- -
- 100%
- +
Залюбовавшись красотой виллы, я не сразу услышала вопрос Лили:
– А ты случайно не помнишь название виллы, на которой вы будете работать?
– Нет, хотя… – вручив подруге видеокамеру, я достала из сумочки записную книжку и, открыв ее на букве «в», пробежала глазами: «Вилла «Атамаско».
– Ну?! Как называется? – не отставала Лилька.
– Вилла «Атамаско»…
– Врешь! – не поверила в такую удачу подруга. – Дай, сама прочитаю.
Сунув мне в руки видеокамеру, которую я едва не уронила, она выхватила записную книжку и вслух несколько раз повторила название виллы.
– Я думала, Динка просто так ляпнула языком, а она действительно вас пристроила, – улыбнулась Лиля и повернула голову, чтобы еще раз окинуть взглядом исчезающее из виду строение.
– Да, уж, «пристроила», – согласилась я, вспоминая разговор с Динкой об этой вилле, купленной несколько лет назад какой-то знаменитостью.
– Соня! Соня! Ну, Соня! – окликнула меня Лиля, выведя из задумчивости, – слушай, а ты не помнишь, что там она рассказывала о каких-то форс-мажорных обстоятельствах?
– Обстоятельства?.. – рассеянно начала я, настраивая видеокамеру, потому что именно в этот момент мое внимание приковала уже другая вилла, вилла «Девози», о которой заговорил наш экскурсовод. От виллы «Атамаско» ее отделяла гряда скал. Вилла была старинной. Постройка датировалась концом 19 века и принадлежала какой-то знатной особе царской фамилии, потом ее купил некий дворянин своей любовнице, затем там обосновался детский санаторий, а после перестройки его выкупил новый русский и стал сдавать за немалые деньги. Восточный стиль сооружения чувствовался во всем. Здание венчалось блестящим куполом, окруженным четырьмя остроконечными башнями. Все здание опоясывал орнамент с восточными мотивами, окаймляя арочные окна и центральный вход с колоннами. Детально виллу, конечно, трудно было рассмотреть, да и деревья местами закрывали здание, но рассказ экскурсовода дал возможность дополнить собственное впечатление о великолепном строении.
– Так, ничего конкретного, – опустив затекшую руку с видеокамерой, продолжила я отвечать на вопрос Лили, – сказала, что горничные попадаются разные. Девчонки-то, как правило, все молодые, а вокруг лето, море, запах магнолии, сногсшибательный аромат дорогих мужских парфюмов и сигарет. Вот и загуляет какая-нибудь девушка, а то и забеременеет, на работу не явится или начнет опаздывать, вот и увольняют. Чем не форс-мажорные обстоятельства? Или еще хуже, с хозяином виллы разводит шуры-муры, а тут узнает его жена и… Тоже форс-мажорное обстоятельство. Кстати, Дина показывала мне и Вите фотографии девушек, которые работали на вилле «Атамаско». Видные девчонки, ничего не скажешь. Особенно выделялась горничная Эдита. Немного раскосые голубые глаза, полные губы…
В следующее мгновение я потеряла нить разговора, потому что залюбовалась очаровательной девушкой, будто только что сошедшей с обложки глянцевого журнала мод. Она как раз поднималась на верхнюю палубу, где находились мы, поэтому я, как заправский папарацци подняла видеокамеру, будто снимаю чаек, а сама постепенно направила объектив на девушку.
Из-под огромной белой шляпы весело смотрели огромные зеленые глаза в обрамлении белых завитков. Ровный шоколадный загар эффектно подчеркивал белый сарафан в пол с высоким разрезом сбоку, который при каждом шаге открывал стройные ноги в стильных красных босоножках на высокой платформе. Сняв с плеча легкую красную сумочку, девушка села на свободное сидение и устремила свой взгляд на лестницу, по которой только что поднялась.
«Наверное, кого-то ждет», – подумала я.
Мне даже стало интересно, кто сейчас появится: элегантный блондин или брутальный брюнет? И вот глаза незнакомки потеплели, и я увидела поднимающуюся по лестнице… девушку. Точнее сказать, сначала показалась коричневая широкополая шляпа, великолепно сидящая на рыжеволосой голове с ниспадающей челкой до синих глаз, в которых зажегся ответный огонек. Странно, лицо этой девушки показалось мне знакомым.
«Где же я могла его видеть?» – призадумалась я, продолжая снимать.
