Фантомы Карла

1. Под номером 5

Реальность может оказаться гигантским

листом бумаги, вроде фотообоев.

Разорвав этот лист, ты увидишь за ним

совсем другую картину.

**

– Вокруг нас одни недоумки и психи – запомни эту простую, как день и ночь, истину, – сказал Док. – Есть лишь несколько избранных, на которых держится мир, и которые безраздельно им владеют. Хочешь прямо сейчас, в эту самую минуту получить ключ от клуба избранных?

– Конечно я хочу получить такой ключ, – с усилием подавив зевок, сказал Карл, когда возникла слишком длинная пауза, по которой можно было понять, что Док закончил свою речь. – Всегда мечтал попасть в клуб избранных и владеть миром. Это же так круто – владеть миром. Что может быть круче этого? По-моему…

– Тогда ты должен заткнуться, выслушать меня, и запомнить все, что я скажу. А потом ты должен записать мои слова, и перечитывать время от времени – освежать в памяти. И вообще, пора бы тебе завести записную книжку, чтобы записывать туда все мои советы.

– Я так и сделаю, босс, – пообещал Карл.

– Итак, запоминай – всегда есть короткая дорога. Длинная дорога – для идиотов, короткая – для избранных. Это и есть тот самый ключ, о котором я говорил. – Док посмотрел на Карла взглядом нобелевского лауреата, ожидающего овации зала.

– Длинная – для идиотов, короткая – для избранных. Что-нибудь еще, босс? – Карл надеялся, что сегодня обойдется без пространных монологов, и Док сразу перейдет к делу.

– Мне это кажется, или я действительно слышу иронию в твоем голосе, или даже насмешку? – поинтересовался Док.

– Я абсолютно серьезен. Возможно, ирония вам послышалась, босс. Это все физика.

– Физика? – Кустистые брови Дока заползли на лоб. – Какая, к черту, физика?!

– Физика – это наука, – объяснил Карл.

– Я знаю, что такое физика! Объясни, какое отношение она имеет к тому, что я говорил!

– Понимаете, из-за того, что вы стояли ко мне спиной, звук моего голоса проникал в ваш слуховой аппарат искаженно, отражаясь от оконного стекла. Никакой иронии, чистая физика.

– Лучше не продолжай! – визгливо крикнул Док. – Вот ведь что придумал – «отражаясь от стекла»! Я стар и глух, но из ума еще не выжил!

– Простите, босс. Вы правы – небольшую, очень небольшую долю иронии вы могли уловить в моем голосе. Но эта ирония не имела к вашим гениальным словам о короткой и длинной дороге никакого отношения.

– К чему же тогда имела отношение твоя ирония, Карл?

– Она имела отношение… к одному очень маленькому нюансу, размером, примерно, вон с ту муху. – Карл показал рукой на окно. – Этот нюанс настолько мал, что не стоит вашего внимания.

– И все же поясни, Карл, что ты имеешь в виду. – Док проследил за рукой Карла и увидел на стекле муху.

«Нюанс заключается в том, что ты старый дурак… нюанс заключается в том, что ты старый дурак… в том, что ты старый дурак…», – настойчиво крутилось у Карла в голове, пока он придумывал ответ. Его вдруг осенило:

– Все дело в записной книжке! Ирония в моем голосе имела отношение к записной книжке, в которую я буду записывать все ваши советы! Ведь человечество уже давно использует смартфоны и планшеты вместо записных книжек!

– Ты уверен, Карл, что не «длинная и короткая дорога», а именно «записная книжка» вызвала иронию в твоем голосе?

– На все сто процентов, босс!

Док замолчал. Муха на стекле заняла все его внимание. Муха была большой, а ее крылья отливали фиолетовым. Она то медленно двигалась к Доку, то замирала на пару минут, словно раздумывала – стоит ли ей продолжать свой путь, не опасно ли это.

