Теория войны. Выбор стратегии

Глава 1

Когда открываешь глаза после продолжительного сна, всегда ожидаешь увидеть или подушку, или стену в весёлый цветочек, или лежащего рядом человека, с которым засыпал. Всё зависит от того, в каких именно условиях уснул накануне, какие обстоятельства привели тебя ко сну, и ещё сотни кажущихся на первый взгляд несущественных причин, которые на самом деле при просыпании играют весьма существенную роль.

Ну а что, если ты ничего этого не помнишь? Если вообще не помнишь, что предшествовало твоему засыпанию, да и то, что заснул, напрочь выветрилось из памяти? Что тогда можно ожидать увидеть при пробуждении?

На самом деле при таком раскладе существует два варианта: или перед тем как засунуть, ты здорово перебрал, вплоть до отключения всех органов чувств, кроме автопилота, что опять приводит тебя к пробуждению в знакомой обстановке; или же у тебя закончился заряд батарейки, который тебе одолжила одна знакомая ведьма. Правда, ведьма, относящаяся к тебе не слишком благожелательно, ведь ты её убил, а её сущность заточил в удивительные камни, которыми инкрустирована рукоять твоего фамильного меча. Но, что в жизни не случается, не будет же она на тебя дуться всю оставшуюся ей часть вечности, не правда ли?

Вот только это может означать, что при втором виде пробуждения, возможны самые различные варианты, включая и фантастические, и особо неприятные, если она всё-таки оказалась злопамятной стервой.

Почувствовав, что окончательно проснулся, я тем не менее не спешил открывать глаза, чтобы не ощутить всю горечь разочарования на собственной шкуре, которая мне почему-то очень дорога. Хотя, может, я зря себя накручиваю, и моё бесчувственное тело перевезли в посольство, после того как чудовищная гроза, разразившаяся во время моего визита в королевский дворец, благополучно разрешилась? В таком случае я сейчас увижу выполненную в тёмно-зелёных тонах комнату, являющуюся моей спальней.

Но лежи не лежи, а вставать всё равно придётся. К тому же переполненный мочевой пузырь не предрасполагал к дальнейшему лежанию на животе, а именно в этой позе я и проснулся.

Приоткрыв один глаз, я некоторое время разглядывал тяжёлый балдахин, опущенный с той стороны, в которую было повёрнуто моё лицо. Балдахин был тёмно-синий, с золотыми вензелями, изображающими каких-то геральдических птиц.

Никогда не понимал этой страсти к птицам и лилиям, но со своим уставом в чужие монастыри обычно не лезут, дабы не быть битыми воинственными монахами. Поэтому мне остаётся только потихоньку выяснить, чьи именно геральдические птицы изображены на балдахине. На то, что это не моя спальня указывало два момента: первый – в моей спальне не было тёмно-синих балдахинов, второй – в моей спальне вообще не было никаких балдахинов, ни синих, ни зелёных, ни серо-буро-малиновых. Моя спальня вообще отличалась большей изысканностью, ну или она была более аскетичной и нищебродской – это смотря, с какой стороны посмотреть.

Тем не менее разглядывать синее полотно мне быстро надоело, да и естественные потребности рвались наружу со страшной силой, и я попытался повернуться и лечь хотя бы набок. Не тут-то было. Не знаю, сколько я летаргировал, но моё тело затекло настолько, что абсолютно мне не подчинялось.

Сразу же накатила паника и ощущение того, что со мной произошло нечто, из-за чего я не смогу больше ходить. Память майора Вяземского принялась подсовывать картины инвалидных кресел, и от этого становилось только хуже. Я затрепыхался, как выброшенная на лёд рыба, и мне удалось резко развернуться и одновременно с этим сесть на огромной кровати.

Сердце бешено колотилось, во рту стоял горький привкус желчи, и я, чтобы успокоиться, принялся осматривать сексодром, на котором очнулся. Да, тут можно долго играть в догонялки, или полночи искать друг друга, а можно вполне замутить груповушку, места хватит и мне, и примерно четырём-пяти девицам не слишком тяжёлого поведения. Я нервно хмыкнул, представив себе вполне реалистичную и весьма будоражащую картину.

Кстати, меня даже не раздели, когда зашвырнули на кровать. Хорошо ещё, что перевязь и сапоги сняли.

