Тео

© Азад Амирбеков, 2021

ISBN 978-5-0055-5824-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Автор: Амирбеков Азад Давуд оглы

Название приключенческого рассказа: «Тео»

e-mail: uazad@mail.ru

В оформлении обложки использована фотография с

https:// www.canva.com/ по лицензии СС

Теофраст

Его зовут Теофраст. И его история начинается с того самого момента, когда он появился на свет в тёмной и влажной гортани своего хозяина Игната Захаровича. Между ними огромная разница в размерах. Теофраст из мира, где жители вырастают до таких габаритов, что их невозможно увидеть человеку невооружённым глазом. Он бактерия.

С самого раннего детства у Тео тяга к сладкому. Он испытывает симпатию к гастрономическому выбору своего хозяина. Игнат Захарович тоже обожает всё, что содержит сахар. К тому же он не прочь покурить и выпить. От никотина и спирта Теофраста спасает его внешняя защитная оболочка, которая досталась ему от далёких предков. Когда хозяин употребляет водку, Тео предпочитает предаваться сну и просыпаться тогда, когда Игнат Захарович уже приступает к ужину. Во время вечерней трапезы он обычно ест яичницу и запивает своим любимым сладким чаем. Тео получает огромное удовольствие, когда оказывается в долгожданной сладко-чайной реке. В эти радостные минуты он старается сильнее цепляться за стенки гортани, встречая бурный чайный поток.

Происходили, конечно, и другие не столь приятные ему вещи с его хозяином. Тео не любил, когда он орал во всё горло, что он – богема. Это случалось после приёма внутрь алкогольных напитков. Как только Тео чувствовал запах спиртного в своей обители, он сразу старался заснуть. Сон помогал ему избавиться от токсического воздействия спирта, а также от пьяных громких речей Игната Захаровича. И всякий раз хозяин не забывал вставлять своё непременное бинарное высказывание: «Я – богема».

Он актёр, но с подпорченной репутацией: совершил какой-то гнусный поступок в пьяном виде. Ему помогли избежать уголовного преследования друзья по ремеслу. Об этом Тео узнал, когда его хозяин пригласил их к себе. Обычно Игнат Захарович редко принимает гостей. Но когда кто-то всё-таки заявляется к нему по какому-то делу, то Тео двигается из глотки в носовую часть хозяина и смотрит из ноздрей, кто на этот раз пожаловал.

Ему иногда бывает интересно слушать речи людей из богемы. Некоторые их высказывания он использует, когда общается со своими многочисленными сородичами. Его друг Темос со смеху катается, когда слышит от Тео очередное богемное высказывание.

Тео с Темосом – неразлучные друзья. Они уже не раз вместе гуляли по телу хозяина-артиста. А родители их ругают, когда они уходят за пределы носоглотки.

– Ты должен держаться поближе к дому, – утверждает каждый раз мама Тео. – Если ты покинешь носоглотку, то можешь оказаться во враждебной обстановке. Тебя могут преследовать наши извечные враги – бактериофаги.

– Мама, а кто они такие? – спросил её как-то Тео.

– Это вирусы, которые способны обманным путём проникать в наши тела и плодиться там. А потом они разрывают наше тело, чтобы оттуда вышло их многочисленное потомство. И мы погибаем.

– Неужели все они такие страшные?

– Они очень коварные. Твоя задача – держаться от них подальше. Помни: не заводи с ними разговор. Они могут ослабить твою бдительность и проникнуть в тело. И тогда тебе никто уже не поможет.

Мать Тео обладает удивительным свойством убеждать. Её доводы всегда сопровождаются конкретными жизненными примерами. Она очень практичная. Тео, как послушный сын, обычно слушает свою маму. Но иногда они с Темосом все-таки забредают в запретные места, ведомые детским любопытством. Их манят опасные путешествия. Лучшим местом для наблюдений является глотка. Они часто тайно приходят сюда и затевают свои акустические игры возле этого бездонного колодца. Стоя у края чёрной дыры, они выкрикивают обычно что-то такое: «Мы не боимся вас, хитрые бактериофаги!», «Поймайте нас, если сможете!», «Сейчас на вас хозяин нальёт сорокоградусную водку!». Кричат и убегают.

