Теория войны. Выбор стратегии

– Через нос, – я встал и направился прямиком к пыточной. Никогда не поверю, что в ней не найдётся сыромятной кожи. Мои ожидания оправдались, кожа нашлась возле глубокой чаши в виде аккуратных лоскутов. Мне пришлось разрезать один лоскут на несколько небольших кусочков, которые я сунул в карман. Всё это время я выслушивал подробную инструкцию от Эвы, которая просто наслаждалась предстоящим действом.

После этого я направился прямиком к клетке. Открыв её, зашёл внутрь. При этом я тащил с собой стул, но он был не для меня.

– Садись, – я указал рукой на стул, а мастер Уго расхохотался.

– Я так понимаю, несчастный отец безутешен? А ты созрел до пыток? Интересно будет понаблюдать, на что ты способен, потому что по докладам Бакфорда, единственное, на что ты был способен раньше – это девок портить, да ещё лошадей объезжать. – Вот как? Интересно. Объезжание лошадей – это серьёзная заявка, может быть, принц Бертран был и не безнадёжен, просто ему не давали развернуться?

– Я сказал, сесть, – я поднял руку, крутанул кистью, как делал много раз при тренировках, проводившихся до того момента, пока движения не становились автоматическими. Когда руку описала положенный полукруг и заняла правильную позицию, я выпустил немного силы, которая, подхватив Уго, швырнула его на стул, и тут же его ноги накрепко прилипли к ножкам, а руки зафиксировались на небольших подлокотниках.

В глазах мастера, знать бы ещё – мастера чего, впервые радостное торжество сменилось удивлением и в них даже промелькнуло беспокойство. Я же встал напротив него и сложил руки на груди.

– Больше всего мне хочется тебя сейчас покалечить: ну там железная дева, тиски для пальцев, дыба, в общем, применить к тебе, выбивая то, что мне нужно, все известные методы пыток. Вот только физическая телесная боль, как правило, даёт плохой результат в плане получения правдивой информации. Нет, информацию получить – не проблема, вот только физические страдания частенько заставляют допрашиваемого признавать даже то, чего он никогда не знал и даже не догадывался о подобном положении дел. То есть, для того чтобы прекратить испытывать боль, допрашиваемые часто лгут и говорят неправду, а то, что следователь хочет услышать. И отделить правду от вымысла может быть очень сложно. Ты со мной согласен? – я говорил ровно, совершенно без каких-либо эмоций, просто обрисовывал нашу проблему.

– И что же ты сделаешь? Я никогда не предам своих господ! Даже если ты меня на кусочки будешь резать!

– Это всего лишь слова, – я пожал плечами. – На самом деле расколоть можно кого угодно. Но на это нужно время, иногда сутки, иногда дольше. А у меня этого времени нет. Но, поверь, я получу информацию, даже если при этом потеряю несколько часов, заметь, часов – не дней. Так что, предлагаю один раз по-хорошему, лучше ответь на мои вопросы, и я, так уж и быть, кину тебе тюфяк, чтобы ты смог прилечь.

– Единственное, что я тебе расскажу, это какие муки испытаешь ты, когда мои хозяева всё-таки до тебя доберутся.

– М-да, очень запущенный случай, – я опустил руки и вытащил из кармана кусочек кожи. – Придётся дать тебе время, чтобы немного подумать, вот только… – Я шагнул ему за спину и впечатал кожу ему в губы, плотно прижав своей ладонью, одновременно шепча заклинание и выпуская свою силу. – Если ты не хочешь говорить, то рот тебе больше не нужен.

То зрелище, которое наблюдал майор, было более интересным, но и у меня получилось весьма неплохо – кожа набухла, увеличилась в размере, плотно обхватила рот и под воздействием заклинания начала словно прорастать в кожу вокруг рта забившегося в своих путах Уго. Подозреваю, что это была крайне болезненная процедура, но комфорт этого ублюдка беспокоил меня меньше всего.

Когда заплатка встала на место, я обошёл Уго и посмотрел на получившийся результат. Теперь в его глазах читался откровенный ужас. Он затряс головой, но, даже если и хотел что-то сказать, мне пока было всё равно, нужно было дожать эту гниду, поэтому я достал на этот раз два кусочка кожи и с размаху впечатал ему в глаза.

– А раз ты не хочешь со мной разговаривать, значит, и смотреть тебе на меня противно, – на этот раз всё прошло гораздо быстрее. Никакого отрицания я не испытывал, хотя прекрасно понимал, что эта пытка будет пострашнее, чем банальная дыба. Под конец я наклонился к его уху и прошептал. – Не говоришь, не видишь, и слышать наши секреты тебе совершенно не к чему. – Последние кусочки кожи накрепко закупорили уши Уго. Он бился на стуле так, словно через него пропускали молнии.

