Шик, блеск, чешуя! Не докажешь ничего!

Нет, мне всегда говорили, что с везением у меня большие проблемы, но чтоб настолько… Буквально за один будний день на меня свалилось ВСЁ. Сначала полка. Вполне надежная с виду деревянная конструкция решила поработать будильником, а заодно и шлифануть моё круглое лицо, не иначе как в попытке сделать его менее круглым. Не знаю, чем ещё она мотивировалась. Скорее всего, моим невезением. И вот, любуясь на ссадину и с чертыханиями вытаскивая из щеки занозу, я вижу, как по зеркалу зловеще ползёт щедрая трещина… Вот к чему бы это, а? Неужто к дождю? Да хоть бы уж и так! Думаю, что это будет меньшее из зол.

Потом у меня выкипела овсянка. Но это уже традиционно. Ещё я пролила горячий кофе и наступила в лужу, после чего на ней же и поскользнулась. А падая, едва не снесла локтем стол и ушибла затылок в попытке подняться. В общем, полный набор. Прямо-таки утренний джекпот! И уже потом, когда я оттирала плиту от овсянки и допивала остывшие остатки кофе, меня настиг контрольный удар. Раздался звонок от Веры – моей подруги, она же коллега и провидица местного значения по совместительству.

– К тебе придёт песе-е-ец, – мрачно провыла она в трубку голосом придушенной жизнью банши.

– Да ладно? Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, – зевнула я, почесывая ушибленный локоть, – а то он давно пришел, и даже уже прописался на моей жилплощади.

– Нет, серьезно, – голос вернулся к исходному, перестав изображать пятого всадника апокалипсиса, – ты поосторожней сегодня, а то карты как-то странно легли.

– Ага, постараюсь…

Предчувствие ещё больших неприятностей нависло надо мной грозовою тучей, из которой вот-вот прольется нечто, причем совсем не вода.

Оглядев масштабы бедствия, я начеркала в блокноте заметку, чтобы не забыть прикупить себе новое зеркало. Ведь смотреться в треснутое – так себе удовольствие. Хорошо, что не разбилось, а просто треснуло, так что примета не сработает! Или она уже сработала, причем с самого моего рождения. Работает и работает каждый день, без перерыва на обед, навешивая на меня все имеющиеся в арсенале проблемы. Но семь лет давно прошли, так сколько можно то, а?

Но новое зеркало прикупить всё же стоит, а то эта неприятная трещина, разделившая лицо на две полукруглых половины, как-то негативно влияет на мою самооценку. Не такая уж я и страшная.

Как бы то ни было, мне всё же иногда и везло, что уравновешивало всяческие мелкие неприятности, делая жизнь вполне терпимой. Например, стоило выйти из дома, как сразу же подъехал автобус. Да и погода сегодня оказалась на удивление приятной для позднезимнего дня. Птички пели, удивленные непривычным теплом, люди улыбались… А не-ет, это у меня просто колготки порвались, вот чего они так лыбились, сволочи. Пришлось возвращаться домой, чтобы переодеть, так что на работу я опоздала. Ненадолго, минут на десять, но моего везения хватило, чтобы на пороге нос к носу столкнуться с начальником.

– Семёнова…– протянул тот с обреченностью капитана Титаника, наблюдающего айсберг прямо по курсу.

– Андрей Егорыч…здрас-сти.

– Забор покрасьте, Семёнова. Совесть у вас есть?

– Совесть есть.

– А премии - нет! – съехидничал он, скрываясь в дверях.

Старший дизайнер Любочка окинула меня насмешливым взглядом со своего рабочего места и снова углубилась в монитор. А показавшаяся в дверях пару минут спустя бухгалтерша, хитро подмигнув, мышкой шмыгнула в свой офис. Она пришла ещё позже, а премию урезали мне. Вот так всегда… Если бы не мой неистребимый оптимизм, я бы всё это точно не вывезла. Спасибо ему и эндорфинам, которые лечат мои нервы вместе со вкусными печеньками.

Спустя пару минут по офису поплыл запах кофе. Почему нет? Мне положено, за вредность.

На запах выползла бухгалтерша, к ней тут же присоединилась Любочка, и возле кофемашины открылся филиал местной лавки у подъезда для обсуждения одной невезучей меня. Вот насколько же у людей жизнь скучная…

Монитор замигал, выдавая графики и таблицы, и одновременно запищал телефон. Из отдела статистики требовали срочный отчет. В пятницу? Они что, серьезно? Хотя, если Егорычу что-то взбрело в голову, то он его и в субботу потребует.

