Расследования Берковича 10 (сборник)
- -
- 100%
- +
– Я вижу, – кивнул Беркович. – Поэтому и считаю: нужно найти хозяев и прикрыть обе лавочки сразу. А убийцу Баная только после этого и удастся найти – когда разворошишь оба осиных гнезда. Иными словами, идти не от частного к общему, а наоборот – об общего к частному.
– Сложно выражаешься, – усмехнулся Хутиэли, – но в принципе верно. Проблема, однако, в том, что мелкую сошку сто раз ловили, сажали и отпускали, а до крупной рыбы так и не добрались, хотя работали опытные люди, не тебе чета, извини, конечно, за прямоту.
– Да я согласен…
– Знаешь, почему дело об убийстве Баная оказалось у тебя, а не в отделе по борьбе с наркотиками?
– Это убийство, и значит, проходит по нашему ведомству.
– Чепуха. Нет смысла расследовать убийства в этой среде вне связи с остальной информацией, которой в полной мере владеют только люди полковника Лаудера. Обычно они этими расследованиями и занимаются. А убийство Баная отдали тебе, поскольку понимают – пустое дело.
– Понятно, – пробормотал Беркович.
– Так что не бери в голову, – сказал Хутиэли, вставая. – Ищи, конечно, но не лезь в бутылку.
– Понятно, – повторил Беркович уже после того, как за инспектором Хутиэли закрылась дверь.
Весь день он провел, изучая старые дела, связанные с разборками между двумя конкурировавшими группами наркоторговцев. «Если не решается прямая задача, – думал он, – нужно решать обходную». Эту фразу Беркович вычитал однажды в газетной статье о какой-то новой изобретательской методике и взял на заметку. Прямая задача – поиск убийцы Баная – решению не поддавалась, это было ясно. Что в данном случае является обходной задачей? Нужно выяснить и устранить причину, приводящую к преступлению. Что является причиной? Торговля наркотиками, разумеется.
– М-да, – сказал себе Беркович. – Вот причина, устранить которую невозможно. Если это и есть обходная задача, мне ее не решить.
Что ж, будем обходить с другой стороны. У преступления была причина: конкуренция двух групп торговцев. Значит, если монополизировать торговлю этим проклятым зельем, то не будет выяснения отношений с помощью ножей и пистолетов, все окажется под единым контролем, а тогда, кстати, и полиции легче будет работать – искать один центр легче, чем два.
Весь вечер Беркович обдумывал эту мысль, а Наташа смотрела на мужа с участием, понимая, что у него возникла проблема, в которую он не хочет ее посвящать. Утром инспектор отправился к коллегам из отдела по борьбе с наркотиками и обратился за консультацией к давнему своему знакомому, майору Бухгольцу, работавшему раньше в отделе по расследованию тяжких преступлений.
– Богатая идея, – сказал Бухгольц, выслушав Берковича, – но невыполнимая. Это ведь рынок, такой же, как рынок бриллиантов или нефтяной. Там свои разборки, здесь свои, а суть одна.
– Что известно о хозяевах? Кто стоит во главе кланов?
– Кланы, скажешь тоже, – хмыкнул Бухгольц. – Здесь тебе не Америка. Но хозяева есть, конечно. Две группы, два хозяина. Одного зовут Моше Бар-Гиора.
– Даже это известно? Так почему же?…
– Почему его не сажаем? Нет доказательств. Почему даже Аль-Капоне удавалось привлечь к суду только за неуплату налогов? Нет против этих гадов ничего – одни слухи и оперативные донесения.
– А второй?
– О втором ничего не известно, – помрачнел Бухгольц. – Темная лошадка. У нас, конечно, есть осведомители, но ничего они узнать не могли.
– Я могу ознакомиться с материалами?
– Конечно. Я дам тебе пароль доступа к базе данных…
Информация, обнаруженная Берковичем, оказалась обширной, увлекательной, как роман, и, похоже, бесполезной. Неделю спустя инспектор знал назубок, где обычно заключают оптовые сделки, где продается мелкий опт, где и как отдельные торговцы сбывают товар… Все эти явки неоднократно подвергались облавам, но уже день-другой спустя все возвращалось на круги своя. Подхода к проблеме Беркович не видел – да и что он мог сделать такого, чего до него не сделали более опытные специалисты?
