- -
- 100%
- +
— Потому что он заметный.
— От мужчины почти двух метров звучит особенно возмутительно.
Миэли встала рядом, и мы обе посмотрели на Рейгара снизу вверх.
Он вздохнул.
— Я не выбирал рост.
— Но пользуешься, — заметила я.
Из-за спины пришёл голос Аша:
«Если обсуждение размеров окончено, можно лететь».
— Тебе просто не нравится, что внимание ушло от тебя.
Фиолетовые глаза сузились.
«Садись, Иллирис».
Полететь во второй раз оказалось заметно проще. Аш опустил крыло, и я поднялась к основанию шеи уже без вчерашней осторожности. Высота по-прежнему впечатляла, но тело хотя бы знало, чего ожидать. Тени мягко легли вдоль бёдер и талии, страхуя и не ограничивая движения.
Рейгар забирался на Сильву значительно осторожнее, чем могло показаться. Волчица сама присела ниже, а когда он устроился, по их связи явно прошла короткая корректировка: мужчина изменил положение ног и наклонился ближе к основанию шеи.
Миэли сначала обхватила часть гривы Аури обеими руками. Пегас что-то передала ей, и девушка немного расслабила плечи.
— Аури говорит, что я слишком напряжена.
— Слушай Аури.
— Очень полезный совет.
Первой взлетела Сильва. Несколько мощных шагов, резкий толчок — и огромное серебристое тело поднялось в воздух. Аури ушла следом, поймав крыльями рассветный свет.
Аш дождался, пока обе наберут высоту.
«Готова?»
Я улыбнулась и пригнулась ближе к его шее.
«Всегда».
Он рванул вверх.
Воздух ударил в лицо, желудок привычно провалился вниз, Академия стремительно уменьшилась. Я рассмеялась, и через связь почти сразу пришёл ответный всплеск удовольствия Аша.
В небе он менялся. Самоуверенность, язвительность и вечное недовольство архитектурой никуда не исчезали, но переставали быть главным рядом с чистой свободой движения. Огромные крылья ловили поток, тело отзывалось на воздух так естественно, будто физическая форма существовала у него не второй день, а всегда.
На короткое мгновение я почувствовала его удовольствие от давления воздуха под крыльями — яркий отголосок чужого ощущения, который почти сразу исчез.
Мы догнали остальных. Сильва держалась немного ниже, Рейгар сидел уже увереннее, но сохранял особую собранность существа, которое понимает, что навык ещё предстоит освоить. Миэли постепенно перестала цепляться за гриву и, заметив меня, широко улыбнулась.
Под нами раскрывались горы. Река тянулась серебряной лентой, леса лежали тёмно-зелёными пятнами, а впереди появились черепичные крыши Рейвенхольма.
«Тебе нравится», — произнёс Аш без привычной насмешки.
Я провела ладонью по тёмным перьям.
«Очень».
Ответное тепло прошло через связь, и Аш поднялся чуть выше.
Посадочная площадка располагалась за северными воротами. Здесь уже находились несколько Великих зверей, чьи призыватели ушли в город. Сильва приземлилась первой, Аури — следом. Аш опустился последним, подняв такой поток воздуха, что служитель возле въезда прижал шляпу обеими руками.
Я спустилась по крылу.
— Мы надолго.
«Знаю».
— Не скучайте.
Сильва посмотрела так, будто сама мысль о скуке без трёх первокурсников оскорбляла её достоинство. Рейгар прислушался.
— Она просит не переоценивать нашу развлекательную ценность.
Миэли погладила Аури по морде.
— Аури обещает дождаться.
Аш опустил голову ближе.
«Иди. Вчера ты сама полвечера обсуждала подушки, ткани и магазины. Я морально подготовлен».
«Бедный Верховный старейшина».
«Именно».
Мы оставили Великих зверей на площадке и вошли в город.
Утром Рейвенхольм выглядел совсем иначе, чем в день поступления: из пекарен пахло свежим хлебом, торговцы открывали ставни, над дверями раскачивались кованые вывески, по мощёным улицам двигались ремесленники, покупатели и кадеты Эрдана.
Первой ошибкой Рейгара стало предложение купить только необходимое.
Через десять минут после входа в лавку одежды и кожаных изделий он держал три рубашки, а ещё через несколько Миэли приложила к его груди четвёртую и задумчиво прищурилась.
