Прометеида или песнь о Прометее

И высшую надежду свою вы обретете — главное: не сгибайте колен. И помните: сердце друг разума, но будет казаться вам, что они вечные враги.

— Вот друзья — и тут достал из тростника Прометей божественный огонь — огонь! Огонь символ становления.

Он всеуничтожающ; но он дышит и живет, и его жизнь послужит вашей жизни.

Слушайте люди! Так я учу: огонь — символ становления и должны вы вместе с ним еще стать. Вы должны еще стать людьми!

Огонь — символ созидающего, о люди, на этом символе будет выжжен ваш род.

Огонь — символ звезды: и будут мудрейшие из вас гореть как звезды. И будут мудрейшие говорить о звездах и об огне!

Огонь — вечный символ преходящего. И должны вы еще уйти, чтобы находили в вас себя ваши внуки.

Огонь — ваш источник жизни. Он будет кормить вас прямо со своих горячих рук.

Итак люди, первый урок начнется прямо сейчас!

Так начал учить добывать и готовить пищу Прометей.

Глава 6.

Один день Прометей людей учил добывать и готовить пищу. Так учил он: дабы нечто есть, это нужно добыть. Но дабы добыть — на это нужно искусство Артемиды. Лук и стрелы — великие орудия показал он людям и охотились они на быков тучных, живущих на лугах. Так, стреляя то в одного быка, то в другого учил он добывать себе пищу. Искусством охоты прозвал он все действо. А после на великом огне учил Прометей жарить тучных быков. Так довольствовались люди пищею и набирались сил они, и радовались новым они искусствам.

И учил еще силе огня Прометей, так учил он:

— Великая стена и оберег от диких сил есть огонь. Да будет он указателем вам во тьме!

Но в великий Океан начал нисходить Гелиос, и наступила могучая Ночь, и все стали почевать в довольстве, пока вспышки грома и молнии не потревожили все живое. И понял Прометей, что Зевс все прознал.

Тогда Прометей встал и сказал заключительное свое слово к людям:

— Люди! Гром и молния — действо Зевса — могучая и великая сила: не совладать вам смертным. Но он ваш прародитель — я хочу чтобы вы знали правду. И бойтесь его — он не будет милостив.

О, час мой пришел!

Час мой пришел и я был к нему готов.

Час мой пришел, люди и вот должны вы продолжать учиться так, как я вас учил.

И ваш час пришел, когда вы должны еще научиться преодолевать: преодолевать страх пред богами и даже преодолевать самих богов.

И я предвижу, воистину: многие из вас будут говорить: мы не ровня богам. Но разум ваш от богов!

И вот он — час, когда я вас оставляю. Должны вы остаться с собой. И берегите силу огня знаменательного, ибо Зевс будет вам врагом во власти за огонь.

Так Прометей удалился от людей и пошел в горы. Но то тут то там ревел могучий Зефир — его музой в Ночи стал Гром, и воистину страшную песнь воспевал Зефир! И молнии пытались пронзить Прометея, но он уклонялся среди могучих скал, и наконец, дошел он к долине гор и встал он у скалистого обрыва. И открывался ему вид на древнего Титана, отца из отцов всех богов — Океана. Страшной пучиной казался он в эту ночь, и вдали еще виделись гром и молния, и так наконец решился сказал Прометей:

— О, Зевс! Не боюсь свиста твоих молний. Они музыка для моих ушей! Мне смешна твоя сила!

Но пронзила Титана шустрая и звучная, могучая вспышка силы Зевеса и сбился с ног Титан.

Когда же он очутился, поднял он голову свою, и увидел Титан – словно мысль пробегала – свет и блеск на Небе. Это был Гермес быстроногий — посланник отца Зевса. И острое слово направил Гермес к Прометею:

— Ты оказался проворней, чем я думал, Титан. И назовешься теперь ты Титаном глупости! И дивлюсь я, как ты стал другом Афины! Немыслимо мне это! О, глупец! Твой роковой час пришел. Тут я, дабы известить волю отца небес Зевса. Вот весть от отца-громовержца:

Во веки вечные будешь ты забыт. В Забвение отправишься ты — ниже Тартара путь уготован тебе.

О, незавидна судьба глупца! Но хвала тебе, Титан — твоя глупость шустра и храбра!

— Нет, Гермес, тут вы просчитались — ответил Титан. — Не свергнет меня Зевс в пучину пучин, ибо знаю я, что грозит ему! Знаю я, как закончится его царствование. И если желает твой отец знать, да не свергнет меня во веки веков в страшное Забвение. Но вот еще — внимателен будь к словами моим: скоро будет падение Олимпа, скоро будет закат Зевса — о, берегись Бог грома! Но только я знаю, как это остановить! Передай это своему царю.

Тогда вернулся в Олимп Гермес и все слова Прометея передал Зевсу. Но и новую весть заложил громовержец в ум Гермеса.

