Багровое небо

– Давай помогу, – сказал Астэр.

– Не нужно, я сама, – после этих слов, я поставила одну ногу на стремена, а вторую – перекинула через туловище лошади и села в седло, поправляя желтый плащ.

– Ого, – удивился жрец, – Ты умеешь ездить верхом? Неожиданно. Ты, оказывается, непростая штучка.

Я ничего не ответила. Спасибо Степану за вчерашние уроки по верховой езде. Без него мне бы всегда пришлось просить помощь у этих троих. Не хотела снова зависеть от мужиков.

Степан.

Он так и не вышел проводить меня. И не проронил ни слова за завтраком. Может зря я тоже играла в молчанку. Нужно вернуться в дом, поблагодарить и попрощаться. Как только я собралась слезть с лошади, Степан сам вышел во двор. Все присутствующие повернулись на звук открывающейся двери.

Степан выглядел суровым лесничим, к которому лишний раз лучше не подходить, особенно в этой меховой шапке и шубе из дикого зверя.

Старик потопал ко мне. В руках у него был небольшой мешочек. Дойдя до лошади, он взял ее под узды и отвел на пару шагов в сторону. Астэр недовольно посмотрел на него, но дал нам время попрощаться.

Степан показал мне мешочек.

– Я тут положил немного вяленого мяса, пару яблок, сухофрукты и хлеба. Перекуси в дороге, – он начал завязывать мешочек с продовольствием на седло.

– Спасибо, – я взяла его правую руку и сжала ее, – Спасибо за все.

Я смотрела ему в глаза, мне хотелось обнять деда и никуда не уезжать. Мне было так спокойно в этом лесу, в этом доме, в компании человека, который обо мне заботился. Впервые в жизни, после долгого рабства.

Степан тоже сжал мою ладонь. Свободной рукой он достал из–за пазухи кинжал в ножнах. Я удивленно вскинула бровь.

– Возьми это, – шепотом произнес он, – Я не особо доверяю этим монахам. Нельзя тебе уезжать безоружной. Спрячь его и носи с собой. А, не дай бог понадобится, вытащи из ножен и просто коли негодяя, который будет угрожать твоей жизни. Без надобности не доставай, поняла?

Я кивнула и взяла в руки кинжал. Он был небольшой, но достаточно тяжелый, по сравнению с обычным столовым ножом. Сделан из металла, даже рукоять, а на эфесе была изображена капля из голубого прозрачного камня. На ножнах выцарапана надпись на неведомом мне языке. Я провела большим пальцем по буквам и посмотрела на Степана.

– Не спрашивай, сам не знаю. От отца достался, – старик взялся за подол моего плаща, делая вид, что поправляет его. Но на самом деле, он закрывал обзор, давая мне время завязать кинжал под рубашкой. Готово. Не удобно, конечно, но тут уже дело привычки.

– Навести меня, когда устроишь свою жизнь. Буду рад снова увидеть тебя! – на его лице была грустная, но улыбка.

– Обязательно.

Он кивнул и отошел ближе к крыльцу.

– Все хорошо? – Астэр подкрался бесшумно. Он стоял вплотную к моей лошади.

Я кивнула, отвечая на его вопрос. Тогда парень полез в карманы своих штанов и достал оттуда коричневые перчатки с меховой подкладкой. Он взял мою правую руку в свою и аккуратно надел на меня перчатку. Тоже самое проделал и со второй, после чего, посмотрел мне в глаза.

Сейчас, находясь в трезвом состоянии, не опьяненная болью и кучей лекарств, у меня появилась возможность оглядеть жреца. На вид ему лет двадцать пять. Довольно хорош собой, хоть и худой, но жилистый. Обычно, за такими парнями, девчонки со всего города бегают. Имея голубые глаза, его взгляд всегда глубокий, будто смотришь в глубокое озеро, а длинные золотые волосы до лопаток, придавали ему особого шарма и загадочности. Сегодня они были собраны в легкий хвост золотой заколкой у основания шеи. Узкие розовые губы и широкие коричневые брови гармонично смотрелись на фоне бронзового цвета кожи. По его загару сразу понятно, какому богу он поклоняется.

Пусть, все эти сказки про богов и Альянс передаются из уст в уста, я не верю небылицам. Я верю только в то, что могу увидеть. Единственное, чего я не отрицаю, так это магию. Видела ее собственными глазами, хоть и пытаюсь забыть.

Мои спутники залезли в седло и направились в сторону леса. Через него, мы выйдем на тракт, а далее по прямой на север. Таков был план.