Макая ароматное овсяное печенье в горячий напиток, я одним пальцем набирала письмо для отправки требуемых данных, когда одновременно вдруг случилось две вещи: размокший кусочек предательской выпечки вообразил себя чемпионом по прыжкам в воду и шлепнулся обратно в кружку, расплескав кофе по столу, бумагам, мне, и… распахнулась дверь, чтобы снова явить пред мои светлы очи Андрея Егорыча. Что-то он сюда зачастил. Причем не в самое лучшее для меня время! Эх…

Тоскливо оглядев россыпь коричневых пятен в радиусе полутора метров и эпицентр в моём лице, начальник тяжко вздохнул.

– Семёнова, тебе когда-нибудь говорили, что ты ходячее бедствие?

– Да. Только что.

– Тебя что, бьют? – нахмурился он вдруг, заметив мою раненую невезением щеку.

Ага, по самооценке. Каждый день.

Залитая клавиатура подмигнула задорной искрой, за что была тут же перевернута кнопками вниз, а я в панике кинулась искать салфетки по ящикам стола. Где-то тут они валялись, точно помню! Брезгливо оглядев запачканный стол, начальник сложил бумаги на самый его краешек, который избежал быть помеченным сладким кофе, и приосанился, красуясь перед Любочкой за чужой счёт. Бросив на неё короткий взгляд и высокомерно скривившись в мою сторону, он выдал:

– Будь другом, найди себе замену, Семёнова. И постарайся в ближайшее же время. Я от тебя чертовски устал.

– Таких друзей, как вы, в музее заждались, – пробормотала я, проводив чужую спину хмурым взглядом.

Жаль, моё невезение не заразно и не передается воздушно-капельным путём отдельным особо отвратительным личностям. А то я бы с удовольствием начхала кое-кому в его высокомерную физиономию. Подумаешь, опоздала, подумаешь, кофе разлила! Помнится, когда Любочка позволила себе то же самое, так ей громко посочувствовали, и даже поделились салфеточкой. А я… Я – это я. И самое обидное, что старшему дизайнеру Любочке едва минуло двадцать пять, тогда как мне, всего лишь её помощнице, давно за тридцать. Невезение? Скорее уж злой рок.

Так, что тут у нас… С календаря безмолвно вопияла пятница. Зарплата, слава вафлям, была вчера. Без премии, правда, но я уже и не помнила, когда последний раз ее получала. Вместо премий на мой счет падали щедрые подколки хамоватого руководства. Ну всё, хватит с меня этого издевательства! Новое зеркало – новая жизнь. Ура!

Набросав на обрывке листка заявление на увольнение, я сгребла свой нехитрый скарб в виде ручки с розовым пёрышком, календаря с котятами и любимой кружки, оделась и громко хлопнула дверью. Судя по всему, моего ухода никто не заметил. Ну и замечательно!

***

– Далеко собралась, Семёнова? – полетело вслед, стоило лишь сдать ключи от сейфа с документами, и направиться на выход.

– От тебя подальше…

За спиной раздались спешные шаги, и меня беспардонно дернули, разворачивая к себе. Перед глазами появилось встревоженное лицо Егорыча. Ох и надоел он мне за сегодня, сил нет… И куда же подевалось всё наше высокомерие, м-м-м? И откуда это волнение? Когда Любочка не смотрит, можно и не выёживаться, да? Всегда умиляли подобные кадры немного за пятьдесят, пытающиеся натянуть сползающую самооценку за счет унижения таких как я, чтобы впечатлить таких, как она. Фу такими быть!

– Ты чего, обиделась, что ли?

Нет, ну нормально, да? Как тащить на себе всю отчетность целого отдела – мало работаешь, Семёнова! Покупаешь кофе каждую неделю на всех – а чего такой невкусный, Семёнова? Доделываешь работу за всех и подчищаешь косяки – тебе за это платят, Семёнова. Сидишь допоздна и перерабатываешь, портя зрение об убогий монитор? Кто ещё, если не ты Семёнова? Семьи же у тебя нет…. Разлила свой же кофе? Шиш тебе, а не премия, Семёнова! Но, стоило только плюнуть на весь этот беспредел и сгрести свой нехитрый скарб… Ты что, обиделась? Ха!

