- -
- 100%
- +
Треск горящего дерева пробирался сквозь черепушку, царапал мозг, заставляя морщиться от боли. Запах палёной плоти забивался в нос, не давая вздохнуть полной грудью. Руки и ноги сковало свинцовой тяжестью, в груди зрела паника, но сил пошевелиться не было. Как и сил бежать и спасаться.
Перед глазами плясали языки пламени, пожирающие деревянный каркас покосившегося барака. Презрительная радость расцветала в сердце ядовитым цветком. Пусть все они сгорят, пусть почувствуют, каково это — когда твоя жизнь ничего не стоит.
— Здесь ещё кто-то есть! — мужской крик раздался откуда-то издалека, словно из другого мира, где всё было иначе, где всё было правильно.
— Тебе нужна помощь? — вторил другой, глухой голос.
— Потуши пламя, а я её вытащу!
Огонь поутих, воздух заполнился шёпотом пара. Она почувствовала прохладные прикосновения к разгорячённой коже, аромат роз и хвои, от которого защекотало в горле и разгорелась жгучая жажда.
— А ты горячая, но на коже ни одного ожога. Поразительно.
Взор заслонила украшенная багровым бисером белая карнавальная маска с длинным острым носом.
— Давай, пора выбираться отсюда, огонёк.
Тело стало лёгким и воздушным, утратив свой вес. Хвойный аромат стал громче, дёсны прорезали клыки, во рту горчило. Она впилась в горло своего спасителя, вкушая пьянящую сладость его крови.
Глава I. Призраки прошлого
Запах влажной затхлой земли ударил в нос, кожу щекотала шелковистая мокрая трава. Рубашка и джинсы промокли насквозь, плоский камень холодил затылок. С листа дерева на нос упала крупная капля − отголосок недавно прошедшего дождя. Что-то шуршало где-то в кустах позади, еле слышно, лениво. И что-то настойчиво жужжало в заднем кармане джинс, назойливой вибрацией разъедая поясницу.
Девушка с неохотой потянулась промерзшей до костей ладонью к карману. Скользкими от росы пальцами проникла под задубевшую ткань и с трудом подцепила подушечками гладкий новенький смартфон, подарок от Сената. Всё это время телефон ни на секунду не умолкал, словно дрожал от нетерпения и ярости из-за того, что его так долго и нагло игнорировали.
Приняв вызов, девушка тут же отвела смартфон подальше от ушей, потому что собеседнику явно не требовалась близкая дистанция, чтобы быть услышанным.
− Ну и где тебя носит, Юлика? Ты в курсе сколько времени? Нет, не так. Ты в курсе, какой сегодня день и где ты, мать его, должна сейчас быть? – прокричал раскатистый мужской голос и резко затих, излив волну негодования.
Юлика открыла рот, чтобы ответить, но в горле пересохло и она издала лишь неясный скрипящий хрип, который всё же был услышан невидимым морализатором.
− Ты там жива вообще? Или помираешь? Если разговаривать не хочешь, то скинь сообщение со своей геолокацией, и я тебя заберу. Только живее, мне на смену через два часа, не хочу опоздать из-за того, что тебе в очередной раз взбрела в голову «гениальная» идея.
И, не дождавшись ответа, мужчина сбросил звонок. До Юлики донеслись лишь отрывистые гудки, а сам телефон превратился в безжизненный труп, который ещё совсем недавно будто бился в предсмертной агонии.
С тяжким вздохом Юлика раскинула руки в стороны и уставилась в туманное предрассветное небо. Солнечные лучи едва пробивались сквозь белесое влажное марево. На ветвях деревьев неспешно просыпались птицы, заводя бессмысленные утренние трели.
Кожа Юлики покрылась мурашками от холода, а челюсть начала слегка подрагивать, но девушка упрямо продолжала глазеть на то, как лучи солнца прогоняют туман, поднявшийся с озера.
Озеро. Юлика задрожала сильнее и более не могла противиться зову тела, кричащего о том, что девушке уже давно пора было согреться. Только вот, ближайшее место, в котором можно просушить вещи, прежде чем отправить Глену сообщение со своим местоположением, посещать Юлике совершенно не хотелось. Девушка громко выругалась, напугав ближайших пташек, но другого решения не нашла – придётся всё-таки потревожить хижину своим присутствием.
