Босс, укравший Новый год

Глава 4. Негодяй преследует меня

– Надеюсь, ты написала завещание, – глядя, как я выползаю на лыжах за калитку, сказал Хосе. Я очень волновалась, что, покинув дома, снова могу оказаться на улице, но сидеть сложа руки не могла. Не в моих привычках было полагаться на судьбу и других людей.

– Какая разница? Там все равно нет твоего имени! – с деланным задором, сказала я. Хосе казался встревоженным, и это немного озадачило меня.

– Ты хоть знаешь, куда ехать?

– Конечно, у меня есть карта! – с воодушевлением ответила я и поправила сумку на поясе, где лежало все необходимое. Чак уже крутился возле меня в ожидании нового приключения. – И Чак. Мы справимся.

– Хочешь сказать, что будет достаточно сказать псу: «Найди клуб» и он тебя туда приведет?

– Ты слишком веришь в мою собаку!

– Я просто сомневаюсь в тебе и этой затее.

– А я хочу поговорить со своей семьей и спросить у Штейна, кто ты такой и по какому праву занял мой дом. Так что, как видишь, я очень мотивирована, – вонзая палки в снег, с улыбкой сказала я.

– Даже удачи желать не буду, – буркнул Хосе, и торопливыми шагами вернулся в дом.

– Ты просто злюка! – прошептала я, оставшись одна на заснеженной дороге. Было так тихо, что от тишины звенело в ушах. Кругом белым-бело, до боли в глазах, до слез. Мне стало страшно. Спешно, чтобы не передумать, я надвинула на глаза солнцезащитные очки и, убедившись, что Чак никуда не убежал, двинулась вперед.

***

Это оказалось намного тяжелее, чем я думала. Нет, я не выдохлась так быстро, как предполагал Хосе, но явно переоценила свои силы. А еще, я, похоже, заблудилась. Солнце, казавшееся таким ярким, потухло как-то внезапно, погрузив все в зимний сумрак. Связи по-прежнему не было, и на заснеженной дороге я была одна. Уставший Чак, сперва радующийся свободе и снегу, еле плелся. И это несмотря на то, что мы выбрались на относительно приличную дорогу!

– Надо повернуть обратно, – пробормотала я, чувствуя, как леденеют мои губы. Сперва начался снег, и я рисковала оказаться заметенной им. Но от одной мысли, что Хосе будет в восторге от моего провала, мне захотелось активно двигаться вперед, только бы не признавать своего поражения.

– Вав! – подал голос Чак, обвешанный комочками снега, как елка игрушками. – Вааавв!

– Ты полностью прав, – вздохнула я, опираясь на палки. Мне очень хотелось лечь и забыться сном. Веки стали свинцовыми и не хотели мне подчиняться. В глазах то и дело темнело, а тело дрожало, как от лихорадки. У меня не было уверенности в том, что в таком состоянии я смогу добраться до домика Штейна. – Мне бы полежать пять минуточек, и мы пойдем…

Я сама не поняла, как позволила себе лечь на снег. Так устала, что больше не могла шевельнуться. Легла на спину и раскинув руки, посмотрела в непроглядное небо и ощутила на лице мягкое прикосновение снежинок. Их становилось все больше и больше, и вот я уже ничего не видела. Чак куда-то делся, но я не могла его позвать, меня смаривал сон.

– Вот ты где! – донесся до меня взволнованный голос, вырывая меня из сладостного блаженства. Глаза слиплись от снега, но тот, кто меня тряс, словно дерево в чужом саду, пах кедром, и я сразу догадалась, что это негодяй. – Открой глаза! Давай! Шевелись!

– Хосе… – промычала я. Говорить было тяжело, я чувствовала себя резиновой куклой, забытой детьми в морозилке. Вокруг нас с громким лаем суетился Чак и его лай болью отдавался в каждой клеточке тела.