Потом они направляются в сторону ноздрей. На стенках они видят многочисленные однотипные объявления, которые гласят о том, что сегодня тут намечается концерт классической музыки. Руководит оркестром дирижёр Унисон Аристарх Юрьевич. В носоглотке все знают, что Аристарх Юрьевич не может жить без своей музыки. Ему очень нравится акустика этого места. Он не устает повторять: «Радуйтесь, мои братья! Нам несказанно повезло жить в таком замечательном месте. Носоглотка даёт нам всё: питание, уют и возможность насладиться таким прекрасным звучанием!»

Его музыканты с белковыми инструментами души не чают в своём руководителе. Они ему безропотно подчиняются, ибо знают, что лучшего дирижёра не может быть. Аристарх Юрьевич лично следит за тем, чтобы в носоглотке никогда не возникали воспалительные процессы, которые могли повлиять на общую акустику этого места. В те нерадостные дни, когда воспалялись стенки носоглотки, или происходили другие нежелательные для его культурной деятельности процессы, музыкальный корифей не находил себе места.

В такие минуты он орал: «Неужели, вы не могли наесться в другом месте?! Мало того, что обжираете нашего дорогого хозяина, так вы ещё в благодарность выпускаете в его организм ваши ядовитые вещества!» Он махал своими дирижёрскими жгутиками и кричал: «Вам нужно две вещи: жрать и плодиться. Музыка не для вас. Я бы давно от вас ушёл, но меня держат стены этой прекрасной носоглотки». Все окружающие его музыканты сочувствующе махали своими жгутиками.

Воспаление делало невозможным выступление народных любимцев. В эти дни Аристарх Юрьевич прикреплялся к стенкам носоглотки и одухотворённо засыпал. Его верные музыканты следовали примеру своего метра. Но не все. Толстый музыкант, который играл на большом барабане, не мог упустить случая вдоволь наесться стенками носоглотки во время воспаления. Тем более что его великий наставник этого не мог видеть. Он спал и не видел, как его барабанщик вместе с челядью жадно поглощает белковые тела своего хозяина. И на этом пиру играла другая музыка. Это была биологическая музыка жизни.

Когда здесь не звучал оркестр великого Аристарха Юрьевича, Тео со своим другом Темосом устраивал пробежки в ноздрях хозяина-артиста. Они спорили друг с другом, кто первый достигнет выхода из ноздрей. Каждый из них бежал в своём носовом проходе. Первый на этот раз пришёл Тео, а Темос прибежал на мгновение позже.

– Тебе никогда меня не победить, – задыхаясь, произнёс Тео.

И они оба уставились на медработников, которые укладывали в постель хозяина.

– У вас, видимо, воспаление носоглотки, – серьёзным тоном начал эскулап. – Откройте рот, пожалуйста.

Хозяин послушно открыл рот. Мужчина в белом халате осветил глотку своим лобным аппаратом.

Он внимательно смотрел внутрь и тут же вынес окончательный вердикт:

– Я так и думал. Ваша глотка воспалена.

– Это очень страшно, доктор? – спросил наш больной.

– Нет, такую картину мы часто наблюдаем. Я вам выпишу антибиотики и витамины. И лучше вам несколько дней побыть дома. Пейте много жидкости. Чай с малиной будет совсем не лишним для вашего горла.

Больной спокойно смотрел на доктора, а Тео от слова «антибиотики» бросило в сильную дрожь. Антибиотиками пугали. Этих веществ боялись многие микробы.

Темос закричал:

– Теофраст, побежали домой! Мы должны сообщить нашим, что скоро будет антибиотическая атака.

– Побежали!

Неожиданный перелёт

Не успели Тео с Темосом дойти до середины носового прохода, как мощная воздушная струя чудовищной силы вытолкнула их наружу. Тео летел по воздуху, а его внутренности чуть не вылезли из него. Он и его друг шлёпнулись на внутреннюю поверхность ладони хозяина, и Тео потерял сознание. Когда он пришёл в себя, то увидел своего товарища по экстремальным полётам. Он дополз до него и понял, что Темос без чувств. Когда Тео дёрнул его жгутиками, друг стал медленно приходить в себя.

– Что это было? – произнёс ошалевший друг.

– Это наш хозяин чихнул, вот мы и полетели с тобой. Но он успел ещё прикрыть свой нос. В результате этих взаимосвязанных явлений мы теперь оказались на его руке.

– Вот это полёт, – продолжал удивляться полусонный друг.

– Мой отец говорил мне, что при чихании человека мы можем вылететь из носа со скоростью сто шестьдесят километров в час.

– Он откуда это знает? Он у тебя учёный?

