- -
- 100%
- +
Выбравшись из сугроба и ступая босыми ногами по льду, я храбро поднялась по ступенькам крыльца и открыла дверь, которую Хосе предусмотрительно закрыл. Меня трясло от холода и пришлось повозиться.
Когда я вошла в дом, меня обдало горячим воздухом наполненного ароматами мандаринов и свежесваренного какой. От этого наслаждения я едва потерял сознание. Убедив перенести это мероприятие на потом, я решительно прошла в гостиную, где на диване с книжкой в руке и чашкой в другой, сидел безмятежный Хосе.
– Хотелось бы сказать «добрый вечер», – хрипло проговорила я. Хосе дернулся и, пролив на себя содержимое чашки, громко чертыхнулся. Я ощутила умиротворяющее злорадство. Наверное, он обжегся. Дольки чищеного мандарина рассыпались по полу. Хосе вскочил на ноги и с удивлением уставился на меня. – Но добрым его никак назвать нельзя, – закончила свою мысль я, наслаждаясь тем, как это мерзавец смотрит на меня. – Еще раз запрешь меня или сделаешь что-то подобное, спалю дом вместе с тобой.
– Ненормальная! – бросил мне в спину Хосе, но мне было все равно.
Я освободила Чака, и мы вдвоем пошли на кухню. Насыпала бедняге сухого корма и поставила вариться кофе. Заглянув в шкафчики, нашла дорогой коньяк и, откупорив бутылку, сделала глоток прямо из горлышка. Мне не нравился алкоголь, но я хотела хоть как-то согреть свое замерзшее тело.
Приготовив скромный ужин из продуктов, что привезла с собой, я села за стол. Уставший Чак уже дремал возле моих ног. За окном завывал ветер и насколько я помнила по прогнозу, всю эту ночь должен идти снег. Я пошевелила пальцами – они, наконец, согрелись. На ногах у меня были розовые тапочки с бело-лиловым мехом сверху. Я подбирала их к своей пижаме и халату.
– Ты еду приготовила? – войдя на кухню и жадно втягивая носом аромат итальянского соуса, которым я залила спагетти, протянул Хосе. Он уже переоделся, и теперь на нем была белая футболка, подчеркивающая каждый мускул его идеальной фигуры. Ну почему, почему он не носит что-нибудь бесформенное? Это бесчеловечно заставлять меня смотреть на внешне совершенного мужика с таким скверным характером! И, вообще, у меня Никита есть!
– Она не для тебя, – отрезала я. – Тебе здесь не рады даже тарелки.
– Ты у них у всех спросила об этом?
– Конечно. Делать-то мне тут нечего.
– Деловая Козочка, – ухмыльнулся Хосе.
Как жаль, что у меня сейчас под рукой не дуршлага! Так и бы и прикрыла им его улыбочку!
Хосе взял вилку и уже устремился к моей тарелке, но я успела стукнуть его по руке!
– Не смей! – прошипела я. – Тебе запрещено есть мою еду.
– Мне не поступало уведомлений об этом, – беспечно проговорил Хосе, пожирая взглядом мою тарелку.
– Это не снимает с тебя ответственности за незнание, – ответила я, доедая спагетти. Хосе по очереди заглянул в кастрюли, а потом в холодильник, который, как я уже проверила, был пуст.
Взяв чашку с кофе, чтобы негодяй ее себе не присвоил, я отправилась на поиски вай-фая. Мне было необходимо пообщаться с адекватными людьми и поделиться в чате с подружками о вселенской несправедливости, приключившейся со мной. Мир должен знать о таких вещах! И таких людях, как Хосе, чтобы держаться от них подальше.
Роутер я нашла в прачечной. Под ним лежала записка: «Наслаждайтесь общением друг с другом».
Это что еще за шутки?
***
Первой мыслью было – неужели это Штейн подстроил все? И то, что Хосе здесь оказался раньше меня, и то, что здесь нет связи… Может, Штейн – сводник? Но зачем? Он ведь знал, что я приеду с Никитой и семьей! Что я не одинока и у меня есть пара.