Нет, я бы многое хотела сказать, глядя в эти совершенно бесстыжие глаза человека с феодальными замашками, привыкшего повелевать аж десятью людьми. Но воспитывать его надо было с детства, и вряд ли мои слова хоть на что-то уже повлияют. Так что, сокрушенно покачав головой, я вытянула локоть из его пальцев и снова отправилась на выход.

– Объяснительную, Семёнова! – опомнился тот, – я тебя не увольнял!

Ага, да-да, валенки только зашнурую и сразу бегу к вам, волосы назад. Объяснительную писать.

– Сёменова!

Интересно, он услышал мой смех? Хотя неважно.

С души упал ощутимый вес. Всё, конец наглой начальственной роже пять раз в неделю и высокомерным ухмылкам старшей дизайнерши. Пусть распечатают себе моё фото, повесят на стену и швыряют в него дротиками для острастки, или найдут новую жертву. А могут и поупражняться в остроумии друг на друге, я не против.

Пообещав себе начать искать нормальную работу с понедельника, я шагала домой с новым зеркалом наперевес. Причём с ним в кои-то веки мне тоже повезло. Красивая старинная рама призывно блеснула в солнечном свете, когда я проходила мимо ближайшей помойки… Нет, всё далеко не так плохо, и я вполне могу себе позволить покупку, но тут просто не устояла. Идеальной прямоугольной формы, в золотистой витиеватой раме и прекрасном состоянии, оно никак не заслуживало подобной участи. Поэтому, воровато озираясь, на ходу выуживая из сумки пакет и распинывая с дороги мусор, я оперативно упаковала в него свою находку и, донельзя довольная собой, отправилась домой под укоризненными взглядами местных бабулек, наблюдавших за всем этим с ближайшей лавки.

– А говорят, при советах бедно жили, – протянула одна мне вслед под аккомпанемент скрипучих поддакиваний.

Плевать на чужое мнение! Пускай завидуют, что сами не успели.

Дома, сверкающее отмытой рамой и натертым до блеска стеклом, зеркало заняло свое место на стене моей спальни, почти идеально вписавшись в интерьер. Аж ремонт захотелось забубенить, чтобы подстроить всё под этот оригинальный винтажный стиль. Тёмные стены вместо стандартных бежевых обоев, массивный бархатный диван вместо шведского ширпотреба и тяжелые портьеры вместо полупрозрачных сиреневых занавесок.… Но это потом, когда работу найду.

Вот уж действительно, где потеряешь, там и приобретешь. Хотя, не уверена, что моя унизительная должность была хоть сколько-нибудь лучше этого чудесного зеркала. Ничего, отдохну пару дней и найду себе что-нибудь более приличное, где меня не станут унижать и раздражать по пустякам.

Глядя в своё довольное отражение, я набрала знакомый номер и закусила губу в ожидании ответа. Гудок, второй…четырнадцатый. Абонент не абонент. Ну, как знаешь. Думала отметить с Пашей своё избавление от офисного рабства, но, видимо, не судьба. В последнее время он меня избегает. К чему бы это? Наверняка его распрекрасная родительница снова присела на уши о недостойности моей кандидатуры на роль будущей жены. Ну что ж, когда обзаведется своими мозгами, тогда и перезвонит.

Однако я не сдалась, и Вера ответила уже на третьем гудке.

– Чую новости…– предугадала она мой энтузиазм.

Ну ещё бы, ведь без новостей я ей звонила редко.

– Почуй мне новую работу, а?

– О, а я знала!

Разумеется…Та трудилась в соседнем отделе и порой воочию лицезрела все мои проблемы, да и сама периодически советовала подобрать что-то более достойное. Ну не моё это, не моё. Почти пять лет сидеть на одной и той же должности, терпя насмешки и отсутствие премий, да уныло наблюдать, как сменяются друг за другом старшие дизайнеры, уходя на закономерное повышение… И жалела я сейчас только об одном. О том, что не ушла раньше!

– Не хочешь отметить мою временную свободу от рабских кандалов?

– Как пожелаешь, дорогая! Всегда за!

Стандартный ответ Веры на повод погудеть. Ведь, как и у меня, ни семьи, ни большого количества друзей у неё не водилось… Вот и компенсируем отсутствие лишних людей присутствием крепкого алкоголя. Ну или не совсем крепкого. Всё-же надо потом как-то добираться домой.