И вспышкой — не минуло и мгновенья — как прибыл скользя по небу Гермес быстроногий к Титану Прометею и направил к нему свое острое слово:

— Слушай теперь, Прометей — новое слово от Зевса. И не завидна твоя судьба: к скале прикован ты будешь божественными цепями Гефеста, и сам Гефест мощнорукий прикует тебя. А после, будет день изо дня клевать твое брюхо Орел — друг Зевса; до тех пор, пока не скажешь ты судьбу царства Зевса-отца.

И готов уже был к своей судьбе Прометей, и так говорил в сердце своем:

Хитростью избег я Забвения. — Но нет мне покоя во всех веках. — И день сменится днем во след Гелиоса и боль, что снится даже теням в царстве Аида я претерплю тысячи раз! Таков мой рок!

Когда же сошел с Олимпа Гефест, такое слово направил он к своему давнему другу:

— Друг мой Титан-Прорицатель, мудрейший среди всех живущий и равный лишь в этом Афине — не ожидал я трюка, что жду я лишь от Гермеса хитроумного, шустрейшего среди богов. Скажи мне: то, ради чего нанес ты вред отцу богов Зевсу — ради жалких смертных — я недоумеваю: почему и как? — это не складывается никак в моем уме! Скажи мне, Прометей: почему?

— Если ты не понял это из действий моих, то не поймешь со слов моих — с суровым взглядом, смотря исподлобья ответил могучий Титан.

— О, прости мой древний друг! Но должен я заковать тебя к этой скале — на то воля Зевса, отца богов.

— Делай, что должно Гефест — суровым и горделивым взглядом отвечал ему Прометей.

Так приковали Прометея к скале. С твердым сердцем стоял он и смотрел на Гефест и Гермеса, что надевали божественные и крепкие цепи, что создал искусный Гефест.

После того, как приковал Гефест Прометея смелого, так обратился созидатель Гефест к древнему Титану:

— О, прости мой друг! И желаю я тебе примирения с Зевсом, самым могучим из богов и жду я возвращения всего благого.

Но суров и непреклонен был взор Прометея, и молчал тогда Титан, не отвечая богу.

— Прощай — напоследок сказал Гефест и словно скользя по воздуху оставили Гефест и Гермес Прометея одного — одного с могучим Океаном и великим Небом.

— Славься великий Гелиос! Без света твоего не мог бы я узреть прекрасных нимф, что играют, пляшут и поют у озера снизу. Не мог бы я узреть скал могучих, на которых я сижу... о Гелиос! Славься всегда!

Но что-то странное я видел! О снова! Странное видение приходило ко мне. Словно избыточная долина… пресыщение светом… Закат видел я! Рок, гроза, молния, водоворот пучины! О силы Посейдона! Возмущение хаоса, известие Хроноса… О нет, нет! Хронос сгинул. Но что же?

И стала приближаться прекрасная, Афина, заря мудрости со златоблещущим шлемом и щитом к Прометею.

И направила свое слово к Прометею:

— Что тебя, Титан Великий, беспокоит? Я как подруга твоя, сразу почувствовала тоску сердца твоего. Неужто снова мрачное видение. Выскажись. Все я выслушаю.

— О Афина — говорил Прометей — многочтимая, мудрости вестник. Снова мрачное видение, но слишком туманно оно, дабы мог я тебе сказать о нем. Не берусь составлять суждения. Не беспокойся о нем. Глуп всякий, кто преждевременно накликивает беду.

— Ты прав. Но даром прорицателя ты обладаешь! И каждое слово твое важно для богов. Ты помог нам одолеть Страшного Хроноса, за что ты чтим меж нами богами! Куда ты держишь дальше путь?

— Лишь вперед. Время нам не отведено. Вечность перед нами… К ней направлюсь.

— Острословишь Прометей.

— Но скажи же теперь ты, станом изящная Афина, что нового в царстве Зевса?

— Зевс творит по искусству Гефеста существ и животных — так он их прозвал. Тут и там бродить будут, наслаждаться светом Гелиоса, кормиться матерью Геей…

— Неужто новых богов творит Зевс!?

— О нет! Они будут далеки от богов. Они будут смертны. Будут рождаться и жить, а после отведенного времени отправляться в царство Аида.

И тут подумал про себя Прометей: «Как же?… Неужели Зевс так жесток? Живые и бремя их смерть! Зевс так тщеславен! Неужели они всего-лишь игрушки для него? И что же?

— Зевс жесток Афина!

— Есть в твоих словах правда. Но пойми: нет порядка без твердой руки. Но прощай Прометей.

Тут Прометей сел, дабы успокоится, и воссозерцал. Он увидел далекие, игривые луга, деревья, что плясали под песнью ветра. Облака, что плавали над остроконечными скалами, пронзенные ими. О, чудесен свет! И благо даже смертному существу, что узрел его.

Когда Прометей спустился со скал, он пошел через долину к океану. Много Прометей по пути рассуждал о своем видении, но никак не мог найти ему объяснение. Слишком роковое значение придавал он ему, и не верил сердцу своему. И смысл он искал, но не нашел его.

