- -
- 100%
- +
Шум банкетного зала долетал даже сюда, на пятый этаж. Давящие на уши басы клубной музыки, какие-то слова поздравлений в микрофон, громкие крики, свист и хохот совсем потерявших лицо сотрудников компании, ещё днём чинно и благородно трудившихся в этих кабинетах, а сейчас лихо отплясывающих на танцплощадке, на сцене и даже, насколько мне удалось разглядеть из коридора, на столах... Всё это сливалось в жуткую далёкую какофонию на фоне безмолвия и тишины рабочих помещений.
Отвратительно до тошноты. Хорошо, что уборка этого кафе не в моей компетенции, иначе я бы действительно уже уволилась.
Впрочем... Чёрта с два я бы ушла отсюда. Оклад уборщицы, который мне поставили здесь, в этой развивающейся семимильными шагами компании, не идёт ни в какое сравнение с зарплатой учителя биологии, коей я довольствовалась восемь лет подряд на предыдущем месте работы в школе. А протирать пыль в кабинетах и орудовать шваброй хоть и не слишком престижное занятие, зато вполне позволяет потихоньку делать ремонт в своей однушке, содержать на полном довольствии пятерых кошек и даже копить деньги на отпуск за пределами родной страны...
Не стала включать основные лампы в коридоре - пока вполне достаточно освещения маленьких ночных спотов. В их приглушённом свете даже как-то уютнее среди этих серых дизайнерских стен, напоминающих мощные бетонные укрепления.
Привычно докатила ведро до высоких двустворчатых дверей - кабинет Романа Арнольдовича...
Именно с этого помещения вот уже три года начинается моя уборка на этом этаже. Таки да, я - типичный пример той самой сумасшедшей дуры, несколько лет назад разменявшей четвёртый десяток своей скучной одинокой жизни и практически влюблённой в своего босса. Точнее, он не мой босс, он - директор компании, и вряд ли он вообще подозревает о моём существовании. А ещё Роман Арнольдович давно и безнадёжно женат, воспитывает, кажется, троих детей, имеет огромный дом, вывозит горячо любимую семью раз в сезон заграницу и явно не нуждается во внимании каких-то там уборщиц.
Впрочем, я и не навязываю своё внимание. Я не самоубийца. Одно дело - тайно мечтать и закатывать глаза, представляя на месте пыхтящего на мне Лёшика его, Рому... И совсем другое - видеть издалека, как разъярённый Роман Арнольдович орёт на подчинённых за какие-то косяки и недоделки по работе. Такое себе зрелище... В общем, в гневе начальника лучше обходить десятой дорогой. А принц Рома вполне себе тихо существует в моих мечтах и фантазиях. И всех всё устраивает, да.
Чёрт...
Господи...
- П-простите... - Я пару раз хлопнула глазами, дабы убедиться в реальности происходящего. - Я думала... что нет никого... Я попозже зайду...
Попятилась, потянула за собой створку двери...
- Стоять! - резкий нетрезвый окрик почти оглушил, проносясь над моей головой и улетая дальше по коридору.
Не успела.
Замерла, на секунду прикрывая глаза и мучительно краснея... Надеюсь, света настольной лампы недостаточно для того, чтобы разглядеть всё смятение чувств на моём лице.
- М-м-м... Арина? - голос Романа Арнольдовича ненадолго стал тише, выдавая провал в памяти. - Анфиса?..
- Алина, - почти шёпотом подсказала я.
- Алина... Тьфу-ты... Иди сюда, Алина.
Я наконец рискнула поднять голову, делая несмелый шаг к массивному письменному столу, за которым сидел, закинув ноги прямо на столешницу, начальник компании. Обвела глазами его расслабленную фигуру... Задержалась взглядом на небрежно расстёгнутом воротнике белоснежной рубашки, спустилась к широким плечам, пробежалась по небритым щекам... Толпа мурашек змейкой скользнула по спине, рисуя под кожей огненные всполохи...
Чёрт же тебя подери, Роман Арнольдович! Чего ж тебе внизу не сидится? Мне мыть тут вообще-то надо!..
- Алин, я тут виски пролил... - он с огорчением кивнул на пол рядом со свои креслом. - Вытри. Пожалуйста.
Я несколько секунд с недоумением смотрела в его извиняющиеся глаза... Сердце, станцевав безумный танец над пропастью, замерло на самом краю...
- Конечно... Сейчас...
Я обернулась к своей тележке, схватила чистую тряпочку для пыли и на дрожащих ногах поспешила к столу, стараясь не смотреть на сидящего передо мной начальника. Чувствовала, как предательски краснеют уши и стягивает грудь от каких-то пошлых ощущений - он и я, наедине в его кабинете...