Я отошёл на пару шагов и равнодушно смотрел за его метаниями. Внезапно он затих и обмяк, а голова его упала на грудь. Нахмурившись, я быстро подошёл и приложил два пальца к тому месту на шее, где, как я знал, частенько бьётся жилка. А ещё я знал, что это пульсация артерии, и если она нащупывается, то опасаться за жизнь человека не стоит. Артерия Уго билась, только не ровно и ритмично, а очень часто, иногда замирая, а затем начиная колотиться ещё быстрее, словно восполняя тот едва уловимый перерыв. Я удовлетворённо кивнул, он жив, и его состояние очень далеко от комфортного.

– Посиди наедине со своими мыслями, тварь, может быть, поймёшь, что ты натворил. Да даже если и не поймёшь, плевать, главное, чтобы ответил на вопросы.

Развернувшись, я вышел из клетки и закрыл за собой дверь. Возле стола стоял Гастингс, и бледный Вольф. Рыцари пристально наблюдали за каждым моим движением, но, несмотря на некоторое потрясение, испытываемое Каустом, отрицания в их взглядах я не заметил, а Гастингс вообще излучал полное одобрение.

– Я, кажется, приказал тебе уйти, – наклонив голову, я, прищурившись, посмотрел на молодого рыцаря.

– Я не мог оставить ваше высочество наедине с пленником, даже вопреки вашему приказу, – прошептал Кауст.

– Зря. Ты слишком рыцарь, чтобы присутствовать при подобном. Но раз ты здесь, то оставайся и следи за ним. Самое главное, следи, чтобы он не освободился и ничего с собой не сделал.

– Почему вы думаете, что вот это подействует? – Гастингс продолжал внимательно смотреть на меня. – Ведь, по сути, вы не сделали ничего особенного, что могло причинить ему нестерпимую боль.

– Поверьте мне, капитан, лишение человека сразу всех средств связи с внешним миром и замыкание в самом себе – это самая большая пытка. Самая бесчеловечная и безжалостная. А теперь дадим ему время, чтобы созреть и ответить на все интересующие нас вопросы. А знает он много, если не всё. Так что нужно для начала составить хронологию того, что мы хотим узнать.

Говоря, я направлялся к выходу из тюремного блока. Гастингс шёл за мной, а Вольф как заворожённый смотрел на Уго. Выйдя из подвала, я остановился и задумался над тем, чем занять те несколько часов, которые мастер Уго будет готовиться ответить на мои вопросы.

И тут мой желудок весьма непрозрачно намекнул, что уже давно ничего не ел, заурчав так громко, что его рулады услышал даже идущий рядом Гастингс, а в голове послышался серебристый смех абсолютно довольной Эвы.

– Я в кабинет, набросаю вопросы, чтобы ничего не забыть. Капитан, распорядитесь насчёт завтрака, я слишком давно не ел, чтобы нормально соображать.

– Да, ваше высочество, – он отделился от меня и направился, судя по всему, в сторону кухни, я же пошёл в кабинет, который уже считал своим. Надо бы пару часов выделить, чтобы изучить посольство вдоль и поперёк, а то странно как-то получается, вроде хозяин, а знаю, только где находится кабинет, спальня и тюрьма.

В кабинете я расположился за столом. Все следы оставленного покойным послом свинства были уже убраны, и ничего меня не отвлекало от работы. Быстро набросав на чистом листе основные вопросы, я смотрел как слуга, имени которого я пока не знал, расставлял на столе блюда, которые, учитывая раннее утро, смогли собрать на кухне. В основном тут были холодные закуски, но мне было всё равно, что есть, лишь бы набить уже урчавший практически без перерыва живот.

События развивались слишком стремительно, я просто не успевал за ними и не знал, за что ухватиться в первую очередь. Я не мог всё делать один, просто не мог. А ведь мне ещё по-хорошему нужно тренироваться и изучать магию, да много всего нужно было сделать. Мне просто жизненно необходимы помощники, но кому я могу доверять?

– Ваше высочество, ваша гостья проснулась и требует объяснений в весьма категоричной форме, – объявил приоткрывший дверь Мозес, который просто моей тенью в последнее время становился. Твою мать, я совсем забыл про Олию. И что мне делать? Ведь я хотел прежде всего наказать девчонку, а сейчас мне предстоит сообщить ей о смерти брата. И не просто брата, а близнеца. И, насколько я помню, близнецы всегда ближе друг к другу, чем любые другие родственники. Так что воспитание придётся отложить на потом. Ведь я даже не пущу её попрощаться. Олия и так не испытывала ко мне добрых чувств, а сейчас я вообще во врага номер один превращусь.

