Сборник мистических рассказов

Она зажмурилась, досчитала до десяти и открыла глаза.

В зеркале отражалась она сама — бледная, с расширенными зрачками, с растрёпанными волосами. Обычное отражение. Никаких лишних движений.

«Показалось, — с облегчением подумала Кира. — Просто усталость, стресс, новый дом Конечно, показалось».

Она подняла щётку, бросила её на туалетный столик и быстро разделась. Перед тем как лечь в постель, Кира всё же оглянулась на зеркало. Ткань, которую она сбросила с него днём во время уборки, так и валялась в углу.

«Завтра закрою его чем-нибудь понадёжнее», — решила она и выключила лампу.

Ночник в изголовье кровати остался гореть тусклым оранжевым светом — Кира никогда не любила полную темноту.

Она легла в постель, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза.

Сон не шёл. Она ворочалась, прислушивалась к скрипам старого дома, к шелесту деревьев за окном. И чем дольше лежала, тем сильнее становилось ощущение, что за ней наблюдают.

«Просто старый дом, — повторяла она про себя. — Скрипы, сквозняки, странные ощущения Всё это объяснимо. Никаких призраков. Никаких зеркал, которые живут своей жизнью».

Она перевернулась на бок, спиной к зеркалу. Так было спокойнее.

Сначала она слушала тишину. Не просто отсутствие звуков — а густую, плотную тишину, будто кто-то выключил все шумы мира. Даже тиканье старых часов в коридоре, которое она замечала краем сознания, вдруг оборвалось. Ни скрипа половиц, ни шороха за стеной, ни далёкого ветра в кронах деревьев. Только собственное дыхание — и то казалось слишком громким.

Кира замерла, прислушиваясь.

Потом стало холодно.

Холод не пробрался в комнату через окно или дверь — он возник внутри. Сначала он коснулся затылка, пробежал ледяными пальцами вдоль позвоночника. Кира почувствовала, как волоски на шее встали дыбом. Она плотнее закуталась в одеяло, но это не помогло.

Холод усиливался.

Дыхание стало вырываться изо рта белым паром. Кира села в кровати, обхватив себя руками. Взгляд сам собой метнулся к зеркалу. В тусклом свете ночника оно выглядело иначе. Стекло больше не отражало комнату — оно показывало её, но как-то иначе.

Кира увидела свою спальню, как будто смотрела на неё со стороны: кровать, шкаф, приоткрытую дверь в коридор. Всё было на месте. Но в тёмном проёме двери стояла фигура.

Высокая, неестественно худая, укутанная во что-то серое, похожее на старый саван. Она не шевелилась, но девушка каждой клеткой тела чувствовала — это существо смотрит прямо на неё.

Время будто застыло. Кира не могла пошевелиться, не могла вдохнуть. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот пробьёт рёбра. Она медленно повернула голову к реальной двери.

Коридор был пуст.

Тишина звенела в ушах, давила на виски. Кира снова перевела взгляд на зеркало. Фигура сделала шаг вперёд. Теперь она стояла на пороге отражённой спальни. Её лицо оставалось в тени, но Кира знала — оно смотрит на неё.

По спине пробежал новый ледяной озноб, на этот раз сильнее. Кира почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом, а пальцы на ногах немеют от холода. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не закричать. Боль отрезвила её на мгновение.

«Это не по-настоящему, — лихорадочно подумала она. — Это сон. Кошмар. Просто проснись!»

Она ущипнула себя за руку — больно. Не сон. Фигура в зеркале подняла руку. Медленно, с жуткой механичностью, будто марионетка, которой дёргают за ниточки. Пальцы были длинными, искривлёнными, с заострёнными ногтями. Они коснулись стекла изнутри — и по поверхности зеркала пробежала едва заметная рябь, как от брошенного в воду камня.

Кира в панике вскочила с кровати, схватила брошенный в углу бархатный чехол и, зажмурившись, набросила его на зеркало. Ткань легла неровно, кое-где сползла, но девушка не стала его поправлять, а попятилась назад. Из-под тяжёлой ткани доносилось тихое, сухое царапанье — будто кто-то скребётся изнутри, пытаясь выбраться. Звук был едва уловимым, но он проникал в сознание, как игла под кожу. Кира отступила к стене, прижалась к ней спиной и сползла на пол, обхватив колени руками.