– Наверное, мне придется объяснить тебе, что я имел в виду, говоря о длинной и короткой дороге, – сказал Док, не отрывая взгляда от фиолетовой мухи.

– Если вас не затруднит, босс. – Карл смирился с тем, что ему все-таки придется выслушать очередной “урок жизни от Дока» – одну из историй, придуманных самим Доком, которые каждый сотрудник агентства был вынужден выслушивать как минимум раз в квартал. – Я очень заинтригован. Мне не терпится узнать о длинной и короткой дороге всю информацию. Я чувствую, что за этим скрывается нечто гениальное.

– Вижу, что ты говоришь искренне, – побарабанив пальцами по столу, сказал Док. – Хорошо, Карл, ты смог разрулить ситуацию. Я верю, что ты не насмехаешься над моими словами.

– Это исключено, босс, я бы никогда не позволил себе насмехаться над вашими словами, – сказал Карл, мысленно трижды обозвав Дока старым дураком.

– Тогда слушай. Допустим, ты собрался забраться на самый высокий небоскреб в центре города.

– На Гранд-сити, босс? – уточнил Карл.

– Да, на Гранд-сити. И вот ты стоишь внизу, смотришь вверх, а та-а-ам… Там – десятки метров идеально ровной поверхности.

Док опять замолчал, уставившись на муху, которая была уже совсем близко от него. Кажется, муху что-то встревожило – она надолго застыла на месте, прижавшись к стеклу. Док решил не пугать ее своим голосом – чтобы она успокоилась и смогла продолжить путь. Застыв, Док и муха смотрели друг на друга уже несколько минут.

Был уже поздний вечер и на улице совсем стемнело. Толстое оконное стекло не пропускало ни звука, но Карл знал, что где-то далеко внизу, на широкой, светлой даже в ночные часы улице кипит обычная для этого времени суток жизнь. В вечной пробке стоят и вразнобой, неизвестно кому и зачем, сигналят разноцветные авто. По широким, выложенным красноватой плиткой, тротуарам снуют прохожие. Кафе и рестораны переполнены, в кинотеатрах очереди на ближайший сеанс. Кто-то сидит прямо на тротуаре, играет на гитаре, пытаясь заработать на ужин. Кто-то просто сидит, прислонившись к стене, положив перед собой шляпу. И у тех, кто с гитарой, и у тех, кто просто сидит, одинаковое количество мелочи в шляпах. Обычный вечер обычной пятницы.

Воспользовавшись затянувшейся паузой, Карл прикрыл глаза. Последние дни выдались такими тяжелыми, что Карл был готов уснуть прямо здесь – в кабинете своего босса. Огромное мягкое кресло из темно-коричневой кожи обволакивало как перина, «My way», еле слышно льющаяся из антикварного радиоприемника, затерянного среди бесчисленных папок на необъятном письменном столе, усыпляла получше снотворного…

– В твоих руках ничего нет. – Голос Дока вернул засыпающего Карла из приятной полудремы в реальность – увидев, что муха успокоилась и поползла дальше, Док прервал молчание и продолжил свой рассказ. – Ты стоишь перед неприступным небоскребом, а за твоей спиной – толпа зевак. Пока еще молчаливая, лениво-сонная, горстями поедающая свой попкорн, но в любую секунду готовая взорваться хохотом, дождавшись твоего провала, готовая заклеймить тебя позором, сделать изгоем до конца твоих дней. И вдруг ты, еще каких-то полчаса назад беспечно раздававший направо и налево клятвенные обещания в том, что покорить этот небоскреб для тебя – все равно, что взбежать на детскую горку, осознаешь, что ни тебе, ни кому-либо еще никогда, понимаешь?! – НИКОГДА не забраться на крышу этого, будь он трижды неладен, небоскреба! Ты осознаешь, что все твои обещания – глупый мальчишеский фарс!