Нет, я не ханжа, и вполне дала бы ему, если бы он потребовал прямо сейчас не пол протереть, а снять трусы и лечь на стол, как показывают в красивых немецких роликах. Но он не попросит... Там, внизу, толпа молодых девчонок, которые с радостью разделят с боссом его одиночество, а я на эту роль совершенно не подхожу.
И у него трое детей...
Скромно опустила глаза в пол, присела на корточки... В нос ударил стойкий запах алкоголя. Разлитое пятно поблёскивало в полумраке, но света для того, чтобы определить масштаб бедствия, было явно ненодстаточно. Придётся половину на ощупь...
Микрофибра быстро впила в себя жидкость, но к этому времени я уже совершенно не чувствовала своё тело, плавящееся под пристальным взглядом сидящего в двадцати сантиметрах от моего плеча мужчины. Он даже ноги со стола не спустил... Сумасшествие какое-то...
Этот приступ дикого возбуждения нужно остановить. Удержать до того момента, пока я не окажусь в стенах родной квартиры. Лишь там, наедине с собой, можно будет дать волю фантазии и помечтать о том, чем мог бы завешиться этот вечер...
- Я закончила, - Я выпрямилась, с отвращением держа двумя пальцами разящую спиртом тряпку. - Потом помою нормально полы...
- Спасибо, - сухой официальный тон Романа неприятно резанул слух.
Он не смотрел на меня, задумчиво покачивая толстостенный стакан в ладони.
- Не за что, - я обогнула стол, бросила тряпку на тележку, машинально сполоснула руку в ведре с пока ещё чистой водой. - Я пойду...
Роман Арнольдович поднял на меня расфокусированный взгляд...
- М-м-м... Да ладно тебе, - по его губам скользнула едва заметная улыбка. - Посиди со мной, Ари... Алина. Куда тебе торопиться?
Язык прирос к нёбу...
- Мне убирать надо... Я только начала...
- Сядь, - он кивнул на кресло для посетителей и залпом допил содержимое стакана.
Неловко переступила с ноги на ногу, обернулась на дверь... Осторожно присела на краешек кресла, пряча глаза и совершенно не зная, куда деть руки...
Роман наконец спустил ноги на пол.
- Выпьешь со мной? - он не спрашивал и не предлагал, он уже наливал в чистый тумблер тёмную жидкость из полупустой бутылки.
Одёрнула себя, сдерживая порыв отказаться. Чего ради строить из себя гордую и неприступную феминистку, если точно знаешь, что это единственный шанс быть замеченой обьектом своих вожделенных фантазий? Да и не шанс вовсе... Так, повод помечтать под одеялом...
Роман поставил передо мной стакан, наполнил свой. Поднял его, собираясь произнести тост...
Выдохнула и обхватила дрожащими пальцами холодное стекло. Поморщилась - не люблю я крепкие напитки...
- Давай, Алина. Просто за то, чтобы жизнь, сука, хоть иногда показывала себя не только с сучьей стороны... - он невесело усмехнулся. - Ибо надоело...
Невольно сглотнула ком в горле...
Душу разбередило какое-то острое чувство... Жалость? Нет, скорее вспоглощающее сочувствие затопило с головой...
Почему он сидит тут в то время, когда весь коллектив веселится и отжигает в кафе на первом этаже? Ему плохо... Осточертело всё, да?! Я его сейчас почти понимаю, ибо мне тоже...
Я неотрывно наблюдала за тем, как Роман прикрывает глаза, даже не поморщившись, делает глоток... Поймала его взгляд, торопливо отхлебнула из своего стакана...
Вашу мать, я совершенно не умею пить алкоголь.
Слёзы мгновенно брызнули из глаз, горло сдавило спазмом, пищевод обожгло огнём, губы занемели от горечи...
Роман Арнольдович усмехнулся гораздо веселее, наблюдая за мной. Ну я рада, конечно, что подняла ему настроение... Но до чего же мерзкое ощущение во рту... Ещё эта дурацкая лёкгость, растекающаяся по венам...
Короткий звук пришедшего на телефон сообщения прервал зрительный контакт. Роман досадливо поморщился, взял в руки свой мобильник, что-то быстро написал в ответ...
- Теперь пойду, да? - я продолжала сидеть на месте, глядя на начальника со смесью какой-то робкой надежды и мешающей нормально дышать неловкости.
Он отложил телефон и отвернулся. Несколько секунд молчал, поджав губы и устремив взгляд куда-то в стену.