Схватив бумажку, я направилась в гостиную, где Хосе снова лежал на диване с книгой и потягивал новую порцию какао.
– Что это значит? – строго спросила я, наклонившись к нему.
Хосе дернулся и, какао выплеснувшись из кружки, растеклось по черной футболке. Отлично, от моего голоса у мужика дрожат руки! Докатилась, можно сказать!
– Можно не подкрадываться, словно неприятности? – поднимаясь, проворчал Хосе. – Хотя, чего это я? Ты и есть самая большая неприятность!
– О, как лестно, что я так много значу для тебя!
– В негативном ключе, – вскинув бровь, уточнил Хосе.
– А уже значения не имеет, – крутя в руках бумагу, ответила я. – Что это такое? Это ты написал?
– Я похож мазохиста? – тут же вскинулся Хосе, прочитав записку. – И в слове наслаждение ошибка – потому что рядом с тобой это просто невозможно!
– Да…да пошел ты! – вспылила я, почему-то задетая за живое, словно за эти несколько часов не привыкла к тому, что ждать от Хосе можно только плохого. – Ты меня почти не знаешь, чтобы такое утверждать!
– И был бы счастлив никогда этого не узнавать!
– Дверь все там же, где и была – можешь уйти прямо сейчас! – холодно проговорила я, хотя во мне кипело адское пламя.
– И не подумаю, я еще какао не допил и книгу не дочитал, – зевнув, ответил Хосе. – И вообще, ты мне мешаешь.
– А ты – мне.
– Вот и уходи. Я первый приехал сюда, так что на выход, Козочка.
Сдержалась, чтобы не топнуть ногой. Я все еще не понимал, правильно ли поступаю, делая вид, что не знаю, кто он на самом деле. Может быть, откройся я ему, он возненавидел бы меня еще сильней и, наконец, свалил отсюда!
– Не дождешься, – бросила я и, швырнув ему бумажку. Направилась к двери. Нужно было выпустить Чака перед сном, он уже вовсю просился гулять. Но выходить во двор мне было страшно – я не хотела снова оказаться в ловушке, теперь уже на холодной улице.
Набросив на плечи полушубок, я вышла на крыльцо, продолжая держать дверь открытой. Чак тут же понесся по сугробам, словно антилопа. Шел снег, создавая плотную кружевную завесу. Я втянула носом морозный воздух и зажмурилась, наслаждаясь моментом. Мне хотелось слиться с этим снегом, с этим местом, избавившись от внутреннего напряжения.
Мой маленький рай был уничтожен появлением конкурента за встречу нового года в идеальном месте.
– Зря ты взяла такую машину, – кивнув на мой седан, сказал Хосе. – Не сможешь на ней уехать, застрянешь в сугробе.
– Я не собираюсь уезжать, – не говорить же ему, что я собиралась взять внедорожник, но на мне они закончились и пришлось арендовать то, что осталось, чтобы хоть как-то добраться.
– Так придется же все равно, – вкрадчиво проговорил Хосе. Он стоял слишком близко ко мне, его дубленка, небрежно наброшенная на плечи, задевала мой полушубок. На всякий случай я отодвинулась от него на полшага. Он тихо усмехнулся. – Ты же не навсегда сюда перебраться решила.
– Тебя это никак не касается.
– А вдруг? – поддразнивая, проговорил Хосе. – Что, если я хочу купить этот домик у Штейна в свое личное пользование?
– Зачем тебе?
– Чтобы такие особи, как ты, тут больше не появлялись, – сказал Хосе и вернулся в дом.
Я не сразу сообразила, что он захлопнул за собой дверь. А когда до меня дошло – спешно сунула руку в карман – ключей от дома там не было, только ключи от машины. Эта сволочь подменила их, вот зачем он стоял рядом так близко! Ну и гад! Я обернулась и в этот момент. Свет в окне погас – похоже, Хосе решил отправиться спать.