«И как я теперь выберусь из этой ловушки?» – Карл сделал глоток виски, поставил стакан на журнальный столик и посмотрел на сгорбленную спину Дока. – «Впереди Гранд-сити, позади беспощадная толпа….Ты подставил меня, босс. Крепко подставил. Впрочем, такое случалось и раньше.»

– Тебе не удастся преодолеть даже пару метров, настолько гладкие и скользкие стены у этого небоскреба! Неужели ты не мог понять это раньше? До того, как раздавать обещания всем кому ни попадя?! – судя по всему, Док был изрядно разозлен глупым поведением Карла в ситуации, которую сам и придумал.

«Давай, босс, вытаскивай меня из этого болота. Пора бы уже раскрыть карты, выкладывай, что ты там задумал, старый прохиндей» – Карл взял стакан, сделал очередной глоток, но ставить стакан обратно не стал – оставил в руках, согревая ладонями.

– Ты растерян, испуган. Ты не знаешь, что делать – попытка вскарабкаться на небоскреб ускорит твой крах, промедление же невозможно – толпа уже недовольно загудела. Кто-то свистит, кто-то подбадривает – «Давай, Карл, ты сможешь! Сделай это, Карл!». И ты отчетливо слышишь в этих криках издевательские нотки. Кажется, все они прекрасно понимают, что ты не сможешь выполнить то, что обещал. Они просто ждут, когда ты повернешься к ним и скажешь – «Я не смогу. Я обманул вас. Я никогда не залезу на этот небоскреб». Они ждут твоей капитуляции, ждут этого мгновения, когда из без пяти минут героя ты превратишься в козла отпущения. Ситуация накалена до предела. С минуты на минуту для тебя все закончится. И закончится очень плохо. Ты опускаешь голову…

«Неужели ты отдашь меня на растерзание этой наглой толпе? Стоило все это придумывать только для того, чтобы сделать из меня пораженца? К чему тогда весь этот рассказ?» – Карл недовольно покачал головой. – «Вместо того чтобы слушать эту чушь, я бы уже давно угостил первую попавшуюся красотку в первом попавшемся баре, и отвез бы ее в первый попавшийся отель»

Карл наморщил лоб, обдумывая, в какой отель он увез бы красотку.

– Но что это?! – Не оборачиваясь, Док схватил со стола папку и что было силы хлопнул по стеклу. – Ты что-то заметил! Ты что-то увидел там, в гладкой стене небоскреба. Даже не увидел – почувствовал. Нет, почуял! Как собака-ищейка, понимаешь?

«Сам ты собака» – подумал Карл. – «Старая безмозглая собака. Которая только что чуть не разбила окно.»

– Твой маленький нюанс приказал долго жить, – сказал Док, с интересом разглядывая муху, прилипшую к папке. Сейчас она уже не казалась фиолетовой.

«Это невозможно!» – Карл закатил глаза. – «Кажется, сегодня Док решил поставить личный рекорд по идиотизму»

– И ты решаешься! – Док платком смахнул муху в урну, секунду подумав, отправил вслед за мухой и платок, сел за стол и уставился на Карла. – Ты решаешься действовать, Карл. Ты голыми кулаками отчаянно бьешь стену небоскреба. Смешки и издевательские крики за твоей спиной превращаются в гомерический хохот. Но что это?! Твои руки легко проваливаются вглубь! Толпа за твоей спиной разом замолкает. Еще ничего не понимая, но уже предчувствуя близкую победу, ты обеими руками ломаешь хрупкую тонкую стенку, освобождая себе путь, делаешь шаг вперед… и в одну секунду все вокруг меняется – ты оказываешься в прозрачном скоростном лифте, который несет тебя вверх, а еще через мгновение ты с изумлением видишь, что сидишь в золотом кресле на крыше высоченного небоскреба, а притихшая толпа, оставшаяся где-то далеко внизу, смиренно пала на колени и не смеет даже взглянуть на тебя. Ты выполнил обещанное, Карл, и стал великим. Ты взобрался на небоскреб. Взобрался, не потратив для этого никаких усилий. Только потому, что в последний момент поверил своему чутью и рискнул. Теперь ты понял, Карл, о чем я толкую? А толкую я о том, что всегда, заруби это себе на носу, всегда есть короткая дорога! Только для того, чтобы её обнаружить, необходимо иметь чутье и решимость.

