Девять жизней до рассвета - 2

Глава 25

- Не ищи соляную куклу в морской воде, ищи союзников против шести врагов. - Мальчишка закрыл глаза и обмяк на руках у матери, а Алекс перевел равнодушный взгляд с него на холодный луч света под сводами зала.

Ничего не происходило. Свечи таяли в подсвечниках, просители ждали у дверей, а немая мать перекладывала спящего сына, с руки на руку ожидая, что решит, волчий король, но тот молчал.

- Выдели ей покои. – Наконец, заговорил он. – И глаз не спускай.

Женщину увели, а после короткого кивка, в зал впустили послов. Я не знаю, слушал ли он хоть, что-то из того, что они говорили. В какой-то момент этим вопросом явно озадачилась не я одна. В зале повисла неловкая тишина.

- Прошу меня простить. – Заметив, что в зале стало тихо, Алекс вынырнув из своих мыслей, поднялся на ноги и посмотрел на присутствующих, так, словно только что обнаружил их присутствие. – Прислуга расселит вас, и я приму вас позже. Сейчас у меня важное дело.

Важным делом оказалась батарея вина, которую он влил в себя за несколько последующих дней.

- Ваше Величество. – Сгорбленный старик стоял в дверях и смотрел себе под ноги. Вероятно, собственные ступни его расстраивали меньше, чем развалившийся на постели пьяный король. – Господа приехали с брачным предложением.

- Да ну? – Равнодушно уточнил Алекс, пытаясь горлышком бутылки, попасть в бокал, но устав целиться, приложился прям к бутылке.

- Да. Они привезли с собой дары и портрет юной принцессы.

- И он, конечно, у тебя с собой.

- Да, Ваше Величество.

Алекс перевел взгляд на старика и неуклюже махнул ему рукой, сбив стоящий на постели пустой бокал. Тот покатился к краю кровати, но не упал, потому что его владелец его поймал, сам едва не рухнув на пол.

Судя по лицу, количество выпитого попросилось обратно, и Алекс сел, спуская ноги с постели и растирая лицо. Старик приволок портрет и, расчистив немного места на заваленном закусками и бутылками столе, поставил на него портрет. Когда он сдернул с портрета бархатную ткань, Алекс поморщился и отвернулся.

- Она похожа на поросенка.

Алекс поднялся на ноги, не с первого раза, и ушел в уборную. Когда он вернулся, портрет был на прежнем месте.

- Она еще тут?

- Ваше Величество, нам нужны союзы, а вам жена.

- Мне нужна новая бутылка, и нормальна закуска. – Вытащив кинжал из ножен, он воткнул его в остатки окорока и не утруждая себя тем, чтобы отрезать себе кусок, снял мясо с лезвия и, сжав в кулаке, откусил от него как от яблока. – И скажи прислуге, что если еще кто-то разбавит мне вино водой, я лично высеку всех поваров и прислугу.

- Есть еще овдовевшая королева медведей – Попытался старик вернуться к прежней теме, но его прервали, махнув головой на выход.

- Кстати, о парасях- Когда старик был уже в дверях, окликнул его Алекс. – Пусть зажарят мне поросенка.

Надежда в глазах старика погасла так же быстро, как зажглась. Он хотел уйти, но, жуя губы, задержался. Алекс, вытрясающий из бутылки остатки вина, заметил заминку и вскинул бровь.

- Что еще?

- Не злитесь на меня, Ваше Величество, но вы можете пострадать, если будете вести, такой образ жизни

- Да, ну? – Алекс отвернулся от него и влил в себя то, что вытряс в кубок. – И как?

- Если вы ослабнете, кто-то может вонзить вам нож в спину.

- Мммну пусть попробует. – Он закинул оставшийся кусок окорока в рот и плюхнулся на постель. – Сделает мне одолжение. – Он щелкнул пальцами, привлекая внимание старика, который начал разворачиваться, чтобы уйти. – Собери мне свиту. Завтра я поеду на охоту. Послы могут присоединиться к нам. – На лице растянулась улыбка. – Будем загонять кабана.

