Три короны. Клеймо

Магические клейма – то, что наверняка сгубит наемника. Это была его примета в народе – цвета крови причудливые знаки от ладоней поднимающиеся к шее, на лопатках и над сердцем, спускающиеся по второй руке. Даже перчатки намеренно были худыми на ладони, чтоб дать жертве понять в конце, кто его палач. И сейчас, смотря на эти отметины, он понимал, насколько неизбежен исход.

Шарон накинул на голову капюшон и рылся в карманах, ища плотную маску. Одно дело показать свои клейма, другое – лицо. Не стоит выдавать сразу все тайны. Формованная маска, что закрывала его лицо от волос до кончика носа, оказалась в нашивном кармане накидки. Спешно достав её, Шарон завязал шнурки под волосами.

– Кем будешь? – из леса медленно появился гвардеец Оникта, придерживая руку на рукояти меча, – как забрел в эти дебри? Даже не ври, что ты с Болотных деревень, к нам такие не захаживают.

Шарон вздохнул. Врать? Нет смысла, клейма все равно заметят. Дать отпор? Это здесь, перед ним, стоял один гвардеец, а в лесу их не меньше десятка. Чутье если и не давало точное число, почти орало на ухо, что не стоит даже пытаться. Достать оружие при гвардейце было опасно, принимать смерть от чужих рук он не хотел.

– Клеймо, – мужчина снял перчатки, показывая кроваво-красные письмена, – тут убьете или при королевском дворе? Только быстрее, без бестолковых разговоров, я знаю, Марк любит делать именно так.

– Сдаешься просто так? – гвардеец спешился, подходя к наемнику. Рукоять он обхватил плотно, готовясь оголить свой меч, – годы тренировок, что б быть готовым к этой встрече. А все будет так просто? – он резко подставил клинок к груди Шарона, – бейся, покажи на что способен.

– А если я не хочу? – наемник засунул руки в карманы брюк, обхватывая в нем несколько дротиков сразу, – если я устал?

Меч легко проскользнул по рубашке, оставив тонкую царапину на коже, ткань неприятно прохрустела. Шарон пожал плечами, смотря на тонкую полоску крови, что впитывалась в рубашку. Не было ни сил, ни желания сопротивляться, но это унижение пробуждало в нем ярость, одновременно с бессилием. Он резко достал руку из кармана и, что есть сил размахнувшись быстрым движением, вогнал дротики в шею стоящего перед ним мужчины до половины длины.

– Шавки, ваш король давно мою голову ищет, зачем тянуть и унижаться? – он развел руки, показывая, что сопротивляться больше не намерен, – раз это угодно Смерти, прибирайте это бестолковое тело, – ноги подкосились от резкой боли.

Он упустил свист плети, что самым кончиком ударила его под колени сзади. Потерявший от страха отличный слух наемник больше не наемник, а чья-то жертва. И снова на голову надели старый мешок, снова затянулись узлы на локтях и запястьях. Только теперь нет надежды на выживание, Марк живым не отпустит после стольких лет охоты. Его тяжело толкнули в спину, затем ещё несколько узлов и цоканье копыт – мужчину тащили за лошадью, что не намеревалась подстраиваться под ослабленного пленника.

***

– Ваша Светлость, – Горт вошел в небольшой кабинет отца, – доставили наемника, что в розыске. Клеймо. Твой праздник, он почти не сопротивлялся, только одного убил и сдался.

Марк оторвался от карты, подняв глаза на сына. Быть может шутка, в замке уже давно наплевали на успех этого дела. Марк, в отличие от Истена, не выискивал намеренно, не следил и не подкупал других наемников, просто ожидая, когда добыча сама свалится с неба. Вот и свалилась, очень вовремя для мужчины.

– Отдай приказ поместить его в закрытые камеры, самые дальние. Я скоро спущусь сам, ты с братом туда не пойдешь, – Марк скрутил карту, не сводя глаз с сына, – где Тола?

– Была в саду, – Горт пожал плечами.

– Проследи, чтоб ближайшие несколько дней у неё было только три места – комната, библиотека и сад, в пределах его ворот. С этого момента нигде более ей быть не дозволенно, – парень кивнул и удалился из кабинета отца, громко хлопнув массивной дверью.

Влажные широкие коридоры подвала замка Лотара недолго содержали в себе преступников, долгие следствия были в Оникте не в чести. Камеры с сюрпризами, неприступные стены и относительно лояльные допросы, чистая формальность. Редко к чьим словам прислушивались, но и без вины сюда не попадали.

– Карис, – Тола, словно хвостик, ходила за высоким парнем в военной форме, – прошу, побудь ещё немного со мной, – они вышли за ворота сада, – скоро меня тут уже не будет, когда я ещё пообщаюсь с хорошим человеком, единственным, кто со мной вообще нормально общается?

