Слезы в раю

1.1

Небольшой джип «митсубиси паджеро», преодолев тяжёлую извилистую дорогу от Еревана, заезжал в Степанакерт. На его заднем сиденье спал Марат. Соне не удалось уснуть. Открыв окно, она любовалась красотой природы. Вёз их старый ереванец, который хорошо знал местность. На протяжении всей поездки он рассказывал интересные истории, связанные с Арменией. Соня не знала армянского, и ей повезло: водитель хорошо владел русским языком.

– Марат, просыпайся, – погладила она парня по плечу.

Он открыл глаза:

– Приехали?

– Шуши только проехали, – важно прокомментировал водитель.

Марат посмотрел в окно, и на его лице сразу появилась улыбка. Он узнал знакомые места, которые не посещал уже три года.

– Нравится тебе здесь? – спросил он девушку.

– Очень красиво, – кивнула Соня, одарив Марата нежным взглядом своих зелёных глаз.

После двух дней, проведённых вместе в Ереване, они стали ещё ближе друг другу, и если раньше она иногда немного сомневалась в принятом решении выйти за Марата замуж, то теперь была уверена в своём решении.

Родившись и прожив всю свою жизнь в Москве, она за свои 25 лет только слышала рассказы о Кавказе и Армении. Посетить эти красивые места ей не удавалось. Но теперь, согласившись выйти замуж за Марата, они приехали, чтобы присутствовать на свадьбе троюродного брата, а также получить благословение бабушки на их собственную свадьбу. Посетить предварительно Ереван было спонтанной идеей Марата.

– Нас можно высадить за базаром, – сказал Марат водителю.

– Может, лучше на Сасунци, на рынок зайдёте? – предложил водитель.

– Нет, на рынок мы ещё успеем зайти… Выскочим на Абрамяна. Там двор наш…

Водитель кивнул в знак согласия.

Джип завернул в переулок и спустя минуту остановился возле пятиэтажного, старенького, но всё же чистого дома.

Марат поблагодарил водителя, заплатил ему и, достав из багажника большой чемодан на колёсиках, покатил его по тротуару. Соня весело шагала рядом, наслаждаясь бархатным теплом сентябрьского солнца.

– Слушай, тут так чисто вокруг… – заметила она, – даже не верится, что рядом рынок!

– Рынок находится там! – указал подбородком Марат, – на той улице. Просто вход на рынок расположен на противоположной стороне… – и гордо добавил: – Здесь везде очень чисто и красиво. Тебе понравится.

Через пару минут они свернули во двор.

Попав внутрь двора, у Сони сложилось впечатление, что она перенеслась во времени лет на 50 назад. Две пятиэтажки стояли напротив друг друга, между ними на площадке в центре чего только не было… И маленький магазинчик в какой-то самодельной постройке, и несколько скамеек, квадратом стоящие вокруг стола, за которым могли без труда разместиться человек 15, турники, песочница и качели, судя по всему, сделанные своими руками, и припаркованные машины, в большинстве своём старые «жигули» или иномарки конца 1990-х годов. От окон одного дома до окон другого, на уровне третьего, четвертого и пятого этажей, были натянуты верёвки, на которых сушилось бельё.

При всём этом атмосфера, царившая во дворе, напоминала коммуну. Дети большой компанией играли в салки, мужчины играли за столом в нарды, молодые ребята стояли возле турника и по очереди подтягивались, молодые женщины находились возле песочницы, болтая и следя за своими малышами, играющими рядом. Те, кто постарше, сидели на скамейках возле подъездов и, грызя семечки, о чём-то судачили.

Марат смотрел на эту картину, и лицо его излучало радость. Он взглянул на Соню:

– Жизнь кипит. Посмотри, как тут весело!

– Да-а-а-а! – воскликнула девушка. – Судя по всему, двор живёт как одна семья.

– Не двор! – поправил её Марат. – Весь город! Даже не город… Весь Арцах так живёт. Здесь уровень преступности на нуле. Её вообще нет!