Договорившись на девять вечера и ближайший бар, я с чистой совестью отключила телефон и отключилась сама, чтобы проснуться ближе к вечеру и начать наводить марафет.

*

Печально, но красавицей я не родилась.

Хорошо, в современном мире при наличии средств и определенных навыков ею может стать любая, что не могло не утешать. Как и то, что мне вполне по силам реализовать потенциал в любое удобное время, ведь средства у меня есть. Вот только тратить их на внешность было категорически лень, и потому я тратила их на еду. И ещё безбожно копила на черный день. А навыки… Ну-у, к тридцати годам я наловчилась прилично наносить макияж и отрастила волосы до попы. Жаль, что при десятке лишних кило это не имело особого эффекта…

Мужчины не провожали меня вожделеющими взглядами, не стелились у порога и не кидались вслед, едва завидев. А если судить по единственному и неповторимому за долгое время Павлу, с которым я встречалась вот уже почти год, самой привлекательной моей чертой было наличие собственной недвижимости. Этим и взяла. И его, и маму. Так что квартира удостоилась комплиментов куда больше, чем ее хозяйка. Но это только в первое время. Потом властная родительница решила, что я старовата для её ангелочка, и ему надо искать себе более молодую и успешную. В общем, мотивировала, как могла. Однако Павел ленился, и я утешала себя тем, что это не просто лень и всё же он что-то ко мне испытывает.

И вовсе я не собиралась никого сегодня соблазнять. Так, лишний раз поднять себе самооценку после очередного, и благо, что последнего унизительного рабочего утра. Поэтому макияж таки был наложен, волосы распущены, платье надето, и я любовалась на себя в новое зеркало со всех сторон. Какова красота! Ну какова! Сама себя не похвалишь, никто не похвалит. Но ведь и правда…

Платье, купленное на распродаже три года назад, сидело на ура, красиво облегая верхние плюсы и деликатно скрывая нижние. Присутствовала и моя идеальная длина – чётко до колен, ведь ноги у меня стройные именно до них. Да, может и неплохо было бы слегка похудеть… Но я слишком себя люблю, чтобы изнурять диетами и спортзалом. А может, не хватало мотивации? В Павле, например, я её не видела. Он, как и я, был далек от идеала, как гусеница от прекрасной бабочки, которая никак не желала окукливаться. А я, хоть и окукливалась ежевечерне перед телевизором с подносом вкусняшек, заедая стресс, но вылуплялось всё то же самое. Не знаю, может, это работает как-то иначе?

Бар располагался в двух шагах. Он был маленьким, уютным и секретным. Здесь собирались те, кто не любил шумных компаний и зубодробительной музыки. Посетители усаживались на крошечные диванчики, разделенные перегородками, смотрели кино на большом мониторе, заедали алкоголь разнообразной вкуснотой и морально отдыхали за негромкими разговорами. Чем я и планировала заняться в ближайшую ночь. Но…снова не повезло.

Стоило мне перешагнуть порог заведения, как взгляд тут же уперся в моего мужчину, воркующего на диванчике с какой-то смазливой мамзелькой. Паша, ты ли это? В нарядной рубашке, гладко выбритый, с аккуратно прилизанными волосами… Ну прямо не узнать. Не иначе как мама на свидание собирала. Его рука покоилась на плечах собеседницы, и он увлеченно что-то ей втирал, бросая жадные взгляды на чужое декольте, пока та призывно улыбалась, делая вид, что этого не замечает.

Нет, я всё понимаю, но он же мог предупредить! Мол, дорогая, я тут подумал и решил, ты третья лишняя в нашей с мамой идиллии. Но нет… А если не предупредить, то хотя бы не изменять мне в ближайшем же баре, а поискать чуть более отделённый? Или так и планировалось изначально? Чтоб увидела и сама отвалилась? Вот же сволочь! Хорошо, что насчет него я не питала больших иллюзий. Даже как-то стало жаль эту наивную мамзельку. Не женится, не надейся. У него уже есть ма-а-а-ма. И ей это ещё только предстоит узнать…

Скандалить было ниже моего достоинства. Глядя на нетрадиционно улыбчивого Павла, чьё поведение явно попахивало, причём далеко не новыми духами, я придумала собственный план. Вот только носик припудрю. Оставив Веру располагаться за столиком, я метнулась в дамскую комнату. Сейчас погляжусь в зеркало, вспомню, что красавица, и найду себе нового поклонника. Вот прям сейчас. Плечистого, красивого… Не чета какому-то там задохлику Паше!