«Вон ты как завернул», – сдерживая смех, подумал Карл. – «Теперь остается самая малость – понять, к чему вся эта фантасмагория. Ты же не просто так придумал всю эту чушь про короткую дорогу, старый дуралей?»

– Поставь стакан и подойди поближе, – сказал Док.

Карл мгновенно очутился у стола.

– Надеюсь, ты не считаешь мой рассказ чушью? – внимательно наблюдая за лицом Карла, спросил Док.

Карл отрицательно помотал головой.

– Это правильно. – Док повернулся вместе с креслом к окну, полностью скрывшись за высокой спинкой. – Это очень правильно. Если ты, конечно, не лжешь, и не держишь меня за выжившего из ума старого дуралея.

Карл снова помотал головой – он заметил, что Док видит его в отражении черного стекла.

– Верю, верю! – Док рассмеялся. – Не надо так мотать головой, отвалится еще. А зачем ты мне без головы? Да и в клан избранных безголовых не берут. Итак, зачем я все это тебе рассказал, мой дорогой Карл. Предстоит тебе очень ответственное дело. Возможно, главное дело твоей жизни. Кстати, до тебя его пытались расколоть многие. Но у них ничего не вышло. А почему? Потому что все они оказались идиотами и выбрали… как ты думаешь, Карл, что они выбрали?

– Эти идиоты выбрали длинную дорогу, босс? – в отражении стекла Карл увидел, что Док улыбнулся, показав идеально ровные, белоснежные вставные зубы.

– Именно, Карл. Эти идиоты выбрали длинную дорогу. И поэтому у них ничего не вышло. Тебе же предстоит найти короткую дорогу. Самую короткую дорогу. Реальность может оказаться совсем не тем, чем кажется. Реальность может оказаться гигантским листом бумаги, вроде фотообоев. Разорвав этот лист, ты увидишь за ним совсем другую картину.

Док повернулся лицом к столу, выудил из вороха бумаг тонкую синюю папку, помолчал, глядя то на нее, то на Карла. Кажется, он все еще сомневался, доверить ли Карлу новое дело.

– Так же и люди, босс. Человек может улыбаться тебе в лицо, но ты каким-то шестым чувством ощущаешь, что улыбка эта фальшивая, – сказал Карл. Говоря это, он в первую очередь имел в виду Дока. – И чтобы понять, что скрывается за этой улыбкой, ты должен обладать уникальным чутьем и способностью проникать в чужие мозги.

– Молодец Карл, ты полностью уловил мою мысль. Итак, к делу! В городке Пять Озер, что на северо-западе, исчезли люди. Просто взяли и испарились, понимаешь?

– Пока не очень, – признался Карл.

– Был городской праздник. Что-то местное, связанное с сыром. – Док поморщился. – Ненавижу сыр – у меня от него мигрень. Так вот, весь город собрался на центральной площади – там было театрализованное представление, потом были танцы, фейерверк. И вот, в этот самый день исчезли люди.

– Исчезли? – переспросил Карл.

– Парень и девушка – молодожены – исчезли бесследно, будто их и не было. Во всяком случае, после праздника их никто не видел. Домой они не вернулись, у родных не появились. Словно в воду канули.

– А полиция?

– Местная полиция через три месяца прекратила активные поиски. Дело заморозили до появления хоть каких-нибудь свидетельств и улик. Но с момента исчезновения прошло уже полгода, а в деле так ничего нового и не появилось.

– Кто заказал нам это расследование?