На восьмой день после начала расследования, отчаявшись отыскать хоть какую-то зацепку, Беркович сидел перед экраном компьютера, вновь и вновь просматривая отмеченные им страницы. Странная вещь бросилась ему в глаза. Статистика, конечно, а статистика не говорит о конкретных случаях, и на самом деле все может оказаться иначе… Но если все-таки сопоставить даты стычек с применением холодного и огнестрельного оружия с датами… Да, что-то в этом есть. Нужно попробовать.
Беркович опять отправился к Бухгольцу и сказал после взаимных приветствий:
– Вы не пробовали помирить две группы? Я понимаю, что это не дело полиции…
– Пробовали, – ответил майор. – Ничего не вышло. Бар-Гиора официально владеет рестораном «Мексика»…
– Я знаю, – кивнул Беркович.
– Не сомневаюсь, что ты уже владеешь информацией… Вот мы и пытались организовать там встречу Бар-Гиоры и его конкурента. Обещали не устраивать облавы, не вести наблюдение… В общем, готовы были на все, лишь бы эти двое, кто бы они ни были, договорились, и в городе стало бы меньше убийств.
– Но ни разу конкурент Бар-Гиоры на встречу не являлся, – сказал Беркович.
– Ни разу, – подтвердил Бухгольц и с подозрением посмотрел на коллегу. – А почему ты сделал такой вывод?
– Есть соображение, – неопределенно сказал Беркович. – И предложение тоже есть. Вы такие встречи пытались устроить, значит, можете попытаться еще раз, верно?
– А зачем? – пожал плечами сержант. – Толку – нуль.
– Я хотел бы поговорить с Бар-Гиорой.
– Зачем? – повторил Бухгольц. – Пустое дело. Информации не получишь, а спугнуть можешь. У тебя нет опыта в таких делах.
– Опыта нет, а идея есть. Послушай…
Ресторан «Мексика» оказался не таким, каким его представлял Беркович в своем воображении. Светлый зал, тихая латиноамериканская музыка, вкусная еда, много посетителей вовсе не криминального вида. Моше Бар-Гиора тоже был под стать заведению – маленький, пухлый, улыбчивый, ну просто друг детей, этакий израильский Санта-Клаус.
– Давно меня из полиции не посещали, – сказал он Берковичу. – За мной ведь ничего не числится. Так чему я обязан вашим визитом?
– Я расследую убийство Эли Баная, – сказал Беркович.
– Да? Но я об этом ничего не знаю.
– Я не предлагаю вам пойти в свидетели. Моя задача – сделать, чтобы подобные стычки больше не возникали.
– Но я-то чем могу вам помочь? – продолжал недоумевать Бар-Гиора.
– Ничем, – сказал Беркович. – Я просто хочу вам кое-что показать и сделать кое-какие выводы. Вот смотрите…
Он положил перед Бар-Гиорой листы с графиками, изложил свои соображения и заключил:
– Интересно, правда? И если опять что-нибудь произойдет, я уже точно буду знать, в чем дело.
– Любопытно, – протянул Бар-Гиора. – Я, правда, профан во всех этих делах, но жене расскажу, ей понравится.
– Надеюсь, – сказал Беркович и распрощался.
Час спустя он сидел в кабинете инспектора Хутиэли и делился своими впечатлениями от посещения «Мексики». При разговоре присутствовал майор Бухгольц.
– Поняв, что прямо его не возьмешь, – говорил Беркович, – я начал изучать статистику. И вот что оказалось: существует прямая связь между ценами, скажем, на таблетку «экстази» и разборками с применением оружия. Вот график, именно его я показал Бар-Гиоре: как только цена падает ниже определенного уровня – он отмечен красной чертой, – происходит разборка, кого-нибудь режут или стреляют… И цена подскакивает. Я решил, что это не может быть случайностью. Это не рынок, как утверждает коллега Бухгольц, а напротив, плановое хозяйство, и центр здесь один, а не два. Следующий вывод: один центр – один хозяин. Бар-Гиора. Нет тут другой банды наркоторговцев. Точнее, банды две, это так, но хозяин один. Он и натравливает одних своих людей на других, когда цены на рынке падают.