– Ваше высочество, вы проснулись, – знакомый голос, раздавшийся откуда-то сбоку, заставил меня развернуться ещё градусов на двадцать, чтобы разглядеть говорившего. – Мы испугались, когда вы вот так вот неожиданно уснули. Но, срочно вызванные лекарь и придворный маг в голос утверждали, что ничего страшного с вами не происходит, и что это просто магическое истощение. Нам было странно слышать, что ваше высочество оказался магом, ведь нигде никогда подобная информация не просачивалась, но мы решили довериться профессионалам и перенесли вас в вашу комнату. Вашим людям в посольстве было сообщено, про случившееся, и капитан Гастингс приезжал, чтобы убедиться, что с вашим высочеством всё в порядке, – пока он говорил, я внимательно разглядывал Тристана Аньежа, виконта Дерна и лейтенанта службы, созданной канцлером Эдгаром Лафау, по совместительству, сидевшего в глубоком кресле возле моей кровати. Его лицо было бледным, тёмные глаза запали и лихорадочно блестели, а под ними залегли глубокие тени. Он выглядел уставшим. Интересно, сколько времени Дерн меня здесь караулит?

– И вас, лейтенант, поставили дежурить подле меня, чтобы не пропустить моего пробуждения? – я приподнял бровь, когда задавал этот вопрос.

– Можно и так сказать, – он криво ухмыльнулся.

– И сколько же продолжалась ваша бессменная вахта?

– Вы спали больше суток, ваше высочество. Всё бы ничего, но сейчас стоит глубокая ночь, а вы, судя по всему, выспались на ближайшее время, – только сейчас я заметил, что комната освещена приятным, тёплым светом приглушённых магических светильников, расставленных в хаотичном порядке.

– Вот как, – я почувствовал, что ещё немного и может наступить небольшой конфуз, который совершенно не улучшит мою репутацию, поэтому соскочил с кровати, с трудом сдерживая стон из-за пронзившей затёкшие ноги боли. Но позволить себе такую слабость, как демонстрация боли я не мог, да и не хотел, поэтому только выдохнул сквозь стиснутые зубы и пробормотал: – Извините, Дерн, но мне просто необходимо… ну, вы понимаете, – высказавшись, я пошёл в направлении сортира, который, насколько я помню, являлся ещё и ванной.

– О, я понимаю, носик попудрить, – донёсся до меня его ответ, когда я уже закрывал за собой дверь. Надо же, никогда бы не подумал, что фраза приживётся, а вообще, сколько уже можно приказывать себе следить за языком?

И всё-таки не зря подобные места называют местами для раздумий, промелькнуло у меня в голове, когда я расположился на вполне удобном сиденье, словно созданном именно что для раздумий. Итак, что мы имеем? А имеем мы следующее: скорую женитьбу, и последующую за ней «освободительную кампанию», которая состоится только в том случае, если новобрачная меня не прирежет прямо на брачном ложе, не исключено, что на том самом с балдахином и золотыми птицами. Но этого я постараюсь не допустить, и что-нибудь обязательно придумаю для укрощения строптивых принцесс.

Женитьба всего лишь путь к поставленной цели. Главное – это моя страна и возможность остановить длинноухих. Соваться на территорию Гроумена вот так, без разведданных, без какого-либо понимания происходящего – это даже не идиотизм – это гораздо худшая патология.

Так что пока идут приготовления к свадьбе, и другие немаловажные приготовления, необходимо озаботиться разведкой. Тот ещё гемор, и каким образом это сделать? Я встал, открыл воду в умывальнике и тупо смотрел на тугую прохладную струю, бьющую в фарфоровую чашу. Почему я всегда удивляюсь, когда вижу вполне даже неплохую сантехнику и намёки на то, что с канализацией здесь всё в порядке и содержимое ночных ваз через окно не выплёскивают на головы зазевавшихся прохожих? Как-то это связано с памятью майора, с его ассоциациями, но с какими…

А что, если воспользоваться туннелями? Мастер Уго должен быть уже доставлен и препровождён в тюрьму. Перед тем как поехать во дворец, я уточнил у Виля, что такое незаменимое помещение на территории посольства присутствует, так что какие-то преимущества я всё же получаю.