– Хоть не в коме, и помнишь, как меня зовут! – проворчал Хосе, обжигая мое лицо горячим дыханием. Сквозь ресницы начал пробиваться свет, похожий на фонарик в мобильном.

Я разлепила глаза и посмотрела на своего спасителя. Хосе выглядел расстроенным, видно, и правда переживал за меня. Его руки все еще держали меня, и я, замерзшая до дури, чувствовала их обжигающее тепло даже сквозь одежду. Он стащил с меня лыжи и воткнул их в сугроб.

– Забудешь такого наглеца, как же, – не сдержалась я, морщась от света фонарика, направленного мне в лицо. – Убери это от меня! Ослепну же!

– Если бы не твоя дурацкая псина, я бы тебя не нашел! – сказал Хосе и потрепал Чака по голове. – Он заметил меня и тащил сюда за руку.

– Чак хороший пес… – слабо проговорила я. Хосе поднял меня и прижал к себе.

Мне вдруг стало неожиданно хорошо рядом с ним. Я даже испугалась этого ощущения. Подняла голову и посмотрела ему в лицо. Тот ли это Хосе, который испортил мне столько нервных клеток? Сейчас в его глазах не было холода, а танцевала тревога. Он словно боялся за меня. Или я брежу?

– Да, тот самый, – пробормотала я, глядя ему в лицо. – Тот самый Хосе…

– Ты еще и бредишь, – обреченно вздохнул Хосе и тут же подхватил меня на руки, словно у него было сомнения не только в моей адекватности, но и в способности самостоятельно шагать. – Хороший подарочек на Новый год!

– Поставь, где взял! – взмолилась я, обнимая Хосе за шею. – Сейчас же!

– Конечно, прям вот в этот сугроб кину, – ответил тот, продолжая нести меня на руках. Я хоть и была худой и стройной, не считала себя легким перышком. Кость у меня была тяжелой.

– Не в сугроб! – взбунтовалась я. – Просто на ноги.

– И не подумаю.

– Ты нарушаешь мои личные границы!

– В каком месте?

– Во всех местах нарушаешь! Руками лапаешь! – вскинулась я. Мне хотелось, чтобы отпустил меня и отошел подальше, потому что во мне проснулось страстное желание, которое я не испытывала очень давно. Страсть, жажда прикосновений, и мне стало не по себе от них. Ведь у меня есть Никита, и все это неправильно! Или это организм пытается так согреться?

– Извини, что не могу нести тебя в зубах, – парировал Хосе.

– Не надо меня нести! – прошептала я. Мне уже не хотелось идти самой. Просто было дело принципа продолжать настаивать на своем.

– А вдруг ты снова потеряешься?

– Тогда ты снова пойдешь меня искать, – сказала я и тут же прикусила язык, ощутив прилив дурацкой романтики. Только ее здесь не хватало! Моя щека коснулась щеки Хосе – небритой и такой теплой. Его губы так близко, эти капризные изгибы… Черт! Что со мной? Когда я успела получить повреждение мозга?

– Я бы предпочел никуда тебя больше не отпускать, – сказал Хосе, глядя на меня. – Это было бы проще и практичней.

– Только поэтому? – разочарованно протянула я, еще теснее прижимаясь к Хосе.

– Нет, – хрипло ответил Хосе, задержав взгляд на моих губах.

И я замерла в предвкушение, согреваясь в его тепле. Неужели он сейчас…

***

Я сама не могла понять, хочу этого или нет. Мозг орал, что я ненормальная, а гормоны, опьяненные силой мужского тела, требовали отдаться моменту, не каждый день попадается такой здоровый экземпляр! Я боролась с этими двумя голоса, желая прислушаться к своему сердцу. То подло отбивало удары, падало так низко, как только могло и оставалось себе на уме.

Хосе продолжал смотреть на меня, как герой любовной истории. Я не могла оторваться взгляд от его губ. Напряжение между нами росло, но никто не спешил разрядить. Наверное, если тянуть и дальше, случится катастрофа.