1.2

– Мой родной мальчик! Как ты вырос! Совсем мужчина взрослый стал! – Бабушка Нунэ, маленькая, жизнерадостная, одетая в байковый домашний халат и шлёпанцы, обнимала и смачно целовала поочередно в обе щеки внука.

– Ну, всё-всё, татик[1], – аккуратно освобождаясь из её объятий, сказал Марат. – Я же не один приехал…

Нунэ только сейчас взглянула на красивую девушку, стоявшую рядом и скромно улыбающуюся. Они застали бабушку возле подъезда, и Соня оказалась под оценивающим взглядом соседей, наблюдавших эту картину со стороны.

Бабушка с любопытством начала разглядывать спутницу внука. Немного пухленькая, но в меру, с красивыми очертаниями пропорциональной фигуры, Соня была белокожей девушкой с каштановыми, волнистыми и длинными волосами. Её зелёные глаза сверкали, словно два изумруда, озаряя всё вокруг добротой и теплотой; пухлые алые губы и красивый, ровный нос дополняли её правильные черты лица.

– Это София, татик! – представил её Марат, и пояснил: – Моя невеста!

Бабушка кивнула и дружелюбно, но всё же с подозрением спросила:

– Соня, ты не из наших мест?

– Нет, – растерялась девушка. – Я в Москве родилась, и… родители мои.

– Ну всё, татик! – прервал невесту Марат. – Сейчас какая разница? Потом всё расскажем. Держишь нас на улице.

– Ва-ай! – хлопнула бабушка себя двумя руками по ногам. – Сейчас я вас накормлю. Пойдём в дом! Я за хлебом бежала…

– Вы зайдите, – предложил Марат, – а я сбегаю за хлебом.

– В соседнем дворе, – сказала бабушка, – свежие тонрахац[2] там купи, а мы пока накроем стол.

– Хорошо, я чемодан занесу и побегу, – пробормотал Марат.

Когда спустя 15 минут парень поднялся на второй этаж, Нунэ с Соней уже шустро накрывали стол в зале небольшой трёхкомнатной квартиры бабушки. На белой скатерти находилась тарелка со свежими овощами и зеленью, домашние соления, сыр, тонко нарезанный суджук и приправа из мацуна[3] с чесноком. Не успела Соня положила в центр стола блюдо с долмой, как бабушка уже начала жарить на скорую руку мясо с картошкой. Услышав, что внук вернулся, она начала ему рассказывать:

– Я вас ещё вчера ждала. Днём Ашот позвонил, сказал что не приедете.

– Да, – подтвердил Марат, – у папы работа…

– Слава Богу, что хоть работа есть, – вздохнула бабушка. – Тут вон… мужчинам и заняться нечем. Перебиваются кое-как… Всё! – заключила она. – Мясо готово! Я его вечером приготовила, оставила, чтобы согреть, когда вы приедете… Пойдём за стол, мой родной.

Марат кивнул и пошёл в зал, где Соня, красиво всё засервировав, молча ждала их.

– Вай, какая молодец! – улыбаясь, похвалила её бабушка. – Быстро стол накрыла. Настоящая армянская невеста!

Девушка от похвалы засмущалась и заняла место за столом.

Квартирка Нунэ была маленькая, но очень уютная и чистая. В зале стоял сервант, где красовалась вся праздничная посуда, и засервировать ею стол в принципе было несложно. Соня впервые видела бабушку Нунэ, но рассказы Марата о ней, судя по всему, соответствовали действительности. Это была очень дружелюбная бабулька, которая на самом деле прожила нелёгкую жизнь, но осталась миролюбивой и справедливой, хотя и упрямой. Вырастила сына и дочь, можно сказать, одна, так как её муж умер молодым от рака мозга, оставив жену с детьми 10 и 12 лет. Вначале сын уехал в Москву, а следом за ним дочь. Нунэ же, не поддаваясь на уговоры детей, осталась в своём родном Степанакерте. Она ни в какую не соглашалась переезжать к детям, живя в своей квартире одна. Теперь же все тяготы жизни остались позади, предстояла свадьба внука её младшей сестры, и вся семья должна была собраться на торжестве.