Парень остановился у распахнутых деревянных дверей, придерживая их перед несколькими стражниками в латах. Он прикрыл своей спиной Толу, но та все равно выглядывала вперед, держась за плечи друга. Крепко связанный мужчина едва шел, но насильно его никто не волочил. Плотный мешок на голове был перепачкан пылью. Одежда его была изорвана, проглядывающая через дыры кожа была белой. Но на ней видны были кроваво-красные рисунки. Девушка отшатнулась, ведь только маленькие дети не знали, кто носит на себе такие знаки.

– Кто это? – Тола сжала плечо друга, говоря едва слышно. Она будто не верила своим глазам, ища у друга опровержение увиденному.

– Клеймо, – так же тихо ответил ей Карис, – тебя здесь не должно быть, мне наверняка хорошо попадет за то, что ты увидела.

– Разреши глянуть? Одним глазком? Столько слов о нем, а я даже не представляю, как может выглядеть такой хладнокровный наемник, – она встала перед парнем, едва конвой скрылся за дверьми, – он пойман, мы теперь в безопасности. Сбежать отсюда не получится.

– С ума сошла? Мне голову снесут, – он чуть наклонился к ней, – ты принцесса, не нужно тебе таких дел вообще касаться.

– При чем тут дела? Это чистый интерес, – девушка пожала плечами и отвернулась, собираясь уходить, – и ничего ты не сделаешь, – она прошмыгнула в двери, пока парень только уловил смысл её слов.

Широкий, достаточно светлый для тюрьмы коридор был полон ниш для стражников, что сейчас уже и не использовались. Тола спряталась в одной из них, выискивая камеру, куда привели первого наемника на материке. В одной из дальних камер был три гвардейца, но между ними, через ещё открытую дверь, девушка смогла разглядеть, как развязали веревку на шее, как сняли пыльный мешок. На лице преступника была маска, что закрывала лицо от кончика носа до линии роста волос. Но яркие синие глаза смотрели ровно на девушку, заставив её замереть на вдохе. Взгляд его был пустым, он не искал за что зацепиться, он, будто знал, куда нужно смотреть. Внимательный взгляд заставил девушку вздрогнуть, по спине пробежали мурашки.

– Марш в свою комнату, – Горт развернул к себе сестру, – тебе здесь быть не должно. Отец скоро придет, – он заглянул в камеру, отодвинув девушку в сторону, чтоб никто не увидел, – Его Светлость отдал приказ надежно заковать его, король скоро спустится сам, – а ты, – он вернулся к сестре, прижимая её к стенке, – пулей наверх. Отец зол, не попадайся ему на глаза, прошу. Старайся больше быть в своей комнате, займись книгами, что я тебе дал.

Тола коротко кивнула. Её напугал взгляд наемника – абсолютно пустые глаза. Никаких эмоций, дыхание сбитое, прищур то ли от боли, то ли от усталости. Так не выглядит наемник, так выглядит жертва, загнанная и принявшая свою участь жертва. Но будто какая-то искра появилась в ярких глазах, когда он поднял их на принцессу, дикая и обжигающе холодная, будто снова проснулся хищник.

Со всех ног она бросилась назад, молясь не встретиться с отцом. Каждый их разговор кончался криками с его стороны, слезами с ее. Достаточно испуга, что пробил её от взгляда пленника и первого злого взгляда от брата. Сжав полы платья в кулак, она бежала самой длинной дорогой, через крыло прислуги, максимально оберегая себя от встречи.

Шарон изо всех сил терпел неудобное положение. Спина отдавалась постоянной болью, будто нарастающей с каждым мгновением. Постоянные любопытные взгляды, плевки в спину, довольные крики людей. Мужчина за мгновение стал собственной тенью. Пока не зацепился взглядом за любопытную девчонку, казалось, в её глазах была не любопытность, а жажда. Странное, противоречащее ее виду желание. Довольно смелая девчонка для дворцовых обитателей, что постарались исчезнуть с пути конвоя. На мгновение пришло чувство, что она и есть его жертва. С проснувшимся даром он видел каждого, будто и не было мешка на голове, но точно знал, что его лицо по-прежнему скрыто, понимал, что она его уже видела.

Не только боль тормозила удивленный разум, но и желание скорее закончить эту несносную жизнь, залитую своей болью, гневом и чужой кровью. В камере, куда спешно оттащили Шарона, было непроглядно темно, глаза все никак не привыкали. Он устало лег на пол, прикрывая глаза. Холодный и противно шершавый пол под щекой чуть отрезвлял, хотелось раствориться в этом холоде. Тишина длилась недолго – тяжелые шаги за дверью заставили его взбодриться, но подниматься, как то подобает делать из уважения короне, не собирался.

– И вам доброго вечера, Марк, – едва открылась дверь, Шарон довольно улыбнулся, – снеси мне голову и все проблемы решены. Ты и без бесполезного допроса знаешь все подробности. Я устал от такой жизни.

– Слишком легко, – король зашел следом за двумя стражниками, – за всю твою карьеру ты заслужил особое обращение.

Снова звук лебедки, что заставил вздрогнуть. Не от страха, а от противного скрипа старых механизмов. Стянутые руки медленно потащили тело наверх сквозь тягучую боль. Маска упала на землю, развязанная стражником.

