Непослушная послушница, или Я – жена демона?!

Глава 3. Дом

   Дом. Я привыкла так называть храм Богини, ведь большую часть жизни провела там. Замок рода Белых лилий остался в памяти лишь мутными детскими воспоминаниями. Они почти стерлись, став редкими гостями моих снов, как прошлое, к которому возврата нет и никогда не будет.

   Я посмотрела на белоснежный замок на вершине холма. С такого большого расстояния строение казалось огромным драконом, присевшим на возвышении, чтобы придирчиво окинуть местность суровым взглядом. Центральная башня Лилия, укрытая с двух сторон искусно выстроенными драконьими крыльями, тянулась ввысь до самых облаков.

   Здесь, в горной местности, они пробегали так низко, что в детстве мне казалось: с вершины замка можно запрыгнуть на одно такое шустрое облачко и долго лететь над миром, разглядывая его красоту. Он манил меня своей безбрежностью, искушая просторами и такими разными странами.

   Я с замиранием сердца мечтала увидеть хотя бы часть тех земель, что простираются вширь за Долиной белых лилий. Но когда немного подросла, отец приказал привести младшую дочь в кабинет, объяснил про обычай и велел покориться судьбе. Меня увезли в храм Богини, и жизнь сузилась до небольшого мирка послушницы.

   Первую неделю я ревела по ночам в подушку. Было страшно, одиноко и тоскливо. Вместо огромного мира я получила крохотную клетку. Но потом обрела вторую маму в лице настоятельницы, полюбила и ее, и Богиню, и все наладилось. А теперь снова рухнуло.

   Я вздохнула, глядя на замок. Исполинская мощь его все сильнее раскрывалась по мере нашего приближения. От нее захватывало дух – так и было задумано. За многие столетия родовой замок никому не удалось взять силой – несмотря на многочисленные войны между драконьими кланами. Даже осаждавшие его демоны вынуждены были отступить. Белая лилия оставалась чиста и непорочна, как невеста.

   Карета свернула, чтобы объехать холм, и мне стала видна угловая башня с острыми пиками, которые будто клыки впивались в рыхлое облачное нутро неба. Одна из ее стен была почерневшей, словно на нее дохнул огнем огромный дракон.

– Там был пожар? – нахмурившись, я посмотрела на отца, ведь в моей памяти такого не сохранилось.

– Не твоего ума дело, – буркнул он и отвернулся, вновь так сжав трость, что та заскрипела жалобно, будто молила о пощаде.

   Лошади тем временем зацокали копытами по булыжнику подъездной дороги. Она привела нас во внутренний двор, к парадному входу, окаймленному двумя белоснежными лилиями, вырезанными из драгоценных пород камня.

   На широких серых ступенях нас уже ждали. Впереди стояла молодая брюнетка с непроглядно черным пронзительным взором. Чуть позади нее переминались с ноги на ногу парни в кафтанах, расшитых серебряной нитью. Поодаль теснилась челядь. С любопытством посматривая на меня, они перешептывались, но под недовольным взглядом брюнетки тут же притихли.

   Мы прошли через колонны, похожие на свитки документов, и остановились перед встречающими.

– Добро пожаловать домой, лорд Сазентан, – черноглазая присела в почтительном поклоне, который сделал бы честь самому королю.

– Спасибо, Дарина, – отец, явно польщенный таким приемом, самодовольно усмехнулся.

   Так вот она какая, любовница лорда Долины! Я прищурилась, разглядывая женщину. Вовсе не похожа на распутниц, что иногда просили убежища в храме Богине, спасаясь от преследования разъяренных жен, с мужьями которых греховодничали. У этой надменности в глазах хватит на трех королев, не меньше! И одета прилично, даже на моем дорожном платье декольте смелее, чем ее, прикрытое стыдливыми кружевами.