Экран снова засветился, пиликнула ещё одна смс-ка... Но Роман Арнольдович не обратил на неё никакого внимания.
- Да что ж вы все от меня сбежать норовите, а?! - его тихий голос звенел раздражением и гневом, но говорил он, кажется, сам с собой. - Одна, бл*ть, нервы мотает - отвези детей туда, купи то, сделай это...
Он неожиданно легко поднялся с кресла. Обошёл стол, присел своей чёртовой образцовой мужской задницей на край столешницы прямо передо мной, едва касаясь ногой моего колена...
Мучительно покраснела, ощущая на себе его тягучий пристальный взгляд. Глаза поднять не рискнула - неловко...
Вздрогнула, когда цепкие мужские пальцы обхватили мой подбородок... Повинуясь им, подняла голову навстречу Роману... Утонула в этих огромных хищных глазах, с холодным оценивающим интересом разглядывающих моё лицо...
- Хочешь премию, Алина? - он поджал на секунду губы, выдавая собственную неуверенность, но взгляд не опустил. - Никто не узнает... Мне сейчас нужно, понимаешь?! Просто трахнуть кого-нибудь... Так иногда случается... Ты замужем, Алин?
День 1. Сашка
Гав, ты скоро?
Взгляд цепляется за светящийся экран в ожидании заветных галочек "прочитано", но их всё не нет.
Гав. Давнее прозвище, которое, когда Ромка злится, выводит его из себя окончательно. И которое так ему нравится в редкие теперь между нами минуты нежности.
Меня тоже. В смысле тоже бесит, когда злюсь, и наполняет тихим тёплым счастьем, когда всё хорошо.
Вот сейчас, например, бесит, но он пусть думает, что с любовью написала... Пусть ему будет стыдно, что я вот люблю, а он...
Сволочь... Ненавижу...
Уже десятый час... Это никогда не кончится, никогда... Так и знала, что Колю и Машку придется на такси утром везти в школу и в сад, потому что завтра Ромка точно сам за руль не сядет, а значит водителя себе заберет. И ведь знает же, что у меня машина в ремонте... И ведь просила... Сволочь... Какая же сволочь...
Ромка прочитал и застрочил в ответ.
Ждёшь что ли, Шуш?
Я словно слышу его низкий голос, пропитанный издевкой. Хочется послать, поругаться, наорать, но ведь тогда просто дам повод не приехать. Скажет, что сама виновата. Мы это проходили. Не раз уже. Поэтому переписка. Чтобы не сорваться, чтобы мирно. Потом наору. Вот только пусть задницу свою бесстыжую домой принесет... Будний день ведь, день рождения главного бухгалтера - тоже мне великий праздник, корпоративная культура, мать их... Как я вообще должна в это верить? Сволочь... Они же "как семья", а я тогда кто? Кто я???
Ромка говорит, что нет у него никого. Клянется. Но тогда с кем он трахается? Точно не со мной. Со мной уже больше месяца нет... Ненавижу...
Олежка всхлипывает во сне. Шикаю на сына, подкачивая кроватку, но он всё ворочается, и детский плач стремительно набирает обороты. Я сдаюсь и достаю уже в голос верещащего Олега, решив уложить с собой. Надежда на то, что Ромка придет ночевать, тает с каждой секундой. Если и вернётся, то рухнет в гостевой как обычно. Да и не хочу я с ним, с пьяным. Воняет... И храп этот его похмельный невозможный, будто лавина с гор сошла. Бесит... Сволочь...
И тоже "Шуш" написал. Издевается. Шуша потому что Сашка, и потому что Ромка никогда нормально не мог скороговорку повторить про сушку - всё у него Шуша вместо Саши выходила после раза пятого. Когда-то мне было дико смешно, когда он пытался на спор произнести её десять раз, но никак. Проиграл. И я не пошла с ним в кино. Потом пошла конечно, и не только в кино, но и замуж...
А "Гав", потому что Песцов. Сначала университетские друзья называли его в шутку псом, но, после пары драк и сломанных носов, бесивший его "пёс" трансформировался во вполне удобоваримого "Гава". Ему кстати шло, потому что поорать Ромка любил всегда и делал это виртуозно. Я и сейчас иногда ловила священный страх в глазах нашего водителя или домработницы, когда Ромка принимался их отчитывать. Да и сама я инстинктивно сжималась, стоило ему повысить голос. Знала, что не тронет, да. Но было в Роме что-то такое, что-то в самой глубине серых глаз, что заставляло ежиться от его гнева, сжимаясь в комок, и мучительно думать, как бы его задобрить. Что-то звериное в нём было, в Роме моём. Что-то, к чему я и за пятнадцать лет вместе не привыкла.
