Семья Мурашек. С днем обмонстрения!

All Rights Reserved © 2023, De Agostini Libri S.r.l.,

www.deagostinilibri.it

Texts: Amelia Villetta

Illustrations: Carlotta Scalabrini

Original title: LA FAMIGLIA BRIVIDI – Buon Complimostro!

© ООО «Издательство «Эксмо», издание на русском языке, 2026

© Махова А. А., перевод на русский язык, 2025

Глава 1. Оборотни и перечная мята

– Ау-у-у-у-у-у!

Вой пронзил ночную тишину, распугав летучих мышей и всех, кто осмелился бы приблизиться к Пику Ужаса – месту, где стоит замок Мурашек.

Я потянулась, сидя в кровати, и прогнала зевок, который был почти таким же жутким, как вой дядюшки Злюки. Ренуар, свернувшийся калачиком у меня в ногах, по-кошачьи потянулся и расправил свои крылья летучей мыши, прежде чем приступить к ночному умыванию.

Кто-то встаёт с петухами, а в замке Мурашек, похоже, всю семью будит именно дядюшка Злюка.

– Ровно одиннадцать! – воскликнула я, бросив взгляд на часы с привидениями. – Дядя точен, как вечное ПРОКЛЯТИЕ.

Я спрыгнула с кровати и приземлилась на пушистый ковёр из шерсти йети, а дядя тем временем продолжал свой концерт на верхушке самой высокой башни замка.

А вот моя башня самая маленькая. Она выходит окнами на Могильное озеро, в котором водится так много пираний, что однажды кузен Позвонок засунул туда большой палец, а они сожрали его ногу целиком. Позвонку повезло: чешуйчатые вроде него способны отращивать утраченные конечности, и уже к полудню он щеголял абсолютно НОВОЙ НОГОЙ.

Пока Ренуар играл с пауком, я приняла ванну с серными пузырьками и распутала свои длинные иссиня-чёрные волосы расчёской из дикой ежевики. Выйдя из ванной, я заплела косичку и изучила своё отражение в зеркале. Через несколько часов моему ОБЛИКУ предстояло сильно измениться.

Моя кожа могла позеленеть и покрыться бородавками, как у бабушки Цикуты. Или же моё лицо могло покрыться пухом, как это случилось с моим братом Отисом в прошлом году. Я могла стать прозрачной, как папа, или чешуйчатой, как кузен Позвонок. Такое случается, когда нам, членам семьи Мурашек, исполняется десять лет: мы навсегда принимаем облик монстра!

Я была САМОЙ МЛАДШЕЙ в нашей династии, и единственная до сих пор сохраняла человеческий облик – а мне просто не терпелось преобразиться, как все остальные в семье! Не очень-то весело, когда другие делают всякие интересные вещи, например проходят сквозь стены или отращивают ноги, а ты – нет.

– Пойдём завтракать, Ренуар, я голодна, КАК ОБОРОТЕНЬ!

Мне не терпелось полакомиться моими любимыми блюдами – вороньим яйцом, соком белладонны и блинами с подгоревшими сливками.

Мой верный Ренуар, чёрный кот с крыльями летучей мыши, мяукнул в ответ, а затем запрыгнул ко мне на руки. Ренуар – мой ФАМИЛЬЯР, то есть зверь, с которым у меня особая связь. У каждого Мурашки есть свой фамильяр: у мамы это тарантул, у папы – большая крыса, а у моего брата Отиса – хомяк-оборотень (правда, он ужасно ленив и всё время проводит в клетке).

Я подошла к старинным ходикам, внутри которых жутковато хрипел обитавший в них призрак, открыла скрипучую деревянную дверцу у их основания и бросилась вниз по длинному спуску.

В нашем замке множество ТАЙНЫХ ХОДОВ, секретных комнат и ловушек. Их так много, что за десять лет жизни я не успела их толком исследовать. Но тайную горку с призраком в часах я люблю больше всего! Она ведёт прямо в кухню на первом этаже замка, где мы с Ренуаром и приземлились на мягкую подушку, набитую вороньими перьями.

