Сказ о том, как князь Рогвальд невесту себе искал

Сказ о том, как князь Рогвальд невесту себе искал

— Жениться тебе пора! — не унималась матушка-княгиня. — Уж двадцать зим минуло, а невесты не приглядел. Негоже князю неженатым ходить! Ох, горе мое луковое!

Князь Рогвальд любил маменьку и не перечил ей, но к советам относился с осторожностью. Раз надо искать жену, значит, надо. Вот только где? В Ладоземье есть дочери у князя, но малы совсем. В Темный Бор соваться себе дороже: странный там люд живет. А что если обратить свой взор на княжества Озерные? Их там много. Да вот только кого выбрать?

Склонился над картой и стал изучать.

— На Несмеяне женись! Красива, молода, да статна! Много детишек народит. Подайте портрет, — скомандовала челяди матушка-княгиня Феодора, восседая на скамье у оконца да всматриваясь в зеркало в свое отражение.

Рогвальд перевел взгляд с карты на матушку, поморщился, да слова не проронил. Слуги засуетились уж. Ларь дубовый открывают, свитки с портретами достают.

— Несмеяна, говоришь? — переспросил князь, принимая из рук постельничего первый портрет. Развернул — и вздохнул. Девица была и впрямь хороша: руса коса до пояса, очи васильковые, брови соболиные. Только вот глядела она с пергамента так, словно ведро клюквы съела без сахару.

— Что-то она… того. Не улыбается совсем.

— Так от того ж Несмеяной и зовут! — всплеснула руками Феодора. — Зато смирна, рукодельница. Отца-мать почитает. А улыбки — дело наживное. Женишься — рассмешишь.

— Слыхал, что князь Добрыня три года рассмешить пытался, да сам умом тронулся. Нет, матушка. Не хочу я со стеной каменной холодной жизнь проживать свою. Подавай следующую.

Феодора тяжко вздохнула, глянула в зеркало. Из серебряной глади на нее смотрела еще молодая татная женщина с русыми волосами, лишь слегка проседью тронутыми. Махнула — подали второй свиток. Развернули. Красовалась там девица-огневушка: щеки румяные, глаза веселые, а на плече — ручная куница, и та улыбается.

— Любава Полоцкая!

— Весела, гляжу! — оживился юноша. — Отчего ж сперва ее не показала, матушка?

— Характер у ней уж больно буйный. В позапрошлую зиму троих сватов с лестницы спустила. Сама-то весела, да веселье ее приданое напрочь съедает. Говорят, на медведя с рогатиной ходит. А тебе жениться надобно, а не дружину девицами пополнять.

— А мне должно, чтобы жена не уступала, — прищурился Рогвальд. — Княгиня должна быть с характером. Давай думать. Несмеяна — того… Несмеяна в общем. Любава — своенравная. Нет ли кого по середке? И пригожей, и в меру улыбчивой?

Вновь склонился над картой, водя пальцем то на восток, то на юг. Отложила Феодора зеркало, подошла ближе и глянула через плечо сына.

— А что, если дочь князя Белога? — ткнула пальцем в земли, что на западе, по другую сторону моря Ладного лежат.

— Так не Озерные княж… — осекся на полуслове. — Белоярье. Мы о нем не знаем ничего.

— Отчего ж не знаем? Краса княжны Лисены воспевается в песнях. А смех ее сравнивают со звоном колокольчика. Да, суров отец ее. Не каждого свататься подпускает. Сначала испытания чинит для избранников и лишь потом сам говорить изволит. Непростой путь предстоит преодолеть тебе, сынок. Да вот только награда стоит того.

Рогвальд выпрямился, хлопнул ладонью по столу так, что чернильница подпрыгнула.

— Вот это по-нашему! То-то будет славное приключение. Испытания? Пусть будет так. Плыву в княжество Белога. За невестой.

Матушка всплеснула руками, вздохнула:

— Ох, горе мое луковое! Пошли тебе боги жену добрую. А испытания? Они князя только крепят.