– Это неприемлемо! – сказала я, стукнув Хосе по плечу.

– Я еще ничего не сделал! – словно очнувшись от дурмана, пробасил Хосе. Блеск в его глазах стал угрожающим.

– Достаточно того, как ты смотришь! Я чувствую себя в опасности! – еще крепче обнимая его за шею, взволнованно проговорила я. – И думаешь, что хочешь сделать!

– Ты такая утонченная, что я уже оскорбляю тебя своими мыслями? – усмехнулся Хосе. Он слегка запыхался, на его щеках проступил румянец.

– И выражением лица, – на полном серьезе сказала я. Наверное, он смотрел бы на меня так же, как сейчас, если бы…Хм, застал меня без одежды, в душе, например. Мы живем в одном доме, все возможно.

– Может, еще тем, что несу тебя?

– Нет, с этим все хорошо.

– Эх, а я так надеялся, что скину тебя сейчас в сугроб и пойду налегке! – сверкнув белыми зубами, сказал Хосе. В его тоне я уловила злорадное веселье. – Неблагодарное это занятие, спасать коз!

– Хочешь, чтобы я оплатила твои услуги? – тут же вспыхнула я.

– Да чтоб тебя! – рявкнул Хосе.

– Или после Нового года счет выставишь? – продолжила возмущаться я. Ведь я не просила его бежать за мной и спасать! А теперь я обязана этому негодяю! Он же каждый день мне об этом напоминать будет!

– Вовремя заткнуться – это талант! Так вот, Коза, нет у тебя такого таланта! – хрипло произнес Хосе и на последнем слове бросил меня в сугроб!

Я заверещала от холодного снега, попавшего мне за ворот. Лежа в сугробе, смотрела, как Хосе быстрыми шагами удаляется от меня, а уставший Чак предательски плетется за ним. Этот дурень даже не заметил, что Хосе больше не несет меня!

Пока я барахталась в снегу, пытаясь выбраться, сапог соскочил с ноги и исчез в белых недрах. С трудом его выкопав, я вытряхнула оттуда снег и вернула обувь на ногу.

– Фуууу, как холодно и мерзко! – дрожа, пробормотала я, прыгая на одной ноге.

Точка по имени Хосе становилась все дальше, и я уже не верила, что смогу догнать его. Негодяй даже ни разу не обернулся, чтобы убедиться, что я жива! Что ж, пожалуй, он и правда плохой человек, и дело не в том, что я о нем невысокого мнения. Прокашлявшись, я пошла вперед. Меня все еще шатало от усталости, голова кружилась, и шагов через десять я все-таки шлепнулась.

Лай Чака выдернул меня из легкого забытья. Я распахнула глаза, когда Хосе переворачивал меня на спину и наши взгляды встретились.

– За то, что я вернулся, скажи спасибо своей собаке, – сухо поставил меня в известность он.

– Куплю ему косточку, – пообещала я, и Чак тут же яростно облизал мне лицо.

– Пока я тебя несу, будь добра, выключи функции речевое распознавание сигналов мозга, – поднимая меня на руки, приказал Хосе. Я удивленно посмотрела на него. – Заткнись, одним словом.

Я открыла рот, чтобы возразить, но потом поняла, что у меня просто нет сил сказать что-то колкое и умное. Все, чего я сейчас хотела – оказаться в тепле и принять горячую ванну.

***

Мы вошли в дом как раз в тот момент, когда полностью стемнело. Хосе поставил меня на ноги, когда мы оказались в гостиной. Здесь горел маленький свет, пахло мандаринами и корицей. Несколько минут мы с Хосе стояли друг против друга, не в силах отвести взгляды. Чак бросился пить, и я слышала, как он гремел миской, возя ее по всей кухне.

– Тебе бы принять теплый душ, – сказал Хосе, когда игра в гляделки подошла к той грани, когда ее надо завершить действием.

– О, ты умеешь заботиться!