Вот возьму и представлю в красках своего героя... Как он подойдет через весь зал, обратив на себя все взгляды, такой уверенный и импозантный, подаст мне руку, приглашая танцевать, и как отпадет от этого зрелища у Паши челюсть. А если станет возникать, то отпадет и в буквальном смысле… Так, это я что, плачу?!

Дверь грохнула за спиной, а я оперлась о раковину, сверля своё отражение тоскливым взглядом, когда…

– Кто ты? И что здесь делаешь?

Странный вопрос, если знать, где я, собственно, нахожусь. И вдвойне странно слышать его, заданный мужским голосом. Но я же не перепутала двери? Теперь уже и не знаю… Но на всякий случай медленно обернулась.

**

Нет, я точно помнила, заходя в эту обитель задумчивости, что позади раковин располагалась зеркальная стена. Так вот, сейчас её не было… Вместо отражения застывшей возле длинного ряда умывальников удивлённой меня, стена проваливалась в большую, сумрачную и пафосно обставленную спальню в винтажном стиле. Ну ничего себе!

На укрытом пушистым ковром полу возвышалась резная кровать под балдахином, на стенах тускло поблескивали старинные гобелены, а по углам комнату поддерживали витые колонны, судя по виду, из чистого золота. Массивные портьеры цвета выдержанного вина едва прикрывали витражное окно, мягкие кресла уютно расположились перед большим камином с каким-то гербом над ним… а в центре этого удивительного интерьера древнегреческим изваянием замер мужик, глядя на меня так, словно это я только что своими руками выломала туалетную стену, дабы лицезреть его нескромную полуголую персону. Одет он был лишь в довольно странного вида бельё, совершенно не скрывающее всех его достоинств, кхм, достоинства… Да и на то, что не было прикрыто полупрозрачной тканью, тоже было приятно посмотреть. Мускулистый торс, внушительные плечи, длинные темные волосы. Лицо, правда, спряталось в полумраке, но что-то подсказывало, уродом он не был. В общем, слюноотделение было не остановить… А что он, кстати, спросил? Кто я?

– А в-вы…сами-то кто?

И что это ещё за тайная туалетная комната? Судя по расположению стен, там вообще-то должна быть улица. Куда, интересно, ведёт этот витраж? Или он декоративный? Хм…

– Неужели ты не знаешь, где находишься? – чужой голос стал мягче, обретя мурчащие нотки, от которых мне стало ещё больше не по себе.

Отвечать вопросом на вопрос - так себе манера.

– В «Золотой пчёлке», – но если быть точнее, то в туалете одноименного бара, – а вы, наверное, хозяин?

С весьма странными наклонностями, между прочим.

– Да, ты права.

Оу, ну надо же, угадала…

– Мило тут у вас, – я натянуто улыбнулась, делая робкий шаг к двери. Общаться с незнакомым полуголым мужиком отчего-то не хотелось. Нет, он, конечно, великолепен, но я не из тех, кто не дорожит собственным филеем. Тот у меня на диво не падок на различного рода приключения. Приключений и без того хватает. Одна только полка с утра чего стоит. А щека, между прочим, до сих пор болит!

Тот проследил за моей жалкой попыткой к бегству, повернув гривастую голову, не впечатлился и лениво поманил меня рукой.

– Иди сюда.

Э-э, что? С какого это перепугу?

Но вот беда, ноги сами понесли меня в сторону зеркальной комнаты, словно на них были не красивые голубые туфли, а глючные сапоги-скороходы. Они остановились у полупрозрачной перегородки, едва не впечатав меня в неё носом. Незнакомец шагнул навстречу, и его босые ноги замерли в сантиметре от разделяющей нас преграды. На чужой шее прямо перед моим лицом болтался необычный, слегка светящийся кулон. Оригинальный выбор украшения, оригинальный выбор недвижимости. Да и вообще, всё в этой ситуации было крайне оригинальным…

– Мне тебя предсказали, пчёлка, – прозвучал его низкий шепот.

Пришлось задрать голову, чтобы тот понял, насколько мне неприятно подобное самоуправство. Он, в отличие от меня, прекрасно видел моё ярко освещенное лицо, тогда как сам, стоя буквально в сантиметре, был погружен в таинственный полумрак… Что за подозрительный эффект? Физика тут явно сплоховала.