– Нет, он просто дружит с нейронами нашего хозяина. Нервные клетки рассказывают ему всё, что знает наш хозяин.

– Как это он может дружить с нейронами? У твоего отца есть доступ в головной мозг?

– Да, у моего отца очень много знакомых работают в системе, что тебе и не снилось.

– А чем он их подкупил?

– Ничем. Они ему доверяют. Они знают, что он никогда никому плохого не сделает.

– Они, наверное, всё равно с недоверием относятся к нашему брату.

– К нам домой в гости приходят даже макрофаги из иммунной системы. Они уважают моего отца, – продолжал хвалиться Тео. – Я слышал, как один макрофаг сказал, что если бы не мы – микробы, – то он бы потерял свою работу.

– А зачем они вообще к вам ходят? Просто поболтать что ли?

– Иногда просто так, а иногда по делу. Один раз к нам пришёл какой-то старший лейкоцит. Он просил, чтобы мы слегка атаковали какой-нибудь орган нашего хозяина.

– Для чего это?

– Для того, чтобы они, клетки иммунной системы, могли отработать свои навыки по борьбе с микробами. Надо было создать видимость серьёзной угрозы для хозяина. Это для учебной тревоги.

– Они наших не покалечат в этой учебной тревоге?

– Нет, они их просто похватают, отведут куда надо, а потом отпустят.

– Интересно.

– Мой папа выступает переговорщиком между иммунными клетками и микробами. Они ему сообщают, когда будут крупные рейды со стороны иммунных клеток, а мы успеваем спрятаться. Так что попадают к ним в основном глупые да пьяные микробы, от которых всё равно никакого толку.

– А где твой отец сейчас?

– Его отправили в секретную командировку в кишечник.

Темос уже окончательно пришёл в себя, а Тео вспомнил о словах доктора. Он ведь назначил хозяину антибиотики!

– Темос! – крикнул Тео.

– Что?

– Нам же нужно срочно сообщить всем нашим, что нашему хозяину назначили лечение! Если мы вовремя не сообщим нашей семье об этих ядах, то все могут погибнуть!

– Точно! А как мы это теперь сделаем?

– Нужно что-то придумать.

Друзья стали обдумывать, как быстро вернуться назад в носоглотку и сообщить всей семье о надвигающейся опасности. Темос и Тео – два самых быстрых микроба носоглотки. Часто от взрослых они слышали в свой адрес, что они мутанты среди племени микробов, и их скорость – это результат воздействия самых страшных синтетических антибиотиков.

Микробы шептались, что скорость Тео и Темоса – это ответная реакция всего микромира, призванного уберечь популяцию от вымирания. Если микробы могли защититься от антибиотиков, находясь в относительной статичности, то теперь Верховный Центр микромира решил изменить стратегию своего поведения. И главный акцент он теперь делает на способности микробов быстро уходить с опасных участков в более безопасные.

Злые языки говорят, что Тео с Темосом искусственно выведенные микробы. Когда Тео замечал, с какой быстрой он перемещается, то он и сам начинал понимать, что он необычный микроб. Но Тео со своим другом старался не думать об этом. Он слышал о секретной лаборатории микромира. И ему не очень хотелось верить в то, что они с Темосом родились именно там.

Старожилы поговаривают, что это место охраняется самым тщательным образом. За любое высказывание о его существовании могут привлечь к самому строгому наказанию. Иммунные клетки отдали бы многое за информацию о местонахождении этой лаборатории. Почти все слышали о ней, но никто не знает, где располагается этот объект.

Как бы то ни было, Тео очень любит бегать. Когда он набирает скорость, то получает ни с чем несравнимое удовольствие. Чем выше его скорость, тем сильнее переживаемое им чувство.

Пока они с другом думали о том, как быстрее добраться до носоглотки, к ним подошла делегация местных микробов.

– Здравствуйте, дорогие гости! Вы откуда к нам пожаловали? – спросил самый важный из них.

– Мы вылетели из носа нашего хозяина при чихании, – честно признался Тео.

– И какие у вас планы на будущее? Вы остаётесь у нас или желаете вернуться обратно в свою носоглотку?

– Мы очень хотим попасть в нашу носоглотку, но мы пока не знаем, как это сделать.