– Это из эгоистических соображений, – небрежно ответил Хосе, снимая дубленку. – Не хочу находиться в одном доме с трупом. Это неприятно.

– Уже был опыт?

– Нет, но у меня хорошее воображение.

– Сочувствую. Можно стать зазнайкой в том, чего не знал в действительности, – пытаясь расстегнуть замерзшими пальцами полушубок, проворчала я. – Но даже трупом оставаться в твоей компании, то еще удовольствие!

– Давай я, – теряя терпения смотреть, как я копаюсь с пуговицами, сердито проговорил Хосе и тут же оказался рядом. Его пальцы стали медленно расстегивать полушубок, при том, сам он, не сводил с меня глаз. Мне даже без теплой ванный стало так жарко, что лицо начало пылать. Внизу живота разлилось желание, и я невольно закусила губу. Желать своего врага, что может быть запретнее? И слаще, если уж на то пошло!

– Ты, ты…– слова мгновенно разбежались, и я смогла лишь смотреть, как Хосе снимает с меня полушубок, а потом проводит руками по моим плечам.

– Оскорбляю тебя своими прикосновениями, – закончил за меня Хосе, и его голос стал глуше.

– До глубины…души, – выдохнула я.

– И мне это нравится, – наклонившись к моему уху, шепнул Хосе.

– Это отвратительно! – поспешила заверить его я и отшатнулась.

– Это неправильное слово, Козочка, – хмыкнул Хосе, наблюдая за мной. – И ты врешь, я же вижу.

Ничего не стала отвечать ему на эту провокацию. Еле переведя дыхание, села на тумбу и стала снимать сапоги. Хосе опустился на корточки, чтобы разжечь камин. Чак крутился возле него, помогая тем, что совал во все нос.

С трудом поднявшись, я поковыляла на второй этаж к себе в комнату. Войдя в ванную, сразу включила горячую воду и сунула под кран крышечку с ароматной пеной. Мне хотелось расслабиться и привнести в прошедший день хоть что-то хорошее. Я старалась не думать, как переживают за меня мои близкие и в каком бешенстве будет Никита, когда приедет сюда. Провал по всем фронтам, я бы так это назвала. Но, в любом случае, я чувствовала себя очень виноватой, хотя знала, что моей вины в происходящем нет. Кто же знал, что Штейн романтик и решит лишить нас связи! В договоре об этом ничего не было! Как и упоминания того, что мобильная сеть тут не работает! Можно потребовать скидку, за такой бесчеловечный эксперимент!

Раздевшись, я нырнула в горячую воду. Волосы намокли и стали тяжелыми, оттягивая голову назад. Я втянула сладкий аромат апельсина и ванили, прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Тело гудело от усталости, мысли путались. Я очень хотела спать, но заснуть в ванной опасалась. Вода остынет, и я потом опять замерзну. А это прямой путь к простуде! В подтверждении своих мыслей, я чихнула.

В комнате скрипнула дверь, и послышались шаги, а следом цокот лап. Что Хосе забыл в моей комнате?!

– Я принес тебе глинтвейн, – крикнул Хосе. – Поставил на столик в кровати.

– Отравленный? – не смогла удержаться я.

– Думаю, того яда, что есть в тебе, уже достаточно, – не остался в долгу Хосе. Я шлепнула рукой по воде и рассмеялась. Не буду его обнадеживать словами, что он меня еще в плохом настроении не видел! Пусть будет сюрприз.

***

Когда вода начала остывать, я заставила себя выбраться из ванной. Глинтвейн, оставленный Хосе, оказался по-настоящему хорош. Я выпила его мелкими глоточками, смакуя каждый. Надо будет потом спросить у него рецепт. Хотя нет, лучше обойдусь.

Высушив и уложив волосы, я переоделась в пижаму и уже направляясь к кровати, поняла, что дико голодна. Даже желудок заныл. Набросив на плечи, халат, я пошла вниз, надеясь, что Хосе спит. Но он так же, как и вчера, лежала на диване и читал книгу. Журнальный столик была завален корочками от мандаринов и фольгой от шоколадок. Надо же, какой сладкоежка!