А девушка тем временем ускорила шаг, и вскоре пред взором пассажиров верхней палубы предстала еще одна грация, только в желтом сарафане, бежевых босоножках на шпильке и с коричневой сумочкой через плечо. Когда красавица села рядом с подругой, мой интерес к незнакомкам поубавился, и я переключилась на старую крепость, приютившуюся на крутом склоне горы.
– Ты знаешь, – возобновила прерванный разговор Лиля, – затея с вашим трудоустройством мне не очень понравилась.
– Но Динка попросила нас поработать всего несколько дней, пока не подберет обслуживающий персонал для звезды, – защитила я свою подругу.
– Всего три недели отпуска, а вы, можно сказать, запрете себя в четырех стенах вместо того, чтобы купаться и загорать. – Сказав это, Лиля с силой бросила за борт пригоршню хлебных крошек, которые, попав на воду, тут же были съедены прожорливыми чайками.
– Пойми ты, дело не только в нас. Мне кажется, у Виты скрытая депрессия еще с Нового года. Помнишь, я тебе рассказывала, как мы увидели афишу о концерте этого…
– Алана Северцева? – подсказала Лиля.
– Да, его. Говоришь, «купаться», «загорать»… Не уверена. Ей нужна какая-то встряска. Пластинку бы ей поменять, там, в голове. Она должна окунуться в гущу интересных событий. Если эту гущу мы организовать не можем, то пусть побудет в роли горничной. Мне кажется, что работая в архиве, она сама покрылась пылью, как и те старинные рукописи, которые она изучает. Ее надо встряхнуть, вытрусить, поколотить, как ковер, чтобы выбить въевшуюся пыль.
– Не знаю, не знаю… Может, ее вылечил бы простой аквапарк или обыкновенная морская прогулка на банане, или полет на парашюте, а?
– Виту это пугает, она плавать не умеет. Не хватало, чтобы к ее состоянию, прибавился еще испуг. Пусть уж лучше побудет горничной. Если что, мы рядом.
– Может, ты и права, – согласилась Лиля и, посмотрев на синее небо, произнесла, – как хорошо, даже не верится, что кому-то в это самое время может быть ужасно плохо.
А мне очень даже верилось, что моей подруге плохо. Она смеялась, ходила, гуляла, но все это делала автоматически. И всему виной та дурацкая афиша. Видно, воспоминания взяли верх, обида вновь заполнила ее душу и не дает жить. Еще тогда, зимой, втайне от Виты я купила втридорога билет и пошла на концерт группы «Летящие в бездну», чтобы посмотреть на этого Алана Северцева. Мне хотелось понять, что в нем могло зацепить мою подругу, и как с этим бороться. И вот, когда на сцене под грохот аплодисментов и визги фанаток показался немолодой сухощавый Алан Северцев, я возликовала, с какой радостью я опишу подруге этого невзрачного коротышку, измотанного наркотиками, алкоголем и женщинами. Но вот полились первые аккорды, и завораживающая ирреальная мелодия с добавлением подчеркнуто земных, урбанистических звуков заполнила весь зал, а на ее фоне, как глас из другого мира, прозвучал неземной, отрешенный вокал Алана Северцева. Его пение заворожило зал и… меня. Прямо на моих глазах этот невысокий человек превращался в великана. Его артистическому обаянию не было предела. Оно обволакивало каждого присутствующего в зале. Уже к концу представления я, предубежденно настроенная против Северцева, хлопала в экстазе вместе с остальной публикой. После концерта меня все время мучил вопрос: как такой талант может уживаться в человеке со звериными инстинктами?!
***
После путешествия мы с девчонками с огромной радостью возвратились в гостеприимный дом моей подруги. Сытно пообедав в тени виноградника, мы лениво побрели в беседку, где Дина решила провести тренинг, ведь завтра нам предстояло явиться на виллу «Атамаско» в качестве обслуживающего персонала. Подруга раздала нам ручки и маленькие блокнотики, сказав, что это наши будущие шпаргалки и находиться они должны, если не в руке или кармане фартука, то где-то поблизости. Сейчас мы должны не только слушать, но и записывать наиболее важную информацию, касающуюся нашей работы.
– Итак, горничная, – начала Дина и пристальным взглядом посмотрела на Виту и Жанну. – Горничная с проживанием, – уточнила наша тренинг-менеджер и перечислила ее обязанности, подробно остановившись на каждой из них.
Честно говоря, услышав слова «парогенератор», «экологическая уборка», «VIP-гардероб», я обрадовалась, что буду работать всего лишь гувернанткой, а не горничной-всезнайкой.