И самое обидное, что никто не торопился мне на помощь. Ни Вера, ни хотя бы кто-нибудь из гостей, решивший воспользоваться дамской комнатой по назначению. Хорошо, что пафосная спальня была надёжно скрыта за стеклом, и этот странный мужик никак не мог…

И тут, предвосхищая мои опасения, из зеркала, заставив прозрачное полотно подёрнуться мелкой рябью, высунулась чужая рука. Схватив меня за талию, незнакомец плавно шагнул назад, увлекая за собой. Я даже зажмурилась от неожиданности, неловко уперевшись в чужую грудь. А что, так можно было?! Тяжело дыша от волнения, я попыталась высвободиться, и мне это милостиво позволили. Однако сделать шаг в обратном направлении не удалось. Спина наткнулась на твёрдый монолит каменной стены. Но как же…?

– Ну здравствуй, пчёлка, – ухмыльнулся мужик, внимательно разглядывая меня с ног до головы, – не думал, что ты окажешься настолько маленькой и настолько красивой. Приятно удивлён.

Маленькой? Ну да, я ростом ему по грудь, и всё же… Но красивой? Я?! Или это сарказм? Хм, да вроде бы нет. Меня точно ни с кем не спутали? А может он был тут заперт последние лет пять и женщин видел только во сне? Тогда да, не спорю. Две ноги, две руки, само совершенство!

Честно говоря, даже не помню, когда в последний раз мне делали комплименты. Наверное, классе в пятом кто-то на линейке похвалил мой бант. Ну и всё. Павел никогда не был особо щедр на красивые слова. Вообще не понимаю, что я в нем нашла... Угораздило, в общем, как в какашку вступить. С моим-то везением. И всё же в сомнительные комплименты от полуголого незнакомца верилось с трудом. Может, это розыгрыш какой-то?

– Вы меня с кем-то спутали.

Тот покачал тёмной головой. Свет от десятка странных светляков, зависших хаотичной россыпью в пространстве, падал на нижнюю половину его лица, так что я видела только губы и кончик носа. О том, что глаза где-то там в темноте, свидетельствовали два ярких блика от тех же светляков.

– Мне не с кем было тебя перепутать. Ведь ты пришла одна. Честно, я сначала не поверил. Как видишь, уже даже собирался ложиться спать… Неловко вышло, не правда ли?

Да, более чем. Он в трусах, я в туалете…

– Тогда, может, вам лучше одеться?

– Ты права. Меня, кстати, зовут Астарх, а тебя?

– Майя.

Я пронаблюдала, как тот скрывается за расписной ширмой, и тут же повернулась к стене. Та выглядела совершенно монолитной… нет, ну как так-то? Я понимаю, если бы что-то подобное стряслось где-то посередине ночи, когда во мне уже плескалось с пол-литра клубничного коктейля, но сейчас то с чего? Наверняка тут где-то есть потайная кнопка, открывающая проход. Точно!

Лихорадочно ощупывая руками замшелую стену, я не заметила, как незнакомец вернулся, одетый в расшитый золотом роскошный бордовый халат.

– Бесполезно, – огорошил он, – ты в Картарре. Заклятье сработало, и проход между мирами закрылся. Добро пожаловать в драконье королевство, Майя!

Медленно повернувшись, я поймала на себе взгляд темно-карих, почти черных глаз, и едва не закашлялась, с трудом сглотнув образовавшийся в горле ком. Похоже Вера была права, и ко мне пришел песец. Но не белый и пушистый, а красивый и мускулистый. Точнее, не совсем так. Я пришла к нему сама.

2

В чужой спальне пахло камином и незнакомыми травами, а ещё каким-то цветочным мылом. Судя по слегка влажным волосам, так называемый хозяин совсем недавно принимал душ.

Так, главное не нервничать и не поддаваться на провокации. Как его там, Астарх? И где мы, якобы в Кар…каре? Воронье королевство? Ну и фантазия у них. В общем, не важно. На правду это было похоже так же, как, допустим, киносъемки. Наверняка всё это лишь умелые декорации. А этот красавчик просто актёр. Ведь так? Однако в душе ныло нехорошее предчувствие. Не-ет, Майя. Просто на этот раз твоё невезение превзошло само себя, познакомив тебя не с очередным маменькиным сынком, и даже не с маньяком-убийцей, а с настоящим, как его там…

– А вы, простите, хозяин чего?

Уж не «Золотой пчелки» точно. Его красивые губы изогнулись в улыбке.