Юлика со стоном поднялась на ноги и зябко поёжилась. Одежда противно липла к телу, в кроссовках чавкало от воды. Девушка, прихрамывая на левую ногу, двинулась в сторону ровной глади притихшего озера, круглым глазом взирающего в небеса. Юлика старалась не смотреть на воду, её напряженный взгляд зацепился за покосившуюся хижину, замершую на песчанном берегу. Темное, давно не крашеное дерево впитало дождевую влагу, стеклянные окна выбиты, осколки стекла торчат из песка, блестя на солнце алмазами.
Скрипучие ступени отозвались болью в сердце. Взойдя на первую ступень, Юлика замерла, прислушиваясь. Тишина. Даже птицы затихли, разглядывая странную девушку, заблудившуюся в самом сердце глухого леса.
Шаг. Ещё шаг. Застывшие пальцы коснулись шершавой поверхности двери, провели по расползающимся трещинам и остановились на ручке.
Вдох. Выдох. Юлика с усилием отперла дверь. Густой гнилостный запах с жаром вырвался наружу. Девушка поморщилась и вошла внутрь. Трухлявый пол усыпан осколками стекла и древесными щепками. Мебели не было, кроме небольшой стальной печи, скромно притаившейся в углу крохотной комнатки. Слой пыли покрывал темнеющие на полу пятна. Они пахли железом и смертью.
Юлика зажмурилась. Боль в левом бедре стрелой промчалась по позвоночнику, ударив в голову. Порыв ветра, ворвавшийся сквозь разбитое окно, вернул девушку в реальность. Юлика обняла себя за плечи, вышла из хижины и набрала поблизости ветки и сырые деревяшки, а затем вернулась обратно к печи.
На скорую руку Юлика запихала в печь хворост, а затем щелкнула пальцами. Синий огонёк сорвался с кончиков пальцев девушки и нырнул в нутро печи, лизнув дрова ярким пламенем.
Тепло волной окутало промерзшую хижину, согревая Юлику. Девушка скинула кроссовки, выжала носки и положила их на пол рядом с печкой. Джинсы и футболку снимать не стала: перспектива находиться в нижнем белье в заброшенном доме её не радовала.
Обняв себя за колени, Юлика принялась следить за танцующими за железной решеткой языками пламени, стараясь не обращать внимание на сосущую в желудке жажду, огнём обжигающую пересохшее горло.
Юлика попыталась вспомнить, когда ела в последний раз. Видимо, литровый пакет крови, выданный вампирами-волонтёрами от Сената вчера вечером, был последним приёмом пищи.
Десна девушки саднили, клыки то и дело норовили вырваться наружу, но бегать за белками по лесу Юлика не планировала. Только не тогда, когда она вновь вкусила человеческой крови. На “Мясорубке” их кормили кровью свиней, намекая о скотском положении вампиров фермы. Горький вкус солоноватой жидкости до сих пор фантомно стоял во рту Юлики, заставляя морщиться.
Почему она здесь? Почему первым местом, которое девушка захотела посетить после освобождения из “Мясорубки”, стал глухой лес со старой хижиной, где они жили всей семьёй до того, как всё пошло прахом?
Юлика думала, что почувствует хоть что-нибудь, когда увидит покосившийся памятник, посвященный трагедии, случившейся здесь десять лет назад. Когда она утратила всё: семью, дом, свободу. Но ничего. Пустота. Сердце не дрогнуло, не встрепенулось. Неужели она настолько очерствела? Или эмпиры высосали все её эмоции без остатка?
Телефон вновь зазвенел. Юлика покорно ответила.
– Ну так что? Где ты? – раздраженный голос Глена сочился беспокойством. – Учти, если ты не скажешь, я не стану выгораживать тебе перед эдилом Клеверсом. Сегодня распределение, Юлика! Такой шанс начать жизнь с чистого листа, а ты его упускаешь. Получишь хорошую работу, крышу над головой. Разве ты этого не хочешь?
Юлика теснее приблизилась к жаркой печи.
– Я в лесу. В хижине.
– Ты... – Глен осёкся. Раздражение из его тона пропало, освободив место сочувствию. – Понял. К хижине ведёт какая-нибудь удобоваримая дорога?