Заставив девчонок зубрить конспекты подальше от беседки, Динка принялась за меня.
– Гувернантка с проживанием занимается образованием и воспитанием ребенка. Она водит своего воспитанника в музыкальную школу, бассейн, спортивную секцию, студию изобразительного искусства…
Вдруг Динка прервала свою речь.
– Но в случае с Эрикой Северцевой…
– С кем, с кем? – переспросила я, услышав, как мне показалось, знакомую фамилию.
– Эрика – дочь хозяев виллы «Атамаско», – объяснила Дина. – Эрика Северцева.
«Неужели звезда, купившая „Атамаско“, и есть Алан Северцев?! – испуганно подумала я. – Да нет же, – успокоила я себя, – звезды шоу-бизнеса его масштаба стараются обзавестись недвижимостью где-нибудь за границей. Нет, не он. И все же…»
– А как зовут звезду? – поинтересовалась я.
– Алан, – ответила Динка и продолжила, – в случае с Эрикой, кроме всего прочего, гувернантке следует проявить особую чуткость, потому что девочка – инвалид. Она попала под машину и теперь передвигается на инвалидной коляске. Но понимаешь, Соня, здесь опасно и перестараться, потому что ребенок может почувствовать себя ущербным.
Все, что говорила Динка, теперь я слушала краем уха, думая о том, как бы отказаться от затеи работать на вилле «Атамаско» или хотя бы сделать так, чтобы в этом не участвовала Вита.
Ничего не придумав, я решила посоветоваться с самой рассудочной из нас – Лилей. Найти ее мне удалось за летней кухней. Она сидела на лавочке в купальном костюме оливкового цвета, запрокинув голову назад, чтобы не упали колечки зеленого огурца, прикрывающие глаза. Над ней «колдовала» Люба, смазывая обгоревшее тело Лильки сметаной. Процедура подходила к концу: осталось покрыть спасительной массой лишь правую руку Лили.
«Жаль, что я не захватила фотоаппарат», – подумала я, увидев сметанное изваяние в зеленом купальнике.
Люба ушла мыть руки, а я, воспользовавшись моментом, тихо окликнула подругу.
– Соня, ты? – не меняя позы и едва открывая рот, спросила Лиля.
– Да, я. Слушай, надо посоветоваться. Тут такое дело…
– Ну, живей, а то Люба сейчас примчится.
– Понимаешь… Звезда, которая живет в «Атамаско»…
– Ну…
– Да что ты занукала, – не выдержала я, – на вилле живет Алан Северцев, – выпалила я.
– Что-о-о?! – Лилька резко опустила голову и широко раскрытыми глазами уставилась на меня. При этом колечки огурцов, упавшие с век, благополучно приземлились на ее бедра, а подсохшая на солнце сметана, покрывающая лицо, кусками посыпалась вниз, припорошив купальник и голубой коврик, заботливо брошенный домработницей под ноги гостье.
Когда шок от услышанного прошел, Лилька задумалась.
– Надо что-то предпринять, – наконец произнесла она. – Но что именно?! Сказать, что на виллу нужна только одна горничная, и ею будет Жанна? Тогда Витка справедливо задаст вопрос, а почему не она? Слушай, а, может, ей рассказать всю правду?
– Не стоит. Давай скажем, что преимущество отдали той горничной, которая умеет готовить. Тут, я думаю, Вита вряд ли будет спорить.
– А что, это выход, – обрадовалась Лилька.
– Динку я предупрежу, – бросила я на ходу и по тропинке, обсаженной самшитовыми кустами, побежала к дому.
В гостиной, куда я влетела пулей, было прохладно. На диване среди вороха разноцветной детской одежды сидела, поджав под себя ноги, хозяйка дома и внимательно рассматривала крошечный джинсовый комбинезон.
– Что ты делаешь? – не без удивления спросила я Дину.
– Садись, Сонечка, – вместо ответа предложила мне подруга и кивнула на диван.
Я села и только сейчас заметила, как розовая вязаная шапочка с «ушками», оказавшаяся рядом со мной, зашевелилась. Вместе с ней пришли в движение и рукава желтой шубки. От неожиданности я даже подскочила. Но вот из-под шапки «выползла» мохнатая мордочка Тосеньки.
– Ой, а это кто?! – обрадовалась я и осторожно взяла на руки собачку.
– Вот, посмотри, сколько классных вещиц я приобрела для девочки, – радовалась подруга.