– Остроумно, – сказал Бухгольц, – но это не доказательство.
– Статистика никогда не была доказательством в частных случаях, – парировал Беркович. – Но вывод легко проверить. Подождем. Думаю, Бар-Гиора меня понял правильно.
– Тебе бы в аналитическом отделе работать, а не убийц ловить, – сказал Хутиэли, когда Бухгольц вышел из кабинета.
– Вы считаете, что имеет смысл подать рапорт о переводе? – осведомился Беркович.
– Ни в коем случае! – воскликнул Хутиэли. – Ты здесь вполне на своем месте. Но иногда, – добавил он, – твою голову можно сдавать напрокат другим отделам.
Нет человека – нет проблемы
Поздравление с днем рождения и коробку конфет Фаня Бродская получила по почте. Фаня достала узкий пакет из почтового ящика около половины седьмого вечера, возвращаясь с работы. Если бы в ящике оказалось только извещение, ей пришлось бы назавтра бежать в почтовое отделение, и события развивались бы совсем другим образом. Каким? Да мало ли… Может, она спрятала бы коробку в шкаф и забыла до лучших времен.
Впрочем, лучшие времена для Фани давно прошли – это были времена, когда она жила с мужем и сыном в далеком городе Бобруйске и была счастлива. Но жить становилось все сложнее, муж сказал: «Надо ехать!», они и поехали. Хотели, как лучше, а получилось… В Израиле Юлик изменился, стал другим человеком. Скандалы каждый день, и ведь что получалось: он вроде бы говорил тихо, но такие гадости, что она срывалась на крик, потом в ход шли тарелки и другая посуда, а кончалось все истерикой. Может, она действительно была виновата, как считал ее любимый сын Левушка?
Как бы то ни было, однажды муж ушел, снял квартиру в другом городе, но что самое ужасное – сын ушел с отцом. Где это видано – от живой матери? Но что она могла поделать? Левушке уже восемнадцать, скоро в армию, сам решает, как и с кем ему жить.
Фаня осталась одна. Поменяла квартиру, теперь у нее была однокомнатная – салон, он же спальня. Работала на двух работах, из сил выбивалась, но на жизнь, в общем, хватало. Мужчины для нее больше не существовали, но появилась подруга – Дорит Глезер, коренная израильтянка, ни слова не понимавшая по-русски. Они работали вместе – Дорит была в фирме секретаршей, а Фаня убирала. Дорит как-то поинтересовалась, отчего у Фани круги под глазами, та не выдержала, рассказала, как умела, Дорит приняла живое участие, и с тех пор они часто беседовали, бывали друг у друга в гостях. Дорит тоже жила одна, была, как сейчас говорят, self-made woman – женщиной, сделавшей свою судьбу. Она вывела Фаню из состояния депрессии и опекала, как могла.
В день, когда Фане исполнилось сорок, только Дорит она и позвала к себе на день рождения. А кого еще? Некого. Лева поздравил мать по телефону, а бывший муж даже поздравлять не стал – так, видимо, она была ему противна.
Пакет, который Фаня достала из почтового ящика, она вскрыла незадолго до прихода подруги: внутри была поздравительная открытка и коробка с конфетами. Фаня удивленно вертела открытку в руках, когда пришла Дорит с букетом гвоздик.
– От кого? – поинтересовалась она.
– Понятия не имею, – сказала Фаня. – Тут написано, но я плохо читаю на иврите.
Дорит отобрала у подруги листок и прочитала: «Счастливого дня рождения! Кондитерская фирма „Ласточка“. Покупайте нашу продукцию, и вам всегда будет сладко в жизни».
– Реклама, – заявила Дорит. – Я знаю, как это делается. Берут в муниципалитете списки жильцов с датами рождений – это незаконно, но если по знакомству, то все дозволено… И рассылают к дням рождения. Так появляются новые клиенты. Хорошие конфеты, кстати, очень вкусные, я их обожаю.
