На шельфе

Глава вторая Скважина № 13

Следующий капитальный ремонт предстояло по графику сделать на пятом кусту на скважине №13. Она была с драматичной историей. Когда её бурили, произошёл выброс с возникновением пожара. Потушили и загерметизировали скважину только через месяц, всё это время пламя из обсадной колонны под высоким давлением вырывалось на сотню метров из земли. После аварии останки расплавленного металла и скелета буровой вышки оттащили в тайгу недалеко от куста, дабы не было видно с дороги, с целью не раздражать работников изуродованными скрученными руинами буровой. После этого пожара дебет на всех кустах снизился примерно на тридцать процентов. И вот теперь предстояло заменить насос на этой чёртовой скважине.

При подъёме НКТ неожиданно скважина ожила, несколько раз фонтанировала, но периодически захлёбывалась, давая бригаде КРС работать. Но после подъёма ЭЦНа начала фонтанировать беспрерывно, усиливая мощность выброса. На вторые сутки фонтан с напором бил с такой силой, что невозможно было закрыть скважину. Весь куст накрыло облако метана. От начальника промысла поступила команда отключить все электроустановки на пятом кусту. Я с электриками прибыл и проверил своё оборудование. Несколько станций управления и трансформаторов пришлось оттирать от рыжей нефти.

Мастер КРС вызвал специалиста из МЧС17[17], который впоследствии снял этого мастера с должности. Новый временный начальник ликвидации аварии непосредственно сам руководил глушением скважины и дальнейшими работами по замене ЭЦН. Пытались заглушить скважину агрегатами, но это было временным решением: в агрегате воды всего восемь кубов. Поэтому подключили агрегат с насосом, который качает воду в скважину из озера, находящегося рядом. Фонтан уменьшился до простого постоянного перелива, стало возможно спускать новое погружное оборудование в скважину. Сергей выполнил строго по инструкциям монтаж своей установки и спокойно ждал времени запуска насоса.

Через два дня вечером Сергей уехал на запуск частотного привода. После обеда я зашёл в вагончик штаба, чтобы узнать, куда переехал КРС. На моё удивление, Сергей станцию, оказывается, ещё не запустил.

— Как так? Он же вчера вечером ещё уехал.

— Да вот так, — не скрывая недовольства, ответил Вадим Петрович. — У тебя есть полчаса?

— Да хоть час, я же на вахте.

— Не в службу, а в дружбу. Ты бы, Аркаша, съездил, посмотрел, что там к чему.

— Хорошо, Вадим Петрович, пусть вахтовка к вагончику подъезжает, а я пока каску с инструментами возьму.

Через полчаса я был у станции злосчастной скважины №13. Смотреть на Сергея было жутко, бросалось в глаза, что он не соображает, что делает. Весь заросший, взлохмаченный, зрачки расширенные, движения плавные, заторможенные. Третьи сутки он практически без сна находится на кусту, где до сих пор стоит резкий запах углеводородов. Поприветствовав Сергея, я поинтересовался, что у него случилось.

— При запуске. Большие токи, частотный привод не раскручивает насос и выдаёт аварию.

— Что ты делал?

— Да что только не делал, — уставшим голосом пояснял Сергей. — Утром перевёз и поменял новую станцию управления — результат аналогичный. Ещё этот чудак на букву «м» каждые полчаса бегает и кричит «Когда запустишь?» да «Когда запустишь?». Задолбал уже. Вон он снова бежит, спотыкается.

На ростверк вихрем влетел невысокий человек с красной мордой, неопрятно одетый наполовину в робу, наполовину в гражданку: в куртке-робе и в трико с оттянутыми коленками, весь дёрганый, постоянно поправляя очки в тёмно-коричневой оправе.

— А ты кто такой? — Он впервые увидел меня на пятом кусту. — Что ты тут делаешь?

— Вообще-то я здесь работаю уже третий год, я обслуживаю оборудование «Новомет».

— А-а-а, — многозначительно протянул собеседник, не найдя что ответить мне, и обратился к Сергею, резко поправив очки: — Когда запустишь станцию?

— Сейчас разберёмся, дай нам полчаса и уйди, не мешай. Нам здесь лишняя суета не нужна.