– Рада, что вам подошла выбранная мной одежда, – обронила женщина. – Идемте, дорогой, вас ждет ванна и ужин – велела приготовить все ваши любимые блюда, – зыркнув на меня, Дарина ухватила лорда Сазентана под локоток и увлекла в дом.

   Будто забыла, что согласно обычаям обязана почтить дочь рода поклоном! Я осталась стоять, ошарашенно хлопая глазами. А отец ни слова не сказал на такое вопиющее проявление неуважения, надо же!

– … драная! – прошипела Дженни ей вслед. – Простите, пжлст.

– Не за что, – процедила в ответ, – я с тобой полностью согласна!

***

   Внутри замка, насколько я могла судить, опираясь на свои детские воспоминания, ничего не изменилось. Все тот же белый холл с нависающей громадиной-люстрой, тушить свечи на которой приходилось несколько часов при помощи длинной палки с колпачком на конце. Величавая лестница с драконьими крыльями по бокам прежняя, только ковер не синий, а красный. Роскошь, блеск и объем.

   Но если приглядеться, видны потертости на богато изукрашенных рамах картин, местами начавших рассыхаться, паутинка трещин на огромных вазах с причудливым орнаментом, выцветшие нити на гобеленах в половину стены, отвалившиеся куски лепнины с потолка.

   Роскошные интерьеры прятали от глаз свою потрепанность, стыдливо скрываясь в полутьме задернутых тяжелых штор. А в центре гостиной, в которую мы прошли, красовалась все та же статуя – прапрадеда Рудольфа Сазентана, основателя рода. В детстве эта глыба белого мрамора казалась мне огромной. А теперь всего лишь большой.

– Вспомнила? – Отец проследил за моим взглядом. – Великий был дракон! При нем демоны сидели тихонько и пикнуть не смели! – он подошел и смахнул с руки статуи невидимую пылинку.

   И это тоже не изменилось. Я подавила смешок. Интересно, комната, в которой прошло мое детство, все та же?

– Идемте, госпожа Ивия, – Дженни начала подниматься по лестнице, я следом.

   На третьем этаже меня ждал неприятный сюрприз – вместо коридора направо, где располагались мои покои, навсегда закрепленные за мной, как за членом семьи, служанка свернула влево, к гостевым спальням.

– Даже не спрашивайте, – отворив дверь в одну из них, сказала она, предвосхитив мой вопрос. – Змеюка постаралась, упросила лорда ей отдать ваши покои.

   Неслыханная дерзость! Щеки запылали от обиды. Что дальше? Ужинать меня усадят на кухне? Вернулась домой, называется!

   Я вошла в спальню, где под алым балдахином хвалилась пышными подушками кровать, и поежилась. Воздух пах затхлостью и холодом. Это из-за ветра, он ударяет в это крыло замка, неизбежно выбивая все тепло, хоть сутки напролет топи. Покои на правой стороне потому и хозяйские, там драконьи крылья работают естественной преградой сквознякам.

   Ничего, я не привередлива. Годы, проведенные в обители, где вместо матрасов доски, одеяла пошиты из колючего простейшего полотна, а подушки набиты соломой, мигом отучают от мягких перин, жарко растопленных каминов и пристрастия к дорогим тканям.

– Где твои крылья, пташка? – скрипучий голос заставил меня вздрогнуть.

– Кто здесь? – Дженни уперла руки в талию. – А ну, выходь, а то все лорду доложу, розог выпишет тебе!

– Где твои рожки, козочка? – голос продолжил тянуть незамысловатую детскую песенку, не попадая толком ни в одну ноту.

   Я обошла кровать и уставилась на чумазую девицу в лохмотьях, которая сидела на полу, притянув колени к груди. На голове с колтунами вместо волос красовался засохший венок из полевых цветов.

– Что не летаешь, пташка? Что не выходишь на луг, козочка? – пропела она.

