Кадуцей

Быт

Всю следующую неделю ко мне приходили представители правопорядка. Они задавали вопросы сначала стоя в дверном проеме, потом в отделении. Я врал, безбожно врал на даче показаний. Много, так много, что сам начинал в это верить, но это скорее была воля моего тела, нежели мозга. Мой разум давно покинул реальность и отправился путешествовать в пучину моего больного сознания, желая хоть на минуту отвлечься от всей боли, преследовавшей меня. Теперь я мог корить себя за то, что убил человека, хотя нет, именно за корить себя не было смысла, ведь ничего другого эта ведьма не заслуживала. Из транса, ставшего для меня привычным состоянием, меня вывел хлопок мента по плечу. Я хотел было огрызнуться, но инстинкт самосохранения сдержал мой язык за зубами.

– Вы свободны, молодой человек, расследование решило, что вы к этому не причастны, но мы всем отделением выражаем Вам соболезнования, кажется, вы были близки, по крайней мере, так говорят, – эти слова были самым ужасным, что я мог услышать. Молча кивнув, я с трудом вышел на улицу, отправившись домой. У меня не было желания ни видеть род людской, ни думать, ни существовать.

Дорога казалась мне бесконечно длинной. Каждый шаг давался мне все с большим трудом. В один момент меня чуть не сбила машина, однако опечалило меня именно то, что я все еще жив, но смирившись с этим, мне все-таки пришлось продолжить путь.

Придя домой, я смог дойти до кровати, но потом меня снова накрыло. Я кричал, плакал и бил мебель, хотя она этого, конечно, не заслужила. Больше всего досталось зеркалу и часам. Тиканье часов меня настолько вывело из себя, что они вылетели в окно, а зеркало было разбито за то, что показывало мое отражение. Теперь меня ждало семь лет несчастья, которые, я понадеялся, окончатся пораньше. Когда же я был обессилен и полностью разбит, я просто свернулся калачиком на полу и стал спрашивать пустоту за что мне все это. С каждым мгновением мне становилось все холоднее, тоска заполняла меня и сковывала все сильнее, однако я вдруг почувствовал тепло, мне показалось, что ко мне прикоснулись. Обернувшись, я никого не увидел, но хотя бы смог встать, закрыть окно и лечь в кровать. Я просто понадеялся, что смогу уснуть.

Утро началось с того, что меня разбудил Артем. Не помню, когда именно, но точно когда-то очень давно я выдал ему ключи от комнаты. У меня не было никакого желания открывать глаза, однако это все-таки пришлось сделать.

– Поражаюсь тому, насколько настойчивым может быть этот человек в некоторые моменты, – проворчал я, с недоумением посмотрев на него, хотя на самом деле я был рад его видеть. Мы реже стали вместе зависать, и я об этом действительно жалею, потому что именно он поддержал меня, когда я потерял отца. Был, правда, еще один человек, который слушал мое нытье в то время, но вспоминать ее каждый раз больно, ведь я не смог помочь ей. Как бы я хотел, чтобы мы все втроем вместе выпили, снова, как в старые добрые времена. Но этого уже не произойдет.

– Ты пойдешь сег… – Артем не успел закончить фразу, я его перебил – Пойдем сегодня к Насте? – после этой фразы в комнате повисло молчание. Нам обоим было тяжело и, насколько я знаю, с момента ее похорон, никто из нас не приходил на ее могилу.

– Пойдем, но сначала на пары, – выдал он и протянул мне руку, чтобы я поднялся. Сделав кофе себе и Артему, я быстро перекусил, оделся, и мы пошли на учебу.

Философия. Помнится, когда-то я был очень ей увлечен: читал Аристотеля, Канта, Ницше. Как же я скучаю по тому себе, который был так заинтересован во всем и старался все изучить.

Время не торопилось, и каждая минута тянулась целую вечность. По окну бил дождь. Январский дождь. Это, конечно, было странно, но такое уже случалось в прошлом году, поэтому я не то, чтобы удивился. Пришлось перевести взгляд с живописного пейзажа на пустой лист тетрадки, однако писать конспект у меня не было никакого желания, а потому я просто начал рисовать на полях, как делал и в старшей школе, когда мне было скучно. В основном на полях появлялись рисунки глаз, огня и всякие узоры. Мое умиротворенное состояние прервал шепот, который доносился откуда-то сзади.

– Представляете? Этот больной все-таки приперся, сначала убил второкурсницу, а теперь еще посмел заявиться сюда! – услышав это, я сжал кулаки так, что у меня аж пальцы хрустнули. Злость заполнила меня, а глаза начали слезиться, однако я смог подавить эти эмоции и сделал вид, что не услышал ничего.