Конечно, жду, Ром. Когда?
Отвечаю на его сообщение, укладывая рядом с собой моментально притихшего Олега. Начинаю было набирать про машину, и водителя, и школу, но передумываю. Стираю. Ромке сейчас только повод нужен, чтобы привязаться, заскандалить и не приехать по итогу. Я же знаю. Про завтра напишу - сразу вывернет, что он мне только ради машины и нужен... Сволочь...
Молчание- молчание- молчание. Ну вот что он там такое делает, а? Ну неужели уж на дне рождении Нины Семеновны так интересно??? Даже не прочёл. Как же хочется позвонить... ууу... Голос его пьяный бессовестный услышать - сказать всё. Нет, нельзя. Не сдержусь - психану, и он психанёт.
Я прикрываю глаза, зарываясь носом в мягкие волосы сыночка. Я только на чуть-чуть.
Но веки тут же предательски тяжелеют, в голове разливается спасительная пустота. Какой же бесконечный, бессмысленный, суетливый день. Усталостью накрывает, словно тяжелым ватным одеялом...
День 1. Продолжение. Алина
- Хочешь премию, Алина? - он поджал на секунду губы, выдавая собственную неуверенность, но взгляд не опустил. - Никто не узнает... Мне сейчас нужно, понимаешь?! Просто трахнуть кого-нибудь... Так иногда случается... Ты замужем, Алин?
Нужно?! Со мной?! Ну точнее, я понимаю, что не со мной, а просто нужно... Но получается, что со мной...
Вжалась в кресло, глядя на него снизу вверх. Растерянно кивнула, пряча улыбку... Потом помотала головой, вспомнив его вопрос - не замужем я! Да и если бы была, то ради него, Ромы...
- Я не замужем, Роман Арнольдович... - я с придыханием опустила ресницы.
Его пальцы отпустили мой подбородок. Большая широкая ладонь скользнула по моей щеке, убрала прядь волос за ухо...
С широко открытыми глазами наблюдала за тем, как второй рукой он торопливо расстёгивает ремень, пуговицу на брюках, тянет вниз молнию ширинки...
Чёрт, что, прям так, сразу?! Нет, я, конечно, не ждала поцелуев в засос и долгих прелюдий, но... Вот так, с ходу... Я не уверена, что смогу...
Он чуть подался вперёд, и я машинально обхватила пальцами высвободившийся член, едва не тыкающийся мне в губы... Подняла испуганный взгляд...
На обычно суровом лице директора сейчас застыла чувственная гримаса возбуждения, в затуманенных похотью серых глазах поселилось безумие...
Роман только одобрительно кивнул на мой немой вопрос. Его тёплая ладонь, бессознательно массирующая мои волосы, вдруг уверенно сместилась на затылок...
Опустила голову, оглушённая собственным сумасшедшим стуком сердца... Губы мгновенно пересохли, а во рту наоборот скопилась вязкая сладковатая слюна...
Неуверенно коснулась языком головки, провела вниз, дурея от вкуса чуть солоноватой кожи...
Роман, больше не сдерживаясь, размашисто толкнулся вперёд. Я только тихонько заскулила, пропуская член глубоко в горло...
Кровь неистово пульсировала в ушах, в голове, в животе, между ног... Всё ещё не могла полностью поверить в происходящее. Но вместе с тем очень боялась разочаровать этого человека...
Сколько я мечтала об этом? И мечтала ли вообще? Хотела - да. Но даже в самых смелых фантазиях я не могла представить себе вот это его шумное яростное дыхание, разносящееся по кабинету; давление на свой затылок мощной ладони, беспорядочно и иногда больно мнущей мои пряди; широкую дорожку чёрных завитков волос перед глазами, виднеющуюся из-под полы белой рубашки...
Задохнулась от нового резкого толчка, в панике давясь слюной и пытаясь побороть вспыхнувший в горле спазм... Интуитивно вцепилась пальцами в ткань брюк, силясь преодолеть нечеловеческое сопротивление сдавившей голову мужской руки и оттолкнуться от его паха - Роман Арнольдович, кажется, совсем потерял контроль над собой, забыв о том, что мне нужно хоть изредка дышать...
- Твою мать...
Он резко дёрнул меня за волосы, и я с облегчением оттолкнулась назад, полной грудью вдыхая пропитавшийся похотью воздух кабинета. Вытерла рукавом широкого свитера стекающую по шее обильную слюну...