— Да как ты смеешь? — выпучив глаза так, что казалось, что они вылезут из орбит. Он ещё что-то бурчал себе под нос, а когда понял, что на него не обращают никакого внимания, выкрикнул, убегая с ростверка: — Я буду жаловаться. Я на всех вас докладную напишу.

Я подошёл к трансформатору, не обращая на выкрики МЧСника, посмотрел по схеме, на какое напряжение он настроен, пересчитал показания приборов в блокнот, достал свой инструмент и стал менять обмотки трансформатора.

— Сергей, ты бы пошёл к КРСникам, отдохнул у них в вагончике. Я закончу, тебя позову, без тебя всё равно запускать не буду.

— Ноу! Нет, спасибо, я не пойду, я здесь должен быть. А что ты хочешь делать?

— Сейчас увеличим напряжение на пятьдесят процентов, а частоту ты пока выстави на тридцать герц максимум.

— Ок! И что это нам даст?

— Эх, Серёжа-Серёжа... — С грустью в голосе, но не критикуя, я стал пояснять: — Вот, смотри, в блокноте я всё рассчитал. При настройке на пятьдесят герц напряжение при выходе из частотника триста восемьдесят вольт, при увеличении напряжения на пятьдесят процентов получаем пятьсот семьдесят вольт. При снижении максимальной частоты до тридцати герц получаем напряжение в триста сорок вольт, то есть ниже номинала, но при этом на данной частоте будет момент и сила тока равны почти номинальным значениям. Если насос заклинен, значит, повышенный момент на данной частоте должен его раскрутить. Всё ясно?

— Гуд! Да. Вроде всё ясно, — растягивая слова, ответил он.

Сергей подошёл к станции управления и выбрал максимальную частоту в тридцать герц. И пока я возился с трансформатором, он сел на ящик с инструментом, прислонился к ограждению ростверка и тут же уснул. Через пятнадцать минут у меня было всё готово к пуску, я кое-как растолкал Сергея.

— Что, Сергей? Вот так всегда, только начнёшь работать, обязательно кто-нибудь разбудит. — Но Сергею было не до шуток. — Видок, у тебя, конечно, не айс. Тебе бы отдохнуть. Давай, жми «Пуск», всё готово.

Сергей поднялся и, шатаясь, подошёл к станции, нажал кнопку. Станция запищала и через четыре секунды остановилась на частоте двенадцать герц по аварии «превышение тока IGBT модуля».

— Ну, всё понятно, жёсткий клин у насоса, — констатировал я. — Нужно поднимать установку.

— Как? Этого не может быть! Я проверял вращение перед самым спуском, насос вращался вместе с двигателем от руки, — чуть не плача возражал Сергей. — Меня вообще уволят, вал у одного насоса сломал, эту установку неправильно собрал — получается, снова накосячил. Но это не так, я всё проверял. Что ещё можно сделать?

— Предлагаю последний вариант. Давай поменяем направление вращения насоса не на частотном приводе, как ты уже делал, а с заменой двух фаз на трансформаторе.

— Ок! Я только за, — оживился Сергей в надежде на чудо.

Я отключил питание и перекинул две фазы.

— Пускай, — сказал я Сергею, но понимая, что это мало что изменит.

А чуда и не случилось, станция так же, по тем же параметрам остановилась. Я молча отключил станцию и стал возвращать обмотки трансформатора в прежнее состояние. Сергей отошёл в сторону, он смотрел вдаль, на водную гладь болота, окружающего ростверк, смотрел на противоположный берег с невысокими соснами и лиственными деревьями. Ком подкатил к горлу, но слёз не было, усталость съела всё. Только сейчас напряжение ушло в сторону, а усталость навалилась. Было видно, как ноги непроизвольно подкосились, Сергей еле удержался за поручни.

— Пойдём, я всё восстановил, — сказал я, подойдя к Сергею. — Здесь уже делать нечего. Ты сделал всё что мог. Не знаю, что там произошло, но погружная установка у тебя сломана. Как говорится, вскрытие покажет. Ты лучше сам доложи сначала этому чудику из МЧС, а затем начальнику промысла.

Мы спустились с ростверка. Сергей шёл, ничего не видя перед собой, я же старался обойти каждую лужу из нефти, чтобы не испачкать сапоги. Подходя к одной из изолированных луж, я обратил внимание, что на поверхности нефти колыхались, словно трава, какие-то отростки. Они были маленькие, высотой всего пять сантиметров, но их было много. Я остановился как вкопанный, не веря своим глазам.