Чак, устав носиться, подошел ко мне, и я рассеянно погладила его по мокрой от снега голове. Ночевать на улице было плохой идеей, и я, открыв дверцу машину, запустила дворники, чтобы очистить лобовое стекло от снега. Включила печку и, позвав Чака, забралась в салон. Мне нужно было придумать, как вернуться в дом. Хосе не должен был победить в этой игре. Тем более, уже становящейся такой опасной, учитывая снегопад. Машину может просто завалить, и это станет для нас с Чаком последним пристанищем.
Стучать в дверь и просить милости у Хосе, я отмела эту идею сразу. Ни за что. Но и позволить себе рисковать своим здоровьем я не могла. Мне еще надо заботиться о Чаке, этот-то дурень вообще не понимает, что происходит!
Открыв бардачок, я достала недоеденную по пути сюда шоколадку. От тепла меня начало клонить в сон, а учитывая снегопад за окном, спать было опасно. Я выбралась наружу и медленно обошла дом вокруг. Чак лениво тащился за мной. Еще раз проверила карманы полушубка – вдруг там образовалась дырка и ключи провалились внутрь, а я на панике не заметила? Карманы были целы, и я вздохнула. Остановишься напротив окна кухни, я заметила, что рама приоткрыта. Когда я готовила, то открывала проветрить и, похоже, забыла закрыть. Окна были не то, чтобы высоко, но мой рост метр с кепкой не позволял мне до него дотянуться.
Вернувшись в машине, я села за руль и осторожно подъехала к дому. Трюк, который я задумала, был дурацким, но я устала и думать над гениальным планом у меня не было ни сил, ни времени.
С пятой попытки я забралась на капот. Едва тут же не грохнувшись вниз, я дотянулась до окна и толкнула раму пошире, Хвала мне, что я не поставила ее на «гребенку»! Сбросила полушубок, чтобы он не мешал мне пролезть, я стала пробираться в дом. Свалившись на пол, я замерла, испугавшись собственного грохота. Сейчас прибежит Хосе и опять будет орать! Я поморщилась от одного представления об этом. Но в доме было тихо.
Поднявшись на ноги, я нащупала на столе свой мобильный и используя его как фонарик, отправилась на поиск ключей. Они были найдены на журнальном столике возле дивана. Нельзя быть таким беспечным, Хосе! Я взяла их, и, выйдя на улицу, поставила машину на место и, забрав полушубок и Чака, поднялась на второй этаж.
Комната, напротив той, в которой запер меня Хосе, была пуста, и я решила ночевать там. Заперла дверь на замок, придвинула к ней обе прикроватные тумбочки, задернула шторы и только после этого, позволила себя сходить в душ и завернувшись в гостевой махровый халат (моя одежда все еще была в чемодане, который мне было лень искать), забралась в постель.
Я не успела закрыть глаза, как сон уже сморил меня.
Глава 3. Негодяй ест мою еду
Меня разбудил Чак. Он прыгнул на кровать и принялся лизать мне лицо, всем своим существом давая мне понять, что утренняя прогулка должна быть в любом случае. Я вылезла из постели и посмотрела в окно. Двор замело полностью и моей машины не было видно, и дело даже было не в том, что она белого цвета и слилась с природой. Сильный снегопад, начавшийся вечером, продолжал идти, и я подумала, что скорее всего, дверь тоже завалило снегом.
Мне стало не по себе – ведь я могла сейчас находиться там, под толщей снега. Мысленно поблагодарив себя за находчивость, стала спешно одеваться.
Выйдя в коридор, прислушалась. В комнате Хосе шумела воды – видимо, принимает душ. Значит, скоро увидимся. Представив себе, как вытянется его лицо, когда меня встретит, развеселилась. Прошла на кухню, чтобы сделать себе кофе и покормить Чака. Бросила взгляд на окно, благодаря которому провела ночь в тепле и послала ему воздушный поцелуй.