– Да? – сказала Фаня. – А я к сладостям равнодушна.
Сели за стол, выпили вина, съели салаты и курицу-гриль, потом настала очередь испеченного Фаней тортика. Коробка лежала на столе, и когда Дорит собралась уходить, Фаня сунула конфеты ей в сумку.
– Я их все равно есть не буду, – сказала она, – а ты любишь.
Утром, придя на работу, она убрала в комнатах и стала ждать Дорит, но подруги все не было, шеф начал злиться и позвонил ей домой. Телефон не отвечал, и шеф сказал Фане:
– Я знаю, что вы дружите. Зайди к ней, когда закончишь уборку, скажи: если она заболела, то нужно предупреждать. Так и без работы можно остаться!
Фаня долго звонила в дверь. Потом прошлась по магазинам, вернулась и звонила опять. Куда могла Дорит отправиться, не предупредив ни шефа, ни Фаню и никого вообще? Вечером Дорит все еще не отвечала, на следующее утро ситуация повторилась, и только тогда шеф позвонил в полицию. Но прошло еще несколько часов, прежде чем полицейские решили взломать дверь. Дорит лежала в салоне на полу и была холодна, как лед. По свидетельству эксперта, женщина была мертва уже больше полутора суток.
Дело попало к инспектору Хутиэли, в паре с которым работал эксперт Хан – достаточно опытный дуэт, и заключение они сделали однозначное: отравление синильной кислотой. Кислота оказалась к конфетах – открытая коробка лежала на журнальном столике, нескольких конфет не хватало. Экспертиза показала: отравлен был весь верхний слой конфет – не меньше двух десятков штук.
Узнав о страшной судьбе подруги, Фаня едва не лишилась чувств.
– Это я! – кричала она. – Это меня! А я ей подарила!
Инспектору Хутиэли с трудом удалось успокоить женщину, после чего он узнал правду о посылке. Сохранилась и открытка, о которой эксперт Хан сказал коротко: «Подделка». Кондитерской фирмы «Ласточка» в Израиле не существовало, текст был отпечатан на цветном принтере.
– Если бы вы попробовали конфеты раньше, чем пришла Дорит, – сказал Хутиэли, – то погибли бы вы, а не она. Есть среди ваших знакомых кто-то, желавший вам смерти? Кто-то, знавший ваш день рождения?
– Никто, кроме…
И действительно, кто, кроме бывшего мужа, мог так ненавидеть Фаню? В тот же день Юлия Бродского задержали по подозрению в умышленном убийстве. Он отрицал все, кроме того, что терпеть не мог бывшую жену – уж это отрицать было невозможно.
– Борис, – сказал Хутиэли инспектору Берковичу, войдя к нему в кабинет незадолго до окончания рабочего дня, – ты слышал, конечно, о покушении на Фаню Бродскую? Погибла ее подруга. Я вторые сутки бьюсь с этим типом, Юлием. Он плохо говорит на иврите, я – по-русски…
– Понял, шеф, – сказал Беркович. – Поприсутствовать на допросе?
– Допроси его сам. Нужно, чтобы он сказал, где печатал поздравление и откуда взял яд. Информация нужна сегодня, иначе завтра судья не продлит срок задержания.
– Хорошо, – согласился Беркович.
Юлий Бродский произвел на него впечатление человека, сломленного жизнью. Жена оказалась стервой, работу он недавно потерял, сын закончил школу без аттестата зрелости… В общем, все плохо. Но конфет он не посылал. Яда у него нет и не было. Фаня сделала ему много зла, но – убивать?
– Слабый человек, – сказал Беркович инспектору Хутиэли после допроса. – Уйти от жены – максимум, на что он способен. К тому же…
Беркович замолчал, задумчиво постукивая карандашом по столу.
– Что «к тому же»? – переспросил Хутиэли.
– Есть одно соображение… – уклончиво протянул Беркович. – Ума у Бродского не хватит, чтобы придумать трюк с конфетами.
– Полагаешь, что у него был сообщник? – оживился Хутиэли и тут же одернул себя: – Нет, Борис, это слишком сложно.