– Ах вот это кто! – Служанка подошла к нам. – Грязнуля! Ты чего тут расселась? А ну-ка, проваливай! – Похлопала в ладоши. – Пошустрее!

   Дженни подхватила ее под локоть и потащила к выходу.

– Берегись, Иви! – оглянувшись, заверещала девица. – Разменной монетой станешь, сгинешь ни за грош! Не верь никому!

– Проваливай уже! – Служанка выпинала ее в коридор и захлопнула дверь. – Простите, госпожа, слаба она на головушку. Это дочка одной из служанок. Мать сгорела у нее, вот и повредилась умом девка. Дитем ведь была еще, а та на глазах у нее свечкой полыхнула. Ну, давайте обустраиваться, что ли!

– В том пожаре, от которого стена дальней башни почернела? – уточнила я.

– В том самом, – служанка распахнула скрипучий шкаф и оглядела несколько платьев, которые там висели. – Вот, Дарина вам гардероб приготовила.

– А почему не закрасят до сих пор?

– Вы о чем?

– О черной стене башни.

– Пробовали, да как же закрасишь-то, коли пламя, говорят, магическое было? – Дженни понизила голос. – Сколько ни пытались, все одно пробивается чернота, хоть тресни!

   Странно это как-то. Магическое пламя? Откуда оно в замке? Ничего не понимаю. Но сейчас не до того. Есть вопросы куда важнее. Помедлив, я задала главный:

– Ты знаешь, кто будет моим мужем?

– Лорд Сурнхэм, госпожа. Молодой который, конечно же, а не его отец, тот совсем развалина уже. Вот окочурится пень злобный, сын его станет главой рода. За ним все кланы драконьи пойдут. И будете вы почти что королевой!

– А какой он, мой жених?

– Ну, я его лишь раз видала, – Дженни наморщила лоб. – Годков десять назад. Он тогда подростком был. Прыщавый весь, но наглый не по возрасту – за …опу меня ущипнул, когда мимо проходила. Не дело говорю, да? – спохватилась она. – Простите, пжлст.

   Зато правда, хоть и колючая, как еж в ладошках.

– Сейчас-то, поди, он уже вымахал в настоящего мужика. Что помню, так это светлые волосы да глаза голубые, маленькие такие. И нос большой очень. А сам росточка среднего.

   Очаровательный молодой человек вырисовывается, как я посмотрю!

– Опять я что-то не то говорю! – Дженни нахмурилась. – Вы не думайте, госпожа, из гадких утят красавцы-лебеди получаются. Да и вы, такая красавица, мигом его приручите, будете вертеть им, как захотите, вот увидите!

   Ничего, внешность ведь не главное. Я кивнула сама себе. Лишь бы добрый был, справедливый. И отцом хорошим стал. А остальное стерпится – слюбится. Так ведь?

***

   День пролетел незаметно, позади остался напряженный ужин, где всем повелевала Дарина, и в свое право начал вступать вечер. На мягких лапах сумерек он прокрался по саду перед замком, припорашивая все вокруг тенями и укутывая смазанными оттенками заката. Зажгли факелы, и пламя будто растеклось по дорожкам золотыми ручейками, как цепи на темно-синей мантии ночи.

   Я любовалась этой красотой из окна, кутаясь в теплую шаль и вспоминая глаза незнакомца, укравшего мой первый поцелуй. В них тоже танцевало буйное, непокорное пламя, способное и согреть, и сжечь дотла. От этих мыслей, без спросу вторгшихся в сознание, по телу пробежала волна непонятной истомы и того самого озноба, царапающего кожу, будто звездное крошево.

    Нельзя об этом думать. Я помотала головой. Совсем скоро моя свадьба, негоже грезить о всяком непотребстве. Надо изгнать воспоминания о наглом незнакомце. Но как это сделать, если они возвращаются снова и снова?..

– Госпожа Ивия, вы не слышите? – голос Дженни вклинился в мои мысли. – Стучала, стучала, а вы молчите! Гляньте, что привезли!