Топот ног по лестнице выдернул меня из созерцания закипающего чайника.
– Черт! Черт! Черт! – услышала я взволнованный, даже испуганный голос Хосе. Выглянув из кухни, я увидела, как распахнул дверь, быстро разметал небольшой завал и выбежал на крыльцо. Проорав что-то очень мужское, вернулся, и, достав в подсобке лопату, убежал обратно. Чак, воспользовавшись тем, что дверь открыта, отправился гулять.
Мне стало любопытно, и я приникла к окну. Держа лопату на весу и лавируя по сугробам, как опытный дайвер, мужчина спешил к месту, где стояла моя машина. И…он начал ее откапывать! Глядя, как он энергично работает лопатой, я не могла сдержать возгласа восхищения. Он торопился, в жестах чувствовалось отчаянье. Прекрасно! Я торжествующе улыбнулась. Так тебе и надо!
Сделав две чашки кофе, я поставила их на стол и занялась приготовлением яичницы, изредка поглядывая в окно. Увидев, что машина пуста, Хосе бросился к калитке. Наверное подумал, что я пошла пешком куда глаза глядят. Это ночью-то!
Мне даже стало тепло на душе от того, что он так переживает за меня, но прощать его, я, само собой, не собиралась.
Хосе вернулся, и Чак, увидев знакомое лицо, бросился к нему, повалив в снег, начал энергично здороваться, прервав мое злорадное наслаждение.
Через пару мгновений хлопнула дверь, и в дом ворвался Хосе, с ног до головы облепленный снегом. Даже на бровях висли снежные комочки. Хоть прямо сейчас снимай историю о Деде Морозе! Красной шапки только не хватает! За ним радостно виляя хвостом, семенил Чак.
– Ты! – проорал Хосе, с негодованием глядя на меня. – Ты!
Он так буравил меня взглядом, словно хотел пригвоздить к месту.
– Я, – с вызовом ответила, вскинув подбородок. – Надеюсь, тебе понятно, что я настроена решительно и не уступлю тебе?
Хосе шагнул ко мне, и в ту же секунду, я ощутила его сильные ладони на своих плечах.
– А ну, убери руки, сейчас же! – потребовала я.
– Не призрак, живая, – пробормотал Хосе, сверля меня взглядом.
– Я не сдамся в любом случае, – сказала я. – И тебе лучше смириться и провести свои часы до отъезда в спокойно обстановке, учитывая возраст, такие физические нагрузки тебе ни к чему.
– Какой еще возраст? Ты о чем, Коза? – разозлился Хосе, и тут же отпустил меня. Отряхнул руки, словно только что прикасался к чему-то несвежему. Фу, таким быть Хосе!
– Я так понимаю, тебе уже за тридцать, а это, знаешь ли, заболевания спины, радикулиты там всякие. Надо сидеть в пледе и пить ромашковый чай, – решила подразнить его я.
– Мне двадцать девять! – с неприязнью уточнил Хосе.
– Старость со временем молодеет, – решила не сдавать своих позиций я. – И ты не выглядишь на двадцать девять. Минимум на тридцать три. А когда злой – на сорок.
– Как тебя зовут? – вопрос прозвучал так неожиданно, что я растерялась.
– Зачем тебе?
– Хочу создать себе напоминания, никогда не связываться с женщинами, носящими такое имя, как у тебя.
– Александра Крутикова, – представилась я, гадая, вспомнит ли он, что я та самая девушка, которую он собрался уволить. И если да, то как поведет себя?
– Саша, значит, – с усмешкой проговорил Хосе.
Неужели не догадался? Или просто не сопоставил? А может, просто играет со мной?
– Александра, – поправила его я. Хосе закатил глаза, кривя губы в улыбке.
– Для сорокалетней женщины ты очень упрямая, словно никакого жизненного опыта и не было! – выдал Хосе.