– Конечно, – согласился Беркович. – Такие убийства в компании не совершают…
На следующее утро судья Липман выпустил задержанного под залог в десять тысяч шекелей, поскольку обвинение не смогло представить надежных доказательств того, что именно этот человек послал Фане Бродской отравленные конфеты.
– Эх, Борис, – сказал Хутиэли, – я надеялся, что ты сумеешь разговорить этого типа. Теперь он может сбежать.
– Куда? Некуда ему бежать, у него здесь сын. А разговорить я его все-таки сумел. Вот только выводы сделал не такие…
– Что значит – не такие? – рассердился Хутиэли. – Ты считаешь, что конфеты послал не Бродский?
– Уверен в этом, – кивнул Беркович.
– Мотив был только у него, – напомнил Хутиэли.
– Не только, – возразил Беркович. – Шеф, дайте мне время до вечера, я хочу навести кое-какие справки.
– Во-первых, я тебе больше не шеф, – вздохнул Хутиэли, – оставь этот официальный тон. Во-вторых, делай что считаешь нужным, разве я тебе когда-нибудь мешал? Но к вечеру изволь представить соображения.
– Вот теперь я узнаю вас, шеф! – воскликнул Беркович.
Попрощавшись с Хутиэли, он поехал в офис фирмы, где работали Дорит с Фаней. Разговор с хозяином и сотрудниками занял несколько часов, и у инспектора сложилось вполне определенное мнение о погибшей женщине. Это был сильный человек, умевший постоять за себя, не дававший спуску недоброжелателям, которых у Дорит оказалось более чем достаточно. Она вызывала у людей диаметрально противоположные чувства – ее или обожали, как дружившая с ней Фаня, или ненавидели.
Выслушав все рассказы и узнав массу интересного, Беркович наметил себе еще два адреса, но время поджимало, и инспектор вернулся в управление, чтобы рассказать Хутиэли о проведенном расследовании.
– Я исходил из того, – сказал Беркович, – что никто не собирался убивать Фаню Бродскую, убийца хотел расправиться с Дорит Глезер и достиг желаемого.
– С Глезер? – удивился Хутиэли. – Конфеты были адресованы Бродской! И если бы Дорит не пришла к ней на день рождения, и если бы та не подарила коробку… Цепь случайностей, которая…
– Никаких случайностей, шеф! Допустите, что у Дорит был враг, желавший ей смерти. Он задумал убийство, но хотел сделать все, чтобы направить следствие по ложному пути. Человек этот прекрасно знает обеих женщин – в том числе их привычки и вкусы. Знает, когда у Фани день рождения. Знает, что она терпеть не может конфеты и никогда их не ест. Знает, что, в отличие от Фани, Дорит конфеты обожает. Знает, что две женщины дружат и день рождения будут отмечать вдвоем. И если вы полагаете, шеф, что, зная все это, убийца очень сильно рисковал, посылая коробку именно Фане, а не Дорит…
– Любопытно… – пробормотал Хутиэли. – Если ты прав, этот человек, скорее всего, связан с фирмой, где работала Глезер…
– Не скорее всего, а наверняка! Кто еще мог знать об этих двух женщинах столько необходимых деталей? Разумеется, гибель Дорит выглядела случайной, и убийца был уверен, что полиция обвинит Юлия Бродского. Особенно копать не станут – новый репатриант, мотив налицо, признание вышибут, косвенных улик достаточно…
– Но тут появился инспектор Беркович… – вставил Хутиэли.
– Вы бы и сами к этой идее пришли, шеф, – великодушно заявил Беркович. – Все-таки убийца – человек изобретательный, но недалекий, начитался газетных статей, в которых полицию обычно изображают в нелестном духе. Если почитать судебные репортажи…
– Никогда их не читаю, – отмахнулся Хутиэли. – Насколько я тебя понял, Борис, ты уже вычислил убийцу?
– Если принять верную гипотезу, то это нетрудно. Столько подобностей о Дорит и Фане мог знать только один человек.
– Хозяин фирмы? – догадался Хутиэли.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.