– Так вот ты какой, – Марк поднял на себя лицо Шарона, подставляя его под свет своего факела, – не уж-то боишься?

– Честно? Больно, – он не опускал глаза, хмурясь, пока больная спина натягивалась под весом тела, – без отдыха сменил гостеприимного хозяина.

– Ну что ж, – Марк махнул рукой, придерживая стражника с плетью, – разговор к тебе. Для тебя – важный. Советую соглашаться во всем, тогда и прием будет теплее.

– Заказ? – наемник усмехнулся, – Истен? Или кто помельче? Невыполнимо в моем состоянии, да и не возьмусь. Нет желания служить короне, мои цели иные.

– Живой заказ, – король выглянул в коридор, а затем захлопнул дверь, – моя дочь.

Наемник опешил. Второй живой заказ на одного человека. Мышление вдруг замерло, нрав наемника метался из угла в угол, панически ища отголоски совести и просто догадки. Никак не укладывалось в голове, почему оба короля имели одну цель, но высказывать свои вопросы не стал.

– Плата? – Шарон прищурился, – все как в какой-то сказке – моя жизнь?

– Ну почему? Спасение принцессы, что подготовлена к союзному браку стоит больше твоей жизни. Пусть будет так – твоя жизнь, безопасность в дальнейшем и хорошая оплата, – он задумался, – мешка золота и своего имения хватит? Подумай пару дней.

– И даже выбивать решение не будешь? – наемник посмотрел на плеть, что держал напряженный стражник.

– Какой ты мечтатель, – он усмехнулся, – просто я не хочу этого слышать, – король кивнул и спешно двинулся к двери, – подумай над условиями. Только смерть ты примешь мучительную, в кошки-мышки играть с тобой никто не будет, ты уже набегался, – Марк дал отмашку, оставив жертву и палача наедине.

– Самое страшное я уже пережил, не сможешь ты меня напугать, – скорее для себя проговорил наемник.

Шарон прикрыл глаза, пытаясь расслабиться. Боль легче принять, когда к ней нет страха, только страх теперь был. Впервые был страх перед болью, новой, более сильной болью поверх не прошедших ран. За семьдесят лет он ни разу не испытывал такой боли, а даже ту, что была, он почти не замечал, оглядываясь на свое прошлое.

– Не прикладывай всю силу, ты за эти пару дней не первый, – мужчина вновь ощутил, как потрогали его рубашку, – молить о пощаде я не стану, но шанс на жизнь принцессы в этой плети, раз уж на то пошло.

– Как благородно могут мыслить наемники, – за ответом был свист кнута под громкое шипение выгнувшего спину наемника.

***

Девушка быстро забежала в комнату, остановившись у зеркала. Щеки пылали огнем, дыхание не выравнивалось. По пути посчастливилось не встретиться с отцом, что не могло не радовать. Однако страх перед его приходом оставался внутри. Он всегда знал, где она находилась. Тола распустила косу, немного успокаиваясь. Интерес оказался сильнее страха, а теперь появилось странное желание. Наёмник стал интересен ей в своем предназначении. И цель ясна, но от этого желания становилось жутко. Она ощущала, как с приходом этой мысли душа почернела.

Тяжелые шаги за дверью приблизились и резко остановились. Тола замерла, зажав в руке толстый хвост. Приблизиться к двери хотелось, но было слишком боязно.

– Десорт, – голос Марка прозвенел за толстыми дверьми, – зайди в кабинет, – одна створка чуть приоткрылась, показывая короля с каменным лицом, – ты была в подвалах.

Голос его звучал твердо, взгляд проходил сквозь девушку. Не миновал ее разговор с отцом. Марк тем временем прошел глубже в комнату и присел на мягкое кресло, что стояло у окна. Он молча смотрел на дочь, на лице не читались эмоции.

– Зачем ты зашла туда? Тебя же останавливали, – он чуть подался вперед, смотря на дочь в отражении, – хоть ты и королевских кровей, но абсолютной свободы у тебя даже в этих стенах нет.

– Мне было интересно, как может выглядеть такой зверь, – Тола опустила глаза. Сочинять причину было бы не лучшим вариантом, все равно не поверит.

– Ты же даже без маски не видела его, – девушка опешила от тихой речи отца, – тебя бесполезно переубеждать. Ты все равно будешь делать что хочешь, только ещё сильнее обидишься. Гуляй вольно до своего отбытия, – он поднялся на ноги, отворачиваясь от дочери, – потом ты покинешь Лотар. Надолго.

– Замуж выдаешь в такое время?

– Нет, слишком дорого во время войны. Тебя нужно отвезти подальше, сопровождающий отряд почти готов, – Марк направился к выходу, – возьмешь все самое нужное, в дорогу налегке. Оттуда после войны, в любом исходе, ты поедешь на свадьбу.

– Даже не станешь провожать? – бросила в спину девушка.

– Зачем? Я сыновей на войну отправляю, дочь же сюда не вернется, обеспечив нам выгоду, – Марк пожал плечами, схватившись за ручку двери, – их жизнь ценнее для государства и для меня, без этой свадьбы мы ничего не потеряем.