— Эта лучше серой.
— Она зелёная.
— Хвойная.
Он посмотрел на другую.
— Эта тоже зелёная.
— Оливковая.
Рейгар перевёл взгляд на меня, явно рассчитывая на разумного союзника. Я кивнула.
— Миэли права. Совершенно разные.
— Я начинаю жалеть, что пришёл.
— Поздно.
Пока Миэли спасала его гардероб, я нашла мягкий чёрный пояс-корсет с тонкими фиолетовыми вставками и удобными креплениями для ножен. Он сидел свободнее академического, не давил на рёбра и отлично подходил для города. Миэли увидела коричневый вариант и забрала себе.
— Ты целительница, — заметила я. — Сколько ножей тебе требуется?
Она посмотрела на меня через зеркало.
— А сколько должно быть у целительницы, которая знает анатомию лучше половины убийц?
— Хороший ответ.
Рейгар со своего дивана произнёс:
— Ни одного.
Мы одновременно повернулись. Миэли улыбнулась ему очень мягко.
— Рей, целитель без ножа — просто существо, которое знает, куда нужно ударить, но почему-то не подготовилось.
— Это тревожная логика.
— Зато логика.
Из лавки мы вышли с поясами, дополнительными ножнами, несколькими рубашками для нас и пятью для Рейгара, хотя он до последнего утверждал, что согласился только на три.
В магазин домашней одежды он заходить отказался, но Миэли потребовала помочь выбрать цвет пижамы, а я предложила постоять рядом ради моральной поддержки. Рейгар несколько секунд смотрел на нас и, видимо, решил, что капитуляция займёт меньше времени, чем сопротивление.
Через двадцать минут он сидел возле примерочных с видом существа, пересмотревшего несколько важных жизненных решений.
— Фиолетовый или винный? — спросила я.
— Оба.
— Неправильный ответ.
— Тогда зачем спрашиваешь?
Миэли высунулась из-за занавески.
— Голубой или зелёный?
Рейгар медленно поднял глаза к потолку.
— Голубой.
— Спасибо.
Я села рядом.
— Видишь? Ты полезен.
— День ещё не закончился.
Дальше мы быстро купили средства ухода, канцелярию и расходные мелочи, а затем отправились в лавку интерьерных вещей.
Там Миэли исчезла среди подушек почти мгновенно. Я нашла большую аметистовую для подоконника, два пледа — глубокого чёрно-фиолетового и серебристого оттенка — и настольный светильник из тёмного металла с матовым световым кристаллом. Миэли выбрала кремовое покрывало и такое количество небольших подушек, что Рейгар наконец спросил:
— Ты планируешь спать или укреплять оборону комнаты?
— Зависит от того, продолжите ли вы критиковать мой интерьер.
— Логично, — поддержала я.
Он отошёл к другой стойке, и именно там я заметила, как Рейгар взял коробку хороших рисовальных карандашей. Проверил один, провёл пальцем по лежавшей рядом плотной бумаге, потом всё аккуратно вернул.
Я ничего не сказала. Миэли заметила тоже, но лишь на секунду встретилась со мной взглядом и тут же переключилась на полку с покрывалами. Мы обе поняли одно и то же: если Рейгар захочет рассказать, почему рассматривал принадлежности для рисования, сделает это сам.
Он всё равно насторожился.
— Что?
— Ничего.
— Подозрительно.
— Паранойя, — сообщила я.
Плед для его комнаты мы всё-таки купили, вместе с дополнительной подушкой. Достаточно нейтральные вещи, чтобы забота не превращалась во вторжение. Покупку спрятали в моём браслете, пока Рейгар рассчитывался в соседней лавке.
К полудню ноги начали напоминать, что утро началось не с прогулки по магазинам, а со спарринга.
Мы пересекали центральную площадь, когда я увидела храм. Он был меньше Центрального храма Аэстрана, но знакомая архитектура сразу выдавала принадлежность Троим: светлый камень, три высоких окна над входом — фиолетово-синие витражи Аэлиры, зелёно-золотые Лир, красно-золотые Ариса. Над дверью три символа переплетались внутри общего круга.
Я остановилась. После разговора с Дрейком желание связаться с Верховными жрецами стало почти физическим.
— Мне нужно зайти.
Миэли посмотрела на храм.
— Конечно.
Рейгар просто повернул вместе с нами.