Значит, задачи на первое время: узнать всё об этих туннелях, если придётся, то в жёсткой форме, да и особо цацкаться с человеком, который так много сделал для эльфов, я не собираюсь; озаботиться разведкой; решить, что делать с уголовниками; изучить этикет и, желательно, геральдику; разобраться с теми предателями, чьи имена я нашёл в бумагах магистра; ну и свадьба, естественно, чтобы черти Генриха побрали с его матримониальными планами. С другой стороны, я его понимаю, наверное, где он ещё принца возьмёт в женихи для дочери? Правильно, нигде, и если в другой ситуации ему пришлось бы существенно напрячься, чтобы красоту свою удачно сбагрить, то сейчас у меня выбора нет, если, конечно, не хочу свой недолгий век в посольстве просидеть, дожидаясь, когда эльфы нагрянут. Ну а там, как получится: или длинноухие на тот свет отправят, или эти из Содружества сотрут нас всех в порошок, что тоже не слишком удачная для меня концовка. Так что со свадьбой нужно будет поторопиться. Ведь Генрих, если решит нанести превентивный удар, и без меня сумеет обойтись, я же без него ну никак.

Определившись в тем, чем займусь в ближайшее время, сунул голову под кран, ощущая, как прохладная вода остужает разгорячённую кожу. Когда несколько струек затекло за воротник и потекло по спине, я передёрнулся и закрыл воду. Помотал головой, пытаясь отряхнуться, и посмотрел на себя в зеркале. Худощавое, чуть вытянутое лицо, тёмные глаза, лихорадочно блестевшие и делавшиеся почти чёрными из-за бледной кожи. Прямой нос, довольно крупный рот, волосы, долгое время лишённые должного ухода, висели мокрыми сосульками непонятного тёмного цвета. Неписанный красавец, но вроде ничего так, во всяком случае порода считывалась с физиономии на раз.

Странно, мне всегда было всё равно, как я выгляжу, а теперь подробное изучение собственного лица начало отдавать некоей манией, что ли. Скорее всего, это связано с тем, что я полностью сроднился со своим телом, и теперь хочу знать, как же всё-таки выгляжу, чтобы почувствовать, что я – это я, окончательно и бесповоротно.

– Ваше высочество, с вами всё в порядке? – раздался из-за закрытой двери слегка обеспокоенный голос Дерна. Ну да, я уже давно здесь торчу, он, наверное, подумал, что я уже или на… гм, в общем, изошёл, или меня в канализацию смыло.

– Да, всё хорошо, я сейчас выйду, – бросив ещё один взгляд в зеркало, я вышел из ванной. – Вы всё ещё здесь, виконт? – бросил я своему невольному охраннику, намекая, что меня можно уже и одного оставить, я уже большой мальчик.

– А где же мне быть, ваше высочество? – он развёл руками. – Его величество приказал быть при вас неотлучно.

– Ну да, ну да, – я покивал головой, надевая перевязь со своим оружием, всё ещё запертым в ножнах печатями. – Его величеству меньше всего нужно, чтобы такой перспективный зять сбежал практически из-под венца.

– Его величество всегда выражал беспокойство о своих гостях, – чопорно поправил меня Дерн.

– Отлично. Он просто душка, мой будущий тесть, – я широко улыбнулся. – В таком случае, если вы назначены быть моей тенью, прошу проводить меня до посольства.

– Но, ваше высочество, вы же не можете… – в голосе Дерна прозвучала неподдельная растерянность.

– О, поверьте мне, Дерн, могу, ещё как могу, – я усмехнулся. – Но вы же этого не допустите, верно? И пока вы будете рядом, я обещаю вести себя прилично и даже не пытаться своим поведением опорочить свою будущую жену, то есть в бордель я отправлюсь исключительно ночью, а не при свете дня, и так уж и быть не сегодня ночью, а, скажем следующей. А теперь, идёмте, мне нужно попасть в мой временный дом, чтобы иметь возможность как минимум переодеться. Не переживайте, к завтраку мы постараемся вернуться.

Высказавшись, я направился к двери, на ходу поглаживая рукоять меча. Палец постоянно натыкался на магическую печать, которая не дала бы мне извлечь меч из ножен. Оказавшись в коридоре, я осмотрелся и решительно повернул направо. Сзади меня шёл Дерн, и, судя по всему, гадал, выберусь я из дворца самостоятельно, или всё же позову его на помощь. Мне тоже было это интересно, и я с маниакальным упорством пытался сориентироваться в довольно запутанных коридорах и переходах. Вроде бы раньше географического кретинизма я за собой не наблюдал, но всё бывает, как известно, в первый раз.