Не стал мешкать — княжеское слово не воробей: раз вылетело, так лететь ему до самого Белоярья. Не день, не два снаряжали корабль в земли чуждые заморские — цельную седмицу провозились.

Феодора все ходила, перетряхивая раз за разом сундуки с выкупом, дабы перед чужеземцами сраму не набраться. Были там и меха собольи, и кубки серебряные, и ткани дорогие, расшитые каменьями драгоценными. Вздохнула, глядя, как сын поднимается на борт. Статен, высок, силен. Глаз материнский радуется.

— Да прибудет с тобой Лада! — сказала и прижала ладонь к груди в благословляющем жесте, глаза прикрыв да поклонившись.

Рогвальд обернулся с ладьи, глянул на матушку, усмехнулся. Той самой усмешкой, от которой дворовые девки краснели и отворачивались.

— Коли сама Лада за меня, — крикнул он, перекрывая шум ветра, — то бояться нечего. Жди с дочерью твоей новой!

Матушка-княгиня слезу смахнула украдкой и прошептала в тишину, как только отчалили от пристани:

— Ох, горюшко мое… Не опозорь род свой. Не опозорь.

***

Весла дружно ударяли по глади морской. Ветер парус раздувал. А князь стоял на носу и всматривался вперед.

— Княже, — спросил негромко подошедший воевода, — а что мы, правда, знаем про Белоярье? Ничего ж не знаем.

— Тамошний князь дочек запросто так не отдает. А уж если окажется кривой-косой, так хоть развлечемся на испытаниях. Скучать я не люблю, ты ж знаешь, — глаза у Рогвальда блестели — то ли от солнца, то ли от азарта. — Прибудем на место — разберемся, Ридвор. А пока возьмите курс левее, а то ветер усиливается.

Он кивнул, хлопнул рулевого по плечу, и ладья послушно зарылась носом в воду, беря левее. Резной медведь на носу оскалился, будто предвкушал приключения.

Ветер крепчал. Море не шутило. Волны, еще час назад ласковые, теперь били в борт с размаху, обдавая гребцов солеными брызгами.

— Держать! — крикнул Рогвальд, переступая с ноги на ногу, промокший, веселый, с прилипшими ко лбу русыми волосами. Ладья заскрипела, но не рассыпалась. Добротно строили вольпосадские корабельщики.

Князю нравилось море. Нравился этот азарт, когда не знаешь — то ли выберешься, то ли боги рассудят иначе.

— Княже, может, спрячешься? — подал голос воевода, придерживаясь за мачту. — Волна больно злая.

— Не-а, — мотнул головой, не оборачиваясь. — На носу я ближе к невесте буду. А вдруг выйдет на берег встречать?

Ридвор лишь вздохнул. Спорить с юношей, когда у того глаза горят, было бесполезно.

***

К полудню буря улеглась. Словно богиня Лада, услышав материнское благословение, провела их сквозь беду. Ветер стих до легкого шепота, парус обвис. Ладью повели на веслах — мерно, споро.

Первым землю увидел молодой гридень Ведомир, забравшийся на мачту.

— Земля-а-а! — заорал во всё горло.

Рогвальд, прикемаривший у носа, встрепенулся, словно сокол, пробудившийся ото сна. Встал, приставив ладонь к глазам. В сизой дымке в самом деле угадывались высокие стены града князя Белога. Башни с островерхими кровлями, на которых трепетали на ветру алые стяги.

— Гребем! — скомандовал князь. И два десятка весел разом ударили по воде, приближая молодца к суженой.

Пристань оказалась длинной. Не ровня той, что в Вольпосаде. Рогвальд с ухмылкой осматривал берег. Народу собралось много. Еще бы: очередной князь решил попытать счастья в борьбе за руку княжеской дочки. В первом ряду, как положено, стояла дружина. Все в белых плащах с соколиными нашивками на плечах. За ними — представители высокородных семейств Белоярья. А впереди всех, отдельно от толпы, стояла высокая седовласая женщина в синем корзне, расшитом золотыми соколами и серебряными звездами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.