Внутри было тихо и прохладно. Службы не проходили, поэтому в главном зале находилось всего несколько посетителей. Две послушницы меняли свечи возле алтаря Лир, пожилой жрец разговаривал у входа с семейной парой, а из боковой галереи вышел мужчина в светлой мантии настоятеля.
Он увидел меня и сразу узнал. Видимо, Центральный храм действительно заранее предупредил его о воспитаннице, находящейся под личным покровительством Верховных жрецов.
Настоятель подошёл и склонил голову чуть глубже, чем приветствовал бы обычную кадетку.
— Иллирис. Рад, что вы добрались до Рейвенхольма благополучно. Верховные жрецы просили передать, что храм открыт для вас в любое время.
Я почувствовала, как Миэли стала внимательнее. Рейгар тоже заметил необычную формальность, но оба промолчали.
— Спасибо, отец. Мне как раз хотелось отправить письмо в Центральный храм.
— Разумеется. Стационарный вестник находится в боковой канцелярии. Ваши друзья могут пройти вместе с вами.
— Они подождут здесь. Я быстро.
Миэли улыбнулась.
— Мы никуда не спешим.
Настоятель провёл меня в небольшую комнату за боковой аркой: письменный стол, шкаф с бумагой, тяжёлая деревянная шкатулка с тремя руническими знаками на крышке.
— Этот вестник связан с приёмным артефактом канцелярии Центрального храма. Письмо поступит туда, а дальше его передадут указанным адресатам.
— Прекрасно. Всем троим Верховным жрецам.
Настоятель едва заметно улыбнулся.
— Надеюсь, хорошие новости.
— В основном.
— Тогда оставлю вас.
Когда дверь закрылась, я села за стол, подтянула лист и несколько секунд смотрела на чистую бумагу, прежде чем написать:
«Дорогие мои заговорщики».
Перечитала и решила оставить.
Дальше слова пошли легче. Рассказала о вступительном экзамене, заметно смягчив подробности со стаей волков, иначе Верховная жрица Лир способна была лично изобрести способ перемещения через половину страны. Сообщила о ритуале, Чёрном Пламени, Миэли, Рейгаре и Аше.
«Меня выбрал Ашэрион Ноктэар, Великий теневой феникс, Верховный старейшина Теневых».
По связи немедленно пришло:
«Формулировка слишком сухая».
«Письмо не тебе».
«Ты пишешь обо мне».
«Терпи».
Аш оскорблённо замолчал.
Я добавила пару строк о комнате, личной ванной и катастрофической нехватке книжных полок, а Верховной жрице Лир отдельно сообщила, что действительно питаюсь нормально.
Потом дошла до Кассиана.
Перо задержалось над бумагой, но всего на несколько секунд.
«А теперь к причине, по которой при следующей встрече я буду смотреть на вас троих особенно внимательно.
Сегодня я узнала, что Кассиан Нарден несколько лет пытался найти неизвестную девушку, с которой когда-то разговаривал в вашем саду. Более того, он приходил в Центральный храм и спрашивал о ней у вас.
То есть вы прекрасно поняли, кого именно он ищет, и решили не говорить об этом ни ему, ни мне.
Особенно передайте Верховной жрице Аэлиры, что фраза „если встреча действительно должна повториться, Астерион сам найдёт для неё дорогу“ была великолепна.
Почти простила.
Почти.
Люблю вас.
При следующей встрече поговорим. Очень подробно.
Иллирис.
P.S. Верховный жрец Ариса, даже не пытайтесь утверждать, что были не в курсе.
P.P.S. Верховная жрица Лир, я действительно ем. Отдельное письмо с вопросом „сколько?“ не требуется».
Перечитала и осталась довольна. Сложила лист, вложила в конверт, написала имена трёх Верховных жрецов и активировала вестник маной. Руны коротко засветились, конверт окутало мягкое белое сияние, и через мгновение он исчез.
— Получайте.
Когда я вернулась в главный зал, Миэли и Рейгар сидели на дальней скамье. Настоятель стоял неподалёку. Я поблагодарила его, и мы вышли на площадь.
Несколько десятков шагов никто ничего не спрашивал, и я почти успела решить, что разговор откладывается, когда Миэли всё-таки заговорила:
— Ты сказала, что жила при Центральном храме.
— Да.
— Но настоятель обращался с тобой так, будто получил о тебе отдельные распоряжения от Верховных жрецов.