Она сидела так, не шевелясь, пока первые лучи рассвета не пробились сквозь ставни, рассеивая тьму.Царапанье стихло. Дом снова наполнился обычными звуками: тиканьем часов, скрипом дерева, далёким пением птиц. Но это не разогнало липкий страх, сковавший душу девушки. Она всё так же сидела у стены, обхватив колени, и неотрывно смотрела на занавешенное зеркало. Бархатная ткань слегка колыхалась, будто под ней кто-то шевелился.

Наконец Кира заставила себя встать. Ноги дрожали, в висках стучала кровь. Она подошла к зеркалу и осторожно, двумя пальцами, приподняла край ткани. Под ней было обычное стекло — тёмное, мутное, без каких-либо признаков движения.

«Надо уезжать», — твёрдо решила она.

Сбор вещей занял меньше получаса. Кира металась по комнатам, хватая самое необходимое: одежду, документы, телефон, зарядку. Она старалась не смотреть по сторонам, не задерживать взгляд на занавешенных зеркалах, которые, казалось, следили за ней из каждого угла.

Ключи от машины лежали на тумбочке в прихожей. Кира бросилась к ним, но замерла на полпути. Зеркало. Маленькое, круглое, висевшее над тумбочкой. Ткань с него соскользнула — видимо, от сквозняка.

Кира старалась не смотреть в него, но периферийное зрение — предательская штука. Краем глаза она уловила движение. Она замерла, сжимая ключи, медленно, против воли, поворачивая голову. В маленьком круглом зеркале не было прихожей. Не было двери. Не было самой Киры. Оттуда на неё смотрело её собственное лицо. Но оно было искажено жуткой, неестественно широкой улыбкой, обнажающей слишком много зубов. Глаза отражения были абсолютно чёрными, без белков.

Отражение подняло руку с длинными, неестественно тонкими пальцами и прижало её к стеклу изнутри.

«Тук. Тук. Тук».

Стук разнёсся по комнате. Отражение стучало по стеклу, просясь наружу.

Кира закричала и в ужасе швырнула в зеркало тяжёлую бронзовую статуэтку с полки. Статуэтка ударилась о стекло но не разбила его. Поверхность зеркала пошла рябью, как вода в пруду. Статуэтка просто утонула в ней, исчезнув без звука.

И тут руки отражения вырвались из стекла. Длинные пальцы впились в плечи Киры. Они были ледяными, твёрдыми, как камень, и невероятно сильными. Воздух застрял в лёгких.

От существа пахло вековой пылью и сырой землёй. Оно рвануло Киру на себя с такой силой, что её ноги оторвались от пола.

Мир перевернулся. Лицо Киры ударилось о гладкую, ледяную поверхность, а затем прошло сквозь неё, словно сквозь густой, замерзающий кисель. Звуки мгновенно исчезли. Наступила абсолютная, вакуумная тишина. Кира упала на пол. Она судорожно глотала воздух, пытаясь прийти в себя. Подняв глаза, она увидела свою прихожую. Тумбочку. Брошенную сумку.

Но всё это было за невидимой преградой. По ту сторону стекла стояла она сама.

«Другая» Кира поправила волосы, стряхнула несуществующую пылинку с куртки и наклонилась, поднимая ключи от машины. Затем она медленно повернулась к зеркалу. На её лице расплылась та самая широкая, зубастая улыбка. Глаза на мгновение стали абсолютно чёрными, прежде чем снова стать обычными, карими.

Существо в теле Киры поднесло палец к губам в жесте «тссс», подмигнуло и вышло из дома, захлопнув за собой входную дверь.

Кира бросилась к стеклу. Она кричала, колотила по невидимой преграде кулаками до крови, но не издала ни звука. Вокруг неё была только бесконечная, холодная серая пустота, в которой блуждали сотни других безмолвных теней.

Она поняла, почему тётя Аглая прятала зеркала. Поняла, почему дом назывался Домом пустых зеркал. Они не были пустыми. Просто их обитатели давно вышли наружу. А новые гости, занявшие их место, были навсегда заперты в тишине.