Напоследок, я обернулась. Степан стоял у крыльца. Едва заметно, кивнул мне, напоминая о кинжале, который висит у меня под рубашкой.

Через некоторое время, дом и его хозяин, скрылись за ветками деревьев. Я больше не оборачивалась.

В лесу стояла тишина. Лишь хруст снега под копытами лошадей выдавал наше присутствие. Когда не думаешь о том, как бы спастись от погони, этот лес оказался на удивление сказочным.

Утреннее солнце пробивалось сквозь стволы деревьев. Его лучи превращали снег на земле и ветвях в сверкающие драгоценные камни. Я с восхищением смотрела на этот пейзаж, стараясь не упустить ни одной детали этого волшебного мира. Но жрецы оставались невозмутимы – для них здесь не было ничего необычного.

До тракта мы добрались спустя два часа ходьбы по зимнему лесу. Дорога уходила за горизонт, ничем не выделяясь на фоне окружающей местности. За ночь ее знатно припорошило снегом. Придется сбавить скорость.

В разговоре я узнала имена двух других жрецов. Крупного мужчину со щетиной на лице звали Карл, а молодого парня лет семнадцати – Ники. Они рассказали мне, почему не общались со мной раньше. Оказалось, их пугал дед Степан своим суровым взглядом. Ники признался, что при виде старика у него начинали дрожать руки и стыла кровь в жилах. Ему казалось, что дед вот-вот превратится в злого медведя и разорвет его на части. Я только улыбнулась, представив Степана медведем, который сидит на скамейке и курит сигареты.

Астэр все это время молчал, концентрируясь только на дороге. Он ехал впереди, я держалась чуть поодаль, а замыкали нашу колонну Карл и Ники. Парни, о чем–то шушукались и смеялись, я уже не слушала их разговора. Мое внимание приковал Астэр.

Он великолепно держался в седле и был превосходным наездником. Его движения были плавными и грациозными, осанка – прямой, а голова – гордо поднятой. За весь день пути он ни разу не изменил своего положения, словно ожившая статуя. А вот у меня уже затекла спина и болели ноги. Я мечтала слезть с лошади и пройтись пешком.

Я немного ускорила шаг кобылы и почти поравнялась со жрецом. Как и в последнюю нашу встречу, на нем были черные кожаные штаны, заправленные в длинные сапоги до колен, черная телогрейка из плотной ткани и такой же золотой плащ, как у всех нас. Одежда была проста, но в то же время практична. Лишь его меч привлекал внимание. Он был повязан на поясе и убран в ножны, однако эфес заслуживал восхищения. Рукоять тонкая, сделана из стали и имела гравировку в виде лозы, охватывающей всю рукоять от начала и до конца.

– Тебе не кажется, что пришло время? – мне нужны были ответы на обещанные вопросы.

Астэр медленно развернул голову в мою сторону. Сейчас в его лице не было прежнего озорства и сияющей улыбки. Губы были плотно сжаты, а глаза не выражали ни капли эмоций.

– О чем ты говоришь?

– Ты обещал ответить на мои вопросы. Думаю, сейчас самое время! – я перевела взгляд от тракта на его лицо.

– Я обещал ответить лишь на часть вопросов, миледи. Остальное узнаешь в храме, – его глаза заискрились стоило мне посмотреть в его сторону.

Я согласно кивнула и жестом попросила начинать свой рассказ.

Какое–то время, может несколько секунд или минут, он молча смотрел на уходящую за горизонт тропу, а потом тихим голосом спросил:

– Насколько хорошо ты знакома с историей? А именно с Багровой Войной?

– Я плохо знаю историю, даже читать не умею, – призналась я, стыдливо опуская глаза.

– О Ариадна, откуда ты взялась такая безграмотная? – он чуть ли не закричал от удивления, а потом понизил голос и продолжил, – Ладно, тогда я начну с самого начала, а вопросы свои прибереги напоследок.

Я цокнула языком и закатила глаза, но спорить не стала. Ведь Астэр прав во всем. Меня продали в рабство еще до того, как я научилась читать и писать. Откуда же мне знать, что происходило лет триста назад? Не во сне же мне это приснится?