Я посмотрела на неё. Рейгар шёл с другой стороны и тоже ждал ответа, не проявляя ни нетерпения, ни подозрения. Это не было опасной тайной — просто часть жизни, которую я не привыкла выкладывать почти незнакомым существам, хотя назвать этих двоих совершенно чужими уже становилось трудно.
— Я действительно находилась под личным покровительством всех троих Верховных жрецов.
Миэли замедлилась.
— Всех троих одновременно?
— У них странная семейная модель.
Рейгар едва заметно улыбнулся.
— Они тебя воспитывали? — спросила Миэли.
Я немного подумала.
— Наверное, это самое точное слово. Формально Центральный храм взял меня под опеку, когда мне было восемнадцать. Потом Верховная жрица Лир решила, что я недостаточно ем, Верховный жрец Ариса — что недостаточно хорошо дерусь, а Верховная жрица Аэлиры — что остальные двое слишком меня балуют.
— И кто оказался прав? — спросил Рейгар.
— Я.
— Такого варианта не было.
— Поэтому он самый правильный.
Миэли рассмеялась. Любопытство у обоих осталось, но никто не стал вытягивать подробности, и именно это позволило расслабиться. Мне не пришлось ни лгать, ни придумывать удобную полуправду, ни объяснять больше, чем хотелось.
Мы снова вернулись к рынку. Тарен попался возле оружейной лавки и немедленно проникся трагедией Рейгара после рассказа о пяти рубашках. Лэйну мы встретили позже у алхимиков: сначала она издевалась над количеством масел для волос у Миэли, а спустя несколько минут сама купила два.
К обеду мы окончательно устали.
Таверну выбрали по запаху. Над дверью висел чёрный олень, внутри было тепло, шумно и почти всё занято кадетами. Мы уже собирались искать свободный стол, когда меня окликнули.
— Иллирис!
Возле окна сидели Элиан, Тарен и Орвин.
Я посмотрела на Тарена.
— Ты телепортировался?
Он поднял кружку.
— Я просто умею проходить мимо магазинов.
Рейгар тихо добавил:
— Я тоже.
Миэли покачала головой.
— Хвастовство — плохое качество.
За столом нашлось место для всех. После нескольких часов рынка горячая еда казалась особенно прекрасной. Я заказала мясо с картофелем и овощами, Миэли выбрала рыбу, а Рейгар попросил такую порцию, что стало понятно, куда уходит значительная часть продовольственного бюджета Академии.
Тарен услышал историю с рубашками и немедленно встал на сторону Рейгара.
— Пять — это насилие.
— Это одежда, — сказала Миэли.
— Мужчине достаточно одной хорошей рубашки.
Элиан спокойно спросил:
— Сколько у тебя?
Тарен замолчал. Орвин ответил за него:
— Одиннадцать.
— Предатель.
Я посмотрела на Рейгара.
— Видишь? Мы ещё проявили умеренность.
— Нет.
Разговор продолжился легко и шумно. Я время от времени ловила взгляд Элиана. Он смотрел не так, как Кассиан: не горячо и открыто, не превращая само внимание в отдельную игру. Скорее замечал мелочи, задерживая взгляд, когда я морщилась от горячего напитка или отодвигала косу за плечо, а потом спокойно возвращался к разговору.
Когда обед почти закончился, Миэли объявила, что хочет вернуться в Академию и разобраться с комнатой. Рейгар заметил, что на деле она хочет переставить всё, что можно переставить. Тарен и Орвин тоже собрались обратно, а Элиан ненадолго замолчал.
Потом повернулся ко мне.
— Если ещё остались силы, я хотел слетать к одному месту неподалёку. Есть озеро западнее дороги к Академии. Красивое и обычно почти пустое. Составишь компанию?
В голосе не было нажима.
Я мысленно обратилась к Ашу:
«Не против слетать к озеру вместе с Элианом и Альвэром?»
Ответ пришёл через несколько секунд.
«Нет».
«Вот так просто?»
«Ты спросила».
«Подозрительно».
Аш немного помолчал.
«Альвэр разумный. Элиана опасным ты не считаешь. Я доверяю твоему решению».
От него это звучало почти непривычно серьёзно.
«Спасибо».
Я посмотрела на Элиана.
— С удовольствием.
Миэли занялась кружкой, но короткую улыбку всё-таки не спрятала.