– Так, Эридов, встаньте, Вы почему разговариваете на моей паре? – прервал перешептывания препод.

– Прошу прощения, что отвлек вас, – послышался знакомый голос, и как я не догадался? Анастас Эридов – мой друг детства, бывший друг. Мы были не разлей вода, до класса девятого точно. Потом он начал всячески пытаться показать, что лучше меня, но особо ничего достичь не смог. Так исторически сложилось, что я полимат1, а он технарь. Но даже в точных науках он не мог со мной конкурировать, я всегда проводил за учебой больше времени, а труд окупается всегда, точнее почти всегда.

– Опять он, – прошипел я. Я хотел было ударить парту, но Артем меня вовремя остановил. Он молча посмотрел на меня, но я все понял по его взгляду. Он всегда был молчаливым и мало что о себе рассказывал, но по тому, как он смотрел на того или иного человека, было понятно, что Артем думает о нем и что испытывает мой друг в данный момент. Так вот, он был разбит, разбит не меньше меня, но в отличие от меня, он всегда был сильнее. Никогда не ныл по пустякам, никогда не сдавался и всегда думал о других. Так почему же он выглядит так, будто скоро сломается? Почему я забыл про единственного человека, которому я реально нужен?

Всю оставшуюся пару я провел в раздумьях, а когда она наконец-то закончилась, я подошел к Артему.

– Слушай, давно мы не выпивали вместе, может соберемся как-нибудь? – спросил я и улыбнулся.

– Да, давай через недельку ко мне на дачу поедем, отдохнем хотя бы, – ответил он и у меня словно гора с плеч упала. Я хлопнул его по плечу, и мы пошли дальше учиться. По итогу, под конец дня никто из нас не явился на кладбище, мы просто не смогли, однако, несмотря на это, день шел своим чередом.

Я просто уверен, что прошло около шестнадцати часов, однако мой телефон говорит об обратном. Пять вечера. Не знаю, что на меня нашло, но я решил навести в комнате порядок. Прибираясь, я нашел множество вещей, которые напоминали о прошлом. В один момент я уже не мог делать вид, что они ничего не значат. Я упал на кровать, закрыл глаза и погрузился в пучину рефлексий. Возможно, я уснул, однако я бы так не сказал.

Передо мной предстал огромный замок, но не типичный для реального мира, он был более гротескный и фантастический. Я шагал по мосту, ведущему к нему, переступая с камня на камень, приближался к нему. В воздухе чувствовался запах гнили, гари и пороха. Подойдя к воротам замка, я толкнул их и увидел ужасную картину, от которой меня начало воротить: вокруг меня была горящая квартиры Апаты, а сама ведьма лежала рядом со мной. Ее тело уже начинало полыхать, и, когда пламя окутало половину ее туловища, она начала стремительно ползти ко мне. Мне не хватит всего могущества языка, чтобы описать тот ужас, который на меня нахлынул. Мне хотелось попятиться, но я обнаружил, что меня удерживают каменные кисти.

Потеряв равновесие, я упал. Последнее, что уловил мой слух, было мое же имя, произнесенное до боли знакомым мужским голосом, владельца которого я определить не смог. Потом последовал звук выстрела, и я проснулся. Телефон показывал два часа ночи. Голова трещала, а с меня стекал холодный пот. Все, на что мне хватило сил, было выпить таблетку и лечь обратно спать, в надежде, что завтра я все-таки проснусь.

Явь

Я занес револьвер над его головой. Сердце бешено билось, но руки, на удивление, не тряслись. Я видел страх в его глазах, однако он выдавил ухмылку.

– Да у тебя кишка тонка! – сардонически произнес он. Я вспомнил строчки, которые читал в одной книге, было написано, мол, а что, если Достоевский в названии своего романа «Преступление и наказание» поставил слова не в антонимическом ряду, а в синонимическом? Может я бы и согласился с этим раньше, но сейчас я был настроен полностью наоборот.

– Сегодня Я – преступление, и Я – наказание, – завершением фразы стал выстрел. Пуля вылетела из револьвера, освещаемого лучами рассветного солнца, и лишила жизни эту жалкую пародию на меня. «Он это заслужил», – услышал я в своей голове и по телу разлилось приятное спокойствие. Гремевший на улице гром начал стихать и только сейчас я осознал, что произошло. Множество картинок встало в моей голове в нужном порядке, но почему я на это пошел? Как я докатился до того, что совершил уже второе убийство?