На кухне, однако, не было НИ ОДНОЙ ЖИВОЙ ДУШИ. Да и мёртвой тоже не было – мумии кузена Скарабея нигде не было видно.

Куда же все запропастились?

Может, больше никто не слышал вой дяди Злюки и все продолжали храпеть, как призрак в моих ходиках?

«Попахивает неприятностями», – подумала я, и впервые тётя Вонючка была здесь ни при чём.

Мы с Ренуаром вышли из кухни и проследовали по длинному коридору, но так никого и не встретили. Казалось, замок окутала ГРОБОВАЯ ТИШИНА, стих даже вой дядюшки Злюки (странно, обычно это продолжается добрый час!)

Но ещё больше я удивилась, когда мы дошли до Большого зала, а его двери оказались закрыты. И как только я их распахнула, услышала хор голосов.

– С ДНЁМ ОБМОНСТРЕНИЯ, МИРТИЛЛА!

Я подпрыгнула ОТ НЕОЖИДАННОСТИ, а испуганный Ренуар скрылся под пыльным диваном. Вся моя семья, все десять поколений Мурашек собрались в Большом зале. Над камином повесили растяжку с поздравлением, связку чёрных и фиолетовых воздушных шариков (это мои любимые цвета), а в центре стоял такой огромный торт, каких я раньше не видела. Я очень надеялась, что он был с моей любимой перечной мятой!

Я бросилась в объятия мамы, у которой, помимо двух рук, ещё есть шесть длинных ПАУЧЬИХ ЛАП, ведь она – Чёрная Вдова, а её объятия – лучшие в мире!

– Поздравляю, моя паучинка! – воскликнула она и стиснула меня в крепких объятиях.

– Ты ведь здорово испугалась, правда? – с гордостью спросил папа, послав мне воздушный поцелуй. В отличие от мамы, он не любит обниматься, потому что всегда боится помять или испачкать простыню привидения.

– ИСПУГАЛАСЬ? О чём ты? – почти обиделась я. – Мне ни капельки не было страшно!

– Да ты порядком струхнула, признайся! – выдал мой брат Отис, который был чуть старше меня и обмонстрился только в прошлом году, а вёл себя как заправский монстр. Что ж, сегодня ночью всё наконец-то изменится! И они больше не смогут подшучивать над моим человеческим обликом.

Я увидела, что Отис чешет за ухом мохнатой задней лапой.

– Что такое? – отозвался он. – У меня просто небольшой зуд.

– Уж не подцепил ли ты снова блох? – забеспокоилась мама. – Тогда мне снова придётся побрить тебя С ГОЛОВЫ ДО ХВОСТА, как в прошлый раз. Злюка, тебе тоже это предстоит!

Ещё один оборотень из нашей семьи встревожился и исчез. Вероятно, он отправился в сад, чтобы закопать там все бритвы, которые есть в замке.

Я же принялась обнимать и благодарить всех членов семьи. Меня ожидала гора подарков! Больше всех мне понравилась кукла вуду от бабушки Цикуты, набор юного алхимика для приготовления семи смертельных ядов от тётушки Мышьяк и сборник чёрного юмора, который мне подарил кузен Виселица.

– А теперь будем есть торт? – спросила я, глотая слюнки.

Отис высунул язык и жадно уставился на сахарное привидение на верхушке торта.

– Уже поздно, пришло время церемонии превращения, – возразила мама.

– Но мы же можем сначала съесть торт? – заскулил Отис.

– Лучше не откладывать такое важное дело, – ответил папа. – Ты же знаешь, что ПОЛНОЧЬ – самое подходящее время, чтобы накладывать проклятия, вызывать духов и совершать колдовские обряды.

Папа был прав – не случайно все мы, Мурашки, родились ровно в полночь!

– Итак, все собираемся на КЛАДБИЩЕ! – воскликнула мама с волнением в голосе. – Пусть обмонстрение нашей Миртиллы начнётся!

Глава 2. Молнии и вороньи перья

Семейное кладбище, расположенное за замком Мурашки, всегда использовали для церемоний. Повсюду были рассыпаны букеты хризантем, а десятки свечей освещали имена предков, выгравированные на надгробиях. Это придумал ГЛАВА НАШЕГО РОДА, прапрапрадедушка Укус – праздновать обмонстрение на кладбище, чтобы духи наших покойных родных могли нам помочь.