— Ты это видишь? — указывая пальцем на чудо, спросил я Сергея.

— Да! — спокойно подтвердил он. — Я эту картину с утра наблюдаю. Только думал, что это всё от усталости мне просто чудится.

— Да нет же, оно как живое.

Я не вытерпел, подошёл ближе, и все отростки стали тянуться ко мне. Я отошёл влево, затем вправо, и щетина нефтяного ковра каждый раз двигалась в мою сторону.

— Что за тварь? — Я наступил сапогом в самую гущу.

Нефть вспенилась, забурлила, словно закипела, что-то запищало, зашипело одновременно и неожиданно стихло. Словно ничего не было. Я стоял по щиколотку в ровной нефтяной луже.

— Ну не почудилось же нам обоим? — с тревогой спросил я у Сергея.

— Может, и почудилось, — устало ответил он. — Надышались парами нефти, глядишь, и летающие тарелки увидим.

— Наверное, ты прав, — согласился я с ним, выходя из лужи. –— Только зря сапоги испачкал.

Я как мог обтёр сапоги о песок, залез в машину, на которой приехал. Водитель на меня, конечно, косо посматривал всю дорогу, нервно приключая коробку передач. Ну а что я могу сделать, не разуваться же на улице — работа такая. Доехали до базы молча. Спрыгнув на бетонку, я не понял, такое было ощущение, что по дороге я иду босиком, чувствуя каждый камушек. У вагончика снял сапоги и обомлел: подошву всю разъело. О половую тряпку вытер ноги насухо. Собрав мыльно-рыльные принадлежности, сходил в баню, смыв с себя все запахи нефти. И лишь тогда только прилёг отдохнуть, до ужина оставалось полчаса.

После ужина, надев сменные ботинки, я зашёл к Вадиму Петровичу, Сергей ему уже всё доложил, но Петрович ждал подтверждения от меня. Я подтвердил свои догадки: вариантов нет, нужно поднимать установку, и только при демонтаже погружного насоса можно будет конкретно вынести вердикт, что произошло. А вот вопрос Вадима Петровича меня слегка насторожил.

— Аркаша, а у тебя насос на пятьсот киловатт есть?

— Нет, — уверенно ответил я, прекрасно зная, какое оборудование есть на месторождении. — Максимальная мощность насоса на четыреста восемьдесят киловатт.

— Принято, запишу. Иди отдыхай, а завтра с утра прошу подойти ко мне, смотри никуда не уезжай.

— Да я вроде никуда и не планировал ехать. Все свои скважины восстановил — которые поддались.

— По тебе видно, — расплылся в улыбке Петрович. — Рука не дрогнула при бритье?

— Нет, зато избавился от чесотки, и мне кажется, что кожа помолодела.

— Это тебе только кажется. — Вадим Петрович почесал свою покрытую сединой бороду. — Действуем, как договорились.

Мы попрощались крепкими рукопожатиями, и я пошёл к себе, а Вадим Петрович продолжил готовить отчёт за месяц, был отчётный период — конец месяца. Полвахты пролетело в аварийной суете как один день.

Придя в вагончик, лёг спать. Открыл книгу, которую оставил сменщик, прочёл полстраницы, глаза закрылись, и пустота накрыла меня.

Мне приснился тот трепетный момент расставания, когда на прощанье я обнял и поцеловал Вику, оставив в памяти нежные прикосновения её губ. Затем из окна отъезжающей машины помахал рукой, окинув прощальным взглядом зелёные деревья, клумбу цветов и начинающий краснеть вьющийся по дому дикий виноград. Всё пропало в тумане, который менял цвет, из белого молочного, постепенно темнея, превратился в непросветную мглу…

Тьма расступилась, и я очутился на ровной круглой лужайке, покрытой голубой травой, колыхающейся на лёгком ветру, вокруг был белый плотный туман. Пошёл вперёд, сначала медленно ступая, ощупывая поверхность, затем быстрым шагом. Поняв, что это не лужайка, а огромный луг, я побежал вперёд. Засим взлетел, набирая высоту, туман стал растворяться. Перед взором открылась волшебная страна. Волшебство было во всём: и в высоко над землёй парящем замке в готическом стиле; и в цветовой гамме расстилающегося ковром леса, над которым парил в воздухе я, пролетая на бреющем полёте над макушками огромных деревьев. Вдруг пронзительный свист привлёк моё внимание. Посмотрев наверх, увидел чёрного дракона, пикирующего на меня. Вдруг липкий страх овладел мной, холодный пот выступил на спине и на груди. Потеряв воздушность, я стал падать в бездну, и мрак снова поглотил меня. Вздрогнув во сне, весь мокрый, в холодном липком поту я проснулся.

