Сгорая в наших чувствах
- -
- 100%
- +
Женщина, принявшая у меня заказ, рассматривала меня с такой жалостью, что мне стало еще хуже. Ничего не говоря, я села у дальнего столика, напротив окна, и, сложив на нем руки, опустила голову, пытаясь спрятаться. Слезы потекли по щекам, пачкая рукава и капая на стол. Не знаю, насколько громко я всхлипывала и шмыгала носом. Точно не самая приятная картина открывалась посетителям.
Но простите. Мой парень изменял мне. И, по ходу, уже давно.
– Придурка кусок, – бормочу, вытирая нос, при этом даже не поднимая головы.
– Меня и хуже называли. – Незнакомый мужской голос раздался над головой. Взгляд не подняла, не желая даже знать обладателя.
Он нарушил мое своеобразное уединение с собственной депрессией.
Не дожидаясь моего ответа, незнакомец поставил большой пакет на стол. Сладкий запах сахарной пудры доносился до меня, преодолевая мое скромное препятствие из собственных рук. Я все же подняла взгляд, когда желудок опять начал урчать, и наткнулась на большую кружку ароматного какао и коричневый пакет, полный выпечки, с маленькой запиской:
Если плакать, то только с вкусняшками.
P. S. И да, если причина твоих слез – какой-то дятел, то лучше насыпь в его трусы перца, чем плачь в кафе.
А внизу был пририсован маленький подмигивающий пингвин. Не смогла сдержать смешка. Как глупо.
И как мило.
Я подняла голову в надежде найти этого парня, но успела заметить лишь удаляющуюся спину в белой футболке и темные волосы.
* * *Вечером меня вновь настигла тоска. Батон ходил за мной по пятам по всей квартире, недовольно виляя своим пушистым рыжим хвостом. Мое плохое настроение ему не нравилось, и он очень старался его исправить. То лез ласкаться, то укладывался на живот и урчал как трактор. Ждал, когда моя реакция изменится со слабых поглаживаний на что-то более нежное. Но не сегодня. И возможно, не завтра.
Я была на грани того, чтобы включить еще какую-нибудь мелодраму и открыть бутылку белого вина, когда позвонил телефон. На экране высветилась старая фотография с моря, где я сижу на руках у тети Нади.
– Печенька, давно тебя не слышала. – Теплый голос раздался в трубке, волшебным способом снимая напряжение с тела. – Как дела? Почему не звонила своей старушке? Я же скучаю.
Улыбка сама расползлась на губах.
– Прости, завал в работе и учебе.
– Понимаю, понимаю. Ты там хоть отдыхаешь? Кушаешь хорошо? Мы там с твоей бабушкой собрали тебе пару баночек клубничного и малинового варенья. Ягод в этом году много, мы весь погреб заставили.
Хихикнув, я непроизвольно посмотрела в сторону кухни, где в шкафах стояло еще три банки того самого варенья.
– И огурчиков насолили. В этот раз не так много, но зато помидор тьма тьмущая. Пораздавали соседям, закатали, еще и какой-то соус сделали. Уж не знаю, как получилось, но обещали, что будет лучше кетчупа.
Уже боюсь представить, сколько в следующий раз сумок с соленьями они мне выдадут в дорогу.
– Еще что-то про меня говоришь. Вы точно там не отдыхаете.
– Да что ты, это же в радость. Зато представь, как зимой будет приятно картошечку с соленым огурчиком навернуть, – сказала тетя это так аппетитно, что живот заурчал. У меня вроде как две банки огурцов в холодильнике есть, может, и правда «навернуть».
Проглотив слюну, спросила:
– Где там бабушка? Хочу с ней поговорить, а то она в последний раз так занята была, что почти сразу сбросила.
– Спит она. С утра пошла с грибниками в лес. Они там грибы искали, а она собирала остатки ягод.
– Зачем? – Уровень моего негодования поднялся с нуля до ста за считаные мгновения. – У вас и так огород огромный, парник, поле картошки, куда еще и в лес. Да и непонятно с кем.
Бабушкина любовь к копанию в земле мне никогда не была понятна, как и к сбору ягод, но радость от урожая на ее лице сияла всегда так ярко, что я никогда не высказывала ей свое «фи». Но часто ей приходилось напоминать о здоровье. Несколько часов под солнцем, тяжеленная лейка в руках подрывали ее и так хрупкое здоровье.