– О чем ты? – Я обернулась и увидела двух мужчин, которые внесли в комнату что-то объемное.

   Они поставили это в центре и, пробормотав приветствия, поспешно ушли.

– Что это?

– Ваше свадебное платье! – Служанка сдернула футляр, и я увидела манекен, на который был надет сияющий даже в полутьме комнаты белоснежный наряд. – Красотища-то какая! Верно говорю?

– Да, очень красивое, – я подошла ближе и увидела роскошную вышивку золотой нитью, ряды крохотных жемчужинок, обрамляющих корсаж, и пуговки из драгоценных камней, разноцветной змейкой сбегающие к талии, плавно перетекая в узоры на пышном подоле.

– Это подарок вам от семьи будущего мужа, – сообщила Дженни, любуясь платьем. – Дарина хотела приказать обычное вам пошить, недорогое, но не выгорело у этой ведьмы ничего. Отец жениха настоял, чтобы невеста пошла к алтарю в самом лучшем наряде, что только можно найти в империи!

   Девушка бережно расправила складки свадебного платья.

– Эта змеюка вся на злобу изойдет, когда увидит вас в нем! У нее-то не будет свадебки. Порченую такую кто возьмет? Из полюбовниц-то? Хоть и делает наш лорд все, что она пожелает, а замуж все одно не возьмет, как бы гадюка ночами не старалась! Ну, – она посмотрела на меня, – а вам-то нравится?

– Очень красивое, – повторила я, чувствуя, как тело помимо воли охватывает дрожь.

   Знала, конечно, что скоро свадьба, но осмысления неизбежности и быстрого ее приближения не было. Как со смертью – все понимают, что рано или поздно лягут в могилу, но живут спокойно с этим представлением, до поры не особо задумываясь.

– Да вы не бойтесь, – шепнула Дженни. – Все поначалу брака страшатся, а потом так втягиваются, что некоторых и за уши не оттащишь!

   Очень убедительно звучит – особенно из уст незамужней девицы, отметила я.

– Вот, уже улыбаетесь, хорошо! – служанка просияла. – А еще от брака детки бывают, это ли не громадное счастье, дитя на свет произвести?

   Дженни умильно улыбнулась.

– Они поначалу хоть и страшненькие, красные, визгливые, а потом такие няшечки становятся, пухлики щекастые, так и съела бы сладеньких!

   Дети. Никогда не думала, что стану матерью. Странно чувствовать такое. Мысль завозилась в голове, устраиваясь поудобнее. Хорошо, что теперь драконы не обращаются, а то ведь раньше бедным драконицам приходилось в истинном облике яйца откладывать, как курам!

– Ладненько, налюбовались, теперь баиньки ложитесь, – велела Дженни, вернув чехол на манекен. – Мне еще вашу фату присборить надо и к диадеме ее присобачить, – она откинула одеяло и вытащила из-под него грелку.

– Фату? – переспросила я, забравшись в приятно теплую постель.

– Ага, – девушка укрыла меня и подоткнула края под матрас. – Длиннющая и густая такая, что к алтарю вас придется под руку вести, чтобы не споткнулися. Что? – она уставилась на меня, хихикающую.

– Ничего, просто подумала, что можно тогда у алтаря манекен установить, сделать ему голову из капусты и на нее фату надеть!

– Развеселились, смотрю! – Дженни покачала головой, тоже улыбаясь. – Не пройдет этакий финт ушами у вас, была уже такая умная драконица, служанку в платье обрядила и заместо себя к алтарю и отправила.

– А ты не хочешь со мной поменяться?

   Во мне затеплилась наивная надежда, что свадьбы можно избежать.

– Да кабы не так, госпожа Ивия! – фыркнула служанка. – После того случая проверяют ведь перед тем, как на дорожку алую ступать, кто под фатой прячется. И только убедившись, что невеста та, ведут ее к жениху.