Лицо старика потемнело. Поклонившись, он ушел, а король продолжил надираться. Когда он задремал, я решила, что перекусить его харчами, не самая плохая перспектива, потому прыгая по столу, пробовала все, что там лежало. Вообще, есть в вороньей шкуре не очень-то удобно и не сказать чтобы так же вкусно, как в человеческой, но любопытство как приправа спасает любое блюдо.

На какое-то время я отвлеклась, а когда обернулась, заметила, что этот пьяница, лежит на постели и не спит, а смотрит на меня. Хотя взгляд у него был мутный.

- Наглая. – Сказал он мне и перевернулся на другую сторону.

На следующий день, продрав глаза к обеду, он воскрес и действительно собрался на охоту. Лично нашел послов, которых старик почему-то не предупредил об охоте и пригласил тех поучаствовать в ней. Те, неловко переглядываясь, согласились, а потом этот (нецензурное слово) со своими дружками-головорезами, развлекались, загоняя диких кабанов и провожая послов к границам волчьих земель. После этого хранитель трех королевств, отправился в кабак, на окраине города и там напился как свинья. Попытался даже забраться на какую-то черноволосую девицу, но отрубился раньше, чем спустил штаны.

Приступ брезгливости и отвращения, а еще череда проваленных попыток вернуться домой, подтолкнули меня к тому, чтобы помочь этому ничтожеству проснуться, но прежде чем я принялась выдирать ему волосы и орать в ухо, я обгадила ему все лицо.

Возможно, ради этого стоило застрять тут на столько времени. Никогда не испытывала столь приятных ощущений, даже тот случай на парковке уступил по ощущениям. Надо было подкрепиться получше, чтобы на все лицо хватило.

Во рту у него после ночи попойки пересохло, поэтому до того как он разлепил глаза, он облизнулся, после этого он резко проснулся. Видимо, вкус не понравился. Пока я гоготала задыхаясь от смеха, он боролся с гравитацией, а когда ему все же удалось подняться на ноги и он даже смог разлепить один из загаженных глаз, то посмотрел на меня так растеряно и удивленно, словно это не он, а я вчера на глазах у послов забивала кабанов.

Обтерев лицо ладонью, он посмотрел на руку и понял, в чем дело. Переборол рвотный рефлекс и перевел на меня наливающийся бешенством и в то же время удивлением взгляд.

- Ах ты дрянь пернатая. – Прорычал он и ринулся в мою сторону.

Жаль вороны не могут говорить, во всяком случае, сколько я не орала ему оскорблений, он ничего кроме, вороньего крика не услышал.

Перестав пытаться выбраться через форточку с полуспущенными штанами и обосранным лицом, он ринулся умываться, а так как тут не было центрального водоснабжения, а дыра, в которой он развлекался, с понятием «сервис» не была знакома, то возможность умыться он нашел только на улице. В луже у колодца.

Ну ладно, умывался он не из лужи. Едва не выдрав ручку, он с остервенением спускал ведро в колодец. Все это я сопровождала вороньим криком, надеюсь он узнал в нем смех, чтобы он не забывал, что позориться публично. Злобно смотря на меня, он пытался призвать черные вороньи глаза, но, видимо, алкогольное похмелье не способствовало вороньему коннекту и те, вспыхивая ненадолго, гасли и вскоре, судя по лицу, у него заболела голова.

Едва не нырнув лицом в ведро, он принялся умываться, а я, не удержавшись, подлетела и нагадила ему на шею. Хотела в ведро, но он своей мордой, все ведро заслонил, получилось только на шею.

Шлепнув себя по шее и смазав жижу, он посмотрел на размазанную по руке плюху и не совладав с собой, попытался запустить в меня ведром, из которого умывался, но то было привязано цепью к колодцу и, конечно, никуда не полетело.

- Ах ты, мерзкая дрянь! – Рычал он, шарясь глазами по земле в поисках камня.