Я сперва хотела сказать ему, что мне двадцать четыре, а он просто слепой и хорошо бы сходить к доктору, но потом передумала.
– Благодаря моему жизненному опыту, тебе не придется сидеть в тюрьме за убийство по неосторожности, – напомнила я Хосе о его провале. Тот поморщился. Он все еще был румян после отчаянной попытки откопать мою машину. – Кофе будешь?
– Там яд? – указав пальцем на кружку, сурово спросил Хосе.
– Максимум слабительное. Я же не знала, что встречу здесь тебя! А так бы прихватила!
– Обойдусь, – буркнул Хосе и повел носом. Запах готовящейся яичницы с мясом и травами был поистине потрясающим. Даже у меня едва не текли слюнки.
– Завтрак? – осведомилась я.
– Помереть я могу и без твоей отравы!
– Какой ты оптимист, Хосе! – обиделась я.
– Я не Хосе. Прекрати называть меня этим дурацким именем, – проворчал Хосе, отрезая себе кусок хлеба и кладя на него ломтик колбасы. – Ты же видела мой паспорт!
– Хосе тебе идеально подходит!
– Меня зовут…
– Для меня ты – Хосе! – резко оборвала его я. – А вообще, стоять на кухне в верхней одежде не гигиенично, – заметила я, увидев, как возле его сапог растекаются лужицы от растаявшего снега. – Брысь отсюда!
Хосе ушел, и я слышала, как он возился в прихожей, чистя куртку от снега, а потом принес швабру и вытер пол. Наверное, это лучшее, что он мог сделать, и я это оценила.
***
Завтракать Хосе все-таки пришел. Сам взял себе тарелку и положил себе порцию яичницы. Сел напротив меня и начал есть, с аппетитом откусывая от ломтя черного хлеба. Я медленно пила из кружки кофе, отламывая маленькие кусочки от шоколадки. Все мои мысли крутились вокруг того, чтобы найти место, где ловил интернет. Мне нужно было поговорить с Никитой и сказать семье, что со мной все в порядке. Они из-за моего молчания, наверное, уже с ума сошли. Я представила, какой ор меня ждет и тяжело вздохнула.
– Когда ты уедешь? – спросила я, лениво откидываюсь на спинку стула.
Хосе вопросительно посмотрел на меня, изогнув черную бровь.
– Я не уеду, – активно работая челюстью, проговорил он, дожевывая еду. – Даже не мечтай.
– Ты готов испортить мою личную жизнь?
– С чего вдруг?
– Ну а как я объясню Никите твое присутствие здесь? – пожала плечами я. Этот момент очень сильно волновал меня. – Я сняла дом, а незнакомый мужик – это подарок за аренду на праздники?
– То есть жених реальный?
– Вот смотри, – вставая рядом с ним и открывая галерею на телефоне, начала я, – вот мы с Никитой на пикнике, а здесь на свадьбе друзей, тут мы гуляем с Чаком и едим розовую вату, вот это на дне рождения у Кати, званый ужин у Коли, а это он…
– Хватит! – рявкнул Хосе, когда я открыла фото, где мы с Никитой целуемся. – Я понял, что у тебя есть дрищ, с которым вы ходите пожрать к своим друзьям. У вас что, дома холодильника нет?
– Причем здесь это?
– Или общие интересы только в еде?
– Не только, – обиженно протянула я. – Нам всегда есть о чем поговорить! Мы строим планы на будущее, и…
– Судя по фотографиям, кроме еды вам ничего и не надо. Неужели ты надеялась запугать меня парнем, который тяжелее компьютерной мышки ничего в руках не держал? – с легкой досадой проговорил Хосе.
– Мне на руках носил без проблем! – фыркнула я.
– Это он просто погорячился.
– Даже если и так, мне все равно придется как-то объяснить твое присутствие, – садясь на стул, сказала я.
– Скажи, что я твой личный повар.
– Я бы предпочла, чтобы ты просто убрался.