– Захотелось ей компот тебе сделать с черникой, вот и пошла. А ты не нервничай. Грибники – мужчины хорошие, свозили ее только в безопасное место.
– Я и без компота обойдусь, – пробубнила я.
– Да ладно тебе, большое дело. Ты мне лучше расскажи, что там с твоим женихом? – заговорила она шепотом, словно бабушка могла подслушать.
Игоря бабушка не особо жаловала. Нашим отношениям не противилась, но и любви как таковой к нему не испытывала. Всегда была холодна и не улыбалась. Тетя Надя же относилась к нему лояльнее и в шутку звала «женихом», но тоже иногда заикалась о том, что мне стоит и к другим парням присмотреться, вдруг кого лучше найду.
Что ж, похоже, они что-то знали.
Одно упоминание Игоря смыло все то тепло, что вызвал этот разговор.
– Нормально. – Я не хотела пока рассказывать им об измене.
– А по голосу и не скажешь. Что-то натворил? Помнишь, что я тебе говорила?
Кивнула, хоть и знала, что она этого не увидит.
– Напортачил? Забудь, и пусть идет на все четыре стороны. Не он, найдется другой, который портачить не будет.
Шмыгнула носом, что больше походило на смешок.
Звучало так просто.
Забудь.
Четыре года своей жизни. Будь гребаной Эльзой. Отпусти и забудь[1].
– Эх, милая, учила я тебя, что нужно уметь постоять за себя. Нельзя позволять людям топтаться по твоим чувствам, иначе это в привычку войдет.
– И что же мне делать, если уже топчутся? – Мой голос стал таким хриплым и надрывным, что самой горько стало.
– Поставить человека на место. Твоя бабушка бы сказала, что стоит просто уйти и не вступать в конфликт, но разве от этого можно успокоиться? В конце предложения нужно ставить точку, а не многоточие. – Я фыркнула, вспоминая, что Соня говорила что-то похожее.
– Высказать все в лицо и уйти или отомстить. Предлагаешь что-то из этого?
– Почему бы и нет. Была у меня раньше знакомая, завистливая до ужаса. Наговорила на меня с три короба: что я ко всем в кровать прыгаю, что у подруг мужей ворую, что чужие идеи ворую и еще много всего. Я в итоге на нее вылила ведро сока вишневого, когда на дискотеке были. Она туда пришла намалеванная, хотела с одним парнем познакомиться. В итоге осталась без парня и без платья, но больше обо мне ничего не говорила.
– Ты мне эту историю не рассказывала. – Смех сам рвался наружу. Батон довольно замурчал, пристраиваясь рядом со мной на диване.
– Я тебе много чего не рассказывала, оставила на будущее. Бывало, и в озеро кого-то скидывала.
– Что? – Я засмеялась еще сильнее. – Кто же тебя так разозлил?
– Да был один у нас неприятный парень. Ходил ко мне каждый день, прилип как банный лист. Я ему отказывала уйму раз, а он все приходил. И вот одним вечером решила его остудить.
– Тетя Надя, – протянула я.
– А что? Я ему сказала нет, значит нет. Меня после этого парни зауважали, – гордо произнесла она. В голове сразу представила, как тетя стоит в своей комнате: с телефоном у уха, в зеленом фартуке, который я ей подарила на Новый год, с убранными крабиком светлыми волосами – и упирает руки в бока, довольная собой. – И тебе стоит постоять за себя.
– Чтобы и меня парни зауважали?
– Да не только для этого. Ты не трусиха, докажи самой себе, что ты сильная, можешь со всем справиться и заслуживаешь, чтобы к тебе относились хорошо. Иногда людям нужно показать, что ты чего-то стоишь, и для этого не всегда подойдут честные методы.
Она была права.
Игорь воспринимал меня как должное. Всегда буду рядом. Ничего не скажу и буду терпеть. Закрою глаза на его косяки. И даже если что-то пойдет не так, я буду тихой и просто уйду.
Нет уж. Он решил встречаться с другими девушками у меня за спиной, за что многие бы пожелали лишить его самого дорогого органа. А это будет лишь маленькая месть.
Мне не нужно чужое уважение, лишь справедливость.
Класс, начинаю говорить как Соня.
– Спасибо, тетя Надя.
– Да брось. Ты потом мне расскажи, что получится. На старости хоть что-то веселое будет.