– Не знаю.

Карл удивленно взглянул на Дока.

– Я действительно не знаю! – Док развел руками. – Расследование заказал аноним. И, судя по авансу, весьма богатый аноним.

**

Снег присыпал дорогу, однако полноприводной «Дискавери», ни разу не сорвавшись в занос на многочисленных виражах, уверенно мчался к цели.

«Дискавери» летел меж живописных холмов с аккуратными островками елочек на заснеженных склонах, глухо бухая подвеской, проскакивал по маленьким мостикам над бойкими незамерзающими речушками, утробно рыча двигателем, полз вверх по крутому серпантину, а потом снова летел на всех парах по длинному спуску в красивейшем ущелье, меж возвышающихся с обеих сторон голых скал, похожих на спины гигантских динозавров.

Карл и Кити выехали еще глубокой ночью. Кити тут же заснула, уютно устроившись на заднем сидении, и Карл был этому даже рад – заблаговременно скачав несколько новых альбомов, настоятельно рекомендуемых музыкальными критиками, он мог спокойно, не отвлекаясь на бессмысленные дорожные разговоры, наслаждаться музыкой. Карл не понимал, зачем Док отправил на это задание еще и Кити, но задавать лишних вопросов не стал – Док ненавидел лишние вопросы.

Время приближалось к полудню. Карл взглянул в зеркало заднего вида. Не увидев Кити, он немного наклонил зеркало вниз. Кити крепко спала, скрестив руки на груди и согнув ноги в коленках. Под голову она пристроила рюкзачок, на глаза надела черную маску для сна, а в уши воткнула беруши. Карл усмехнулся – практичная Кити хорошо подготовилась ко сну в экстремальных условиях.

– Им оставалось сделать лишь один шаг навстречу друг другу. Один только шаг, – прошептал Карл. – Шаг… через пропасть.

В агентстве Кити Наст появилась недавно. Спортивная, малословная. Идеальные черты лица, идеальная фигура и… холодный, даже надменный взгляд, от которого Карлу становилось не по себе. Иногда – это было очень редко – у Кити было более-менее нормальное настроение, и тогда, в моменты коротких бесед “ни о чем” её глаза словно гипнотизировали Карла. В эти минуты ему казалось, что её глаза – это два бездонных озера, в которых он может запросто утонуть. И ещё в эти минуты ему казалось, что он знает Кити очень давно. Что-то очень близкое и даже родное он видел в ее глазах.

Поговаривали, что до агентства Кити работала в полиции, откуда ее уволили за неоправданную жестокость к преступникам и даже подозреваемым. Другие говорили, что Кити была как-то связана с медициной. Третьи – что с журналистикой. В общем, никто толком не знал кем была Кити в прошлой жизни. Кроме Дока, конечно. Док вообще знал все. Кажется, он знал о людях даже то, что они не знали сами.

Скалы-динозавры стремительно таяли. Вскоре «Дискавери» оказался на равнине. Дорога теперь до самого горизонта уходила вперед абсолютно ровной линией. Она была похожа на стальную линейку, только измеряла она не сантиметры, а километры. Десятки, сотни километров. Вдалеке показалась заправка. Подгоняемый нестерпимым желанием выпить кофе, Карл придавил педаль газа.

Пока Карл заправлял «Дискавери», Кити с закрытыми глазами стояла рядом. Она стояла молча, прислонившись спиной к водительской двери и засунув руки в карманы джинсов.

Карл повесил шланг, Кити открыла глаза, потерла ладонями лицо.

Карл закрутил крышку бензобака, Кити потянулась и зевнула.

Карл нажал на кнопку брелока, закрывая «Дискавери», Кити направилась к одноэтажному кирпичному зданию с деревянной дверью, выкрашенной в зеленый цвет, над которой висел медный колокольчик. Карл пошел следом.