Я свернул не туда всего лишь один раз, но практически сразу сориентировался и развернулся в противоположную сторону. Виконт был вынужден совершить довольно приличный разворот, чтобы снова пойти за мной. Однако он ничего не сказал мне насчёт этого небольшого промаха.

К дверям центрального выхода мы вышли примерно минут через двадцать, и это, по-моему, был совсем неплохой результат. С той стороны дверей стояли гвардейцы, а к нам уже спешил дежурный офицер. Я без разговоров указал ему на перевязь, с висевшими на ней ножнами. Офицер не представился, так же как и встретивший меня здесь во время бури Дерн. Оглядев меня с ног до головы, словно просвечивая насквозь, он кивнул каким-то своим мыслям, и только после этого очень осторожно снял печати. Покрутив печати в руках, внимательно их осматривая, он сунул их в специальную шкатулку и отступил на шаг, давая нам пройти. За всё это время офицер не сказал ни слова.

– Немногословный парень, – я задумчиво посмотрел вслед ушедшему в сторону караулки офицеру. – Так, и куда теперь?

– Сюда, ваше высочество, – Дерн, вздохнув, указал на живописную тропинку, петляющую между разбросанных то тут, то там беседок. – Можно, конечно, пройти по подъездной аллее, но так будет быстрее. Да и прогулка по саду пойдёт нам обоим на пользу.

Я кивнул, соглашаясь с его доводами. Даже если прошедшая буря и причинила какой-либо ущерб саду, то садовники его уже убрали, оставив лишь запах свежести и едва различимый запах озона, напоминающий о прошедшем недавно дожде. Парк казался неухоженным на первый взгляд, но это было обманчивое впечатление. Представляю, сколько сил пришлось приложить, чтобы добиться этого ощущения нетронутости природы, которую нарушали лишь разбросанные всюду фонтанчики из дикого камня, прекрасно вписывающиеся в общую картину, а также беседки, практически скрытые за переплетёнными ветвями диких роз.

 Под ногами едва слышно шуршал мелкий гравий, а яркая полная луна освещала нам дорогу. Я задрал голову и долго смотрел на луну. Она была не похожа на ту, что хранила моя память, из этого я сделал вывод, что этот образ принадлежит памяти майора. Эта луна была красивее: нежно-розового цвета, она испускала сияние, которое окутывало её словно газовый шарф голову и плечи прекрасной девушки. Почему я раньше не обращал на неё внимания? Ответ на этот вопрос пришёл сразу: потому что раньше мне было вообще не до луны и её красоты, башку бы на плечах сохранить. А вот когда стало относительно безопасно, все мои мысли были заняты лишь тем, как бы половчее потискать Эмили, пока ещё позволяло время и относительная свобода от различных обязательств – женитьбы, например.

Внезапно немного спереди и сбоку от тропинки, по которой мы шли, раздались приглушённые голоса, один из которых показался мне знакомым. Я остановился, подняв руку вверх, призывая остановиться Дерна, и прислушался.

– Айвас, если прямо сейчас ты скажешь, что мы бросим всё и уедем, куда угодно в глухую деревню, и по дороге в маленьком храме жрец пресветлых богов наденет на наши руки брачные браслеты, я клянусь, что не буду раздумывать ни секунды, – голос девушки звучал глухо, и в нём явно слышались слёзы.

– Глухая деревня? Ну, это она погорячилась, – я невольно вздрогнул, настолько внезапно для меня прозвучал голос Эвы. – Я вот представляю себе принцессу крови с ребёнком, цепляющимся за её домотканую юбку, и вторым на шее, которая стирает в корыте бельё господина этой земли, – и Эва издевательски захохотала. – Да она в той дыре, откуда этот лейтенантик приехал покорять столицу, загнулась бы через месяц супружеского счастья. Но, я бы на твоём месте дала ей попробовать, деревню, я имею в виду.

– Замолчи, дай послушать, – я даже мысленно процедил эту фразу. Как бы я ни относился к этой женитьбе, эта девушка была мне обещана, и делить её с каким-то… да к тому же связанным с теми ублюдками, которые захватили мою страну!

– Спокойно, ваше высочество, – я почувствовал, как на мою руку, слепо ищущую рукоять меча легла тёплая ладонь. Крепкая, с твёрдыми подушечками мозолей. Я попытался скинуть эту руку, но Дерн сильно сжал мои пальцы, и от этой причинённой намерено боли я почувствовал, как проходит жажда убийства. – Это всё очень странно. Я никогда не замечал за её высочеством подобных проявлений эмоций. Да что там, ещё пару месяцев назад принцессу Олию можно было назвать расчётливой стервой, сейчас же мы её просто не узнаем.