В центре сада установили большой котёл под охраной дяди Голени, который по случаю торжества отполировал все свои косточки, включая фаланги пальцев.

Между тем надвигалась сильная гроза с молниями, разрывавшими ночную тьму, и такими МОЩНЫМИ порывами ветра, что маме пришлось привязать папу к одному из надгробий, чтобы он не улетел.

– Какая чудесная погода – это к добру! – подмигнула мне тётя Уголёк, присаживаясь на другое надгробие. Я бы не отказалась стать такой же гарпией, как она, и иметь пару чудесных крыльев для полётов.

Когда молния осветила небо, мои родственники собрались вокруг котла и затянули песню семьи Мурашек:

Когда песня кончилась, я подошла к маме, и она дала мне ВОРОНЬЕ ПЕРО, гладкое и смолянисто-чёрное. Ворон – символ династии Мурашек, недаром он изображён на фамильном гербе.

Папа тоже вручил мне пёрышко, а потом и каждый из моих родственников дал мне по перу. Собрав все, я бросила их в котёл дяди Голени, внутри которого что-то ещё сильнее вспенилось и закипело. Дядя перемешивал зелье огромным ковшом, и за это время оно десять раз поменяло цвет – ровно столько раз, сколько лет мне исполнилось в ту ночь. Наконец оно стало чудесного СЛИВОВОГО оттенка и кипение стихло.

Дядя Голень взял чашу и, до краёв наполнив её зельем, протянул мне.

– Пей, племяшка, – велел он, щёлкая челюстью.

Я благоговейно уставилась в его пустые глазницы и взволнованно схватила чашу. А затем одним глотком проглотила зелье – всё до последней капли. Оно немного горчило, и на языке осталось странное покалывание.

Взгляды всех членов семьи были прикованы ко мне (за исключением дяди Голени, ведь у него нет глаз) в нетерпеливом ожидании.

Я в волнении затаила дыхание.

И ждала.

Одну секунду, десять секунд, двадцать секунд.

Я прождала целую минуту, но ничего не произошло.

Тётушка Мышьяк сдавленно откашлялась.

– Наберитесь терпения, скоро она преобразится, – уверенно пообещал дядя Голень.

Я С НАДЕЖДОЙ кивнула, но минуту спустя всё оставалось по-прежнему. Я была всё той же Миртиллой, обычной и ужасно человеческой.

– Почему обряд не сработал? – забеспокоился прадед Чесотка.

– Возможно, у зелья не тот цвет, – предположила бабушка Цикута.

– Ничего подобного, цвет идеальный! – возразил дядя.

– Значит, виновата песня, – предположила тётя Уголёк. – Шалот сегодня немного фальшивила.

– Это кто ещё фальшивил? – вскипела кузина. Антенны у неё на голове вибрировали, испуская маленькие электрические разряды.

– Ну же, не ссорьтесь, – вмешался Скарабей, пытаясь всех примирить.

Но никто его не слушал, и гомон становился всё громче.

– Хризантемы! Они были недостаточно свежие, – предположил кузен Виселица.

– Кто-нибудь пересчитал свечи? – спросил дядя Голень. – Количество должно быть нечётным.

Единственными, кто не стал участвовать в обсуждении, были мои родители. Они беседовали друг с другом в уголке и, в отличие от всех остальных, не казались встревоженными или разочарованными тем, что я не преобразилась. Наоборот: казалось, они были РАДЫ.

Когда мама заметила, что я за ними наблюдаю, она ободряюще мне улыбнулась:

– Не переживай, моя паучинка, это просто небольшая загвоздка.

– Небольшая? Но… но… обряд не сработал! – возразила я, почувствовав ком в горле. Мне не хотелось разрыдаться на глазах у всей семьи, но разочарование оказалось столь велико, что я еле сдерживала слёзы.

– Бывало, зелье срабатывало не сразу, – заверила меня мама. – Прадедушка Эдгар, например, преобразился только следующей ночью. Верно, дорогой?