Динка выбрала из вороха вещей крохотные красные трусики с желтым бантом. Забрав у меня Тосеньку, она быстрыми движениями «вытряхнула» ее из шубки и стала натягивать трусики на сопротивляющееся животное.
– О! Красота! – восхитилась своей питомицей Динка. – Так, так, а сейчас… Отвернись, Соня. Сейчас, сайчас… Поворачивайся! Але – оп!
На этот раз Тосенька была в цветастом комбинезоне из розовой плащевой ткани.
– Это дождевик, а вот, смотри, писк собачьей моды – свитерок красненький с желтыми помпонами.
Подруга безжалостно стянула с Тосеньки комбинезон и принялась натягивать свитер на изрядно уставшую собаку.
– Дина… – попробовала я начать разговор о Вите, но подруга перебила меня.
– Посмотри, посмотри вот на это.
Честно говоря, я не поверила своим глазам – подруга держала в руках миниатюрные замшевые сапожки цвета хаки для… Тосеньки.
– А я и не знала, что есть собачьи сапожки, – пролепетала я, взяв в руки микрообувку и подумав, что подруге пора обзавестись собственным ребенком.
– Да что там сапожки! Вот зонтик, вот сумочка, а вот костюмчик для спорта… – захлебываясь, стала перечислять Динка, жонглируя вещами кукольного размера.
Наконец, к моей большой радости, Дина замолчала, и я поспешила воспользоваться паузой.
– Диночка, понимаешь, понимаешь… – подбирала я слова, – Вита не сможет работать горничной на вилле «Атамаско».
– Почему? – удивилась подруга.
– Дело в том… дело в том… – на ходу придумывала я ответ, что…
– Соня, успокойся, я прекрасно знаю, кому принадлежит эта вилла, – вдруг, как гром среди ясного неба, прозвучал голос Виты за моей спиной.
– Ты откуда взялась? – только и спросила я, медленно повернувшись к подруге и чувствуя, как у меня пылают щеки.
– Читала на террасе, а ты так спешила, что меня не заметила. Короче, я иду работать горничной, а мое личное не должно вас волновать.
Динка, ровным счетом ничего не понимая, вертела головой из стороны в сторону, глядя то на меня, то на Виту.
– Но откуда, откуда ты узнала, что вилла принадлежит?..
– На морской прогулке, – перебила меня Вита и спокойно продолжила, – экскурсовод объявил.
– Неужели? Значит, я пропустила мимо ушей, когда рассматривала виллу, – растерянно пролепетала я.
– Девчонки, кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? – потребовала Дина.
– Ровным счетом ничего, – улыбнулась Вита и, подойдя к Дине, положила ей на плечи руки, – все в порядке, мы выручим твою контору. В конце концов, подруги должны помогать друг другу.
Глава 6
Утро следующего дня выдалось теплым и солнечным. Лично для меня это было очень важно, потому что настраивало на оптимистический лад, ведь где-то в глубине души я очень даже сомневалась в своих гувернантских способностях.
Натянув джинсовые капри и футболку, я вдруг подумала, что в первый день знакомства со своей воспитанницей гувернантка должна появиться в чем-то более консервативном. И я надела бежевое платье спортивного стиля с короткими рукавами и четырьмя карманами: два кармана-обманки находились на груди, а два настоящих – на юбке. В один из этих карманов я положила мобильный телефон. Я хотела спросить у Виты насчет своего внешнего вида, но сделать это мне так и не удалось, потому что подруга выглядела какой-то рассеянной, видно, как и я, она тоже нервничала. Зато наша младшая подруга Жанна волноваться даже не собиралась. Она была убеждена в том, что переживать должен, прежде всего, тот, кто ее нанимает. Пока мы ставили сумки (зачем нам чемоданы на три дня?!) в багажник, Лилька бегала за нами, давая ценные, как ей казалось, указания. Из-за ее болтовни я чуть не забыла свою любимую сумку-багет, декорированную разноцветными пайетками, в которую еще с вечера положила ноутбук.
– Так, девочки, по коням! – посмотрев на часы, скомандовала Дина и села за руль.
– Почему так рано? – заныла Лилька. – Еще половина шестого. Позавтракали бы вместе.
– Некогда, – отчеканила Динка, – их рабочий день начинается ровно в шесть.
Лилька бросилась нас обнимать, но строгий голос Динки, раздавшийся из окна автомобиля, ее остановил.
– Перестань, ты что, в самом деле, на весь отпуск их отправляешь?! Минимум на три дня, а может, и того меньше.