– Жаль, – вздохнула я, натянув одеяло до подбородка. – Стала бы и ты госпожой.

– Ага, безголовой только, как этот манекен! – Дженни ткнула в него пальцем. – На плахе мигом самомнение укорачивают! Все, спите уже, завтра с утра подготовку начнем к свадебным мероприятиям. Днем жених прибудет. А вечером и саму свадьбу сыграем.

– Уже завтра вечером?! – я подскочила.

– Да, госпожа. Чего тянуть? Выкуп за вас лорд наш получил, остальное готово все. Сегодня с ночи на кухне кашеварить к завтрему начали. Охотники десяток оленей притащили, освежевать да приготовить – вся ночь уйдет.

   Мое сердце застучало в горле. Уже завтра я выйду замуж и… и все, что должно после того, тоже случится следующей ночью?! Милосердная Богиня, помоги!

Глава 4. Ошибка

   Ночь выдалась беспокойная. Мне снился огонь, крики, чей-то женский голос звал издалека. Он казался знакомым, но как ни напрягала память, вспомнить, где слышала этот зов, так и не смогла. Проснулась затемно, не только не выспавшись, но и устав еще больше.

   Протяжно выдохнув, я приподнялась на локтях. По комнате порхали тени. В кресле у очага похрапывала Дженни, сжав злосчастную фату, которая в отблесках затухающего пламени казалась огненным облаком. Чуть поодаль черной тенью высился манекен, напоминая о самом главном.

   Сегодня день моей свадьбы. Жизнь изменится бесповоротно и навсегда. Это и правда не сон? Не кошмар, проскользнувший под утро в мою голову? Уже ночью мне придется отдаться незнакомцу?..

– Ох, Богиня! – служанка громко вскрикнула, тоже проснувшись, и уставилась в мое лицо. – Вы уже пробудились, госпожа Ивия? Хороша я, однако, опосля вас встала!

   Она поднялась на ноги, переложила фату на кресло и потянулась, прохрустев всеми косточками в теле.

– Сейчас растоплю пожарче и будем одеваться, хорошо? А потом надобно плотно позавтракать, – девушка начала яростно орудовать кочергой, разбивая угли в камине.

– Не хочу есть, – я поморщилась.

– А вы через «не хочу». Такой день, вам силы нужны. Ведь как в корсет вас зашнурую, толком и не перекусите до самого свадебного ужина. Да и то, сильно увлекаться разносолами на нем вам нельзя, а не то вздуется пузо-то, взбунтуется, да ка-а-ак в первую брачную ночь устроит новобрачным перестрелку!

   Служанка расхохоталась. Я тоже попыталась растянуть губы в улыбку, но ничего не вышло. Все внутри завязалось в узел из жгучего ужаса. И этот узел с каждой минутой затягивался все сильнее.

***

– Жених приехал, жених! – детские крики заставили меня, сидящую в гостиной, вздрогнуть всем телом и вскочить.

   Из-за туго затянутого корсета вкупе с волнением стало тяжело дышать. Но в обморок падать некогда, а то очнусь уже в кровати, придется приступать к брачной ночи, так и не познакомившись с супругом!

– Приехал, госпожа! – В комнату вихрем влетела Дженни.

   Оглядела меня с ног до головы, поправила складочки и оборки на свадебном наряде. Зашла за спину и загнала поглубже в высокую прическу шпильки с фамильными камнями – еще немного и они прямиком в мозг войдут. Накрутила на палец локоны—завлекалки, щекочущие шею. Заглянула в мое лицо и пощипала щеки, приговаривая:

– Бледная-то какая, прямо как луна на рассвете!

***

   Шаги и голоса в коридоре приближались. Я попыталась сделать глубокий вдох, но получился всхлип. А вот и те, кто разговаривал.