– Говорят, любовь делает женщин глухими и слепыми идиотками, – во мне кипело раздражение. Мало того что меня буквально принуждают жениться, так ещё и хотят подсунуть подпорченный товар? – Но я не позволю делать из себя рогоносца, даже если от этого будет зависеть очень и очень многое. – Тем временем разговор в беседе возобновился. А мы вели себя достаточно тихо, чтобы остаться неуслышанными.

– Олия, поверь, это было бы самое заветное моё желание, чтобы навсегда быть с тобой, – тьфу, я не заметил, как сплюнул, услышав этот слащавый бред. И кто-то будет мне потом говорить, что моя будущая жена – умная женщина, если ведётся на такое? Предатель тем временем продолжил. – Но мы не можем вот так просто всё бросить и сбежать. Нас поймают уже через пару часов, и если тебя максимум запрут в твоих апартаментах, то моя судьба может быть гораздо печальней.

– Фу-у-у, этому слизняку девушка только что всю себя предложила, а он даже вежливо отшить не может, – голос Эвы был насквозь пропитан отвращением. А мне ещё раз надо себе напомнить, чтобы не забывался и не вставлял в свою речь неизвестные здесь слова и обороты, которые на удивление быстро становятся модными. – Вместо этого он думает о такой ничтожной вещи, как его никчёмная жизнь и не слишком дорогая шкура. Вот что, мы должны его убить!

– Ого, какая же ты всё-таки кровожадная, – восхитился я этой хищницей, в очередной раз подумав о том, что всё-таки жаль, что у нас с ней не сложилось. – И я бы с превеликим удовольствием, но, понимаешь, нельзя. Про этого я хотя бы знаю, что он гад и сливает информацию длинноухим. А кто придёт ему на смену? Да я лучше её… Хм… Дорогуша, ну-ка быстренько просвети меня, как здесь относятся к похищениям?

– А почему ты спрашиваешь? Сам не знаешь, что ли? – в голосе Эвы мне послышалось подозрение.

– Я с лошади упал и чуть шею себе не свернул, а потом ты мне охренительный аттракцион устроила, так что у меня частичная потеря памяти произошла: тут помню, а тут нет. И это ты виновата, между прочим! – я уже давно понял, что лучшая защита в разговоре с Эвой – это нападение, короче, не можешь выкрутиться, начинай обвинять её во всех смертных грехах, она при этом слегка теряется и отбрасывает в сторону ненужные мысли. Как я и предполагал, заключённая в камень сущность колдуньи тут же пошла на попятную.

– Ну, это безусловно, скандал, но если похититель действует с честными намерениями, то есть дело абсолютно точно закончится жрецом и брачными браслетами, то… почему бы и нет? – задумчиво произнесла Эва. – Что ты задумал?

– Пока ничего конкретного, просто я хочу изолировать её от этого подонка и посмотреть, что он будет делать.

– Через неделю я стану женой Бертрана Клифанга, – голос Олии внезапно обрёл не слышанную мною прежде твёрдость. – И тогда нам придётся попрощаться навсегда, Айвас. Но, если таково твоё решение…

Через недел… Что? Они уже и с датой свадьбы определились, пока я спал? Оперативно работает Генрих, похоже, что тесть его напрягал и не давал в своё время развернуться.

– Далеко до выхода? – я быстро повернулся к Дерну.

– Нет, – он растерянно посмотрел на меня. – Всего пара поворотов.

– Твоя задача – убедить его величество, что я не причиню Олии никакого вреда, просто хочу убедиться, что свадьба состоится, как и последующая мне военная помощь, – я рыбкой нырнул в близлежащие кусты и притаился, ожидая появления своей невесты. Она шла по тропинке быстрым шагом, почти бежала. Наткнувшись на ничего не понимающего виконта, принцесса остановилась.

– Виконт Дерн, что вы здесь делаете? – она нервно теребила носовой платок, а Дерн только развёл руками и виновато улыбнулся. – Что вы…

Я не дал ей договорить. Появившись неслышно за спиной у девушки, я закрыл ей рот ладонью.