– Ашот не сможет приехать? – не теряя надежды, спросила Нунэ, садясь за стол напротив Марата.

– Нет, – с сожалением покачал головой парень. – Он должен был с нами вместе лететь, но у него не получилось. В институте учебный год только начался, а он – декан.

– Ва-ай! – воскликнула бабушка. – А я и не знала. Хорошо, что мой сын своими знаниями делится.

– Да, – улыбнулся Марат. – Отец – настоящий профессор!

Нунэ покачала головой:

– Нелли тоже не смогла приехать. Хорошо хоть, ты приехал. Всех разбросала жизнь по миру…

Раздался шорох в коридоре, было слышно, что кто-то вошёл в квартиру, так как двери не запирали.

– Тётя Нунэ! – послышался мужской голос.

– Заходи, заходи, Азат-джан!

В зале показался парень лет 25, одетый в джинсы, черную футболку и кроссовки. Улыбаясь, он дружелюбно смотрел своими чёрными глазами на гостей.

– Ну, с приездом, брат! – воскликнул гость.

– Азат, дружище! – воскликнул Марат, вскочив со стула.

Он подлетел к парню, и, пожав руки, они прислонились друг к другу щеками, как будто поцеловавшись, как обычно здороваются армяне.

– Ты поправился, брат! – разглядывая Марата, заявил Азат, хотя его фигура была практически такая же. – Видать, Москва хорошо кормит?

– Какой поправился? – строго вмешалась в разговор Нунэ. – Вы все худые и силы в вас нет! А ну-ка сели быстро кушать!

– Да-да, тётя Нунэ… Не ругайтесь!

Ребята сели за стол. Марат познакомил Азата с Соней, рассказал ей, что это его друг детства. Они вспомнили пару историй: как московский модник Марат приезжал в Степанакерт и рассказывал местным ровесникам про мировую политику, как детвора с юмором воспринимала его истории.

Минут через двадцать Азат встал и просящим тоном обратился к бабушке:

– Тётя Нунэ! Не ругайтесь только, но можно я Марата заберу на часик? Там жених наш ждёт. Он так рад будет увидеть брата…

– Идите! – проворчала Нунэ, тщетно пытаясь придать строгость своему лицу. И, повернувшись к Соне, ласково добавила: – А мы с доченькой пока поболтаем.

Марат с Азатом дошли до подъезда Самвела меньше чем за 5 минут. Жених, он же троюродный брат Марата Самвел, был на год старше своего московского родственника, и с самого детства они очень сильно дружили, несмотря на то, что жили в разных странах. Азат же, одноклассник Самвела и сосед Марата, всегда был рядом с ними, словно их третий брат.

Поднявшись на третий этаж такого же дома, как и дом бабушки Нунэ, друзья остановились перед квартирой.

– У них, наверное, суета там, – произнёс Марат.

– Ты не поверишь! – засмеялся Азат. – Вся родня готовится к свадьбе… кто в ресторане сейчас, кто гостей встречает… а твой брат дома один спит.

– Спит?! – удивлённо воскликнул московский гость.

– Спит! – кивнул Азат. – Он мне звонил пару часов назад, сказал, что хочет поспать, а то завтра тяжёлый день. Просил разбудить, если ты приедешь.

– Ну, давай тогда поднимем его! – решительно заявил Марат и громко постучал в дверь. Подождав несколько секунд, Азат повторил стук. За дверью послышались шаги. Затем звук открывающегося замка. Дверь распахнулась, и перед друзьями предстал Самвел. Светловолосый, кудрявый, ниже ростом, чем свои друзья, но шире в плечах и более накачанный. Он смотрел на них своими большими серыми глазами и улыбался:

– С приездом, брат! Я думал, ты уже не приедешь.

– Я же писал тебе в «Вотсап», – усмехнулся Марат. – Я в Ереване был… Вроде свадьба ещё не началась, а я уже тут.

– Свадьба завтра! – объявил Самвел. – И самый дорогой гость там – ты! Без тебя я бы не играл её!

– Уф-ф-ф! – воскликнул со смехом Азат. – Ты что, так подарок хороший выбить хочешь?