– Тогда мы можем предоставить вам двоим место для кормёжки. Я думаю, что еды у нас пока хватит на всех. Мы, микробы, – дружелюбное население кожи нашего хозяина. Наши правила очень простые: живите спокойно, не хулиганьте. Мы никому не позволим здесь разводить всякие болезни. Нам и без них очень хорошо живётся.

– Мы всё поняли, – ответили гости.

– А как вас зовут? – спросил главный.

– Меня зовут Теофраст, а моего друга Темос.

– А меня кличут дядей Бионтычем. Прошу любить и жаловать.

– Дядя Бионтыч, я должен вам сказать, что доктор назначил антибиотики нашему хозяину, а наша семья пребывает в неведении. Мы хотим вернуться домой и рассказать им об этом, иначе они могут погибнуть от этого яда, – стал Тео объяснять проблему новому знакомому.

– Да, я знаю об этом. Надоели мне эти доктора со своими пилюлями и уколами. Житья от них нет. Но мы уже здесь немного привыкли к этим веществам. Нас постоянно обмывают всякими антибактериальными средствами. Благо, что наш хозяин не очень тяготеет к этим химикатам, а то бы мы все полегли.

– А вы здесь давно живёте? – спросил Тео.

– Очень. Я родился здесь, когда наш хозяин ещё бегал на четвереньках и сосал соску.

– А я родился в носоглотке.

– Да, молодые микробы. Вам придётся несладко после этих антибиотиков, но вы сами во всём виноваты.

– Почему же?

– Это же вы вызвали воспаление в глотке нашего хозяина. Нет у вас там порядка. Никто не хочет взять на себя ответственность. Воспаление, как мы знаем от нашего доктора, требует применения антибиотиков. Тут ничего не поделаешь.

– У нас всегда был порядок пока мой папа находился вместе с нами. А сейчас его там нет. Его отправили в командировку в кишечник с каким-то важным заданием. Мне так мама сказала.

– А кто твой отец? Может, я его знаю?

– Моего отца зовут Эшерих, он работает в координационном отделе носоглотки, но иногда его вызывают другие отделы организма хозяина.

– Ты сын великого Эшериха?!

– Да. А вы его знаете?

– Его здесь все знают. Раньше он к нам часто приходил со своей свитой. Они здесь организовывали работу. Когда он являлся с проверкой, то все местные чиновники становились очень осторожными и доброжелательными. Ну, прям, душечками. Он умеет ставить всех на свои места. Да и его мандат даёт ему право решать многие задачи, которые перед ним ставят в Верховном Центре микромира. ВЦМ – это орган управления, с которым лучше не стоит шутить, как и перечить его сотрудникам. Ответ на такие действия может прийти незамедлительным образом. С твоим отцом я имел дело. В одно время здесь стали главенствовать злостные бактерии, которые вызывали различные заболевания у нашего уважаемого хозяина. Они каким-то образом напугали наш местный совет самоуправления и стали здесь вводить свои правила, с которыми я не соглашался. Они пришли ко мне и угрожали расправой. Местная полиция только разводила руками. Мол, мы ничего сделать не можем: им дали указание из местного совета помалкивать и делать вид, что происходящее не имеет ничего общего с нарушением закона. Тогда мне пришлось позвонить по горячей электрохимической линии в Верховный Центра микромира. Меня сразу же соединили с твоим отцом. Он меня внимательно выслушал и велел спокойно ждать. Не успел я окончательно проанализировать все слова твоего отца, как услышал крики и воинствующие голоса. Это, оказывается, пришли сотрудники Верховного Центра из соседнего района. Их направил твой отец. Многие злостные микробы были сразу пойманы и казнены на нашей главной площади микробов. Некоторых пожалели, а другие убежали сломя голову. Весь местный совет распустили. Некоторое время сотрудники Верховного Центра сами управляли здесь и наводили прежние порядки. Потом они выбрали в местный совет наиболее заслуженных кандидатов, а сами быстро исчезли. Так что твоего отца здесь все знают и хорошо помнят. Вы теперь наши желанные гости.

– Ничего себе! Твой отец очень крутой, – начал подавать голос Темос.

– Здравствуйте! Мы очень рады вас видеть у нас! Сейчас я угощу вас чем-нибудь вкусненьким. Вы, наверное, проголодались? Ну, конечно же! И почему я это ещё спрашиваю. Сейчас я вас угощу вкусняшками. Мои детки обожают полакомиться свежими хлопьями перхоти. Наш хозяин в последнее время щедро вознаграждает нас непревзойдённой перхотью высшего качества без химикатов и усилителей вкуса, – начала тараторить красивая бактерия.