— Всё, «Игры престолов» перестаю смотреть, — тихо прошептал я сам себе, взял часы со стола, посмотрел на время. — Однако быстро ночка пролетела, уже пора вставать.

Встал, умылся, оделся и вышел на улицу.

Солнце поднялось высоко над горизонтом, мошка и комары жужжали и пищали как заведённые. На небе редкие белоснежные облака напоминали о том, что сегодня дождя не планируется. Как всегда, в хорошую погоду так и хочется сказать — лепота. Хотелось бы сегодня сходить куда-нибудь в лес, на часик, собрать грибов и ягод, хоть перекусить дарами природы. «Пожарить бы грибы с картошкой и ягоды натолочь в чае. Но сначала нужно пойти в штаб, как вчера обещал Петровичу», — промелькнула мысль, когда шёл по тропинке среди ягеля.

— Аркаша, поздравляю тебя, — заявил Вадим Петрович, широко улыбаясь во всё лицо, как только увидел эцеэнщика. — Согласовали замену насоса на тринадцатой скважине на вашу новометовскую установку.

— Так у меня же нет такой мощной установки, — возразил я.

— Ничего страшного, технологи согласовали установку на четыреста восемьдесят киловатт. Так что готовь оборудование. Вот заявка. Ночью будет монтаж.

— Так, подождите, нужно ведь разобраться, что с установкой «Шлюмберже» случилось.

— Да что там разбираться! Ты же сам знаешь, что в таких ситуациях может быть только одна неисправность — это заклинило муфту по ошибке при монтаже.

— Сергей говорит, что он проверял вращения после полной сборки.

— И ты ему веришь? — Вадим Петрович пристально посмотрел прямо мне в глаза. — Тогда скажи, что ещё могло случиться? У тебя есть варианты? Докладывай!

— Нет, но я бы дождался сначала демонтажа, чтобы делать выводы.

— Но всё же аргументов у тебя нет. Готовь своё оборудование. Поедешь с Сергеем на демонтаж, я не приму акт демонтажа без твоей подписи. Жду в акте только достоверные и обоснованные выводы. Иди возьми кран-площадку, тебе ведь наземное оборудование ещё нужно сегодня завести и подключить.

— Ну вот, не было печали, купила баба порося, — прокомментировал я сложившуюся ситуацию, выходя на улицу.

— Подожди, не уходи, позвони своим, а то у меня уже телефон красный от этих звонков.

— Эх, сейчас я всё про себя узнаю. — Сел за стол, на котором стоял телефон, и набрал знакомый номер начальника участка на Вынгапуре. После стандартных приветствий стало слышно, как в трубку начали орать:

— Ты почему на связь не выходишь?

— Как почему? Потому что нахожусь постоянно на кустах, — стал возражать я. — Проведите телефонную связь по всему месторождению и тогда спрашивайте.

— Ты чё пререкаешься? — не унимались в трубке. — Ты меня не поправляй, я тебе не трусы!

— Вы хоть понимаете, что с утра до того, как вы ещё проснулись, я уже выехал на куст, короткий обед, и снова уезжаю. Приезжаю, когда вас уже на месте нет, а потом ещё ночью еду на демонтаж/монтаж, и так каждый божий день! — На лбу у меня появились капельки пота, рука, сжимающая трубку, побелела. — Когда мне спать прикажете?

— Я всё понимаю, — сменив крик на нормальный тон, ответил ему начальник участка. — Но звонить ты обязан каждый день.