Папа кивнул:

– Действительно, об этом рассказано в семейных мемуарах. Он лёг спать человеком, а проснулся в шерсти с головы до ног.

– Уверена, завтра ночью ты превратишься в СТРАШНЕЙШЕЕ чудище, – подбодрила меня мама. – Давайте пока забудем об этом и попробуем этот вкусный мятный торт, согласна?

Я съела целых три куска, но так и не смогла прийти в себя.

Когда я вернулась в свою башню, Ренуар заметил, что мне грустно, и улёгся рядом со мной, а в окно тем временем заглянуло солнце.

– Я не хочу навсегда остаться ЧЕЛОВЕКОМ, – вздохнула я. – Я хочу быть монстром, как вся моя семья.

Ренуар мяукнул в ответ и лизнул меня в щёку, чтобы утешить. Скоро я заснула в надежде, что по пробуждении зелье дядюшки Голени сделает своё дело.

Глава 3. Гробы и зубные протезы

Вой дядюшки Злюки снова раздался в замке Мурашек, как это случалось каждую ночь. Я зевнула и потянулась в постели, и тут воспоминания о прошлой ночи вернулись к моему ЗАТУМАНЕННОМУ СНОМ разуму. Неожиданная вечеринка в честь моего обмонстрения, подарки, торт с перечной мятой, церемония преображения… Церемония!

Я посмотрела на свои руки и бросилась к зеркальной дверце шкафа напротив кровати.

И затаила дыхание.

Ничего не сработало – я так и осталась человеком.

Я стянула ночную рубашку в надежде, что ноги покрылись ВОСХИТИТЕЛЬНОЙ ВОЛЧЬЕЙ ШЕРСТЬЮ. Вдруг преображение и правда было медленным и запоздалым, как у дяди Эдгара?..

Но ничего не поделаешь – шерсть я тоже не обнаружила.

Изо всех сил стараясь не падать духом, я метнулась в ванную и поскрежетала зубами перед зеркалом над раковиной, которое, в отличие от комнаты, освещали две яркие свечи. Я изучила свои клыки, чтобы понять, стали ли они ОСТРЕЕ, чем вчера.

Но они выглядели как обычные нормальные человеческие зубы.

Единственным отличием от вчерашней ночи было то, что свежевыстиранная ночная рубашка стала мне немного маловата. Вероятно, это проделки ЗЛОБНОГО ШУТНИКА, который живёт в стиральной машинке и обожает воровать носки. Разочарованная, я вернулась в комнату. Мгновение спустя кто-то постучал в дверь.

– Проснулась, моя паучинка? – произнёс мамин голос.

– Обслуживание НОМЕРОВ! – пошутил папа. – Яичница из вороньих яиц и свежевыжатый сок белладонны!

– Уходите! – крикнула я и, бросившись на кровать, забралась под одеяло. – Я не хочу никого видеть!

Но дверь всё равно открылась.

– Миртилла, мой кошмарик, что на тебя нашло? – заволновалась мама.

– Вы меня ОБМАНУЛИ! – выпалила я. – Вы сказали, что я перевоплощусь позже, как мой прапрадед Эдгар, но я по-прежнему человек!

Я услышала, что родители перешёптываются друг с другом, и выглянула из-под одеяла. Как и прошлой ночью, они, казалось, совсем не беспокоились из-за того, что я не могу ПРЕОБРАЗИТЬСЯ, и это меня ещё больше разозлило. Я рывком натянула одеяло на голову.

– Паучинка, мне так жаль, что церемония не сработала, – сказала мама. – Но знай: я, папа и все остальные в семье любим тебя любой, будь ты монстром или человеком.

– Конечно, – добавил папа. – Ты такая, какая есть, и нам всё равно, как ты выглядишь.

– А мне не всё равно! – возразила я. – Я не хочу оставаться единственным человеком в семье, это несправедливо! ЭТО УЖАСНО!

Мама вздохнула:

– Я понимаю, как ты расстроилась, паучинка. И сейчас ты злишься и имеешь на это полное право. Но знай, что, стоит тебе вылезти из постели и выйти из комнаты, там, снаружи, тебя ждёт семья, готовая всегда и во всём тебя поддержать.