– Я выйду на трассу и скину тебе координаты, – Юлика потрогала носки и кроссовки, которые всё ещё были слишком влажными, чтобы надеть их. – Немного просохну и выдвигаюсь.
– Хорошо. Но недолго. Распределение через пару часов, лучше не опаздывать ни тебе, ни мне.
Юлика сбросила вызов и положила подбородок на колени. Коснулась груди ладонью, мысленно взывая к Маргэль, мёртвой богине, бессмысленно погибшей за своих детей.
Свобода. Дом. Семья.
Пустые слова, в которых для Юлики больше не было смысла.
Глава II. Кровоточащая рана
Пряное вино с ярко выраженным ароматом грейпфрута растекалось уродливым пятном по золотистому бархату дивана. Ужас, застывший в грязно-карих глазах, вызвал тошноту.
Служанка судорожно поклонилась. Её морщинистые губы задрожали, обнажив кривые желтоватые зубы.
– Простите, господин Бесвенд, я оступилась на ковре и...
Мужчина с волосами цвета спелой пшеницы сидел на диване, скрестив длинные ровные ноги. Тёмные глаза его сверкнули холодной яростью. Изящное лицо омрачилось ядом презрения.
– Уволена.
Одно слово, хлёстко произнёсенное господином Бесвендом, разрезало жизнь служанки на “до” и “после”.
– Но...
Женщина пыталась бороться, но господин остался непреклонен. Он склонил голову, коснувшись указательным пальцем виска. Крупный красный рубин на перстне блеснул кровавой искрой.
– Ещё одно слово, и я всю твою семью вышлю в Аршадскую провинцию. Оставь серьги и ступай.
Женщина всхлипнула, но послушно принялась снимать серьги с крошечными рубиновыми камнями. Затем дрожащей рукой протянула их господину Бесвенду, но тот небрежным жестом руки указал на письменный стол, стоящий у окна. Женщина, склонившись в поклоне, положила серьги на столешницу с глухим стуком.
– Ах да, позови более расторопную служанку, которая уберёт это безобразие.
Господин Бесвенд указал на винное пятно. Женщина торопливо кивнула и, всхлипывая на ходу, покинула комнату.
– Ты слишком строг с ней, Айлер.
Тягучий медовый бас раздался из-за письменного стола. Молодой мужчина склонился над столешницей с хитрой улыбкой. Длинные волосы цвета песка мягкой волной скользнули ему на плечо. Обсидиановые глаза сияли озорством и коварством.
Айлер нахмурил светлые брови и с недовольством поглядел на мужчину.
– А ты готов простить любого, кто не выполняет свои обязанности? Принести бокал вина и не пролить его – по-твоему, задача неимоверной сложности, Улль?
– Да, если делать это каждый день по сотню раз совместно с другими обязательными поручениями, – Улль звонко рассмеялся и откинулся на кресле, с насмешкой глядя на собеседника.
Айлер дернул верхней губой.
– Тебе бы рассуждать об обязательствах.
– А что не так? – Улль протянул руку, усеянную золотыми кольцами, украшенными крохотными рубиновыми камнями, и взял серьги, оставленные служанкой. – Вы с отцом излишне высоко возносите деятельность, упуская, что и бездействие, порой, приносит пользу.
– Только тебе одному, – сухо отрезал Айлер, следя, как солнечный свет отражается от красных камней, разлетаясь по комнате багровыми брызгами. – Ты готов к Распределению?
Улль бросил серьги в ящик стола и нарочито громко захлопнул его.
– А что к нему готовиться? Не меня же будут выбирать.
– Отец передал, чтобы ты подошёл к выбору ответственно.
Изумление застыло на светлом лице Улля.
– Я? Разве это не твоя задача?
– Ты старший из нас двоих, – пожал плечами Айлер, постукивая по виску указательным пальцем. – Не я.
– Роковая ошибка нашей матери, – Улль приложил к широкой груди ладонь с длинными тонкими пальцами. – Она должна была родить тебя первым.
– Хватит острить, – Айлер поднялся с дивана и поправил изумрудного цвета пиджак, идеально сидевший на стройной фигуре мужчины, а затем окинул пренебрежительным взглядом брата. Улль был одет в белую рубашку с кружевными воланами, обрамляющими длинные рукава. Пара пуговиц были растёгнуты, обнажив гладкую сияющую кожу груди. – Переоденься. Ты должен показать достоинство и лоск рода Бесвенд. А не его позорную развратную сторону.