– Нет, знаешь, подметать пол – это как-то не мое. Плохо получается и радости не приносит. Не хочу себя насиловать.
– В таком случае тебе придется просидеть весь Новый год в подсобке, чтобы не мешать нам, – высокомерно проговорила я.
– И не подумаю. Буду веселиться и пить шампанское, – задиристо сказал Хосе, и в его глазах вспыхнул азарт. – Такое удовольствие бесить тебя, я не пропущу!
– Только потом не говори, что я не пыталась договориться с тобой по-хорошему! – поднимаясь, сказала я.
Хосе рассмеялся и, взяв куртку, направился к двери. Я поднялась к себе в комнату, чтобы разобрать чемодан и решить, что делать дальше.
***
Развесив одежду в шкафу, я обнаружила, что на дне чемодана лежит распечатка с картой местности Замуравино. Я собиралась в такой спешке, что некоторым взятым вещам была искренне удивлена. Зачем, например, мне здесь летние шорты? А купальник? Про шляпку с цветами я просто молчу.
Сделав себе чай с вареньем, я устроилась за столом на кухне, чтобы рассмотреть карту. Хосе еще не вернулся, и я наслаждалась покоем и одиночеством. Хотя меня мучило любопытство – куда он пошел и какую каверзу еще может мне готовить? В том, что она будет, я не сомневалась.
Если до города было около пятидесяти километров, то поблизости от нашего домика на отшибе, был отель и горнолыжный клуб. А рядом торговый центр, где особо было выделено, что есть стоматологическая клиника. Выбил зубы во время падения на склоне – получи новые! Вот это сервис! Наверное, там должен был работать интернет. Это было для меня сейчас самое важное. Ну, за исключением выдворения Хосе из моего Эдема.
Я оделась потеплее, собрала Чаку вкусняшек, а себе воду и печенье и вышла на улицу. День сегодня выдался солнечным, но холодным. Снегопад прекратился, и белый покров переливался в солнечном свете, словно бриллианты. Засмотрелась, получая эстетическое удовольствие от такой невероятной красоты.
Я уже собиралась толкнуть дверь калитки, когда в спину мне прилетел вопрос:
– Ну и куда ты собралась, Козочка?
Медленно обернувшись, я встретилась с насмешливым взглядом Хосе. Он стоял, опираясь на лопату, дубленки на нем не было, а обтягивающий свитер подчеркивал его широкие плечи и накаченные бицепсы.
– Подальше от такого горячего, как ты, – надменно бросила я.
– Ты как до калитки дошла?
– По дорожке, – с раздражением ответила я, чувствуя подвох.
– А кто, по-твоему, ее расчистил?
– Тот, кто первый догадался это сделать? – хлопая ресницами, произнесла я.
– Немного благодарности было бы уместно.
– Хочешь сказать, что сделал это для меня? А сам тут не ходишь? И гостей не ждешь? – удивленная такой наглостью, проговорила я. – Ты, между прочим, ел мой завтрак, если уж на то пошло!
– Хочешь, чтобы я его вернул?
– Нет! Я хочу, чтобы ты перестал вести себя, как идиот. А если это твоя природная харизма, то просто исчез отсюда, пока мы с Чаком не закатали тебя в сугроб! – раздраженно бросила я, глядя в холодные глаза, которые продолжали насмехаться надо мной.
– Строптивая Козочка, как будет приятно победить тебя! – подойдя ко мне, проговорил Хосе, обжигая мою кожу своим дыханием. От него снегом, потом и в этом запахе чувствовалась холодная горчинка кедра. Мы были слишком близко друг другу, и это показалось мне опасным. От Хосе можно было ждать чего угодно. Я задержала взгляд на его губах, капризных, чуть изогнутых, словно смысл его жизни был в том, чтобы отвешивать издевки другим людям. Мне вдруг стало так жарко, словно кровь превратилась в огненную лаву.