На этот раз я промолчала: и потому, что всё ещё злилась, и потому, что боялась РАСПЛАКАТЬСЯ.

Родители не выдержали этой немой сцены.

– Я оставлю завтрак на столе, – сказал папа. – Здесь блинчики с подгоревшими сливками – как ты любишь.

Я подождала, пока дверь закроется, а потом вылезла из постели.

Завтрак выглядел аппетитно, но мне совсем не хотелось есть. Мне нужно было только объяснение. Я хотела понять, по какой ПРИЧИНЕ моё обмонстрение не сработало. И я знала, кто может ответить на этот вопрос – тот, кто придумал эту церемонию.

Родоначальник семьи Мурашек.

ПРАПРАПРАДЕДУШКА УКУС.

Мы с Ренуаром вышли из комнаты, и я быстро сбежала вниз.

Я снова могла бы воспользоваться тайным ходом в часах, но мне не хотелось столкнуться с кем-нибудь на кухне – никому не следовало знать, куда я направляюсь.

Не беспокоить прапрапрадедушку Укуса – одно из трёх негласных правил замка Мурашек (второе – не кормить летучих мышей, потому что сто лет назад было нашествие, а третье – не посещать в одиночку ЗЕРКАЛЬНУЮ ГАЛЕРЕЮ на четвёртом этаже – однажды двоюродная бабушка Аметиста там заблудилась и два месяца искала дорогу домой).

Выйдя из своей башни, я сразу столкнулась с трудностями. Дело в том, что практически невозможно пройти через весь замок и ни на кого не наткнуться, если только срезать путь. Но я не знала ни одного хода, который бы вёл прямо в подземелье – туда, где покоится прапрапрадедушка.

– Если что, спрячешься в доспехах, – шепнула я Ренуару, когда на цыпочках кралась по коридору, а он следовал рядом, похлопывая крыльями.

– КУДА ИДЁШЬ? – вдруг спросил голос у меня за спиной. Я застыла посреди коридора, а потом обернулась. Это был мой брат Отис.

– Да никуда, – ответила я. – Ты не видел, как я вышла из башни, договорились?

Отис скрестил руки на груди:

– Если не скажешь, куда направляешься, я всё передам маме и папе.

– Не вздумай…

– МАМА-А!

– Ладно, ладно, хорошо, – сдалась я. – Я собираюсь навестить прапрапрадедушку Укуса.

– Разве ты не знаешь, что его нельзя тревожить? – удивился Отис. – Последнего, кто нарушил его тысячелетний сон, семь лет преследовали НЕСЧАСТЬЯ.

– Только он может знать, почему моё обмонстрение не сработало. Поэтому иди, куда шёл, и позволь мне спокойно добраться до подземелья!

Я отвернулась от Отиса и направилась дальше, но тут услышала:

– Я хочу пойти с тобой.

– Даже не думай! – возразила я.

Брат глубоко вздохнул, а потом заорал со всей мочи:

– МАМА-А-А-А-А-А-А-А!

Я бросилась к нему и заткнула его рот рукой.

– Ладно, лохмач! – рыкнула я. – Пойдём вместе, но пеняй на себя, если нас вычислят.

– Быть такого не может, я знаю секретный ход, который ведёт прямо в ПОДЗЕМЕЛЬЕ, – ухмыльнулся он, обнажив свои острые зубы оборотня.

– Это правда?

Возможно, мне повезло, что я наткнулась на брата.

Отис повёл меня по коридору к натюрморту, который висел на стене. Он снял картину, и за ней обнаружилась крошечная деревянная дверца.

– Что это? – заинтересовалась я.

– Старый лифт в кухню, – гордо ответил Отис. – Семья им не пользуется, поскольку там поселился ПРОЖОРЛИВЫЙ ДУХ, который поедал все блюда, предок того духа, который живёт в кладовой.

– Ты уверен, что он ведёт в подземелье? – усомнилась я, а Отис тем временем открыл дверцу и влез в пыльную кабину.

– Он проходит через весь ЗАМОК, включая башни, – заверил он.

Выбора у меня не было, поэтому я пожала плечами и запрыгнула в лифт, а за мной последовал Ренуар.