– Причём тут подарок?! – оскорбился Самвел. – У тебя все мысли только о выгоде.

– Ладно, хватит ругаться! – призвал их Марат. – Выходи, поболтаем.

– Иду! – ответил Самвел, сунув ноги в тапочки.

Ребята просидели возле подъезда пару часов, вспоминая разные истории, происходившие с ними в прошлом. Марат рассказывал друзьям о жизни в Москве, о своих планах на дальнейшую жизнь с Соней.

Было уже совсем темно, когда он зашёл в квартиру бабушки. Но, как ни странно, Нунэ и Соня не спали. Они сидели на кухне, болтали и, смеясь, что-то готовили.

– Что вы делаете? – удивился Марат.

– Ва-ай, вернулся! – весело воскликнула бабушка.

– Бабушка учит меня кое-что делать, – добавила Соня.

– Учу твою красавицу готовить жингялов хац[4]! – гордо подтвердила Нунэ. – А то ни в Армении, ни тем более в России никто нормально её этому не научит.

– Ясно, – улыбнулся Марат. На душе у него стало тепло, когда перед его глазами предстала Соня, перебирающая зелень с собранными под повязкой волосами. Это его женщина, Марат чувствовал это всем сердцем.

1.3

На следующий день Марат проснулся около семи часов утра. Нунэ постелила ему в зале, а Соню уложила в спальне. Молодые, естественно, не противились решению бабушки, ведь они ещё не были женаты и нарушать порядки, по которым жили на Кавказе, не имели права. По крайней мере находясь тут.

К удивлению Марата, Соня уже была на кухне и варила кофе под чутким руководством бабушки.

– Доброе утро! – поздоровался парень. – А что вы так рано проснулись?

– Рано ему, – проворчала Нунэ. – Двадцать шестое сентября сегодня. Надо на свадьбу собираться, а Сонечка хочет ещё на рынок сходить. Так что умывайся, пей кофе и веди девочку сначала на рынок, а потом к парикмахерше! Я позвоню Аиде и скажу, что вы придёте.

Марат с удивлением усмехнулся:

– Сонечку? Ну вы даёте!

– А ты как думал? – весело воскликнула бабушка. – Наша невеста должна быть красивей всех сегодня!

Соня мешала в джезве кофе и, смеясь, подмигивала парню.

Марат ещё раз усмехнулся и, улыбнувшись, пошёл в ванную комнату.

Через полчаса они с Соней уже шагали в сторону рынка.

– Не пойму, что тебе приспичило сегодня на рынок идти? – не унимался Марат. – Мы ещё 2–3 дня точно здесь будем… Успели бы сходить.

– Просто я спросила у бабушки про салон красоты. Она мне сказала, чтобы сначала мы пошли на рынок, но только рано утром. Говорит, что потом не до рынка будет… свадьба, гости и так далее… – Соня улыбнулась. – Ну как ей отказать? Она же такая хорошая бабулька… и она так счастлива, что ты приехал!

Марат вздохнул:

– Даже позавтракать не дала. Кофе, говорит, пей и иди!

Соня рассмеялась:

– Пока ты спал, она мне строго сказала, чтобы мы на рынке попробовали жингялов хац… Чтобы потом, вернувшись, сравнили с тем, что она приготовила.

Марат расхохотался:

– Ну, бабушка даёт! Хочет, чтобы её похвалили. Нам же на свадьбу сегодня идти…

– Пойдём, значит, сытыми, – пожала плечами Соня.

Степанакертский рынок считается лучшим в Карабахе. Торговля там начинается ранним утром, и около восьми утра на рынке уже полно народу. Ещё следует учесть, что в субботу люди закупаются больше обычного.

Едва войдя на рынок, Марат с Соней наткнулись на большой прилавок, где две женщины делали жингялов хац, тут же его жарили и продавали. К ним стояла очередь из трёх человек, ожидающих свежие лепёшки. Марат подошёл к ним и скромно попросил:

– Можно нам две… жингялов хац… и тан[5] попить.