Найдя подходящий булыжник, расписной красавец с белым, не до конца вымытым лицом, обладатель батареи бутылок, трех печатей и невероятной власти, запустил в меня булыжником. Надо сказать, едва не попал.

Чтобы стереть самодовольную улыбку с обосранного лица, я вернулась в его «покои», хотя покоями это трудно назвать, скорее закутой и нагадила, на оставшийся в «номере» меч, прям на рукоятку. Пришлось поднатужиться, но у меня получилось. Пора было остановиться, пока его совсем не раскочегарило от злости и потом не выяснилось, что он стал таким пугающим ублюдком, потому что его ворона обгадила.

Конечно, я не смогла отказать себе в удовольствии увидеть, как он обнаружит мой ему подарок, но ждать пришлось долго, потому что это ничтожество перешагивая через валяющихся на полу пьяных отбросов, шарилось по хозяйской кухне в поисках еды. Не знаю, как ему самому было не противно, имея такой статус вести себя как пропоица и даже не знаю, какое слово подобрать, чтобы оно вмещало в себя все мое раздражение и брезгливость, и не только их.

Когда, наконец, этот... умылся и что-то поел (наверное у свиней в закуте последнее отобрал), даже зачесал свои сальные волосы назад, поднялся в номер, собирая свои шмотки, то обнаружил, наконец, мой сюрприз. Я не смогла удержаться и самодовольно крякнула с подоконника, чтобы он точно знал от кого сюрприз.

Держа меч за ножны, он какое-то время рассматривал плюху на рукоятке и своей руке, а потом перевел подозрительный взгляд на меня. Вероятно, к этому моменту он достаточно протрезвел, чтобы вернуть себе контроль над воронами. Глаза затянуло вороньей тьмой, он попытался дотянуться до меня, я чувствовала это, но у него ничего не вышло. До того как он еще чего не заподозрил, я вылетела в окно и смешалась со стаей, слетевшейся на его призыв.

На всех прибывших он смотрел очень подозрительно, но нас было столько, что попытки найти экзистенциальную истину или хотя бы меня, провалились и, потерев глаза, он запрыгнул на коня, не став дожидаться своих выползающих из кабака напарников, вернулся в замок.

Глава 26

Он вернулся в замок и, наконец, занялся делами, а до меня совершенно неожиданно и резко вдруг дошло, что ни разу до этого, я ничего не могла сделать, я могла только наблюдать, теперь же я была частью прошлого, которое наблюдала, настолько что могла что-то съесть и кого-то обгадить. Поняла я это, когда он не прекратил искать меня среди ворон, даже спустя неделю.

Я старалась лишний раз не попадаться ему на глаза, но держать себя на расстоянии оказалось очень сложно. Я буквально по инерции летела к нему, останавливая себя порой в метре от его плеча. Постепенно он начал узнавать меня среди ворон и пытался подзывать к себе, обещая, что не тронет, но я делала вид, что не понимаю, и старалась вести себя как обычная ворона.

Особым испытанием стала ночь. Его, как и меня мучали кошмары. Я не знаю, где он держал те печати, что присвоил, но ночь для него превращалась в муторный марафон кошмаров. Он метался в постели, сжимал кулаки, что-то мычал, иногда звал Владу. Я хотела улететь, потому что слушать это было невыносимо, но не могла оттолкнуться от подоконника, чтобы взлететь, когда слышала его голос.

Почти каждую ночь он рывком просыпался, наливал себе бокал вина и либо снова шел спать, либо сидел в кресле до утра. В одну из ночей, заметив меня на подоконнике, он попытался подманить меня горстью орехов, но я отвернулась. Я ему не собачка, орехи с его барской руки трескать.

Следующие несколько дней, я прочесывала лес, в поисках озера и своего дома, а когда вернулась, увидела, как он пытается вытрясти из мальчишки и его немой матери информацию о том, где настоящий принц.

Несчастная беззвучно открывала рот и заливалась слезами, что-то пыталась объяснить жестами, а ребенок, когда он тряхнул его за шиворот, намочил штаны, чем завершил безуспешный допрос. Отшатнувшись, Алекс оставил ребенка в покое и выскочил в коридор.