Когда дошел он до скал у Океана, сел он там и узрел Закат. И так он говорил со своей Тенью:

—Что беспокоит тебя, Титан?

— Я пекусь за судьбу богов. В чем же суть? Неужто боги должны вечность лишь созерцать.

— О нет, Прометей. Не только созерцать, но и созидать.

— Но всякое ли созидание благо?

— О нет! Всякое искусство может послужить на волю Афины или на волю Эриды. Бог — значит созидающий, и придающий смысл вещам.

— О вот оно! Но прав ли Зевс в своем отношении?

— Бог, значит, быть выше. Не тебе ли это знать?

— Но Судьба нам ставит укор, Тень моя. Она любит задавать острые вопросы. И ты знаешь дорогая, что у мудрого всегда есть вопросы. Но да оставим. Ты меня успокоила.

И пришел Сон к Прометею и укрыл легким покрывалом его мысли — так на скалах почевал Прорицатель Титан.

Глава 1.

Над горизонтом поднялся Гелиос прекрасный, златовласыми лучами осветил он всю долину, будя всех богов и богинь. Открыл глаза свои Прометей и дивился он прекрасной округой.

— Славься великий Гелиос! Без света твоего не мог бы я узреть прекрасных нимф, что играют, пляшут и поют у озера снизу. Не мог бы я узреть скал могучих, что окружают меня... о Гелиос! Славься всегда!

Но что-то страшное я видел! О, снова! Странное видение приходило ко мне. Словно избыточная долина… пресыщение светом… Закат, Рок, гроза, молния, водоворот пучины! О, силы Посейдона! Возмущение Хаоса, известие Хроноса… Нет, нет! Хронос сгинул... Но что же?

И стала приближаться прекрасная, Афина, заря мудрости со златоблещущим шлемом и щитом к Прометею.

И направила свое мягкое, тихое слово Афина Паллада:

— Что тебя, Титан Великий, беспокоит? Я как подруга твоя, сразу почувствовала тоску сердца твоего. Неужто снова мрачное видение?... Выскажись: все я выслушаю.

— О, Афина — говорил Прометей — многочтимая, мудрости вестник. Снова мрачное видение явилось мне во сне. Но слишком туманно было оно, дабы мог я тебе сказать о нем: не берусь составлять я сужденье. Не беспокойся, Паллада. Глуп всякий, кто преждевременно накликивает беду.

— Ты прав. Но даром прорицателя ты обладаешь! И каждое слово твое важно для богов. Ты помог нам одолеть Страшного Хроноса, за что ты чтим меж нами богами!... Куда ты держишь дальше путь?

— Лишь вперед. Время нам не отведено. Вечность перед нами… К ней направлюсь.

— Острословишь, ты Прометей.

— Но скажи же теперь ты, станом изящная Афина, что нового в царстве Зевса?

— Зевс творит по искусству Гефеста существ и животных — так он их прозвал. Тут и там бродить будут, наслаждаться светом Гелиоса, кормиться матерью Геей…

— Неужто новых богов творит Зевс!?

— О, нет! Они будут далеки от богов. Они будут смертны. Будут рождаться и жить, а после отведенного времени отправляться в царство Аида.

И тут подумал про себя Прометей: «Как же?… Неужели Зевс так жесток? Живые и бремя их смерть! Зевс так тщеславен! Неужели они всего лишь игрушки для него? И что же?

— Зевс жесток Афина!

— Есть в твоих словах правда. Но пойми: нет порядка без твердой руки. И прощай Прометей.

Тут Прометей сел, дабы успокоиться, и воссозерцал. Он увидел далекие, игривые луга, деревья, что плясали под песнью ветра. Облака, что плавали над остроконечными скалами, пронзенные ими. Ах, чудесен свет! И благо даже смертному существу, что узрел его.

Когда Прометей спустился со скал, он пошел через долину к океану. Много Прометей по пути рассуждал о своем видении, но никак не мог найти ему объяснение. Слишком роковое значение придавал он ему, и не верил сердцу своему. И смысл он искал, но не нашел его.

Когда дошел он до скал у Океана, сел он там и узрел Закат. И так он говорил со своей Тенью:

—Что беспокоит тебя, Титан?

— Я пекусь за судьбу богов. В чем же суть? Неужто боги должны вечность лишь созерцать.

— Нет, Прометей. Не только созерцать, но и созидать.

— Но всякое ли созидание благо?

— Нет! Всякое искусство может послужить на волю Афины или на волю Эриды. Бог — значит созидающий, и придающий смысл вещам.

— О, вот оно! Но прав ли Зевс в своем отношении?

— Бог, значит, быть выше. Не тебе ли это знать?

— Но Судьба нам ставит укор, Тень моя. Она любит задавать острые вопросы. И ты знаешь дорогая, что у мудрого всегда есть неразгаданные загадки. Но да оставим. Ты меня успокоила.

И пришел Сон к Прометею и укрыл легким покрывалом его мысли — так на скалах почевал Прорицатель Титан.