– Можно, джигярь[6], – улыбнулась одна из женщин. Вторая подняла глаза и, не отрывая рук от приготовления теста, мило спросила:

– Не местный? Откуда приехал?

Марат кивнул, поняв, что отсутствие акцента и русская речь выдало в нём туриста:

– Из Москвы приехал. Но мои родители отсюда.

– А красавица твоя? – спросила женщина, продолжая улыбаться Соне.

– Я первый раз на Кавказе, – весело ответила девушка.

– Нравится у нас? – продолжала допрос женщина.

– Очень! – воскликнула Соня. – Я бы жила здесь с удовольствием!

Женщины гордо рассмеялись, и та, что готовила, философски заметила:

– Э-эх… У нас всем нравится. Наша земля как будто рай, который никак поделить не могут.

– А как в Москве вам живётся? – спросила вдруг вторая женщина, которая снимала готовые лепёшки с печки и отдавала клиентам, принимая от них оплату.

– В Москве нормально, – ответил Марат, – только много работы и вечная суета. Спокойствия там нет!

– Да. У нас здесь отдыхать хорошо, – заявила та же женщина.

– А что за зелень вы туда добавляете? – с интересом спросила Соня. – Мне бабушка вчера сказала, что в жингялов хац двадцать видов зелени, но названия их так и не поняла.

Женщины переглянулись, и та, которая готовила тесто, с гордостью ответила:

– Эта зелень растёт только у нас, в Арцахе. Есть тут, конечно, и те виды, что другие народы знают, но немного. Например, дикий мак, мокрица, конский щавель, фиалка. Но главная зелень – это наша королева – кндзиминдзук[7]. Её нигде больше в мире нет!

– Не только она, – добавила вторая женщина, – ещё кярн акач, паравипорт. Много зелени именно арцахской.

Соня взглянула на Марата, который улыбался, радуясь тому, что его невесту интересуют такие вещи.

Пока разговаривали, их лепёшки приготовились. Соня взяла лепёшки и тан, а Марат достал деньги, чтобы расплатиться. Но женщины ни в какую не брали оплату.

– Вы гости! Наша земля славится добром, и нам приятно уважить наших гостей, предложив попробовать национальные блюда, – настаивала женщина.

Соня была шокирована таким отношением. Запивая лепёшку таном, она не могла успокоиться:

– Я такого ещё не видела! Они стоят за прилавком целый день, готовят и продают эти лепёшки за копейки. При этом не берут с нас деньги. А если каждый второй туристом окажется? Они что, бесплатно будут работать?

– В этом весь Арцах, – ответил ей Марат, – они гордятся своей землёй и своим отношением к гостям… Со временем ты это поймёшь. Им приятно представить, что мы с радостью будем вспоминать Арцах.

Съев лепёшки, Марат с Соней пошли гулять по рынку. От ассортимента зелени, овощей и фруктов разбегались глаза. Десятки видов домашней водки поражали: тутовая, абрикосовая, кизиловая и многие другие – торговцы предлагали их продегустировать.

На рынке кипела жизнь – Арцах был представлен своими плодами, выращенными трудолюбивыми людьми на плодородной и щедрой земле.

1.4

Около 13 часов Марат с Соней заходили в степанакертский собор Покрова Божией Матери. Церковь эта была построена недавно и являлась самой большой в городе. Стены из розового и красного туфа придавали какую-то теплоту Божьему дому, а смотрящая в небо колокольня вместе с куполом самого храма чем-то напоминали две вершины священной для всех армян горы Арарат.

Марат впервые был в этой церкви, но сразу отметил для себя этот приём, который использовал архитектор.

Соня была одета в длинное бордовое шёлковое платье с открытыми плечами и затянутым поясом. На груди сияло ожерелье из граната, которое красиво гармонировало с ее образом. Марат шагал рядом в бежевом льняном костюме, лёгком и стильном. По этой паре сразу было видно, что они не местные, несмотря на типично армянскую внешность Марата.

Внутри церкви уже была толпа людей. Процесс венчания только начался. Бабушка Нунэ со многими другими взрослыми не пошла в церковь, а ждала гостей в банкетном зале.