Проигнорировав его, я вошла на кухню, соображая, что бы такое приготовить в девять вечера, чтобы завтра не раскаиваться в съеденном. Заглянув в холодильник, я с тоской поняла, что еды уже осталось не так много. Я собиралась съездить в город и закупиться продуктами, но незваный гость и снегопад все испортили. Вряд ли завтра дорога очиститься от снега и можно будет доехать до магазина.

Сделав себе пару бутербродов с маслом и сыром, я поставила на поднос тарелку и чашку и вышла в гостиную. Моей первой мыслью было подняться к себе и спокойно поесть в комнате. Но заметив меня, Хосе резко поднялся с дивана и преградил мне путь.

– Я хочу, – тоном, не терпящим возражений, – чтобы ты рассказала мне, кто из гостей припрется сюда. Точное количество и чем они занимаются.

– Ты не хозяин, чтобы задавать мне такие вопросы, – сказала я. Хосе забрал у меня поднос и поставил его на журнальный столик.

– Я должен понимать, как с ними общаться и морально подготовиться, чтобы пережить это вторжение, – поморщившись, сказал Хосе.

– Ты можешь этого избежать, если завтра утром уедешь отсюда.

– Будет только твоя семья? Или еще каке-то люди? – пропуская мое предложение мимо ушей, уточнил Хосе. Взял мой бутерброд и откусил от него большой кусок.

– Эй, это мое! – отбирая у него еду, сердито сказала я.

– Нет, мое, – возразил Хосе и, взяв с тарелки второй бутерброд, съел его так быстро, что я даже заверещать не успела.

– Это был последний!

– Ну, тебе не досталось, смирись с этим, – пожав плечами, равнодушно сказал Хосе. – И, судя по твоей фигуре, ты привыкла к голоду.

– Ты ничего обо мне не знаешь! – сказала я, снова ощущая бессильную ярость. Даже слезы к глазам подступили. – Чудовище! Не удивлюсь, если ты маньяк!

Не нуждаясь в его ответе, я быстро поднялась по лестнице и, подождав, пока Чак войдет в комнату, закрыла дверь на замок. А потом придвинула комод и стул, усложняя Хосе проникнуть на мою территорию. Я собиралась лечь в кровать и хорошо прореветься, но едва легла, тут же провалилась в сон.

Глава 5. Негодяй вызывается сопровождать меня

Я проснулась от головной боли. Она стучала в висок, как надоедливый дятел. Поморщившись, снова спрятала лицо в подушку. Шевелиться не хотелось – от любого движения к горлу подкатывала тошнота. Сказывались вчерашний стресс и то, что я легла спать голодной. Нужно было набраться мужества и встать, чтобы принять таблетку от мигрени. А еще сделать себе крепкий кофе. Даже представив себе его запах, я застонала. Тело болело, словно после спортзала. Ах да, вчера же я каталась на лыжах!

Приподнявшись на локте, я поискала взглядом Чака – тот спал без задних ног на подстилке у окна. Устал, бедный. Ему вчера тоже досталось. С такой хозяйкой–энтузиасткой скучно никогда не будет! Усилием воли заставив себя встать, я закуталась в халат и, выйдя в коридор, прислушалась. Тихо. Видимо, Хосе еще спит. Хорошо бы, встречаться с ним не было никакого желания. Чак лениво поплелся за мной, и вдвоем мы спустились в гостиную. Здесь было пусто.

Вздохнув с облегчением, я выпустила Чака гулять, а сама пошла на кухню. Поставила чайник, приготовила из оставшегося яйца яичницу и положив кофе, залила кипятком. Нормальный завтрак. Диетический. Желудок протестующе заурчал.

– Да ладно, бывало и хуже! – приложив руку к животу, сказала я. – Чего ты возмущаешься.

