Неправильный рок-н-ролл. Серия «Колумбиада»

– Я, – робко отозвалась я.

– Кажется, я немного погорячилась. Найдите Эрику и постарайтесь ее успокоить. Я надеюсь на ваш профессионализм.

– Конечно, конечно, – с готовностью подхватилась я и направилась к двери.

– Вы заметили, на какую тропинку свернула девочка? – вслед мне крикнула Ева Станиславовна.

– Да, – уже на крыльце ответила я и, сбежав вниз по лестнице, торопливо пошла по аллее.

А вот и та дорожка, на которую свернула Эрика. Миновав «живой забор» из фигурных самшитовых кустов, которые были выше моего роста, я очутилась в райском саду, забыв на время, с какой целью я сюда явилась. По обе стороны дорожки, выложенной ажурной белой плиткой, росли плетистые желтые и красные розы, между ними белели пышные соцветия гортензий, дальше простирались лужайки из бархатистой зеленой травы с островками сиреневых, желтых и оранжевых лилий. Я шла, как завороженная. А дальше и вовсе остановилась, открыв рот от восхищения, потому что дорожка проходила между двумя «стенами» из красного и фиолетового клематиса. Пройдя между ними, я неожиданно нашла Эрику. Она сидела в коляске, опустив голову, изредка вытирая слезы. Мне захотелось как-то утешить девочку. Не знаю, откуда у меня взялась смелость хозяйничать в чужом саду, но я подошла к «живой стене» и сорвала небольшую лиану клематиса, усеянную красными цветами. Затем, согнув гибкий стебель и кое-как скрепив оба конца, надела себе на голову готовый венок.

– Привет! – весело проговорила я, подойдя к девочке.

От неожиданности та вздрогнула и резко обернулась, но, увидев мое радостное лицо в обрамлении красных цветов, улыбнулась в ответ. Ее улыбка получилась немного вымученной, но искренней.

– И я хочу такой же! – воскликнула девочка.

– Фиолетовый цвет подойдет? – спросила я.

– Да! Подойдет!

– Тогда вперед! – скомандовала я и побежала впереди коляски к «стене».

– А тебе идет, – как бы между прочим сказала я, надев на Эрику венок с фиолетовыми цветами.

– Правда? – недоверчиво посмотрела на меня девочка.

– Честное слово. Сейчас я тебе это докажу, минутку.

Я достала из кармана платья телефон и сфотографировала девочку таким образом, чтобы кресло не попало в кадр.

– Ну вот, смотри, – я передала мобильник Эрике.

С экрана телефона смотрела миловидная девочка со счастливой улыбкой на лице, обрамленном фиолетовыми цветами.

– Ух, ты! – непроизвольно вылетело из уст Эрики. – Неужели это я?!

– Конечно, ты. А хочешь, я тебе поставлю такую же заставку на рабочий стол твоего компа и в телефон, хочешь?

– Да, очень!

– Тогда пойдем?

– А ты кто? – спросила Эрика, следуя за мной на инвалидной коляске.

– Я твоя гувернантка, а зовут меня Соня.

– А отчество?

– Просто Соня.

– Здорово! Хочешь, я покажу твою комнату? Она находится рядом с моей.

– Это будет удобно? Дарья Игоревна хотела сама…

– Да она только спасибо скажет.

По пандусу Эрика въехала на крыльцо. Я едва успевала за ней. В гостиной уже никого не было. Видимо, Дарья Игоревна повела Жанну и Виту в домик для прислуги, потому что их вещей в гостиной не оказалось. Не было также и моей сумки.

«Наверное, девчонки захватили ее с собой», – подумала я.

Однако я ошиблась, потому что моя сумка уже стояла в комнате гувернантки, которую и собралась показать мне Эрика. Едва ступив на порог, я сразу ощутила запах моря, который вносил легкий ветерок через открытый настежь балкон. Отодвинув воздушную белую штору, я посмотрела в окно, где до самого горизонта простиралось море. Я вышла на полукруглый балкон, который правильней было бы назвать видовой площадкой. Она была выложена коричневой и бежевой плитой в виде огромного цветка. Я немного прошла вперед и остановилась как раз в его середине, на мгновение почувствовав себя Дюймовочкой. Насладившись этой ролью, я подошла к краю площадки и, положив руки на балюстраду, залюбовалась белоснежным пароходом, проплывающим по бирюзовому морю.

– А вот и я! – раздался голос Эрики, которая выехала на коляске из соседней комнаты (окна нескольких спален выходили на видовую площадку). – Чудесно! Теперь мы вместе будем смотреть на море и корабли.

– Конечно, – согласилась я, подумав, как одиноко больной девочке в этом огромном красивом доме-музее. – А теперь беги, включай свой компьютер, а я подойду через несколько минут.

Мне не терпелось рассмотреть более внимательно свою спальню. Комната была большой и светлой, как, наверное, и все комнаты в этом доме. Ее цветовая гамма была выдержана в бежевых и розовых тонах. Кровать, по моим меркам, была великовата, на ней с легкостью поместились бы, кроме меня, еще два человека. Справа от кровати стоял изящный бежевый столик с овальным зеркалом в оправе того же цвета. Под столиком я обнаружила милый розовый пуфик. Слева от моего ложа находилась прикроватная тумба с ночником, имеющим абажур терракотового цвета. На противоположной стороне комнаты стоял журнальный столик с двумя глубокими креслами. В углублении возле двери притаился белый трехстворчатый платяной шкаф с зеркальными дверцами. Посередине лежал зеленый ковер с огромными бежевыми и розовыми цветами. Бежевые шторы прекрасно дополнял ламбрекен розового цвета. Собираясь выйти из комнаты, я еще раз окинула ее взглядом и пришла к выводу, что она мне подходит.

Эрика встретила меня улыбкой. Оказывается, она уже давно сидела на диване, ожидая меня. Правда, не одна, а в компании белого игрушечного мишки ростом с нее. Ноутбук лежал на коленях девочки. Я плюхнулась на диван, переместила ноутбук на журнальный столик, стоящий рядом, и быстренько сбросила фотографии из мобильника. Вскоре с экрана монитора смотрела на мир кареглазая девочка в венке из фиолетовых цветов. Затем мы переключились на детские фотографии Эрики.

– А хочешь, я покажу тебе мою маму? – вдруг спросила девочка.

– Конечно!

– Настоящую маму, – грустно добавила девочка. – Папа и Ева не разрешают ей жить со мной.

– Где она живет? – поинтересовалась я.

– В психиатрической лечебнице, – горько улыбнулась Эрика и уточнила, – на окраине города. Меня иногда к ней возят, но очень редко.

Эрика навела курсор, нажала кнопку мышки. На мониторе появилась миловидная темноволосая женщина с пухленькой девочкой на руках.

– Это я с мамой, – прокомментировала Эрика. – Здесь мне три годика. – А это я с родителями в зоопарке.

На фотографии я увидела Алана Северцева с семьей. Он и его первая жена, женщина с огромными грустными глазами, держали дочь за руки и улыбались, глядя на ручную обезьянку в смешном красном платьице и розовой шапочке.

– Добрый день, – вдруг совсем неожиданно раздался мужской голос.

– Папа! Папа! – воскликнула Эрика и бросилась к мужчине. – Посмотри, посмотри, какую заставку сделала мне Соня.

Я быстро закрыла файлы с семейными фото и с облегчением вздохнула, когда на мониторе показалось лицо Эрики.

– Великолепное фото, – похвалил мою работу хозяин виллы. – Вы, кажется, наша новая гувернантка?