– Эва, сделай что-нибудь, усыпи её, что ли, – надо сказать, что я с трудом удерживал брыкающееся тело. Но тут от меча отделилось почти невидимое взгляду облачко, и девушка внезапно прекратила сопротивление и обмякла. Я перехватил лёгкое, стройное тело поудобнее и поспешил к воротам. Дерн едва поспевал за мной.

– Но, зачем, ваше высочество?

– А почему я один должен страдать? – я повернулся к нему, и кивком указал на ворота. – Нет уж если мне суждено принести себя в жертву, то пускай я буду не единственным жертвенным бараном. – Я ухмыльнулся и вышел из ворот дворцового парка, про себя удивившись, насколько, оказывается, просто умыкнуть из дворца принцессу крови.

Глава 2

В посольстве никто не спал. Когда я вошёл со своей ношей на территорию, то меня встретил Карл Мейшес, которому не повезло быть сегодня дежурным.

– Эм, ваше высочество, вы, я посмотрю, времени зря не теряете, вот только это как-то уже слишком, – он смотрел на Олию, голова которой откинулась назад, и несколько прядей из её длинных волос выбились из причёски и теперь почти касались земли. – Тем более что я слышал про вашу скорую женитьбу… Нет, мы как-то привыкли, что вы всегда найдёте где переночевать, но обычно девушек в дом вы не таскали, а это уже вторая будет. Что подумает ваш будущий тесть, если узнает о ваших шалостях?

– Это не то, о чём ты подумал, – я поморщился. Какие интересные мысли обо мне бродят в головах моих рыцарей. Очень интересные, но, мне хотелось бы услышать некоторое пикантные подробности, что ли. Вот только руки словно свинцом налились и так и норовили разжаться, выронив мою ношу. В принцессе весу-то было почти как в не особо крупном баране, но попробуйте того барана нести на руках почти километр. Именно столько мне пришлось пройти, обходя посты охраны по наводке Дерна, который, немного подумав и что-то для себя решив, принял активное участие в моей авантюрной выходке. А кроме как авантюрой – похищение принцессы я назвать не могу. – Где Уго? Надеюсь, Гайд всё понял верно, и этот мастер сейчас находится под нашей надёжной охраной?

– Ваши пленники расположены на первом подземном уровне в тюремном отсеке.

– Какие пленники? – я снова едва не уронил принцессу, когда услышал, что у меня, оказывается, ни один, а несколько особых гостей сейчас занимают место в тюрьме посольства.

– Когда вы не вернулись с обеда, капитан Гастингс отдал распоряжение поместить туда и доставленного Гайдом Уго, и парнишку, которого он таскал с собой, когда за Уго направлялся. – Ну, это, по крайней мере, не слишком страшно, и мальчишке, кроме морального потрясения, ничего не грозит. Посидит в камере, не развалится, пока я его не выпущу.

– Отлично, тогда поступим следующим образом: эта девушка – принцесса Олия. Да-да, моя невеста, которая совсем скоро станет моей женой, буквально на следующей неделе. И она немного побудет гостьей в моём доме. Надо же нам узнать друг друга перед свадьбой, а то она так обрадовалась, так обрадовалась, чуть вилкой меня не заколола. Да и есть у меня кое-какие подозрения… – я замолчал. Сейчас не время и не место, чтобы начинать откровенничать. Я ещё не настолько доверяю Дерну, да и Мейшесу, если уж на то пошло. И если Дерну я хочу слегка приоткрыться, потому что мне позарез нужны свои люди в Вигарасе, то после Бакфорда своим я опасаюсь слишком сильно доверять. Никто не знает, сколько шпионов у эльфов может быть на самом деле.

– Хм, а это не повредит репутации её высочества? – задал вполне логичный вопрос Мейшес.

– Это уже неважно. Даже если разразится скандал, свадьбу это всё равно не остановит, но вот прямо сейчас я не могу уделить время нашей гостье, поэтому принимай ценный груз, – и я сгрузил Олию на руки баронета. – Неси её в мою комнату, я после решу, что с ней делать. – Мейшес хмыкнул, но возражать не стал и направился к входу в здание посольства, бережно неся на руках всё ещё пребывающую без сознания Олию.

Я же проверил, насколько тщательно заперты ворота, которые хоть и на очень непродолжительное время, но остались без охраны, и пошёл следом за Мейшесом. Вот только если он от входа направился по лестнице вверх, то я, завернув в небольшой коридорчик, начинающийся сразу в холле неприметным проходом, принялся спускаться на подземный уровень.