– Я просто хотела их подбодрить, помочь…
– Помочь?! – Динка задумалась, – а что ты действительно можешь им помочь. Залезь в интернет да «нарой» материальчик про эту самую звезду, а именно: все о ее семье, привычках, друзьях, творчестве, кулинарных пристрастиях и так далее. Я думаю, что эти сведения могут девчонкам пригодиться.
– Перешли все, что «нароешь», на мою электронную почту, – заговорщицки шепнула я на ухо Лильке.
– Так, девчонки, сколько можно, в машину! – в очередной раз скомандовала Динка и завела мотор.
Удобно сев на прохладное сидение, я сразу же устремила взгляд в окно, предвкушая небольшую экскурсию по городу, ведь утренний приморский город это что-то особенное. Кое-где на уставших от веселья площадях горят потускневшие разноцветные огоньки. В воздухе все еще держится запах шашлыка и шаурмы. На летних площадках кафе, работающих до последнего клиента, суетятся официанты, стараясь быстрее убрать со столов и, наконец, отправиться домой. Лениво парят в воздухе разноцветные шары, привязанные за длинные шелковые ленты к железной ограде, украшая вход в шатер цирка-шапито, выросшего на набережной. Длинные, как сосиски, грушевидные и круглые, они так и норовят вырваться из окружения собратьев. Тут и там метут улицы дворники, сражаясь с взлетающими разноцветными обертками и кульками от мороженого и чипсов.
Люди не покидают улиц ни на миг. На смену полусонной молодежи, которая еще не ложилась и у которой еле хватает сил добрести домой, приходят отдыхающие пенсионеры. С первыми лучами солнца они покидают съемное жилье и спешат занять места на пляже. Затем подтягиваются семьи с детьми, молодые пары, мамаши с грудничками.
Через двадцать минут моя экскурсия по городу завершилась белоснежными воротами виллы «Атамаско». Они открылись почти сразу после того, как Динка просигналила. Автомобиль плавно проехал по дороге, вдоль которой росли стройные кипарисы и алые розы. Затем объехал клумбу перед домом, которую венчала великолепная агава в белом вазоне. Остановился автомобиль у широкой беломраморной лестницы, ведущей на застекленную веранду с распахнутыми настежь окнами и входной арочной дверью. Видимо, услышав шум мотора, на пороге появилась высокая плечистая женщина среднего возраста с грубыми чертами лица и совершенно неуместной химической завивкой. Одета она была в розовую шелковую блузу с коротким рукавом и серую юбку. Такой тип женщин обычно называют «фельдфебель в юбке». Скорей всего, это и была та суровая экономка, на которой держится вилла «Атамаско».
Мы вышли из машины и, взяв свои сумки, направились к крыльцу, по центру которого был установлен пандус.
«Дочь хозяев виллы – инвалид-колясочник», – вспомнила я, глядя на женщину, медленно спускающуюся по лестнице нам навстречу.
– Экономка собственной персоной, – шепнула мне на ухо Динка.
– Доброе утро! – прозвучал грубый голос, вполне соответствующий облику своей хозяйки.
– Прекрасно, вас встречают, а я поехала, – скороговоркой проговорила Динка и, помахав нам рукой, села в машину.
– Прошу вас, пройдите в гостиную, – проводив долгим взглядом отъезжающий автомобиль, проговорила экономка и жестом пригласила следовать за ней.
Мы пересекли веранду и через двустворчатые двери попали в гостиную, своды которой поддерживались четырьмя колоннами в греко-римском стиле. Комната была залита ярким солнечным светом, который беспрепятственно проникал через два панорамных окна, еще более расширяя пространство. При входе в глаза сразу бросились массивные напольные вазы, стоящие по обе стороны двери. Даже беглый взгляд на них давал возможность понять, что перед вами раритетные произведения искусства. И все же, главным украшением комнаты, по моему мнению, был камин с белым мраморным порталом и старинными каминными часами. Напротив него полукругом стояли белоснежные кожаные кресла и диван, на которые предложила нам сесть экономка.