Глаза щипало от слёз, тушь наверняка растеклась, причёска явно совсем растрепалась... Но в глазах Романа я не видела недовольства - ему, похоже, сейчас просто всё равно...
Закусила губу, когда его рука грубо легла на мою грудь, жадно сдавила её сквозь толстую вязаную ткань, причиняя ощутимую боль... От возбуждения хотелось стонать в голос...
В следующую секунду безжалостные мужские пальцы дёрнули вниз свободно спущенный с плеча ворот свитера вместе с чашкой лифчика, обнажая мгновенно покрывшуюся мурашками грудь со сжавшимся соском...
Вот сейчас стало по-настоящему мучительно больно от переизбытка желания...
Одними губами прошептала:
- Роман... Арнольдович... Ну же... Пожа-алуйста...
Покорно встала с кресла, едва он нетерпеливо потянул меня за руку. Втянула живот, отстранённо наблюдая за тем, как он с видимым удовольствием быстро расстегивает пуговицу и молнию на моих джинсах... Наверное, мне уже тоже всё равно, как это выглядит и что будет потом...
Узкие джинсы застряли где-то на бёдрах. Рома просто развернул меня спиной к себе, надавил на лопатки, заставляя лечь животом на стол...
Вытянула вперёд руки, положила на них голову, разглядывая настольную лампу, пока Роман Арнольдович возился с презервативом... Хотелось запомнить эти минуты. Навсегда запомнить...
Влаги было слишком много. Член легко скользнул внутрь, и я тихо застонала, прикрывая глаза и выгибаясь навстречу мощным размашистым толчкам...
Рывок за волосы, до синяков стиснутая грудь, ладонь на горле, два пальца во рту - его руки были везде, дразня и мучая прикосновениями и жёсткими ласками... Спина покрылась потом, ноги тряслись от напряжения, ставшая тяжёлой грудь болезненно ныла, вдавливаясь в столешницу...
Не думала, что смогу кончить - чужой кабинет, чужой мужчина, случайный секс... Но едва Роман Арнольнович прислонился своим раскалённым телом к моей спине и коснулся подушечками пальцев горячей напряжённой промежности, почти занемевшей от быстрых грубых движений члена внутри, я едва не взвыла от бьющего наотмашь острого наслаждения...
Слышала невнятный мат над ухом... До крови прикусила губы, ломая ногти о край стола... Всё-таки застонала в голос, когда тугой ком внизу живота наконец лопнул, разливаясь по телу волнами тягучего жидкого золота...
Чувствовала, как непроизвольно дёрнулся член внутри, когда стенки лона сжали его своей пульсацией...
Я чувствовала, просто знала, что ему сейчас хорошо... Не меньше, чем мне...
Спина мгновенно покрылась мурашками, едва он отстранился от меня, напоследок с силой сдавив пальцами голые ягодицы... Чёрт, синяки, наверное, останутся...
Обернулась, приподнявшись на локтях. Почему-то невольно улыбнулась, глядя на то, как Роман Арнольдович тяжело дышит, замерев на месте с закрытыми глазами... Красивый до безумия в этот момент, когда на лице нет маски честолюбивого начальника, но есть печать вожделения и удовлетворения...
Тихонько поднялась в полный рост. Натянула трусы, джинсы... Поправила лифчик, свитер...
Не смотрела на Романа, но знала, что он тоже приводит себя в порядок...
Вряд ли ему сейчас надо, чтобы я осталась - я же всё понимаю, ему просто было нужно...
Самое время уйти гордо и красиво. Осторожно закрыть дверь этого кабинета и оставить эти короткие минуты исключительно в своих воспоминаниях, чтобы изредка воскрешать их в памяти холодными одинокими ночами...
Никто никогда не узнает о случившемся. В конце концов, у Романа Арнольдовича есть жена и дети, в моей жизни присутствует Лёшик и мама. У каждого из нас своя жизнь...
Но, Боже мой, как же я счастлива сейчас!
Повернулась к нему. Несколько секунд с улыбкой наблюдала, как он хмурится, рассматривая непрочитанную смс-ку в телефоне, как задумчиво трёт небритую щёку ладонью... Безумно милый жест...
- Я пойду, Роман Арнольдович... Попозже приду полы мыть...
Он бросил на меня удивлённый растерянный взгляд, будто только сейчас вспомнил о том, что мы трахались несколько минут назад.
- Да, Арина... Я пока ещё немного тут побуду... Если что - не жди, иди домой, завтра помоешь...
Закусила губу. Тихо выдохнула:
- Я Алина вообще-то... До свидания.
Подхватила свою тележку. Едва слышно, не оглядываясь, просочилась за дверь.