– Тогда на Распределение точно должен идти не я, – Улль игриво повёл бровями, закинув ногу на ногу. – Зачем мы вообще участвуем в этом жалком сборище? Разве нам не хватает работников в поместье и на шахтах? Зачем нам необразованные вампиры, над которыми измывались долгие годы? Какой с них прок?
Айлер устало вздохнул и потёр переносицу.
– Потому что Сенат поручил знатным родам вампиров позаботиться о бедных жертвах, которых вызволили из чудовищных незаконных условий содержания. Немыслимо. В наше время кто-то всё ещё создаёт вампирские фермы, – он нахмурился и покачал головой в искреннем недоумении.
Улль подавил зевок.
– Не кто-то, а эмпиры. Те самые, что управляют Империей.
Айлер поспешно обернулся, чтобы убедиться, что они всё ещё одни в комнате, а затем шикнул на брата.
– Не болтай. Держи язык в узде.
– Трудно сдерживать правду, братец, когда она так и рвётся наружу, – Улль залился смехом. Айлер густо покраснел и сердито оправил лацканы пиджака, не глядя на брата.
– Будь готов к полудню. За тобой заедет эдил Клеверс.
Улль скривился и шутливо поклонился.
– О, какая честь. Я на коленях от благодарности.
– Без глупостей, Улль.
Сталь в голосе Айлера заставила мужчину натянуть на лицо послушание.
– Как всегда, братец.
– Как всегда мне не нужно, – Айлер двинулся к двери, в которую несмело постучали. – Выбери достойных вампиров, которые не посрамят честь рода Бесвенд.
– Будет сделано, – бросил Улль.
Отворив дверь, Айлер впустил в комнату служанку. Молодая девушка боязливо согнулась в поклоне. Мужчина жестом указал ей на диван, и девушка стремительно бросилась избавляться от проступка бывшей соратницы.
Не попрощавшись с братом, Айлер покинул комнату.
Напускная покорность и доброжелательность тут же слетели с лица Улля.
– Сноб, – глухо бросил он в пустоту комнаты, безмолвие которой нарушало ритмичное шуршание мокрой ткани по бархату дивана.
Глава III. Шаг в неизвестность
Юлика не стала испытывать терпение Глена. Во всё ещё влажной одежде девушка выскользнула из хижины, тихонько прикрыв дверь, чтобы потревоженные призраки смогли расслабиться и продолжить коротать в покосившемся доме остаток вечности.
Когда Юлика вышла к асфальтированной дороге, Глен уже ждал её у подержанной машины, нетерпеливо постукивая носком кроссовки. Юлика против воли улыбнулась. Вечно всклокоченные чёрные волосы Глена пушились от влажности, витающей в воздухе, создавая причудливый кудрявый ореол вокруг его бледного лица. Взгляд ярких зелёных глаз мужчины блуждал по лесу, и едва он наткнулся на Юлику, как Глен тут же расплылся в широкой улыбке.
– Лесное чудо, я думал, ты с концами пропала.
Юлика достала телефон из джинс и покачала им перед собой.
– Сенат позаботился о том, чтобы я не потерялась.
Глен с сомнением склонил голову и уставился на серебристый смартфон Юлики так, словно она держала в руках бомбу.
– Думаешь, они отслеживают телефоны?
Юлика пожала плечами и приблизилась к машине, стряхивая с себя сухие листья и засохшие веточки.
– Иначе зачем Сенат так настойчиво впаривал нам именно свои смартфоны?
Глен со вздохом покачал головой. Он с третьего раза открыл дверь с пассажирской стороны и галантным жестом пропустил Юлику на сидение.
– Теории заговора какие-то, – подал голос мужчина, усевшись на выгоревшее на солнце водительское кресло. Глен посмотрел на часы на приборной панеле и раздосадованно цокнул языком. – Времени осталось мало, придётся ехать быстро, ведь если ты хочешь урвать местечко поприличнее, то лучше прибыть в первых рядах.
Юлика устало откинулась на спинку сидения.