– Хозяйка виллы, Ева Станиславовна, – деловито начала экономка, – поручила мне ввести вас в курс дела. Итак, меня зовут Дарья Игоревна, я экономка. Всей работой домашнего персонала руковожу я, поэтому, если будут появляться какие-нибудь вопросы, обращайтесь ко мне. Дальше. Я требую неукоснительного выполнения своих обязанностей, скромного внешнего вида и достойного поведения. А теперь, что касается жилья. Горничные живут в домике для прислуги, а комната гувернантки находится в этом доме рядом с комнатой Эрики, дочери хозяев виллы. Дело в том, что девочка – инвалид и передвигается на коляске…
Вдруг мы услышали позади себя ужасный грохот. Я обернулась и увидела в дверях гостиной темноволосую девочку с хвостиками, лет десяти, сидящую в инвалидной коляске, рядом с которой валялись осколки только что разбитой китайской вазы. На лице девочки я не заметила и тени раскаяния, только злорадная улыбка скривила ее бледное личико.
– Эрика! Что ты сделала?! – ужаснулась Дарья Игоревна, подбежав к девочке. – Это же парная ваза времен императора Цяньлуна из династии Цин! Твой папа заплатил огромные деньги за нее. Что он скажет?! Теперь нет пары и…
Внезапно девочка, нажав на кнопку, развернула коляску и умышленно, я в этом уверена, сбила и другую вазу.
– Ч… ч… что э-э…?! – потеряла дар речи Дарья Игоревна и, присев на корточки, дрожащими руками стала собирать осколки только что красовавшихся раритетов.
Честно говоря, мне стало жаль женщину и я взялась помогать ей, изредка поглядывая по сторонам. Я заметила, как Эрика ловко вырулила на крыльцо веранды и, съехав с него, неторопливо двинулась по кипарисовой дорожке.
– Чудовище! – прошептала Дарья Игоревна, – просто чудовище!
Стук каблуков заставил меня поднять голову. По лестнице спускалась блондинка модельной внешности в легком зеленом сарафане. По тому, как она держалась, я сразу поняла, что это хозяйка виллы Ева Станиславовна. Когда она подошла ближе, я увидела, что цвет ее глаз в тон сарафана. Красота женщины поразила меня, но красота эта была какой-то отталкивающей. Если провести параллель с цветочным миром, то Еву Станиславовну можно сравнить с прекрасной лилией, запах которой не все переносят. Пожалуй, не красота женщины, а именно чувства, которые рождала эта самая красота, заставили меня вспомнить, где я могла видеть Еву Станиславовну. На прогулочном судне! Шоколадная девушка в белом!
– Что здесь произошло? – резанул слух металлический голос красавицы.
– В-вот… Эрика… разбила… – протянув вперед ладони, на которых лежали осколки вазы, дрожащим голосом объяснила Дарья Игоревна.
– Как?! Как она могла?! Такие деньги… Дрянь! – зло проговорила женщина и вдруг совсем неожиданно бросила экономке, – а вы, куда смотрели вы?! За что я вам плачу? А-а?! Болтаете здесь… – хозяйка дома бросила уничтожающий взгляд на нас.
– Это новенькие, горничные и гувернантка… я собиралась вам доложить… но… – поспешила объяснить экономка.
– Дарья Игоревна… – попробовала я вступиться за женщину, но меня бесцеремонно перебила Ева Станиславовна.
– Пусть ждут здесь, – чеканя каждое слово, произнесла она и стремительно покинула гостиную.
Мы с Дарьей Игоревной перестали подбирать осколки и наблюдали за хозяйкой виллы. Жанна и Вита подошли к нам. В следующее мгновение мы все были свидетелями неприятной сцены. Догнав Эрику, Ева Станиславовна со всей силы ударила девочку по щеке, сопровождая это действие бранными словами. Эрика схватилась рукой за больное место, застыв от боли, а потом, разрыдавшись, свернула на узкую тропинку, ведущую в сад.
– Бедная девочка, – прошептала я.
– Мачеха есть мачеха, – тихо проговорила экономка.
– Мачеха?! Ева Станиславовна?! – удивилась я.
– Да. Настоящая мать Эрики находится в психиатрической лечебнице. Не знаю, почему я вам все это рассказала. Хозяин меня убьет, если…
– Что вы, что вы, Дарья Игоревна, не волнуйтесь, об этом никто не узнает, – поспешила заверить я взволнованную женщину.
– Подмести надо, – засуетилась экономка, увидев, как к крыльцу подходит Ева Станиславовна.
Хозяйке виллы, по-видимому, удалось взять себя в руки, потому что, войдя в гостиную, она уже мило улыбалась.
– Прошу вас, присаживайтесь, – указала она рукой на диван. – Дарья Игоревна, продолжайте свою работу. Вот только… Кто из вас гувернантка? – вопросительно посмотрела на нас Ева Станиславовна.