   Первым в комнату вошел мой отец. Следом шествовала Дарина – и ведь хватило же наглости! Но на нее я смотрела недолго, все внимание сосредоточилось на блондине, который появился в гостиной. Метр с короной – так метко говорила о подобных мужчинах настоятельница Цинтия.

   Невысокий – похоже, с тех пор как с ним столкнулась Дженни, он вообще не подрос. Но по сторонам взирал с таким видом, будто весь мир принадлежал ему. А вот нос расти не переставал, поняла я, посмотрев жениха в профиль. Такого носяры на четверых хватит, минимум!

– Знакомьтесь, лорд Сурнхэм, – отец подвел гостя ко мне. – Ваша невеста – Ивия Сазентан, моя младшая дочь.

– Добро пожаловать, – я присела в глубоком поклоне, глядя в пол с удовольствием, ведь тогда можно было не видеть блеклые водянисто—голубые глаза, ощупывающие меня будто корову на рынке, и редкие волосенки – женишок в довершение всех бед уже вовсю плешивеет, оказывается.

– Хороша, – причмокнул он. – Только почто же такая жердь вымахала? Негоже девице быть большого росту, непорядочно!

   Я вскинула на него взгляд. Это меня он жердью назвал? Да я чуть выше среднего роста! В храме Богини едва ли не самой мелкой была! Сморчок недовольный!

– Это единственный ее недостаток, лорд, – ковровой дорожкой растелился перед ним батюшка.

   Еще немного и батистовый платочек свой белоснежный, инициалами вышитый, достанет и ботинки этому нахалу тщательно протрет!

– Шоооо, боиссся, шо не вскорячишься на такую каланчу? – послышалось из укрытых дорогими тканями носилок, которые внесли в комнату.

– Мой отец – лорд Сурнхэм, леди, – поморщившись, жених протянул мне руку и когда моя ладонь легла в его, дернул, торопя.

– Агась, я пока шо лорд, – полог на носилках отдернулся и оттуда выглянула безволосая голова, обтянутая морщинистой кожей в коричневых старческих пятнах.

   Папаша еще мерзопакостнее сынка!

– А ничего такая деваха, – крошечные глазки бесстыдно оглядели меня, и дед причмокнул – в точности, как его отпрыск минуту назад.

   Ох, как противно, Богиня!

– Ты только в брачную-то ночь проверь тщательно, девица ли она! – Старик мерзко захихикал, утонув взглядом в моем декольте. – А то знаем мы этих девок – вон, краснеют напоказ, а под юбкой проходной двор, усе двери нараспашку!

– Ивия только что из храма Богини! – побледнев, вскинулся мой отец. – Сам вез, смотрел в оба! Никто и подойти к ней не успел! Ни один мужчина и не дышал на нее!

   Во мне полыхнуло злорадство – незнакомец у озера не только подойти, но и поцеловать успел! И теперь, хотя в глубине души еще и теплится жгучий стыд, я вовсе не жалею, тот поцелуй останется моим! Будет чем согреваться холодными ночами, стараясь заснуть рядом с этим убожеством, которое мне нарекли в мужья. За какие грехи, Богиня, чем и когда я успела так тебя прогневать?!

– Все проверю, не переживайте, батюшка, – недомерок отступил, оглядел мой зад и схватился за него, когда все направились к выходу. – Уже скоро, дылдочка! – шепнул и вновь причмокнул. Да так мерзко, что ком тошноты быстрым мячиком прыгнул из желудка в мой рот.

   Отвали, сморчок! Именно это мне хотелось рявкнуть в его наглую рожу с пошлой ухмылкой. Едва сдержалась. Богиня, и это сплошное недоразумение – мой будущий муж?..

***

     Огромный зал отзывался гулким эхом на любое покашливание, в сто раз усиливая его, и все поневоле вели себя тише. Даже мерзкий жених и его не менее мерзопакостный папаша, сидевший на носилках, как старая подслеповатая мышь в норе.