– Я – игнир, много ли ты знаешь мест, где может пригодиться моя способность вызывать и контролировать огонь?
Машина с глухим протяжным стоном завелась. Глен вырулил на дорогу и вжал педаль газа так, что затылок Юлики вдавило в подголовник кресла. Мужчине пришлось перекрикивать тарахтящий двигатель, чтобы девушка его услышала.
– Если ничего стоящего не предложат, похлопочу за тебя на заводе. Будешь поддерживать оптимальную температуру в котлах.
Юлика благодарно кивнула.
– Спасибо, Глен. Учту.
Они молча занялись своими мыслями. Юлику тишина не напрягала. Вместе с Гленом им нередко приходилось коротать безмолвные свободные вечера на “Мясорубке”, когда после затяжных встреч с эмпирами, не оставалось сил на разговоры. Так что они привыкли общаться друг с другом без использования слов, потому что слишком хорошо знали, что творится у каждого на уме.
Распределение, нововведение Сената, спешно созданное в связи с раскрывшимися преступлениями группы эмпиров, должно было пройти на главной площади столицы северной Дегонской провинции. Юлика в своих порывах поздороваться с прошлым от столицы, Прилсона, убежала недалеко, так что они с Гленом прибыли почти к самому началу мероприятия. Убедившись, что Юлика сбегать не собирается, Глен попрощался с девушкой и умчался на работу, за которую так усердно цеплялся после освобождение из “Мясорубки”.
Юлика проводила друга тёплым взглядом и неспеша двинулась в самую гущу толпы вампиров, которые пришли поглазеть на жертв чудовищного насилия над самой сутью вампиров, над их свободой и статусом. С удивлением Юлика приметила невзрачные лица людей, но её вниманием быстро завладела невысокая сцена посреди площади, на которой кучкой стояли пристыженные повышенным интересом вампиры. Юлика узнала среди них тех, с кем провела долгие годы за колючей проволокой.
Нахмурившись, Юлика протиснулась сквозь плотное кольцо людей и вампиров и вышла к сцене. Её не покидало чувство, что представление, начатое десять лет назад, когда она попала на “Мясорубку”, не завершилось, а наоборот, подходило к своей кульминации.
Глава IV. Цирк уродов
Улль Бесвенд под пристальным взглядом Айлера застегнул верхнюю пуговицу изумрудного пиджака и нарочито медленно поправил давящий горло галстук.
Братья Бесвенд стояли у парадного въезда в родовую усадьбу вместе с десятком слуг, вытянувшимися по струнке. Холодный апрельский ветер залетал под тонкую мятного цвета форму слуг, заставляя их стискивать зубы до скрипа. Однако братьев Бесвенд промозглая погода нисколько не волновала, как и неудобства, испытываемые слугами. Айлер с нетерпением всматривался в подъездную аллею, обрамленную раскидистыми соснами. Улль же постукивал пальцами по стройным бедрам, чем вызывал у младшего брата нервный тик.
Но не успел Айлер одернуть Улля, как издалека послышался гул мотора. Белый лимузин плавно вырулил к парадному въезду усадьбы и остановился рядом со слугами. Те разом упали на колени в низком поклоне. Из лимузина выбежали мужчины в кремовых костюмах и встали по периметру автомобиля, застыв в величественных позах. Все они были как на подбор красивыми настолько, насколько могли быть обычные люди.
Один из слуг открыл пассажирскую дверцу, из неё показался высокий худой мужчина с длинными чёрными волосами, аккуратно собранными в конских хвост. Мужчине на вид можно было дать около двадцати лет, однако взгляд льдисто-голубых глаз лучился мудростью, не свойственной столь юному возрасту. Белоснежный мундир мужчины, увешанный золотыми тонкими цепочками, ослеплял взор.
Айлер и Улль отвесили поясной поклон. Мужчина тут же замахал на них рукой с покровительственной улыбкой.
– Эдил Клеверс, какая приятная встреча, – Улль поднялся и учтиво склонил голову.
– Улль, рад видеть вас, – эдил Клеверс бегло оглядел старшего Бесвенда. – Вы прекрасно выглядите, впрочем, как и всегда.
Губы Айлера слегка дрогнули: его персону эдил предпочёл не заметить. Улль же с медовой улыбкой расточал комплименты гостю.