– Сальмонеллочка, успокойся. Наши гости к нам попали случайно, и им срочно нужно вернуться в носоглотку, – вмешался Бионтыч.

– Так быстро! Я даже не успела с вами познакомиться. Но я знаю, кто вы такие. Я всё слышала. Ты сын Эшериха. Мы хорошо тут знаем твоего отца. Я тоже имела честь быть знакомой с ним. Последний раз твой отец меня здорово отчитал за то, что я нахожусь не на своём месте. Видите ли, сальмонеллы должны находиться в кишечнике нашего хозяина, но никак ни на его коже. А мне здесь нравится, здесь большой простор и много света. Там темно и тесно, – стала откровенничать красивая бактерия с длинными жгутиками. – Твой отец – очень строгий микроб. Вот когда я его вновь увижу, то я ему всё скажу. Почему это его сын из рода Эшерих гуляет по поверхности кожи? Вы, насколько я помню, не можете терпеть открытых пространств и кислорода.

– Сальмонеллочка, угомонись! – строго произнёс Бионтыч.

– Я, конечно же, шучу. Я никому ничего не скажу. Я боюсь твоего отца. Надеюсь, он с тобой не так строг, как с нами. Я бактерия ветреная. Поэтому я пойду и начну сушить на ветру лепестки перхоти пока наш хозяин не проснулся.

Микробы увидели, как хозяин лёг на кровать и закрыл лицо ладонью, на которой, к сожалению, их не было. А Тео подумал, как же им сделать так, чтобы он коснулся носа ладонью, на которой находились они?

Когда ушла словоохотливая Сальмонеллочка, к ним подошёл неизвестного вида микроб и сообщил Бионтычу, что его вызывает по электрохимическому телефону Эшерих.

– Ваш отец звонит мне. Он, наверное, узнал, что вы здесь, – тревожным голосом проговорил старый служака. – Пойдёмте вместе, он наверняка захочет поговорить со своим сыном.

Тео с Темосом быстро пошли за Бионтычем, который двигался довольно быстро. Через несколько мгновений они оказались на месте, где лежала горизонтальная камера, в которую могли поместиться несколько Бионтычей. Возле камеры стояли два здоровенных микроба с винтовками, которые стреляют антибиотиками. Тео такое оружие видел у своего отца. Он тогда строго объяснил, чтобы сын ни в коем случае близко не подходил к этому оружию. «Антибиотическое оружие – очень опасное средство борьбы с любым живым существом. Держись, сын, подальше от него», – были слова отца Тео.

– Эти двое со мной, – объяснил охранникам телефона встревоженный Бионтыч.

Опытный микроб не знал, чем закончится не начавшийся ещё разговор с Эшерихом. Бионтыч максимально сосредоточился перед предстоящей беседой с непредсказуемым и самым строгим работником Верховного Центра микромира.

– Здравствуйте! На связи Бионтыч. Чем могу вам служить?

– Здравствуйте! Это говорит Эшерих. У вас сейчас находится мой сын?

– Да. Он стоит возле меня.

– Сын, ты как там оказался?

– Пап, мы гуляли в ноздрях нашего хозяина, он внезапно чихнул, и мы вылетели и приземлились тут, – с волнением Тео стал отвечать своему отцу.

– Ты опять устраивал в носовых проходах свои спринтерские состязания? Я сколько раз тебе говорил, что твой бег раздражает слизистые поверхности носа. К чему это приводит?

– Ответной реакции в виде чиха нашего хозяина, – виновато ответил Тео.

– Правильно. Тогда почему ты опять бегаешь как угорелый?

– Но я люблю бегать, – оправдывался Тео.

– И ты, конечно же, не смазывал свои жгутики слизью?! Для чего это нужно делать? Напомни мне, пожалуйста.

– Для того, чтобы не раздражать слизистую носоглотки нашего хозяина.

– Совершенно верно. Ты всё знаешь, но делаешь по-своему. Почему?

– Слизь не даёт мне развить нужную мне скорость. Она тормозит мои движения.

– Тормозит – это правда, но неужели нельзя бегать немного помедленнее?! У нас, в носоглотке, соревнования не намечаются. Я их запретил.

– Я знаю. Но я хочу быть первым во всём.