После обеда мы вышли вместе и у северных ворот разделились.
— Хорошо погулять, — сказала Миэли.
— Спасибо.
Рейгар посмотрел на меня.
— Не опаздывай.
— Куда?
Он ненадолго задумался.
— Никуда.
— Отличный совет.
Тарен хлопнул Элиана по плечу.
— Мы ничего никому не скажем.
Элиан поднял бровь.
— О чём?
— Именно.
Орвин утащил его дальше, а я проводила компанию взглядом.
— Ужасные существа.
— Примерно к четвёртому курсу проходит, — заметил Элиан.
— Уверен?
— Нет.
На посадочной площадке нас уже ждали Великие звери. Сильва и Аури встретили своих призывателей, а рядом с Ашем находился ещё один огромный зверь.
Альвэрион Сэйлар. Даже лёжа на камне, палевый крылатый барс выглядел впечатляюще: мощное гибкое тело, золотисто-кремовая шерсть, огромные светлые крылья вдоль боков. Когда Элиан подошёл, Альвэр поднялся, и стало особенно хорошо видно, насколько он велик.
Элиан положил ладонь на его морду.
— Альвэр, это Иллирис.
Барс посмотрел на меня. Я слегка склонила голову.
— Рада знакомству.
Руку первой не протянула. Он сам сократил расстояние, коснулся носом раскрытой ладони, и только тогда я провела пальцами по короткой тёплой шерсти.
Аш и Альвэр обменялись несколькими ментальными репликами в собственном канале, который я не слышала. Через секунду тени по крыльям феникса пошли быстрее.
«Разговорчивый барс».
«Что сказал?»
«Что я слишком быстро решил исправить всю современную Академию».
Я посмотрела на Альвэра.
— Мне уже нравится твой Великий зверь.
Элиан прислушался к собственной связи и улыбнулся.
— Альвэр говорит, что просто обозначил наблюдение.
«Самоуверенный».
«Это говоришь ты?»
Возмущение Аша прокатилось по связи настолько величественно, что я предпочла не продолжать.
Сильва и Аури вскоре взлетели со своими призывателями. Следом ушли Великие звери Тарена и Орвина. Мы отправились немного позже.
Озеро находилось недалеко, но в стороне от основной дороги. Аш держался выше. Альвэр летел иначе: тяжелее набирал высоту, зато затем долго скользил на огромных светлых крыльях почти без усилия. Элиан сидел гораздо увереннее меня, что было естественно после двух лет связи.
Когда мы перелетели невысокий хребет, озеро открылось сразу — длинная синяя чаша между горами, настолько чистая, что у берега с высоты различались светлые камни под водой. Лес подступал почти вплотную, а на дальней стороне с низкого уступа падал небольшой водопад. Никаких домов, дорог или чужих голосов. Только вода, лес и горы.
Аш опустился на травяную поляну, Альвэр приземлился рядом. Я спустилась по крылу и вдохнула холодный влажный воздух.
— Красиво.
— Я впервые попал сюда на первом курсе, — сказал Элиан. — Альвэр нашёл место, когда я несколько дней жил в Долине.
— Значит, его озеро.
Элиан прислушался.
— Он утверждает, что никогда не говорил обратного.
Альвэр уже направился к воде. Аш посмотрел на него и пошёл следом.
«Поговорю с барсом».
«О чём?»
«О делах Великих зверей».
«Очень содержательно».
«Иллирис».
Я улыбнулась. Они удалились вдоль берега без всякой попытки изображать сватовство: просто два древних разумных существа решили, что у них есть собственные темы, а мы с Элианом естественным образом остались вдвоём.
— Кажется, у них появился отдельный разговор, — заметил он.
— У Аша сейчас отдельный разговор почти с каждым древним существом, которое встречает.
— После тысячелетий отсутствия, пожалуй, имеет право.
Мы пошли вдоль воды. Элиан рассказывал о Южном герцогстве — не то, что можно найти в официальных книгах, а мелкие семейные вещи: о садах, где его мать лично спорит с садовниками; о кузинах, которые в детстве устраивали гонки по парадным галереям; об отце, способном обсуждать за одним завтраком урожай, военный бюджет и качество вина с одинаковой серьёзностью.