Завтракать в одиночестве было спокойно иприятно. Таблетка сняла чувство простуженности и приглушила боль. Я снова почувствовала себя человеком. Но через пятнадцать минут тишины, я начала волноваться – а не задумал ли Хосе пакость? Сейчас почти полдень – где он? Выглянула в прихожую – ботинки и дубленка на месте. Спит? Поднялась на второй этаж и, подойдя к его комнате, приложила ухо к двери. Тишина. Впрочем, а что я там хотела услышать? Как он храпит?

Не успев себя образумить, я потянула вниз ручку и, приоткрыв дверь, заглянула внутрь. Хосе спал. Одеяло сползло, и я залюбовалась его крепким торсом. Идеальный пресс, широкий плечи… что этот мужчина тут делает один? Я перевела взгляд на его губы и с трудом сглотнула, на миг представив, как этот властный рот мог бы подчинить меня. Кровь тут же прилила к щекам, и я едва не задохнулась от проснувшейся страсти, а следом за ней – смущением. Дурацкое сочетание!

Я уже собралась прервать свою шпионскую деятельность, как Чак бодро протиснулся мимо меня и вскочив на кровать, стал от всей своей широкой души будить негодяя. Хосе вскочил, как ошпаренный, но Чак тут же своими лапищами уложил его обратно. По моим губам растеклась дурацкая улыбка. Как же это мило!

– Какого черта?! – гаркнул Хосе, заметив меня. – Ты! Коза! Решила натравить на меня свою псину?

– Чак душка, так что не надо на него наговаривать! – фыркнула я.

– В отличие от тебя – он вообще ангел, – проворчал Хосе, спровадив Чака на пол. Тот отряхнулся и, потеряв интерес к мужчине, потрусил в коридор.

– Именно поэтому он пришел проведать тебя, – спокойно проговорила, сваливая на Чака свою оплошность.

– Это ты его подослала, – вставая с кровати, сказал Хосе и потянулся за штанами. – Выйди. Я бесплатно стриптизером не работаю.

– И сколько стоят твои услуги? – понизив голос, спросила я.

– У тебя нет таких денег, чтобы купить меня, – холодно произнес Хосе, влезая в джинсы.

– Разве купить можно только деньгами? – сложив руки на груди, промурлыкала я. Мне нравилось его дразнить и смотреть, как он злится. Хосе бросил на меня хмурый взгляд. Взял за талию и, переставив в сторону, как неудобную вещь, вышел из комнаты. Я даже пискнуть не успела! Похоже, он сегодня не в настроении. Что ж, ладно. Меня это вообще волновать не должно.

Вернулась на кухню и, сделав себе еще кофе, принялась изучать карту местности. Мне нужно во что бы то ни стало добраться до горнолыжного клуба! Завтра должен приехать Никита и, если я не успею ему ничего объяснить, это будет катастрофа. Хотя, если все дороги замело, как он доберется? Уронила голову на руки и тихо простонала. Я мечтала, что это будет лучший Новый год, в самом идеальном месте, а на деле все складывается просто отвратительно! Весь мой план, моя мечта… Все стало похоже на карикатуру, сделанную насмешливым мастером. Хотела чуда? На тебе, дура!

Слезы потоком полились из глаз, и я не стала их останавливать. Рядом никого не было, и я могла наплакаться в свое удовольствие. Прибежал Чак и начал крутиться вокруг меня. Я погладила его по голове, он боднул меня и тут же убежал по своим песьим делам.

Внезапно до моего слуха донесся шум. Это было похоже на то, как если бы ехало сразу много машин. Откуда они здесь? Что происходит? Как идеальная домохозяйка, я выскочила на улицу в халате и тапках, ноги тут же обдало холодом. Увязнув в сугробе, я с трудом добралась до калитки и, приоткрыв ее, увидела колонну снегоуборочных машин.