– Триста лет назад в наш мир вторглись демоны. Пришли через Разломы. Они были отвратительные, беспощадные слуги зла. Все бы ничего, но только те твари обладали силой, неизвестной нашим предкам – магией. Они с легкостью превращали лето в зиму, могли насылать страшные иллюзии и читать мысли. С их приходом поднялся жуткий красный смог и небо перестало быть голубым. Оно стало Багровым. То время вошло в историю как Багровая Война. Пять лет продолжалась неравная битва. Но однажды, Боги пощадили нас и послали в этот мир Искру, таявшую в себе часть божественной силы. Ее принял Верховный жрец нашего Храма – Илларион. С помощью этой Искры, мы смогли закрыть Разломы и перебить оставшихся демонов, – Астэр на секунду умолк, вдохнув морозный зимний воздух, а затем вновь продолжил рассказ, – После победы, прожил он недолго, однако его устами Боги послали нам пророчество. Оно гласит: «Под полной луной прольется красная кровь. Живое умрет и возродится вновь. Яркая вспышка озарит небо. Это будет знак – зло возвращается».

Я молчала, переваривая услышанное. Речь шла обо мне. В ночь моей смерти было полнолуние. Я умирала в зимнем лесу, истекая кровью. Все это, не может быть простым совпадением.

– Пять дней назад, – продолжил жрец, – Я вышел на задний двор храма и любовался ночным пейзажем и полной луной. Ночь превратилась в день, столб света поднялся в небо где-то на юге. Наш храм стоял на ушах, ведь это пророчество передавалось каждым монахом из уст в уста. Все мы, знали, что означает эта ночь. Мы поняли, время пришло. Верховный Жрец отправил нас троих на юг искать того, чья судьба переплелась с пророчеством. С трудом, мы нашли ту поляну, где тебя нашел Степан. Доказательством чего, была огромная лужа красной крови. А неподалеку стоял дом, где мужик выхаживал тебя. Так мы и оказались рядом, в момент твоего пробуждения.

Теперь ясно, зачем они искали меня и как нашли. Однако, некоторые вопросы остались без ответа. Пора прояснить ситуацию.

– Первый раз, очнувшись, я увидела бинты. Они были в крови, и эта кровь была черная. Позднее, Степан подтвердил, что это моя кровь и отныне она имеет черный цвет, – я до сих пор не верила в это суждение, однако, шансов проверить у меня пока не было.

– Да, все так. Отныне, в твоих жилах течет черная кровь. Но есть еще кое–что, что может тебя напугать. Мы договорились, быть откровенными друг с другом, поэтому скажу как есть. Таким цветом крови обладаешь не ты одна, Те демоны проливали на нашу землю такую же черную кровь.

Я чуть ли не подавилась собственной слюной.

– Что? Ты хочешь сказать, я теперь – одна из тех тварей, что убивали людей триста лет назад? – я была в шоке. От удивления, мои брови полезли на лоб, а голос дрожал.

– Я не могу ничего утверждать, ибо я не знаю всего. Однако мне известно кое–что – божественная кровь имеет такой же пигмент. У Иллариона была черная кровь в момент его смерти. Но я не знаю, почему кровь у Богов и демонов одинаковая, – Астэр развел руками. Он правда не знал, спрашивать и докапываться до сути было бы бесполезным занятием.

– Зачем вы ведете меня в свой храм? Я что, теперь заложница? – я не хотела снова стать чьей–то прислугой или и того хуже – рабыней. Не зря же я, рисковала своей жизнью, убегая из того жуткого поместья.

– Нет, конечно, ты не заложница и насильно держать тебя там никто не будет. Однако, ты слышала пророчество. Если еще не поняла его сути, – Астэр повернулся ко мне и сделал скучающее лицо, – то поясню. Твоя смерть и воскрешение было знаком того, что демоны скоро вернуться, мы должны быть готовыми. Тот свет, что был в ночь твоей смерти, это новая Искра, посланная богами. Тебе нужно до прихода тех тварей, овладеть магией, чтобы закрыть порталы, но уже навсегда. От тебя зависит судьба людей.

Вот тебе на. Как быстро меняется реальность. Совсем недавно, я мыла ночные горшки своего господина и, порой, задумывалась о самоубийстве. А теперь меня везут в храм и возлагают огромные надежды.

Чем выше ты поднимаешься, тем больнее падать. А падать я не хочу.

Придется предпринять все силы, чтобы этого не случилось. То, что где–то накалякано пророчество о моей смерти, еще не делает меня его заложником. У меня есть свои собственные мечты и желания.

– Почему вы считаете, что зло – это демоны, которые перебили триста лет назад? Может быть речь вовсе о другой беде.

– Исключено, – цокнул Астэр, – В Нэрии нет никаких других бед.

Пока, мне не о чем спрашивать. Все, что интересовало меня, я узнала. Возможно, появятся новые вопросы, но их уже буду адресовать Верховному Жрецу.