В коридоре отошла на пару шагов, нырнула с соседний кабинет... Не стала включать свет. Без сил прислонилась к стене, съехала на пол, ибо ноги дрожали и казались совсем слабыми...
Я не в обиде за то, что он даже не запомнилмоё имя. Плевать. Я ни о чём не жалею. Лучше уж так, чем вообще никак...
Даже перед Лёшиком совесть не мучает - столько огня и желания я ни разу не видела в нём за все пять лет знакомства. А Роману Арнольновичу правда было нужно... Именно так - с первой встречной, без обязательств и претензий, именно с такой как я...
День 1. Продолжение. Сашка
Из марева тяжелого забытья выныриваю только через полчаса, когда телефон запиликал принятой смс.
Еду, Шуш. Не истери.
Сон тут же как рукой снимает. Глаза спросонья слезятся от слишком яркого во тьме экрана. Сердце, сжавшись, больно толкается в ребра, разгоняя по кровотку впрыснувшийся адреналин.
Я аккуратно приподнимаюсь на локте, поглядывая на мирно сопящего Олежку, медленно встаю и на цыпочках выхожу из спальни. Лучше на первом этаже подожду. А то вдруг не поднимется - сразу уйдёт в гостевую.
Дождаться хотелось непременно. Я не совсем понимала зачем, просто внутри разлилась какая-то безотчетная нервозность, которую, казалось, может заглушить только вид родного, пусть иногда и так раздражающего, лица. Поздороваться, ненароком прижаться носом к его плечу и вдохнуть до боли знакомый древесный аромат его туалетной воды, спросить, как прошло мероприятие, удостовериться, что он не сильно пьян, обсудить завтрашней день, может даже посмеяться над чем-нибудь вместе, тихо и коротко, может... Ромка переступит порог дома, и я успокоюсь. Пойму, что ничего не изменилось, что наш дом по-прежнему наша крепость, а я всего лишь истеричная дура. А пока тревожно почему-то...
Прохожу на кухню, щелкаю чайник. Достаю банку с кофе. Ромка смеётся надо мной, и даже немного зло, но я люблю растворимый. Ставлю на стол свою любимую кружку. Открываю и со вздохом закрываю холодильник. Не буду на ночь. И так мой когда-то сорок второй уже почти подобрался к сорок шестому. Надо взять себя в руки и начать заниматься, тем более, что даже ходить никуда не надо - в доме собственный небольшой тренажерный зал и бассейн в подвале. Ромка вот каждый день встаёт в шесть утра и проводит там полчаса - выглядит идеально, а я... Вздохнув, веду взглядом по своему нечеткому отражению в стекле серванта и безвольно насыпаю вторую ложку сахара. Чтобы чем-то себя занять, начинаю листать новостную ленту. Лезу в инстаграм, нахожу парочку Ромкиных сослуживцев. Веселые фотки с корпоратива, сторис с дикими танцами бухгалтерии, пьяные объятия в курилке. Только Ромки самого практически нигде нет: лишь видео с его официальным поздравлением Нины Семеновны и всё. Хммм...
Звук заезжающей во двор машины заставляет втрепенуться и вскинуть голову. Он. Сердце громко грохочет в груди. Гав.
Снова утыкаюсь носом в телефон, будто и не жду его, а просто так спустилась кофе попить. Да... почти в двенадцать. Глупость, но... Шаги в прихожей. Пролистываю ленту фотографий дальше, невидящими глазами смотря на чужие мне лица. Между лопаток начинает покалывать- мужские шаги замирают на пороге кухни. Закусываю губу.
- Привет, - хрипло и отстраненно.
-Привет...- бормочу я в ответ.
И только тут поднимаю голову и смотрю на него. Жадно впиваюсь взглядом в родное лицо мужа. Серые глаза мутно блестят, но глядят как обычно цепко, а значит он, если и был пьян, то уже почти протрезвел. Грубые, словно рубленные черты смотрятся резче, чем обычно, выдавая усталость. Острые скулы, жесткая линия подбородка, тонкие губы, горбинка на носу, впалые щеки, потемневшие от отросшей за день колкой щетины. Ромка отводит глаза, как только наши взгляды пересекаются, нервно проводит пятерней по ежику на затылке и шагает к кофемашине, повернувшись ко мне спиной.
- Саш, спать иди, а? - с прорывающимся раздражением в низком голосе,- Всё, проверила...