Мы еще немного поговорили и отключились. На часах было одиннадцать, Батон мирно спал под боком, а я пошла на кухню за теми самыми огурцами, параллельно открывая диалог с Соней. Пусть это будет один из самых безумных поступков в моей жизни.
Но прежде, чем я успела хоть что-то написать девушке, от нее пришло сообщение с фотографией. Это были скрины историй незнакомой мне девушки из какого-то клуба. Лица особо не видно, но вот второго человека на фото было видно очень хорошо.
Игорь.
Она сидела на его коленях, целуя в щеку. Его рука пристроилась на ее оголенном бедре, а взгляд был устремлен на вырез синего платья. Возможно, кто-то бы его не узнал: прическа уложена иначе, рубашка намного дороже его обычных, на запястье часы, которые всегда носил его отец. За эти годы я уже выучила его тело и лицо наизусть.
В груди к боли прибавилось раздражение. Он даже перестал особо скрываться.
Сейчас, когда я смотрела на эти фотографии, внутри разрушилась последняя стена. Последнее, что сдерживало меня от плана Сони, от желания разрезать его вещи, от попыток позвонить и высказать все, что я о нем думаю.
Надежда.
Что это за шутка. Розыгрыш? Или мой страшный сон? Игорь все еще мой?
Он скоро придет, и все будет как раньше. Мы будем сидеть на диване, смотреть ужастики, которые он так не любит, но смотрит ради меня. Будем готовить вместе ужин и ездить на выходных к моей бабушке.
Нет. Сейчас моя вера разрушена окончательно, а любовь превратилась в стекло. Острое, царапающее от каждого движения все внутренности, приносящее боль при каждом вздохе.
Глаза затуманились от слез, но я не дала им коснуться щек. Больше не буду плакать. Не из-за него.
Соня:
Она выложила эту фотку
на пару минут, потом
удалила.
Промокнув глаза домашней кофтой, я напечатала ответ и достала один огурец из банки.
Ника:
Ты знаешь ее?
Соня:
Виделись раза два.
Дочь знакомых родителей.
Дура, конечно, но бывшая
модель. Могу понять,
почему он с ней.
Посмотрев на фотографию еще раз, я написала ответ, со злостью откусывая огурец.
Ника:
Я согласна. Давай
осуществим твой план.
3. Месть сладка
Я смотрела на себя в зеркало, собираясь с духом. Нежно зеленое вязаное платье обтягивало мое тело, как вторая кожа, подчеркивая талию и бедра. Грудью меня природа не наградила. На шее покоился небольшой чокер в тон платья с маленьким камушком изумрудного цвета. Волосы были аккуратно завиты в объемные локоны, обрамляющие мое лицо.
Я выглядела на все сто, и внизу живота зарождалось приятное нетерпение. Сегодня все закончится, и он увидит все то, что мы для него приготовили.
С четырех ночи мы с Соней осуществляли ее сумасшедший план мести, который она назвала «Шик и блеск». Я пришла к ней со всеми вещами Игоря из своей квартиры и с баночками блесток, которые накупила в канцелярских. А она встретила меня в куче коробок и пакетов из секс-шопа.
– Не стой в дверях, помоги мне их распаковать. – Соня кинула мне одну из коробок, а сама стала разбирать другую.
Это были силиконовые члены на присосках. Разных цветов, размеров и форм. Двадцать три штуки.
Вместо того чтобы возмутиться или хотя бы удивиться, я хихикнула. Девушка, сидящая передо мной по-турецки в простой толстовке и с пучком на голове, распаковывала двадцать фаллоимитаторов, которые купила, чтобы наказать бывшего. Если она не сумасшедшая, то я не знаю, какое слово лучше подобрать для нее.
Но мне это нравилось.
– Давай, нам их еще приклеивать. – В меня полетела еще одна коробка. Кинув вещи в прихожей, я села рядом с Соней и стала распаковывать всю эту коллекцию «мужских достоинств».
– Приклеивать? Они вроде и так должны хорошо приставать. – Вытащив фиолетовый член с ярко выраженными венами, кинула его в мешок к остальным.
– Их будет слишком легко отцепить. Я взяла клей, пусть помучается.
Я засмеялась, и не только от ее слов, но и от размера очередной игрушки.
– Пусть посмотрит, что значит «большой», – довольно ответила Соня. – Его надо на капот прилепить. Ты, кстати, все взяла?
Кивок.