Мы шли по тракту на север пять дней. Нам попадались небольшие поселки и постоялые дворы, где мы останавливались на ночевку. Пейзаж изо дня в день особо не менялся: все те же засыпанные снегом деревья, ясная погода и трое мужчин в золотых плащах.

С Астэром мы особо не общались, но я постоянно ловила на себе его взгляды. А вот с Ники и Карлом мы подружились. Парни очень многое поведали мне о жизни в храме, о богах, о Багровой войне. Понятное дело, что они не были свидетелями тех событий, однако в библиотеке Ароса хранилось очень много летописей и сказаний.

Наступал конец пятого дня нашего путешествия. Начало смеркаться, но до сих пор на нашем пути не встретилось ни одно поселение. Я уже решила, что мы будем ночевать в лесу. Однако спустя двадцать минут я увидела вдалеке свет и дым. Это был небольшой поселок. Гостевого двора не было, однако Карл договорился с одной женщиной, и та пристроила нас на ночь в своем доме.

Как ни странно, люди всегда узнавали нас по желтым плащам и молились нам вслед. Они верили и поклонялись Ариадне, просили у нее побольше солнечных дней в наступающем году. В такие моменты я лишь кивала, не зная, что говорить верующим и как себя вести. Я ведь не часть религиозного мира.

Дом женщины, которая согласилась помочь нам, был крошечный. Единственное место, где мы могли поспать – это чердак. Место там было мало. Только на двоих.

Астэр и я решили переночевать там, а Карл и Ники ушли на сеновал, прихватив у хозяйки четыре теплых одеяла. Они пожелали нам доброй ночи и скрылись в ночи.

Мы со жрецом поднялись на чердак по шаткой и скрипучей стремянке, которая была приставлена к задней части дома. Я поднималась медленно, с опаской, но ласковый голос Астэра, который остался внизу, придал мне смелости. Когда Астэр поднялся ко мне, он зажег лампу, и я смогла разглядеть пространство чердака.

Чердак был очень тесным, пыльным и тёмным. Стены и пол были деревянными. В углах стояли плетеные коробки разных размеров, лежали старый матрас и соломенные игрушки. В центре помещения возвышались деревянные балки, на них были развешаны сухие травы и чеснок. Повсюду виднелась паутина и пыль.

Астэр поставил лампу на пол, снял плащ и повесил его на гвоздь, который торчал из стены. Затем он подошёл к старому матрасу и скатал его в трубочку.

– Обстановка, конечно, не самая лучшая, но эта ночь – последняя. Завтра ближе к вечеру мы прибудем в столицу. А это, – он указал на матрац пальцем, – пойду вытряхну. Не горю желанием всю ночь чихать.

Я кивнула и проводила его взглядом, пока Астэр не исчез в темной ночи. С его уходом стены начали давить на меня, а паутина в углах превращалась в путы. Я потянулась к кинжалу, проверяя, на месте ли он. Клинок, как и прежде, висел у меня под рубашкой. Я никому из спутников не рассказывала и не показывала. Это будет моей тайной.

Я последовала примеру жреца и сняла свой плащ. Гвоздей в стене больше не было, пришлось положить золотую ткань на пыльную соломенную корзину. После чего, решила отстегнуть и ножны кинжала, мало ли Астэр увидит и заберет себе. Перевязь со сталью я завернула в капюшон плаща.

Как только я закончила, услышала, как Астэр взбирается по стремянке на чердак. В одной руке держал свернутый матрац, а в другой – принес шерстяное одеяло, любезно предоставленное хозяйкой дома.

– Что делаешь, миледи? Прячешь что–то? – он посмотрел на мои руки и накидку.

– Было бы что прятать, – парирую я, – Решила раздеться.

– Тогда почему на тебе до сих пор рубашка и брюки, – мне так сильно захотелось стереть его наглую ухмылку с лица.

– Дурак! – я кинула в него соломенную куклу, которая попалась мне под руку.

Астэр начал хохотать, отмахиваясь от пыли, которую подняла та игрушка. Его смех был мелодичный, как весенняя капель и, в тоже время, бархатистый, как самая дорогая ткань. Я улыбнулась, слушая его заразительный смех. Он больше напоминал мальчишку, такой же беспечный и наглый. Неожиданно, я поймала себя на мысли, что мне нравится проводить с ним время, слушать его смех и тупые шутки. И где–то в глубине души, я жалела, что завтра последний день нашего путешествия.

Астэр бросил матрац, расправил его, затем пошел к своему плащу, висевшем на ржавом гвозде. Он резким движением постелил накидку на старый матрац и бросил шерстяное одеяло.