Жизнь королевства бурлила, оскорбленные кабаны слали угрозы, советники нервничали, ведь одно дело владеть печатями, а другое владеть армией, готовой отдать жизнь за своего короля, но такая, как и прежде, состояла только из волков, вороны, лошади и олени формально покорились, но фактически…фактически все было неясно, потому что с возвращением вороньей бабки король резко замолк и, присутствуя за столом совета, фактически отсутствовал, смотря куда-то в пустоту и не участвуя в дискуссиях.

Советники тревожно переглядывались между собой, задавали королю вопросы, тот коротко и односложно отвечал. Наблюдать за ним становилось пыткой. Он пытался прятаться, в делах, которые совершенно не волновали его.

Замечая меня, немного оживлялся, подзывал к себе орехами и ветчиной, но есть с его рук, словно я и правда животное, я не собиралась, хотя, конечно, дело было совсем не в этом, просто я не хотела подкреплять его догадки, поэтому уносила ноги подальше и пряталась от него, пока тревога и тоска не возвращали меня обратно.

В один из дней я стойко решила, что улечу и больше не вернусь, смотреть, как он существует, мне не хотелось, а этот кошмар не заканчивался, я уже хотела к своим волкам, домой. Ко всему прочему я периодически чувствовала себя в холодной воде озера, но очнуться, словно меня сковал не проходящий сонный паралич, не выходило.

Отвлекая себя от мыслей о волчьем короле, я ломала голову, почему сейчас все изменилось, почему он видит меня, и я могу влиять. У меня было всего две версии на этот счет. Либо это связано с короной, либо с тем, что я, наконец, признала, что Влада — это я. Либо и то и другое одновременно. Ну, либо ни то ни другое.

Вариант с Владой мне казался более вероятным, просто, потому что теперь я чувствовала себя иначе. Трудно само́й себе сформулировать, как именно иначе, но я будто обрела плотность, вынырнув из фантазий о себе и обнаружив себя настоящую. Возможно, поэтому, летая в вороньей шкуре, я так ярко чувствовала свое тело в озере мертвецов.

Ни разу, наблюдая прошлое, я не могла в нем присутствовать, и ни разу я не чувствовала свое тело, теперь же я чувствовала его и заново знакомилась с обнаруженной собой. Благо тут у меня было достаточно времени, можно было смотреть, как Алекс умирает, и знакомиться с собой. Главное — не сойти с ума.

- Влада… - Хрипло дыша, он метался в бреду, а я собиралась с силами, чтобы убраться из его спальни, но у меня было стойкое ощущение, что стоит мне оторваться от подоконника, как я камнем полечу вниз.

Не знаю, разобьюсь ли я, но сердце мое, разбитое вдребезги, осколками валялось где-то у его кровати. Я обещала себе, что улечу. Плевать мне, найду я озеро или нет, вернусь к себе или нет, но я улечу, потому что находиться рядом с ним было невыносимо.

Эти три печати сводили его с ума, а его мука и моя навязчивая иллюзия, подпитываемая надеждой, что я могу с этим что-то сделать, что-то кроме как ухудшить его состояние, толкали меня к нему.

Пытаясь успокоиться, я твердила себе, что дело только в печатях, вспоминала, как спокойно мне стало спать, когда я вынесла печати из дома, но почему-то приходилось едва ли не ежедневно приводить себе одни и те же аргументы, и все равно они мало влияли на чувства.

Я уже и сама не знала, на кого злилась больше, на этого болвана или на себя, за то, что никак не удавалось подобрать подходящих слов для самой себя, они совершенно не тушили пожар внутри. Просто, ничего не значащий звук, ни на что не влияющие формулировки. Удивительно, как мало значат слова, когда на них так надеешься.