С неожиданной злостью Ромка ударяет кулаком по столу, отходит от кофемашины, рвёт на себя дверцу холодильника. Достаёт банку пива и с жадностью делает большой глоток, поднимая на меня серые, поблескивающие льдом, глаза. С вызовом. Мол, только попробуй хоть что-нибудь сказать...
Поджимаю губы, обхватывая себя руками.
- Что проверила-то, Ром? - небрежно вскидываю бровь, косясь на банку пива в его руке. Я почти уверена, что ему и пить-то её сейчас не хочется. Специально мне назло. Бесит...
- Ну как что...- он криво усмехается подходя вплотную.
С глухим стуком ставит банку пива около моего локтя, нависает, загораживая своей мощной фигурой тусклый свет боковой лампы. Кожу обдаёт его горячим дыханием с отчетливыми нотками крепкого алкоголя, порождая вязкую слабость в теле. Древесный аромат парфюма смешивается с едва ощутимым запахом мужского пота.
- Как что,- повторяет Ромка, выдыхая мне прямо в лицо,- Достаточно ли рано, достаточно ли трезв... Что ты там обычно проверяешь. Не переживай, Шуш, помню я про машину твою и про врача, и про школу. Неудобств не доставлю тебе... Спать иди теперь!
- Рооом...- нижняя губа неожиданно начинает дрожать от нахлынувшей кипучей обиды, от чего его имя вибрирует в ночной тишине, - А так просто я не могу тебя подождать что ли? Не могу?! Потому что соскучилась, потому что хочу узнать, как у тебя дела, потому что... Потому...
Прерываюсь, жадно втягивая носом кислород, и застываю под его потемневшим взглядом. Мне кажется, или что-то вспыхнуло. Прямо сейчас. Между нами. Что-то, похороненное под толстым пыльным слоем, забытое. Жалкий отблеск, но мне и этого хватает, чтобы тягучий жар пронесся по позвоночнику и стал комом разбухать между ног. Дыхание срывается...
- Рооом...- совсем уже по-другому тяну, заглядывая в серые глаза напротив. Тихо и хрипло, слишком остро ощущая себя женщиной впервые за последний месяц так точно.
- Милый...- едва слышно. Моя рука ложится на его вздымающуюся твёрдую грудь. Ладонь покалывает от жара чужого тела. Пальцы плавно скользят вниз по ряду пуговиц. Ощущаю подушечками, как напрягается под ними мужской живот,- Ну что ты...
Сглатываю вязкую слюну, собравшуюся во рту, дергаю ремень и поднимаю на мужа умоляющие глаза. Страшно, что оттолкнет, съязвит, испортит. Ромка может, а я так хочу...
Он молчит, смотрит на меня, не мигая. Только раздувающиеся ноздри и четче проступающие скулы выдают его. Слабо улыбаюсь, встаю со стула и едва удерживаюсь на подкашивающихся ногах.
- Так соскучилась что ли, Шуш? - хрипло тянет Ромка, то ли не веря, то ли посмеиваясь, то ли всё вместе,- Правда что ли?
Тяжелая пятерня зарывается мне в волосы, треплет обидно: как ребенка, а не как женщину. Унизительно. Я тут же дергаю головой назад, но Ромка резко нажимает на мой затылок, принуждая встать на колени. Саркастичная улыбка моментально стирается с его губ. Застывшее лицо искажает чувственной злой гримасой. Пальцы в моих волосах с нажимом гладят кожу головы.
- Ну, Саш...Соскучилась же...Ну...- он сам дёргает ремень, расстегивая до конца, вжикает молнией на брюках, слитным движением сдвигает вниз резинку боксеров,- ...Давай...
Мой расфокусированный взгляд застывает на крупной багровой головке, чуть покачивающейся около дрожащих губ. Сухой жар стыдливости, смешанный с похотью, лижет щеки. Никогда не любила, и не очень умею, но сейчас, признаться, хочется... И то, как крепко и требовательно он давит на затылок, только добавляет зудящей влажной пульсации между ног.
Послушно подаюсь вперёд, прикрыв глаза. Размыкаю губы, впуская член в рот, и на языке разливается терпкий пряный вкус. Всасываю глубже, медленно и аккуратно, привыкая. Но Рома нетерпеливо с тихим рыком надавливает на мой затылок. Я подставляю руки в протестующем жесте, замычав от нахлынувшей паники. Что сразу вот так, что я просто задохнусь.
Муж с остервенением, будто я лишь из вредности сопротивляюсь, только агрессивней подается вперёд. Горло сжимает рвотным спазмом. Слёзы, из носа начинает течь. Скотина... Я, скуля, ударяю кулаком по его бедру, а потом прикусываю... назло. И только тогда Ромка с матом отпукает.