Карл остановился у стойки, за которой, сложив руки на груди, дремал пожилой мужчина в клетчатой рубашке, а Кити прошла дальше, в уборную.

– Кофе? – спросил Карл.

– Черный, без сахара, – не обернувшись, ответила Кити.

Пожилого мужчину в клетчатой рубашке звали Джозеф, он оказался владельцем заправки и кафе. Карл рассчитался за бензин, заказал две чашки кофе и два омлета с ветчиной. Он сел за столик у окна, а спустя пять минут к нему присоединилась и Кити. Они молча рассматривали унылый пейзаж за окном – ничего интересного, только заснеженная степь, дорога и «Дискавери» у бензоколонки.

Вскоре подошел Джозеф с подносом в руках. Джозеф был молчалив и хмур, и этим он очень напоминал Кити.

«А может быть, Джозеф – отец Кити? Просто эти двое настолько скупы на эмоции, что не знают, как проявить свою радость от неожиданной встречи», – Эта мысль рассмешила Карла, и на его лице появилась глупая улыбка.

Хмурый Джозеф поставил тарелки и кружки перед хмурой Кити и глупо улыбающимся Карлом. Кити посмотрела сначала на тарелку, потом, вопросительно, на Джозефа. Тот кивнул на Карла. Кити посмотрела на Карла.

– Я подумал, что ты тоже проголодалась, – пояснил тот.

– Нет, – сказала Кити.

Карл пожал плечами, виновато взглянул на Джозефа. Джозеф молча унес вторую тарелку.

Мысль о том, что Кити и «ее отец Джозеф» так и не смогли порадоваться друг другу, потому что просто не умели радоваться, смешила Карла всю оставшуюся дорогу. Кити снова спала. Уже начинало темнеть, когда они въехали в городок.

**

У Карла и Кити было по рюкзачку и чемодану. У Кити чемодан был размером с саму Кити. У Карла даже заболела поясница, когда он выгружал ее чемодан из багажника.

– Любимые кирпичи? – поинтересовался Карл у Кити, кивнув на чемодан.

– Нет, – сказала Кити.

– Помочь?

– Нет, – Кити вытянула ручку и покатила чемодан к дверям отеля

Двери двухэтажного отеля под названием «Пять звезд» были закрыты. Карл нажал на кнопку звонка, в ответ послышался глухой колокольный бой. Двери никто не открыл. Карл нажал на кнопку и держал ее до тех пор, пока не услышал звук отодвигающегося засова. Двери открыл заспанный юноша с торчащими в разные стороны рыжими волосами. Юношу звали Мак. Непрерывно зевая, он втащил чемодан Кити в холл. Оставив чемодан у порога, он с грохотом задвинул засов, а потом прошел за стойку регистрации. Кити тихо выругалась и сама подкатила чемодан к стойке.

– Мы забронировали большой двухкомнатный номер, – Карл протянул паспорта.

– Ага-а-а-а. – Мак продолжительно зевнул, смахнул паспорта в выдвижной ящик и бросил на стойку ключи. – Вам крупно повезло, вы успели заселиться в последний свободный номер, остальные номера уже заняты, ведь до праздника осталось всего два дня. Оформимся завтра поутру. За той дверью – коридор. Ваш номер третий по счету по правую руку. Спокойной ночи.

Он еще раз зевнул и ушел за деревянную перегородку. Карл и Кити услышали скрип диванных пружин, потом все стихло.

Номер оказался небольшим и однокомнатным. Пока Кити принимала душ, Карл исследовал огромную кровать, занимавшую большую половину комнаты – он предположил, что там две кровати, которые сдвинуты вплотную. Карл еще стоял на коленях, заглядывая под кровать, когда мимо него прошлепали босые ноги Кити. Кити выключила основной свет, оставив включенной лишь лампу на журнальном столике, скинула халат и запрыгнула под одеяло. Карл вылез из-под кровати и развел руками:

– Кровать монолитная. Ты не возражаешь, если я тоже… здесь… слева… на самом краю…

– Нет, – сказала Кити.