– Что ты делаешь? – я следила за каждым его движением.

– Что–что! Готовлю тебе постель. Или ты собиралась спать на пыльном матраце? – он жестом пригласил меня прилечь.

– А как же ты? Где будешь спать?

– А я сяду вон там, – Астэр кивком показал мне угол, в котором валялись соломенные рваные игрушки.

Меня тронула его забота. Он отдал мне единственный матрац, встряхнув его перед этим, взял у хозяйки одеяло для меня, а сам решил спать сидя в пыльном углу, еще и без плаща.

Но спорить и уговаривать лечь со мной я не стала.

Я присела на матрац, поставила рядом лампу и начала растирать замерзшие пальцы над огнем. Хоть на чердаке мы и были защищены от северного ветра и снега, но температура была почти та же, что и снаружи. Зачем я сняла плащ? Теперь не наденешь его, ведь рядом сидит Астэр и смотрит на меня своими хищными глазами.

Во время всей поездки, его взгляды постоянно были обращены в мою сторону. Иногда он смотрел с искрой в глазах, иногда, в его выражении не было ничего. Два куска льда.

Астэр, сидевший в углу чердака, подошел ближе и опустился на колени напротив меня. Нас разделяла лишь лампа и пара сантиметров. Он взял мои замерзшие руки и начал растирать своими теплыми ладонями. И уже через минуту кровь снова хлынула в мои одеревеневшие пальцы.

Я подняла глаза и посмотрела в его лицо. Длинные золотые пряди выбивались из хвоста и торчали в разные стороны, губы были плотно сжаты, а в глазах увидела свое отражение. В них была усталость и тоска.

Мое дыхание участилось. Астэр тоже начал дышать чаще. Он по-прежнему сжимал мои руки и смотрел в глаза. Так мы просидели около пяти минут.

– Я еще кое–что хотел сказать тебе, – шепотом произнес он. Я молчала и ждала продолжения, – Я рассказывал тебе, что в ночь твоей смерти поднялся столб света и была яркая вспышка. Боги послали в наш мир Искру, ту самую, которая хранит частичку их магии. Ты – проводник Богов в мире людей. Ты теперь не человек, но и не бог. Тебе придется столкнуться с трудностями, с которыми тебе никто не поможет. Хоть некоторые из людей обладают магией, но обучить тебя никто не сможет. Твоя магия – она другая, пугающая и настолько сильная, что ты можешь уничтожить столицу. Просто помни, что ты теперь служишь лишь стороне добра. От тебя зависит будущее не только Элисбора, но и всего континента.

«Теперь ты не человек». Эта фраза до сих пор звучала где–то внутри меня.

Я не человек.

Кто я?

– Зачем ты все это говоришь? – таким же тихим голосом спросила у жреца.

– Завтра мы прибываем в храм, там тебя уже ждет наш Верховный Жрец. Возможно, он кое–что будет не договаривать, пытаясь защитить тебя от горькой истины. Я лишь хочу, чтобы ты знала правду и у тебя было время переварить все до того, как ты войдешь в городские стены. Если в чем–то сомневаешься, то всегда можешь обратиться ко мне за помощью.

Мысль о том, что Верховный Жрец намерен меня обманывать теперь не давала мне покоя. Как, отныне, верить его словам. Спасибо, Астэру, что предупредил и остался на моей стороне.

Я отпустила его руки и начала укладываться спать. Теплое одеяло окончательно согрело мое тело. Астэр отправился в свой пыльный угол, в котором, уселся на соломенные игрушки, скрестил руки на груди и пытался уснуть. Я видела, как трудно ему это дается.

– Иди сюда, – я похлопала по шерстяному одеялу, приглашая его лечь рядом с лампой.

– Ты хочешь, чтобы сегодня ночью, мы спали вместе? – с этим вопросом, игривый взгляд жреца вернулся, а на лице нарисовалась все та же ехидная улыбка.

– Так уж и быть, потерплю одну ночь, – со скучающим видом, развела руки в стороны.

– Только помни, ты сама меня позвала!

После этих слов, Астэр чуть ли не бегом преодолел почти весь чердак и юркнул под одеяло. Хоть до этого, он и говорил, что ему тепло, но сейчас, находясь рядом, я видела, как дрожит его тело и стучат его зубы.

Я повернулась к нему спиной и начала засыпать.

Уже сквозь сон почувствовала его крепкие объятия и прерывистое дыхание, но возмущаться у меня не было сил. Я провалилась в глубокий сон.