– Все его вещи из квартиры выгребла. Технику тоже прихватила, и пару его подарков.
– Отлично. Еще и в мусорном пакете. – Соня бросила взгляд в сторону мешков. – Та фотография сильно тебя разозлила? Я долго думала, стоит ли тебе отправлять, все же обещала дать время подумать.
– Все в порядке, я к тому моменту и так уже была готова участвовать в этом всем, – я головой показала в сторону всех подготовленных вещей, – ты лишь дала последний толчок. И да, вещи в мусорном мешке, потому что трогать я их не захотела.
– Понимаю, – с сочувствием ответила Соня, а я покачала головой.
– Не в этом плане. Мой кот напоследок нагадил на все его футболки и джинсы. Стирать я не стала и просто в пакет запихнула.
Соня разразилась хохотом и покатилась по ковру.
– Я обожаю твоего кота!
Я тоже не удержалась от смешка.
– Знаешь, такое ощущение, что Батон что-то да знал. Не было ни дня, чтобы он не нагадил в вещи Игоря. Пару раз было, что издирал футболки на лоскуты.
– Неудивительно. Животные намного проницательней людей, вот и чувствовал в Игоре приличную кучу навоза и пытался тебе на это намекнуть.
Еще несколько игрушек полетели в пакет.
– Не он один. – Соня кинула мне еще несколько коробок и вопросительно приподняла бровь. – Моя бабушка всем своим видом показывала, что не рада ему, когда мы приезжали в гости.
– Мы с ней не знакомы, но она мне все больше нравится. Я своим его не представляла. – Девушка пожала плечами. – Родители люди занятые, а брат… Он, скорее всего, был бы против. Ему еще ни один из моих парней не понравился, поэтому не хотела устраивать лишнюю шумиху. И слава богу. Если бы он еще и про измены узнал, мы бы уже Игорешу поминали.
В этом плане иметь брата даже неплохо, есть кому за тебя постоять. А за меня, можно считать, постоял Батон. Куплю ему сегодня вкусняшку.
– Ты ему не сказала? Про это все? – Я снова окинула комнату.
– Нет. Оставила его на запасной план. Если у нас с тобой что-то не выйдет, позвоню ему.
Я не знала, как выглядит ее брат, но выражение, которое появится у него на лице, когда он увидит все, что мы приготовили, представила очень натурально.
– Он тебя убьет?
Соня понурила голову и кивнула.
– При тебе, конечно, ничего не сделает, но дома весь мозг промоет. Егор иногда немного вспыльчивый и своенравный, но не могу не признать, он надежный.
Я кивнула, отбрасывая последние сомнения.
– У тебя даже запасной план есть. Ощущение, что это уже не первая такая «миссия» в твоей жизни.
Соня выставила перед собой руку и загнула один палец с крайне серьезным видом, но в глазах плясали черти:
– Во-первых, нет, раньше я только брата хотела проучить, а в таких ситуациях, как понимаешь, такая подготовка особо не нужна. Приклеила его новые кроссы к шкафу, и все. – Загнула второй палец. – Во-вторых, я не настолько безбашенная, у меня два запасных плана. Один в виде брата, второй в виде папы. Оба спасут наши задницы, если понадобится. Но мы с тобой и без них справимся, я уверена. А что за второй пакет поменьше?
Уголок губ дернулся. Это уже была моя маленькая изюминка.
– Новые трусы Игоря, которые он оставил у меня в последний раз. Они еще даже в упаковке.
– И почему же они отдельно? Решила его пожалеть?
– Если жгучий перец в трусах – это способ пожалеть, то какая я, однако, жалостливая.
Сонины глаза округлились. Она не сводила взгляда с пакета.
– Я аккуратно их вскрыла и насыпала в каждую упаковку, а потом так же их закрыла.
– И, решив, что они просто новые, он даже не подумает проверить. – Осознание моего плана, вдохновленного той маленькой запиской от неизвестного, наконец дошло до Сони. – Это гениально! Я знала, что ты не так проста.
Она хлопнула в ладоши, распаковав последнюю игрушку и закинув ее в пакет.
– С этим разобрались. Ключи от его тачки у меня, сначала запрячем его вещи, а потом разберемся с машиной.
– Все еще удивляюсь, как ты выпросила у него машину. – Встав с пола, завязала пакет и кинула к остальным.
Месть получалась достаточно дорогой, одни резиновые члены чего стоили, но Соня уверяла, что деньги здесь не главное.