– Серьёзный довод. Всё. Об этом потом поговорим. Сейчас вот что. Ты пока оставайся на месте и никуда не убегай. Запомни: не общайся со злостными бактериями. Они недолюбливают Верховный Центр микромира, а меня в первую очередь. Ты понял? Жди моего звонка. Я вытащу тебя оттуда.

– Да, я понял, отец.

– Бионтыч!

– Да, я здесь!

– Обеспечьте безопасность моему сыну.

– Хорошо.

– Всё. До связи.

– До связи, – ответили Тео и Темос вместе с дядей Бионтычем, который переживал, наверное, больше всех.

После разговора с Эшерихом, он сидел задумчивый и обеспокоенный грядущими событиями, которые невозможно было предсказать и отменить. Он хорошо знал и понимал, что Эшерих может устроить проверку в любом месте, куда бы его не направили. А тут ему на голову прилетел его неугомонный сын со своим другом. Старому микробу сейчас очень хотелось покоя в своей округе и хрустящих без усилителей вкуса лепестков перхоти хозяина Игната Захаровича, человека из богемы.

Сам Игнат Захарович тем временем в знак поддержки своего исключительного имиджа, а также друзей по цеху, стал частенько нюхать порошки с наркотическим эффектом. Образ жизни артиста давно подталкивал его сделать популярный и предсказуемый шаг. Тонкая творческая натура артиста долго искала себе отдушину и новых ярких впечатлений. И он наконец-то нашёл то, чего ему необъяснимо недоставало. Теперь он наклонился над столом и втянул в свои ноздри полосы с белым порошком. При этом он не забывал повторять вслух: «Три полоски для Золушки».

Уборочные работы

Когда великий Эшерих вернулся из командировки в носоглотку Игната Захаровича, то он увидел её засыпанную белым блестящим порошком. Он только недавно поговорил со своим сыном по телефону и хотел подготовить носоглотку к его возвращению. Весь музыкальный оркестр под руководством Аристарха Юрьевича находился в белом плену мельчайших частиц.

Господин Унисон, дирижёр оркестра классической музыки, стряхнул с себя белый порошок, постучал белковой дирижёрской палочкой по парапету и стал играть микрос – запрещённую музыку в микромире. Публика в лице уборщицы Хламидии Петровны восторженно хлопала в жгутики. Когда оркестр доиграл музыкальную композицию, Аристарх Юрьевич взялся за голову и присел на стул.

– Я уже за свою жизнь столько носоглоток поменял, но я всё равно не могу вспомнить, где мне давали свободно заниматься моей музыкой. Люди очень часто срывали мои выступления своими не поддающимися логике выходками. То им захочется среди ночи водки, горячего чаю и чего-нибудь ещё.

Его лицо выражало безысходность. Он говорил, но было видно, что его мысли сейчас находятся где-то далеко.

– А когда болеет наш хозяин, то от его лекарств я впадаю в сонное состояние. Эшерих, ты не знаешь, когда всё это закончится?

– Думаю, что чем чаще хозяин будет пропускать через себя все эти химические вещества, тем скорее придёт ему конец. Он уже стал на путь самоубийства, раз начал нюхать наркотики.

Эшерих взял с поверхности слизистой глотки немного белого порошка и попробовал на вкус.

– Думаю, нам всем нужно искать новое место для жилья. Наш старый хозяин приходит в полную негодность благодаря новому увлечению. Но прежде чем мы уйдём отсюда навеки, мне необходимо вернуть моего сына обратно сюда.

– А где он сейчас? – обеспокоенно спросил дирижёр оркестра.

– Он случайно оказался на поверхности ладони нашего хозяина.

– Ужас какой, бедный Тео! – воскликнула уборщица.

– Хламидия Петровна, возьмите себе ещё несколько помощников и срочно начинайте избавляться от этой белой гадости.

– Ох, и намело же, так намело! А куда будем девать всё это добро? Может обратно с ноздрей вниз: и нам меньше работы, и нашему хозяину не придётся умирать от передозировки.

– Нет, сбрасывать обратно нельзя никак, а то пострадаем ещё больше. Не простит нам такую наглость Игнат Захарович, да и сбрасывать такое количество порошка обратно вряд ли получится. Далековато. Поэтому сейчас мы все вместе переместим некоторое количество порошка в сторону глотки и сбросим в пищевод. Ну а там внизу наши работники сами утилизируют часть порошка. А другая часть, конечно же, попадёт внутрь организма. А в носовых проходах мы прочистим две дорожки для продвижения моего сына и его друга.