Спящий Алекс рвано, со свистом вдохнул и, прогнувшись в лопатках, застыл. Дернувшись, я подлетела к нему. Ледяная кожа была вся в поту, а само он каменный, словно тетивой натянутый. Прижавшись к его щеке, я потерлась об него головой, устраиваясь на подушке рядом с ним и клювом перебирая у виска пряди спутанных влажных волос.

Тихо выдохнув сквозь сжатые зубы, он медленно расслабился. Пригревшись между его плечом и шеей, я заснула вместе с ним, и мы проспали до утра. Удивленный слуга, давно застающий своего господина не спящим даже самым ранним утром, разбудил меня своим появлением. К счастью, мальчишке хватило ума не будить короля, а мне хватило времени убраться оттуда, до того как головная боль месных народов проснется.

Увидела я его в обед, еще более хмурым, чем обычно, я думала, он выспится и подобреет, но тот зыркал на всех так, словно кто-то из присутствующих перед ним провинился и совершенно не интересовался тем, что обсуждалось за столом советов, а проблема там зрела серьезная: нанесенное оскорбление задело будущего короля кабанов, дряхлый отец доживал свои дни и вероятно, присланная туша разодранной белой волчицы не его идея. Пока Алекс крутил в пальцах черное перо, советники пытались решить, что с этим делать.

Я грела уши на подоконнике за витражным стеклом, пока не заметила на стоящем у окна, круглом столике, рядом с подсвечником горсть клюквы. Во рту набежала слюна. Клюкву я обожала всегда, в любом виде. Память услужливо подбросила мне воспоминания Влады, та тоже любила клюкву. Интересно говорить о самой себе в третьем лице это нормально?

Пока я задавалась риторическими вопросами, клюква исчезла, а я, опомнившись, обернулась и уткнулась в Алекса, смотрящего на меня глазами, в которых подтвердилась догадка.

Я могла бы ему возразить, сказав, что вороны всеядны, но я была птицей, а он верил в то, во что хотел верить. И не сказать, он был не прав... Он вскочил со своего места, собираясь захлопнуть приоткрытую оконную створку, но я была быстрее.

Я закопала себя не только тем, что набросилась на клюкву, но и тем, что игнорировала все орехи и семечки, тогда как ни одна ворона, кроме меня добровольно не отказывалась от угощения. Дошло это до меня почему-то, только когда я уже облажалась с клюквой. Честно говоря, я даже не задумалась в тот момент, что делаю. Возможно, во всем были виноваты птичьи инстинкты, но до клюквы мне удавалось их контролировать.

Слава богу, мне хватило ума не прятаться в выступе, где я обычно отсиживалась, а рвануть сразу в лес, потому что как только Алекс высунулся в окно, все вороны, которые окружали замок, с диким криком поднялись в воздух и черным десантом рванули следом.

Еще никогда я не удирала с такой скоростью, они бы нашли меня, если бы не подвернувшееся мне пустое дупло, в которое я фактически врезалась, не вписавшись в крутой поворот, который попыталась совершить, чтобы уйти от погони. Они просто не успели меня нагнать, чтобы заметить, куда именно я спряталась.

Вы когда-нибудь дрались с вернувшейся белкой за дупло? Нет? А вот я — да…более того, я сожрала, часть ее ореховых припасов. Мне было совестно, но не сказать чтобы прям очень. Как-никак мы тут по законам джунглей живем. Но вообще перед белкой мне было все-таки совестно, поэтому я сдержала себя и не сточила все, что нашла. Это было трудно.

Не знаю, сколько я просидела в дереве, но крик ворон затих нескоро. К тому времени, как все улеглось и лес заснул, я окончательно решила, что не вернусь. Я не хочу, чтобы к чувству вины за прошлое, которое так и не удалось свалить на «чужую Владу» и тоски, добавилась ответственность за то, что будет происходить теперь.

Я ничего не могу сделать, кроме как окончательно свести его с ума своим присутствием и чёкнуться вместе с ним, поэтому, как только я обнаружила вечное озеро и древо, я облетела его раз сто в разных направлениях и несколько раз ныряла в надежде вернуться в свое время, но ничего не выходило, поэтому я просто решила, что останусь тут.