— Во-первых, пришлите мне в помощь монтажников, а во-вторых, составьте мне график работы, как я должен, по-вашему, работать. Так как я на вахте, составьте его согласно КЗоТу, двенадцатичасовой рабочий день, с полноценным отдыхом. Не забудьте в график включить приём пищи и время на бестолковые телефонные переговоры. — Я бросил трубку, не прощаясь и не дождавшись криков с обратной стороны.

— Извините, Вадим Петрович, нервы уже ни к чёрту.

— Что, ругают?

— Нет, поздравили с новыми объёмами. — Я тяжело поднялся и, выходя, добавил: — На свете нет ужаснее напасти, чем идиот, дорвавшийся до власти.

Настроение сразу испортилось. Так и направился за инструментом. Нужно было выбрать и сделать визуальный осмотр станции управления и силового трансформатора напряжения. Затем проверить и сверить с заявкой погружное оборудование, заправить трансформаторное масло в канистру, проверить, испытать мегомметром погружной кабель и подготовить прокладки, монтажные гайки. В суете время пролетело незаметно, только в семь часов вечера я освободился, после ужина прилёг отдохнуть, так как в одиннадцать ночи нужно выезжать на демонтаж. Демонтаж предварительно назначен на полночь. Но мне уснуть не удалось, от тяжестей болела спина и предплечья рук невыносимо ныли. На последнем демонтаже от боли я не смог открутить болты на установке, хорошо, бригада из капитального ремонта помогла. А сегодня, готовя универсальный хомут-элеватор, рука сама разжалась, не в силах удержать его. «Ещё один монтаж могу не выдержать. А ведь только половина вахты прошла», — подумал я, переворачиваясь на другой бок. Боль в руках не прекращалась ни на секунду, от таких мучений точно не уснуть, посмотрел на часы — через полчаса вставать. Но и валяться уже не хотелось. Я поднялся, надел робу, включил чайник и вышел на улицу. На улице моросил дождь, низкие тучи затеняли бледное светящееся небо. «Тоска зелёная», — подумал я, заходя в вагончик.

Перекусив, взял инструмент и направился к машине, с вечера загруженной на неё погружной установкой. Со мной в кабину третьим сел заспанный Володя. Сергей со своим инструментом сел в автокран. В обычном случае работа у меня началась бы как минимум через четыре часа, всё зависит от того, как пойдёт демонтаж у Сергея, но в данной ситуации разбор погружной установки будет комиссионный — общий, с подписью трёхстороннего акта.

Подъехали к скважине №13 на пятом кусту. Бригада КРС уже закончила свою работу. К подъехавшим машинам, спотыкаясь, бежал начальник аварийной бригады МЧС, не здороваясь, он начал орать:

— Вы где были? Бригада закончила полчаса назад, а вас до сих пор нет.

— Не шуми, — вылезая из кабины, возразил ему мастер добычи. — Вы сами назначили демонтаж ровно на полночь, а сейчас двадцать три тридцать.

— Когда вы закончите? — не обращая внимания на ответ, засыпал вопросами нервный руководитель ликвидации аварии.

— По регламенту: восемь часов на разбор установки, час на погрузку-разгрузку оборудования на салазках и восемь часов на монтаж погружной установки, — ответил я.

— Сколько-сколько? Семнадцать часов? — У собеседника дар речи пропал, он как рыба молча раскрывал и закрывал рот, весь трясся и махал руками.

— Да не бзди, это время максимальное нам отведённое по регламенту. Дай бог сделаем быстрее.

Не найдя что ответить, он развернулся и вприпрыжку направился в свой вагончик досыпать. Коллеги поднялись на приустьевую площадку для ремонта погружного оборудования. Из скважины бил небольшой фонтанчик, сантиметров двадцать в высоту. Вода переливалась под скважину на грунт и текла по неглубокому арыку в озеро, из которого воду под давлением закачивали снова в скважину. Такого глушения скважин я ещё никогда не видел. Подошла ночная смена бригады КРС, и работа закипела. Они открутили последнюю трубу НКТ и хотели уже поднимать насос, как Сергей их остановил. Он достал подходящую муфту и проверил вращение, вал в насосе стоял мёртво, вращения не было.

— Фак! — вырвалось у Сергея

— Вся установка заклинила, верно? — Я за Сергея констатировал факт, показав мастеру добычи, что насос не вращается.

— Да, Аркадий, ты был прав. — Володя посмотрел на Сергея, комментарии были излишни.