– И что теперь? – спросила я.

– А теперь держись крепче, – ответил брат. Он дёрнул за верёвку, которая свисала сверху, и лифт адски заскрипел, как гильотина, которую не смазывали веками.

Я заткнула уши, и в это же время кабина, в которой мы находились, понеслась вниз так быстро, что мне пришлось взять на руки Ренуара, который перепугался не меньше меня. Только Отису было весело: пока лифт нёсся вниз, он радостно присвистывал.

– Мы же РАЗОБЬЁМСЯ! – завопила я.

Отис снова схватил верёвку и потянул её изо всех сил. Лифт опять издал отвратительный звук, худший, чем царапанье по камню, и движение замедлилось. Мы приземлились с сильным грохотом, но, по крайней мере, все были целы.

– ЙУ-ХУ-У-У-У, это было круто! – обрадовался брат. – Прокатимся ещё разок?

– Ни за что на свете! – возразила я, поправляя растрепавшуюся косичку.

На дрожащих ногах я вышла из лифта и осмотрелась. Как назло, вокруг было совсем темно. ТЫСЯЧа ЗОМБИ, ну почему я не захватила свечку?!

Вдруг Ренуар выпрыгнул из лифта и вытаращил свои огромные кошачьи глазищи. Два ослепительных луча осветили круглый зал, в котором мы находились. Так что свеча нам не понадобилась – достаточно было глаз Ренуара, которые светились в темноте!

Узкая лестница вела из комнаты в подземелье замка. Мы с Отисом стали спускаться по ступенькам, а Ренуар тем временем ОСВЕЩАЛ нам путь.

– Это никогда не кончится! – заныл Отис, когда спустя двадцать минут всё ещё не было видно конца лестницы. Чем ниже мы спускались, тем круче становились ступени, а крысы, которые нам попадались, были просто гигантскими.

Я заметила, что мой брат с тревогой уставился на паутину, которая покрывала всю стену.

– Если БОИШЬСЯ – возвращайся, – поддела его я.

– Я? Боюсь? – обиделся он. – Оборотни ничего не боятся.

– Кроме блох, – усмехнулась я.

Однако тут же мне стало не до смеха. Лестница наконец-то кончилась, и мы оказались перед дверью, на которой был выгравирован герб семьи МУРАШЕК. Она вела в комнату, где покоился прародитель.

Я разволновалась, ведь я не знала прапрапрадедушку Укуса лично. А что, если я ему не понравлюсь? Станет ли он мне помогать? Был только один способ это узнать…

Я тихонько толкнула дверь, и она бесшумно открылась. Вероятно, её хорошенько смазали, чтобы не тревожить сон основателя династии. Мы вошли в комнату, которую освещали настенные канделябры. В центре возвышался чёрный полированный ГРОБ. Мама рассказывала, что его сделали из единственного во всём мире чёрного дуба.

Рядом с гробом был ещё один, точно такой же, но гораздо меньше. Думаю, там покоился фамильяр Укуса – тысячелетняя ЛЕТУЧАЯ МЫШЬ.

Я мелкими шажками приблизилась к гробу и услышала, как за моей спиной Отиса бьёт мелкая дрожь.

– Так и знала, что тебе страшно, – сказала я, не оборачиваясь.

– Я не боюсь! – возразил он. – Я просто не хочу, чтобы мне семь лет не везло.

Но везение было последним, о чём я в тот момент думала. Мне нужен был ответ, и как можно скорее. Я сжала кулак и трижды стукнула по крышке гроба. Три громких отчётливых удара эхом разнеслись по комнате. Я затаила дыхание и стала ждать. Но, как и на церемонии преображения, НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ.

– Постучи сильнее, – предложил Отис. – У него столько веков за плечами – он, наверное, глух, как колокол неосвящённого храма.

После третьей попытки я потеряла терпение и принялась стягивать крышку с гроба.

– Помоги мне, – попросила я брата.

– Может, внутри пусто, – предположил он и, продолжая стучать зубами, попытался сдвинуть тяжёлую крышку. – А может, прапрапрадед отправился В ОТПУСК.