– Да, я сейчас приду, – ответил я голове Мозеса, потому что он по какой-то причине не спешил предстать передо мной целиком. Голова кивнула и исчезла за дверью. Я же быстро доел то, что мне принесли, и поднялся из-за стола, чтобы идти и выполнить весьма неприятную миссию. Но тут в дверь постучали, и, дождавшись моего разрешения, в комнату бочком протиснулся Конор. – Чего тебе? – я невольно нахмурился, глядя на смущённо смотрящего в пол мальчишку, который по какой-то непонятной мне причине постоянно пытался что-то для меня сделать несмотря на моё не слишком благожелательное к нему расположение.

– Я, ваша милость, по рынку прошвырнулся, – начал он. Подняв на меня глаза, Конор покраснел и зачастил: – Я сейчас почти всё время там провожу. У меня много новостей, но, я понимаю, что вам сейчас не до меня. Вот только я сегодня увидел на рынке того самого колдуна, который подрядил меня ваш меч в приграничной гостинице выкрасть. Вы же говорили, что хотите его найти, когда мы в столице окажемся. Ну, я и проследил за ним, узнал, где этот сморчок замшелый живёт. Если вам это ещё интересно.

– А ты знаешь, да, – я задумчиво посмотрел в окно. День только-только начал вступать в свои права, а мне уже хотелось свалить куда-нибудь на необитаемый остров. Сейчас же появился шанс немного отвлечься на дело, которое моё личное и никак не связано ни с войной, ни с эльфами. Так что я ухватился за эту идею обеими руками. Всё равно до того момента, когда нужно будет возвращаться к Уго, я не успею ничего значительного сделать, а начинать что-либо, прерываясь по десять раз, категорически не хотелось. – Жди меня возле выхода. Я сейчас сделаю одно дело, и мы с тобой немного прокатимся.

Я стремительно вышел из кабинета. У дверей дежурил всё-таки Мозес, потому что других охранников не наблюдалось. Понятно, Гастингс решил, что меня необходимо охранять круглосуточно. Но с ним в этом деле я спорить не собираюсь.

– Распорядись, чтобы мне подготовили карету, – приказал я вскочившему из кресла, в котором он сидел, развалившись, Мозесу.

– Карету?

– Да, мне тут по случаю неплохую карету подарили, только определитесь с кучером. И, Мозес, пусть тут приберутся, – я кивнул на кабинет и пошёл к своей спальне, где, как я понимаю, бесится принцесса Олия.

Чтобы не тянуть кота за яйца, я решил долго не настраиваться и решительно распахнул дверь.

– Как понимать моё похищение? – девчонка стояла, скрестив руки на груди, чем невольно привлекала к ней внимание, и злобно сверкала глазами.

– Это было не похищение, а вынужденная мера, чтобы обезопасить ваше высочество, – бросил я ей, стараясь говорить, как можно более мягко.

– От кого вы хотели меня обезопасить таким образом в моём собственном замке, и кто в таком случае обезопасит меня от вас?

– От того, кто уже убил вашего брата, – ответил я резко и поморщился. Я не хотел действовать словно обухом по голове, но Олия меня не просто раздражает, она меня невероятно бесит, и держать принятый в самом начале нашего разговора тон, совершенно не получается. Не представляю свою супружескую жизнь, если честно.

– Что?! Что вы говорите?! Как кто-то убил Лазаля?! – её глаза раскрылись ещё шире, и она опустилась на кровать.

– Вы же понимаете, что я не лгу, – я посмотрел сочувственно. – Вы же чувствуете, что с ним что-то произошло, что-то нехорошее.

– Я не верю, слышите?! Я вам не верю! – Олия закрыла лицо руками и зарыдала. Я только покачал головой. Она действительно чувствовала, что с братом что-то не так. Может, и вела себя так по-идиотски именно из-за этого предчувствия? Не знаю, поживём увидим. Я ничем не могу ей сейчас помочь, она должна сама пережить своё горе, и я только помешаю.

Тихонько прикрыв за собой дверь, я оставил девушку рыдать на кровати, краем глаза заметив, что к ней робко подошла Хеллена, и присела рядом, гладя по волосам. Сам же я направился к выходу, чтобы перед весьма познавательным допросом успеть прокатиться по столице и побеседовать с тем хреном, который хотел меня обокрасть.