– Нет?

– Да.

– То есть…

– Спокойной ночи!

Первая половина ночи прошла спокойно. Однако, где-то около трех часов Карлу приснился страшный сон, будто Док хочет его пристрелить – он даже приставил к его лбу пистолет.

– За что, босс?! – в ужасе закричал во сне Карл.

– За то, что ты так и не нашел короткую дорогу, идиот! – сказал Док, нажимая на спусковой крючок.

Проснувшись, Карл почувствовал, что в его лоб действительно уперлось что-то твердое и холодное. Он открыл глаза и обнаружил себя на правой половине кровати. Он лежал на боку в каких-то сантиметрах от Кити, его правая рука лежала на ее груди, а его колени прижимались к ее бедру. Кити тоже не спала – она держала маленький дамский браунинг, дуло которого приставила ко лбу Карла. Карл молниеносно откатился от Кити на свою половину кровати.

После этого инцидента Кити соорудила в середине кровати высокую баррикаду из покрывала и лишних подушек, и тут же заснула. Карл еще долго не мог заснуть, лежа на спине с открытыми глазами и таращась в темноту. Постоянно сбиваясь, он считал овец и старался не думать о том, что только что обнимал абсолютно голую Кити.

**

Начальник городской полиции Кукуссен внимательно рассмотрел удостоверения Карла и Кити, потом закурил и забросил ноги на стол.

– Нечего мне вам рассказать, дорогие журналисты. Бруксы переехали в Пять Озер за два месяца до своего исчезновения. Сняли квартирку на Западной улице. Ганс устроился на местную сыроварню, Натали – в парикмахерскую «Золотой локон», что на Площади Озер, женским мастером. Последний раз их видели полгода назад, в День Молодого Сыра, – это наш городской праздник. Вечером они поужинали в ресторане «Пятое озеро», и все. После этого их уже никто не видел. Ни в Пяти Озерах, ни где-либо еще.

– Родители, родственники, знакомые, естественно, их тоже не видели? – спросил Карл только для того, чтобы хоть что-нибудь спросить.

Кити насмешливо хмыкнула. Кукуссен тоже усмехнулся. Карл мысленно дал себе под дых, кляня себя за глупый вопрос. Не ответив Карлу, Кукуссен раздавил в пепельнице недокуренную сигарету, встал, налил себе кофе из кофеварки, снова сел за стол.

– Активные разыскные действия длились три месяца. Все впустую. Бруксы исчезли бесследно. Родители обоих до сих пор на что-то надеются. Звонят мне раз в неделю. Плачут постоянно. Умоляют, просят, требуют. Потом проклинают меня и бросают трубку. – Кукуссен щелкнул зажигалкой-револьвером, задумчиво поглядел на огонек. – Зря вы сюда приехали, дорогие мои журналисты. Нет, я все понимаю – блистательное журналистское расследование, сенсационное открытие… Но… не тот случай. Ни блистательного журналистского расследования…

Кити демонстративно зевнула. Кукуссен замолчал, уставившись на Кити, потом продолжил:

– Ни, тем более, сенсации вас здесь не ждет. И статейка у вас получится очень коротенькая – размером с название. Нет, вы, конечно, можете провести свое журналистское расследование, законом это не запрещено. Но, уверяю вас, ничего нового вы не накопаете. А если попытаетесь что-нибудь присочинить… ну, сами знаете, у вашего брата-журналиста фантазия иногда почище иного писателя-фантаста. Так вот, знайте, город Пять Озер вот уже двадцать лет носит звание лучшего города округа, и если кто-нибудь своими действиями попытается бросить на этот город тень, то мы будем вынуждены самым жестким… м-м-м… самым серьезным образом пресечь эти попытки. Ради спокойствия в нашем городе мы готовы на многое. Поверьте мне на слово.