– Мы спасены! – молитвенно сложив руки, пробормотала я, чувствуя, как слезы на щеках превращаются в ледяные дорожки. – Я смогу добраться до города! Я смогу поговорить с мамой! Спасибо, боженька!

– Боженька тут не при чем, – мрачно просветил меня Хосе, подойдя сзади. Я даже не заметила, как он подкрался. – В клуб едет один знаменитый политик, и стараются ради него.

– А это неважно. Пусть даже так! Значит, он своим приездом сделает что-то хорошее! – улыбнулась я и поспешила в дом, чтобы привести себя в порядок перед поездкой в город. А потом, обернувшись, спросила: – кстати, а откуда ты знаешь про политика?

– Читал новости перед приездом сюда, – потерев пальцами переносицу, сказал Хосе.

– Хм… – с недоверием протянула я, смерив Хосе подозрительным взглядом. – Знал и молчал?

– Да. Не вижу в этом никакой крамолы. Я не знал, какой дорогой они могут поехать.

– Здесь одна дорога! – прокричала я, вспомнив карту. – Нельзя попасть в этот чертов клуб, не проехав мимо нашего дома!

– Приятный сюрприз, да, Козочка? – усмехнулся Хосе.

– Да. Ты мой самый неприятный сюрприз! Страшно даже представить, за что мне такое! – сказала я и двинулась к дому. Я продрогла до костей, у меня зуб на зуб не попадал от холода. Тапочки и халат промокли от снега.

Хосе остался стоять на улице. К нему подбежал Чак, притащил палку, и они принялись играть.

***

Седан отказался заводиться. Он начинал тихо урчать. Обещая, что вот-вот и мы покинем это адское место и окажемся в городе, но в итоге ничего не происходило. Даже машина была против меня! Я с досадой стукнула кулаком по рулю. Перспектива того, что придется сделать меня совсем не радовала. А судя по небу, скоро снова пойдет снег.

Я вышла из машины и привалилась к ней спиной. Смахнула упрямые слезы, которые несмотря на все мои силы сдерживаться, покатились по щекам.

– Давай я посмотрю, что с машиной, – предложил Хосе. Он вырос передо мной так неожиданно, что я вздрогнула.

– Как хочешь, – устало ответила я. Мне не хотелось спорить, сил обижаться тоже не было. Я отошла в сторону, давая ему просто забраться под капот и начать искать причину поломки.

– Нужно в мастерскую, – закончив осмотр, выдал вердикт Хосе.

– Даже не сомневалась, что ты это скажешь, – складывая руки на груди, вздохнула я.

– Предлагаю дойти до клуба и попробовать оттуда решить проблемы, – неожиданно предложил Хосе.

– Пожалуй, – равнодушно ответила я. – В этот раз обойдусь без лыж.

– Мы пойдем вместе, – беря меня за локоть, решительно сказал Хосе. Я удивленно посмотрела на него. – Не хочу потом искать тебя в сугробе.

– Мне не нужно сопровождение, – представив себе, сколько нервных клеток сдохнет у меня в его обществе, вскинулась я. – Могу добраться и без тебя!

– Правда? В прошлый раз ты с большими надеждами ушла в другую сторону, – напомнил Хосе, выводя меня за калитку. Чак нехотя последовал за нами.

– А если ты такой умный и знал об этом, но не предупредил, это еще хуже, чем просто ошибиться, – ответила я.

Хосе ничего не ответил и лишь ускорил шаг.

***

Два часа напряженного молчания, холодного ветра и скользкой дороги – и вот мы перед входом в горнолыжный клуб. Я так рада видеть других людей, словно провела несколько дней на необитаемом острове. Жадно вслушиваясь в чужие голоса, ощутила облегчение. Я снова часть цивилизации! Достав телефон, я увидела, что появилась сеть и теперь на меня, как из рога изобилия посыпались непрочитанные сообщения и пропущенные вызовы. Я даже вспотела от волнения. Представив, сколько мне придется всего выслушать, я словила панику.