Я рассказывала о Центральном храме: о библиотеке, о Верховной жрице Лир и её войне против пропущенной еды, о Верховном жреце Ариса, который однажды заставил меня повторять одну стойку почти три часа, а потом признался, что она была нормальной уже через час.
— И что ты сделала? — спросил Элиан.
— На следующий день принесла на его тренировку лучший пирог, который смогла найти.
— В качестве перемирия?
— Я ела его перед ним и не поделилась.
Элиан тихо рассмеялся.
— Жестоко.
— Он заслужил.
Мы дошли до широкого камня возле воды. Я села первой, Элиан устроился рядом, оставив между нами комфортное расстояние. Несколько минут мы просто смотрели на озеро. С ним молчание не требовало спасения, и именно поэтому, когда он заговорил, вопрос прозвучал естественно.
— Ты все пять лет жила при храме?
— Да. До этого — нет.
Он не стал просить продолжения, и мне самой захотелось сказать больше.
— До храма был приют. Когда исполнилось восемнадцать, ушла оттуда, а потом обстоятельства привели меня под защиту Центрального храма.
— Судя по твоим рассказам, Верховные жрецы действительно относятся к тебе как к семье.
Я посмотрела на воду.
— Стали семьёй.
— Хорошей?
— Лучшей, о какой могла просить.
Элиан просто кивнул, не пытаясь вытащить из меня историю приюта или выяснить, почему в восемнадцать я внезапно оказалась под защитой главного храма страны. Мне это нравилось.
— А ты? — спросила я. — Наследником герцогства быть так же весело, как звучит?
— Мне никогда не казалось, что звучит весело.
— Справедливо.
Он улыбнулся.
— Меня готовили с детства. Управление, политика, армия, законы, вассалы. Я никогда не воспринимал это как отдельную будущую жизнь. Просто как часть своей.
— Не хотелось однажды всё послать?
Элиан ненадолго задумался.
— Иногда хотелось недели, в которую никто ничего не ждёт. Но отказаться от Юга полностью — нет.
В его ответе не было ни гордой речи о долге, ни попытки представить власть личной жертвой. Просто спокойное принятие того, с чем он вырос.
Я невольно сравнила его с Кассианом. На Элиана будущая ответственность не рухнула внезапно после смерти старшего брата. Он рос внутри неё и успел научиться воспринимать её не как наказание.
Элиан почувствовал взгляд и повернулся. Наши глаза встретились. На этот раз его взгляд задержался чуть дольше, и в янтарных глазах появилось тепло, которого вчера почти не было. Взгляд коротко коснулся моих губ и вернулся к глазам — достаточно, чтобы я заметила, но не настолько, чтобы превращать прогулку в признание.
— Что? — спросила я.
Элиан чуть улыбнулся.
— Рад, что вчера столкнулся именно с твоей стопкой книг.
— Очень специфичная благодарность судьбе.
— Но сработало.
Я рассмеялась, и он тоже. На этом всё. Не требовалось немедленно решать, что именно означает его интерес и что должна чувствовать я. Рядом с Элианом было спокойно, тепло и легко, а этого пока вполне хватало.
Мы говорили ещё долго — о книгах, оружии, Академии и местах Астериона, которые я пока знала только по картам. Элиан рассказал, что до сих пор любит верховую езду, хотя после Альвэра многим она кажется бессмысленной. Я призналась, что хочу увидеть океан Элар.
— Если когда-нибудь попадёшь на Юг, покажу одно место, — сказал он. — На рассвете море там становится почти золотым.
— Запомню.
Солнце уже заметно сместилось, когда голос Аша появился в сознании:
«Если хотите вернуться до темноты, пора».
Я посмотрела на небо.
— Нам пора.
Элиан прислушался к собственной связи.
— Альвэр тоже говорит.
Великие звери вернулись вдоль берега вместе. Аш выглядел слишком довольным.
«О чём разговаривали?»
«О важном».
«Любимый ответ?»
«Удобный».
Я не стала давить.
Обратный полёт прошёл спокойно. Солнце уходило за горы, облака становились золотисто-фиолетовыми, ветер — холоднее. На взлётное поле Академии мы приземлились ближе к вечеру.
Альвэр почти сразу направился в Долину, и Аш тоже собирался остаться.
«Вернёшься ночью?»
«Да».
На секунду захотелось спросить, зачем и с кем он снова собирается разговаривать, но я остановилась. Его жизнь не обязана становиться приложением к моей только потому, что наши души связаны.