Главное – получить от этого нужные эмоции и спустить Игоря с небес на землю. Интересно, о чем думали продавцы секс-шопа, когда Соня вынесла полмагазина? Или с какой интенсивностью они прыгали от счастья, закрыв дневную норму прибыли за утро?
– Пришлось применить все свое обаяние и пообещать ему незабываемую ночь. Пока говорила это, чуть не стошнило. – Соню передернуло, а я поморщилась.
Я с ним даже разговаривать не могла без язвительных комментариев. За все время подготовки мы поговорили ровно один раз, и он, решив, что у меня месячные, решил только переписываться.
– Он приедет к девяти утра, чтобы забрать ее. Нужно поторопиться, еще нужно успеть привести себя в порядок.
Подхватив еще один пакет, лежащий все время за спиной Сони, мы вышли из квартиры и загрузили все в машину.
Ею Игорь ужасно гордился. Черный блестящий «Лексус», с огромной «мордой» и большим белым кожаным салоном. От этой машины воняло пафосом за километр, по большей части из-за хозяина. Частота, с которой он ездил на мойку, чтобы машинка всегда блестела, практически равнялась количеству штрафов, которые он получал за любовь к гонкам по пустым ночным трассам.
– Вот знаешь, Игорь как-то заикнулся, что он как Дин Винчестер со своей «деткой»[2], – сказала Соня, когда мы выехали с парковки. За рулем была она, я же настраивала навигатор на нужные нам локации. Они были максимально раскиданы по городу, иногда в самых невообразимых местах.
– Он-то? Его машина ничто по сравнению с «Импалой». – Врубив радио, я установила телефон с картой на держатель.
– Полностью согласна. На святое покусился, – пробурчала Соня. – Предлагаю после всего отпраздновать избавление от этого недоразумения марафоном «Сверхъестественного».
– Я только за.
Через полчаса мы доехали до первого места. Это был обычный парк с парочкой простеньких аттракционов в центре. Естественно, он был закрыт.
– Только не говори, что мы будем перелезать через забор. – Я повернулась к Соне с ошарашенным и одновременно умоляющим выражением лица.
– У меня все схвачено, не паникуй.
Она выскочила из машины, резво достала из багажника пакет и подбежала к воротам. Через пару минут показалась пожилая женщина в форме охранника и с маленьким пакетом в руках. Она улыбалась, смотря на Соню и принимая вещи Игоря из мусорного мешка.
Через пару минут любезностей девушка вернулась в машину и закинула мне на колени пакет, из которого шел невероятный аромат домашних пирожков.
Прямо как у тети Нади.
– Бери, они только из печи. – И сама взяла один из пирожков и запихнула в рот. – Тетя Оля спрячет его технику под одним из кустов. Посмотрим, кто быстрее, Игореша или бомжи.
Уминая пирожки, мы поехали в следующее место, а именно на кладбище. У ворот нас также встретил сторож, с которым Соня немного поболтала и вернулась.
– Дядя Дима закопает его вещи. Им самое место здесь.
– Ты со всеми успела договориться? И откуда ты знаешь сторожа кладбища?
Соня невозмутимо пожала плечами.
– Вспомни, кто мои родители и чем они занимаются.
– Это не объяснение.
– Тогда пусть это останется моей тайной. Все же интереснее, когда в девушке есть загадка. – Соня подмигнула мне и резко выехала с парковки.
– Не тогда, когда у этой девушки есть знакомые на кладбище.
– Зато есть тот, кто поможет закопать труп. Видишь, одни плюсы, поэтому обращайся.
И тут я рассмеялась. Искренне. Так, как давно не смеялась. Во мне как будто разрушилась какая-то стена, сдерживающая забытые эмоции.
– Ого, так ты все-таки умеешь нормально смеяться! Я уж боялась, что твое тихое «хихик» – это все, что тебе позволял Игорь.
Волна смеха резко спала, когда до меня дошли ее слова.
– О чем ты?
– Игорю не нравилось, что я, как он говорил, «слишком громкая». Говори тише, смейся тише, шепчи тоже тише. Меня это скорее раздражало, но у всех же есть свои минусы, вот и у него такое предпочтение. Подстраиваться под него в мои планы не входило. Тебе он говорил что-то подобное? – Соня взглянула на меня, и я уловила в ее взгляде обеспокоенность.