– Не дождешься! – гордо сказала я, вскинув подбородок. Надо бы сделать шаг назад, но я не могла шевельнуться. Мне хотелось стоять рядом, вдыхать запах с ноткой кедра и смотреть в глаза чудовища, которого я ненавидела. Прекрасное издевательство над собой, я бы так сказала.
Хосе сдался и отступил первым. Его щеки стали румяней, а дыхание тяжелей.
– Кстати, если ты собралась на шопинг, то ставлю тебя в известность, что дорогу замело, и чтобы выйти за калитку, придется потрудиться, – стряхивая снег с лопаты, сказал Хосе. А потом смерил меня оценивающим взглядом. – Или ты можешь парить над сугробами?
– Ты сказал про шопинг, поэтому предположу, что ты хорошо знаешь эту местность, – проигнорировав его вопрос, сказала я. – Был здесь?
– Видел карту, я здесь впервые, так же, как и ты, – с неохотой проговорил Хосе. –Знаю, что поблизости есть горнолыжный клуб.
– Я думаю, это отличная идея! – воскликнула я, забыв, что передо мной человек, явно нежелающий мне добра.
– Ты о чем? – хмур спросил Хосе.
– Мне нужны лыжи! На них я смогу добраться до клуба и позвонить семье! – с воодушевлением проговорила я. – Не видел здесь лыжи?
– Ты сдохнешь метров через сто, – скептически заметил Хосе. Я вопросительно посмотрела на него. – Ты же тощая, о какой выносливости может идти речь?
– Обожаю выводы на ровном месте, сразу выдают интеллект говорящего! – направляясь к хозяйственному помещению, сказала я. Знал бы Хосе, сколько я занималась в спортзале, чтобы быть такой тощей! Нет, лучше пусть никогда не узнает! Это будет моя суперсила, а он считает меня слабой и никчемной!
– Ты только учти, что спасение глупых девиц в топ моих любимых хобби не входит! – идя следом за мной, сурово произнес Хосе.
– Я передам им твое сообщение, – входя в постройку, беспечно ответила я. – Если увижу.
Хосе пробормотал что-то грубое и, встал, привалившись к дверному проему, наблюдая, как я мечусь в поисках лыж. Я почему-то не сомневалась, что должна найти их. Здесь без них ну никак не могло обойтись!
– А ты со своим парнем, вы вместе живете? – неожиданно спросил Хосе.
– Почему ты спрашиваешь?
– А почему ты не можешь сразу просто ответить?
«Потому что ты неприятный тип, у тебя за пазухой скунс, и мне не хочется с тобой об этом говорить!», – мысленно выпалила, метнув на него недовольный взгляд.
– Может, потому что не хочу?
– То есть, у вас все плохо, – с удовольствием заключил Хосе.
– С чего это вдруг? – разозлилась я и повернулась к нему. Мне было жарко, щеки пылали и, наверное, со стороны, я выглядела как яростная фурия.
– Ну, когда все хорошо, в оборону не уходят, – пожал плечами Хосе. – Зачем ты с ним?
– Ты уже знаешь – нас связывает еда. Что ты еще хочешь услышать?
– Что ты любишь его, он мужчина твоей жизни, все, что обычно говорят женщины, когда влюблены, – сказал Хосе, пряча руки в карманы. – Хочу понять, что меня ждет, когда этот святой Никита приедет в нашу обитель странников.
– Святой Никита? Раздаешь чины не глядя? – усмехнулась я.
– Тебя может вынести либо святой, либо очень любящий. Нормальный человек от тебя сбежит, сверкая пятками.
– То, что ты еще здесь, наводит меня на грустные мысли, – вздохнула я и снова вернулась к поискам.
– Ты так и не ответила, – через минуту, напомнил Хосе.
– Нет, мы с Никитой не живем вместе. Пока. После помолвки решим, куда будет удобней переехать, – открыв шкаф и едва не задохнувшись от пыли, ответила я и тут же чихнула.