Семья Мурашек. С днем обмонстрения!

Наконец мы сдвинули крышку гроба и откинули её набок.

Внутри, скрестив руки на груди, лежал прапрапрадедушка Укус. Его лицо было измождённым и бледным, на голове торчали редкие седые волоски, а губы были тонкими и бескровными. Для своего десятка веков выглядел он неплохо.

– Взгляни на кольцо! – прошептал Отис, указывая на безымянный палец предка.

На перстне красовался семейный ГЕРБ – ворон с распахнутыми крыльями.

– Что ты делаешь? – спросила я брата, когда он потянулся к гробу.

– Я хочу его примерить! – ответил он.

Но стоило Отису коснуться холодного и морщинистого пальца прапрапрадедушки, как тот ОТКРЫЛ ГЛАЗА.

Мы с братом в ужасе отпрянули, когда обитатель гроба поднялся со своего ложа, окинув нас холодным как лёд взглядом. Из его приоткрытого рта донеслись непонятные грудные звуки.

– Ч-что он говорит, Миртилла? – шёпотом спросил Отис.

– П-п-п-понятия не имею, – отозвалась я.

Прапрапрадедушка продолжал бормотать бессмыслицу, когда я заметила, что Ренуар с чем-то ИГРАЕТ. Это была вставная челюсть с двумя длинными острыми клыками.

Я подняла её дрожащей рукой и протянула прапрапрадедушке, который презрительно посмотрел на меня, схватил её и засунул в рот.

– Фу! – сплюнул он. – Кошачья шерсть.