– Не припомню, – прошептала я, запихивая в рот оставшийся пирожок.
Только вот я помнила.
Первый раз он заикнулся о том, что мне надо быть тише, спустя три месяца наших отношений. Это было ненавязчиво, но позже становилось все чаще. Возможно, непроизвольно, я и стала делать все чуть тише. Смеяться, говорить, ходить.
После этого Игорь намекнул, что мне стоит не так часто улыбаться. Его любимым аргументом было, что моя искренняя улыбка принадлежит лишь ему и не стоит ей разбрасываться. Я была по уши влюблена и решила, что это романтично. Он хотел, чтобы я была лишь его, как в любимых романах. Кто ж знал, что все закончится так.
Возможно, Соня распознала мою ложь, но промолчала и перевела тему в более нейтральное русло, а именно – на вязаные изделия моей бабушки.
В таком незамысловатом диалоге мы раскидали все вещи по городу. Пару раз пришлось закапывать или прятать их самим, но это напоминало старую детскую игру, только с более приятным итогом.
К семи часам мы въехали в паркинг квартиры Игоря, которую ему подарили родители. Машину поставили в самый закуток, чтобы ее не было видно на камерах и чтобы не довести охранника до инфаркта, и достали все оставшиеся вещи. Соня занималась расклеиванием резиновых членов на крыше и капоте, я же засыпала весь салон блестками, наклеила сама противные наклейки, которые фиг отдерешь, не оставив половину бумаги и липкого слоя, и распихала во все карманы красные, розовые и голубые стринги, наручники и пару анальных пробок. Если уж он сам их не найдет, то как же опозорится на мойке…
Закончив с машиной, довольно осмотрели свое творение и поднялись в квартиру. Ключи от нее я заранее забрала из дома. Я бывала в этой просторной трехкомнатной квартире лишь однажды – когда ее подарили Игорю. Тогда она была совершенно пустой, с белыми стенами и такими же потолками. Он собирался сделать в ней ремонт и обещал, что мы переедем в нее после свадьбы.
Да-да, он заикался о браке. Как же сейчас это смешно звучало.
Ремонт-то в итоге сделал, и еще какой. Вся квартира была выполнена в темных тонах, которые разбавляла светлая дорогая мебель. Огромный кожаный диван в гостиной, куда может уместиться команда по футболу, обеденный стол и шикарная кухня, оснащенная новой качественной техникой. На потолок аккуратно была выведена подсветка, молочного цвета шторы из портьерных тканей закрывали большие окна в пол, из которых открывался волшебный вид на город.
– У нас есть время, чтобы собраться. Ты платье взяла? У меня запасное с собой. – Соня вывалила вещи на просторную черную кровать в спальне, заправленную темно-синим атласным бельем.
Фу, как вульгарно. Хотя хорошо, что не красное.
Ответив согласием на вопрос девушки, я достала свою одежду и ушла в ванную переодеваться. Там меня ждала черная плитка, каменная раковина и огромная душевая кабина с затемненным стеклом, куда легко вместится человек шесть. Пробежавшись взглядом по полкам, я отметила, что ни одного женского средства не наблюдалось. Гель, шампунь, пена для бритья и пару баночек в запас, но все мужские.
Что ж, либо у него все женское спрятано в другом месте, либо это не секс-квартира.
Скинув спортивный костюм, я натянула платье и туфли, накрутила локоны и слегка подкрасилась, стараясь не думать, сколько тогда у Игоря квартир, о которых я не знаю, и куда он приводил своих девушек.
И вот я стою в спальне, смотрю на себя в зеркало и жду, когда из ванной выйдет Соня, которая пошла туда после меня. Внутри бурлило нервное ожидание и усталость.
– Все, прячься в ванную, мне охранник написал, что Игорь уже поднимается. – Соня выскочила в голубом атласном платье по фигуре с большим разрезом на бедре и убранными в высокий хвост волосами. Она выглядела как богиня.
И с силой и проворством божества запихнула меня в ванную и выключила там свет.
До меня донесся цокот ее каблуков по полу и шуршание кровати. По плану она будет ждать Игоря в спальне, и по сигналу должна выйти я.
Внизу живота сжался нервный комок, из которого все предвкушение уже испарилось, остался лишь страх. Интересно, любовники, которых прячут в шкафу, чувствуют то же самое? Вот это липкое, неприятное ощущение беспомощности и желания свалить из этого тесного и темного пространства.