– Вы выглядите гораздо изысканнее, чем я, несмотря на ваш почтенный возраст.
Айлер закашлялся, эдил же часто заморгал, источая неподдельное изумление, но предпочёл подыграть Уллю.
– Вы мне льстите!
– Отнюдь! – улыбка старшего Бесвенда сияла подобно солнцу. Айлер не удержался и незаметно для эдила закатил глаза.
Улль вошёл в азарт, видя, что остаётся безнаказанным. Он приблизился к эдилу Клеверсу и с хитрым прищуром осведомился, понизив голос:
– Скажите, это ведь вам пришла в голову идея провести Распределение для пострадавших вампиров?
Столь громкое предположение польстило эдилу. Былое недовольство, если и пробежало по божественно красивому лицу высокостатусного чиновника, то тут же улетучилось.
Эдил Клеверс, взяв Улля под руку, доверительно прошептал:
– Ну что вы, Сенат предложил эту идею, а я, как эдил Дегонской провинции, с радостью поддержал её. Ведь жертв оказалось слишком много, сотни, чтобы Сенат сумел отыскать всем работу и жильё в скором времени. Так что, мы рады, что знатные вампиры согласились поддержать нашу инициативу и помочь беднягам.
– Конечно, это наш долг – помогать собратьям. Ведь они ни в чём не виноваты.
Улль покровительственно похлопал эдила по руке. Айлер побелел и закашлялся, однако Клеверс с томной ухмылкой позволил Уллю эту вольность.
– Да, ужасная трагедия!
Наигранное сочувствие эдила Клеверса вызвало у Улля фантомный рвотный позыв, который он скрыл за согласным кивком.
Улль и эдил, переговариваясь, сели в лимузин, оставив у парадного въезда раздраженного Айлера и дрожащих от страха слуг.
***
Когда лимузин эдила Клеверса подъехал к главной площади Прилсона, мощенной кремового цвета плиткой с золотистыми вкраплениями, мерцающими на солнце, толпа людей и вампиров расступилась с благоговейными лицами. Эдила Клеверса в Дегонской провинции любили за его стремление обустроить города и деревни провинции со вкусом и удобством. Все мероприятия, проводимые эдилом, находили отклик в сердцах даже самых черствых жителей. Да и утонченная внешность Клеверса и его мнимая молодость располагали к себе как вампиров, так и людей.
Улль с упоением поднял лицо к небу, купаясь в тёплых солнечных лучах. Последний месяц в Прилсоне выдался дождливым и мрачным, что тяготило теплолюбивого Улля. Мужчина вышел из лимузина и оглядел площадь, пока эдил Клеверс обменивался любезностями с высокородными вампирами, прибывшими исполнить благородную цель: предоставить возможность неудачливым собратьям отыскать дом и приличную работу.
Избегая любопытных взглядов горожан, Улль сосредоточился на деталях. Едкий запах людского пота и их крови, сочащейся возбуждением, аромат сладковатых парфюмов вампиров, смешивающихся в благоухающую богатством и роскошью какофонию. Смесь ярких оттенков в одеяниях вампиров с приглушенными тонами в одеждах людей сливалась в пёструю картину, от которой резало в глазах.
Главным героем представления, безусловно, являлась сцена из кривых сучковатых досок, отстроенная для пострадавших на фермах вампиров. Сцена ярко контрастировала с пышно украшенным помостом, стоящим на противоположной стороне площади, для представителей знатных вампирских родов. Эдил Клеверс в компании вампиров-лизоблюдов мягко опустился на роскошное кресло из светлого дерева, спинку которого орнаментировала витиеватая резьба, в её рисунке угадывались сплетения виноградных лоз и шипастых стеблей роз.
Эдил указательным пальцем поманил к себе Улля, с протяжным вздохом мужчина опустился на скромный стул подле Клеверса. Знатные вампиры, сопровождавшие эдила, покосились на старшего Бесвенда с толикой презрительной зависти.
– Все ли собрались, господин Дерон? – эдил Клеверс обернулся к высокому худощавому вампиру, кожа которого отливала розоватым мрамором. Господин Дерон почтительно кивнул и указал широкой ладонью на замершую в нетерпении публику.
– Все оставшиеся вампиры по составленным спискам прибыли и ожидают лишь вашего приказа.