Не удержавшись, падаю перед ним на четвереньки, отплевываясь и судорожно пытаясь подавить рвоту. Спазмы в желудке стремительно начинают перерастать в рыдания. Ненавижу-ненавижу-ненавижууу...
- Саш...-Ромкина тяжелая ладонь ложится мне на плечо. Я в ответ дергаюсь, пытаясь скинуть, но он лишь крепче вцепляется,- Ну, прости, ну... Нашло, что-то... Знаю, что ты не умеешь...
ЧТООО???
И вот тут меня накрывает по-настоящему.
- Да пошёл ты... На х..й пошёёёл!!!- я завываю в голос, вскакивая с коленей. Не разбирая дороги, выбегаю с кухни.
Трясёт, бьёт крупной дрожью...Не умею... Да пошёл он, сволочь! Всё оно пошло!!!
- Саш, бл..ть! Стой, твою мать, стой!
Залетаю в гостевую ванную на первом этаже, и только тут меня Ромка нагоняет. Не даёт закрыть дверь, грубо впихивает внутрь, толкнув плечом.
- Дууура...- муж остервенело шипит мне прямо в лицо, перехватывая пальцами подбородок, больно впиваясь в скулы,- Сашка, ты бл..ть... Задрала, ты, Сашка! Слышишь? Слышишь меня?
Я в темноте ничего неразличаю кроме его лихорадочно мерцающих глаз. Тяжелое надсадное дыхание шумит в ушах, и я уже не понимаю, чьё оно. Ромка подаётся вперёд и больно ударяется лбом в мой, в голове тут гудит, колени подгибаются. Ощущение близости и какой-то чувственной безысходности затапливает меня с головой.
- Люблю тебя, дуру, понимаешь? - с таким отчаянием, будто нет ничего невыносимей этого. А у меня внутри всё сладко сжимается в ответ. Так говорить только он умеет. Только он.
- А ты, Саш? Любишь меня, а? Саааш...- его словно раскаленные ладони ползут по моей спине, собирают гармошкой сорочку на бёдрах, жадно сминают ягодицы.
Между ног кипятком ошпаривает, и я сама уже импульсивно вжимаюсь в горячее сильное мужское тело, с восторгом ощущая впечатавшуюся в живот эрекцию.
- Люблю, Ромочка... Конечно, люблю. Родной мой, милый...- всхлипываю и глотая слёзы, бормочу в ответ, обнимая его за крепкую шею.
В эту секунду я ощущаю себя по-настоящему счастливой. Словно и не было ничего. Ни этой постоянной не прекращающейся усталости от домашней суеты, ни детских истерик и болезней, с которыми я неизменно оставалась одна, не получая от него никакой поддержки, ни жестоких обвинений друг друга во всех грехах. Ни Ромкиной катастрофической занятости и бесконечного отсутствия, ни холодности в общении и подозрений, что он со мной только из-за моего отца, ни намеков знакомых и показной жалости подруг... ничего этого. Ничего... Словно нам опять по двадцать. Ведь нам было хорошо... Было...
Я почти ловлю, жадно хватаю за хвост то ощущение. Я хочу ему верить, хочу. В его любовь...
- Давай, Шуш, давай...- Ромка подхватывает меня за бёдра, рывком усаживает на длинную каменную столешницу, идущую вдоль стены.
Поцелуй-укус больно сминает губы, зубы стукаются. С жадностью всасываю его язык, чувствуя грубые пальцы у себя между ног. Не стал снимать моё белье, лишь торопливо сдвигает полоску в сторону. Качнув бёдрами, одним слитным давящим движением заполняет меня собой. Из моего горла вырывается протяжный стон, болезненное ощущение заполненности обращается чувственной дрожью. Мне этого так не хватало, так... Лоно моментально набухает от притока крови, жадно втягивая член. Голова кружится, задница с противным звуком елозит по холодному камню, прилипая... Жесткие рваные толчки, мужское хриплое дыхание у моего виска, горячая ладонь сминает левую грудь выкручивает сосок.
Жалобно скулю, запрокидывая голову, подаваясь навстречу. Хорошо, как же хорошо...
Разрядка накрывает слишком быстро, становится даже обидно. У меня оставалось ещё полминуты до Ромкиного оргазма, а я уже не хочу, и просто жду его. Глажу жесткий ежик на затылке, с наслаждением зарываюсь носом в ключицу. Родной...
Ромка дёргается глубже, по его телу проходит волна тягучего спазма. Обмякает.
- Всё, Саш...- выдыхает муж устало, но с явным самодовольством мне в висок,- Спать.