Мне сразу вспомнился тот день, когда я увидел странный сон. Я поразительно хорошо его помнил, хотя прошла уже неделя. То утро было для меня тяжелым. Очень тяжелым. Начнем с того, что проснулся я на полу, окно было открыто, а я ничего не понимал и не помнил. Холод заполонил все пространство комнаты и заставил меня быстро прийти в себя. Мысль о том, что мне стало настолько плохо, что у меня начались приступы сомнамбулизма меня не радовала, однако я решил, что делать поспешных выводов не стоит. Поразительно здравая мысль для моего сонного мозга. Поднявшись, я направился в ванну и, приняв душ, быстро оделся. Меня ждал очень долгий день. Даже не выпив кофе, я вышел из комнаты и направился в сторону метро. Я должен был найти его и наконец расставить все точки над «и».

Мне предстояло проделать небольшой путь. Идя по улице, мой взор то и дело цеплялся за архитектуру центра. Из-за того, что я редко выбирался куда-либо за пределы своего района, любая поездка в центр была особенной. Архитектура была для меня самой любимой разновидностью искусства. Проходя по очередной улочке, я заметил человека, которого, как мне показалось, я уже видел. Это был мужчина средних лет с седыми волосами и несколько квадратным лицом. Он был достаточно высок, и несмотря на то, что он находился достаточно далеко, я готов был поклясться, что он точно выше меня.

Так помимо того, что меня преследовал какой-то дед в пальто из прошлого века, в попытках оторваться от него я не раз сворачивал на дорогу в сторону университета. Мне даже показалось, что меня туда тянет, словно кто-то или что-то желало моего присутствия там. И я, конечно, бы мог сказать, что это резкое желание учиться и грызть гранит науки, но нет, остатки здравого ума и сознания в моей голове говорили, что это скорее я схожу с ума, нежели какое-то чудо произошло с моим мертвым интересом.

А вишенкой на всем этом торте стало то, что у меня началась паника. Я чувствовал тревожность, плутая по лабиринту из переулков города, словно я погружаюсь все глубже в пучину своего сознания и скоро найду там то, чего точно не хотел бы находить. Выйдя наконец на большую улицу, где и находился вход в метро, я смог вдохнуть полной грудью и успокоиться. Глаза искали Анастаса. Мне надоело происходящее. Это нужно было закончить.

На самом деле раньше я не имел ничего против него, потому что именно он был моим мостом с внешним миром и обществом. Он был тем самым харизматичным парнем, с которым все хотели общаться, я же, в свою очередь, был интровертом-хиккой, для которого любое взаимодействие с людьми оканчивалось стрессом, паникой и чуть ли не истерикой. Единственным моим другом был именно Анастас. Не сказать, что мы проводили все свое время вместе, но считали друг друга самыми лучшими друзьями. Он свободное время проводил в компаниях, а я сидел за книгами, учебой и видеоиграми. Мое развитие шло быстрее, чем у моих сверстников, что явилось для них поводом докопаться до меня. «Че, умный самый?» – именно это я слышал каждый божий день, однако мой товарищ отвечал на это крайне жесткой, для нашего тогдашнего возраста, обсценной2 лексикой. Именно это, а также мои достаточно крепкие нервы спасали меня вплоть до момента, когда я первый раз сломался и перегорел.

Помню это как вчера: я сижу в своей комнате после полуночи, на улице декабрь моего девятого класса, у меня льются слезы, а на столе лежит изрезанный ножом учебник русского. Тогда я еще не знал, что смогу привыкнуть к этому состоянию и что боль для меня станет скорее развлечением, нежели бременем, пускай и только физическая. Так вот, на следующий день после своего срыва я проснулся злой и без сил. А когда до меня вновь докопались, то в ответ последовал очень сильный удар по лицу. Я хотел было наброситься на него, чтобы продолжить свою месть, но меня вовремя остановили. Кстати, ударил я тогда именно Анастаса, это был первый и последний раз, когда он пристал ко мне настолько в открытую. Но это было только началом.

После этого инцидента мы несколько дней не общались, да и не сказать, что у меня было желание. Теперь в моей голове четко засела мысль, что люди меня ненавидят, впрочем, это было взаимно. Несмотря на все произошедшее я все еще сидел с Анастасом за одной партой и те или иные беседы в любом случае происходили. Как я позже узнал уже от Артема, с которым я тоже иногда общался, но в намного меньшей мере, мой бывший друг стал распускать обо мне разные слухи, дабы еще ниже загнать мою репутацию, которая и так де-факто отсутствовала. Решив, что так больше не может продолжаться, я назначил Анастасу встречу, которая должна была, во-первых, облегчить мою жизнь и избавить от новых слухов, и, во-вторых, прекратить эту бессмысленную вражду.

Мы встретились поздно вечером недалеко от школы и диалог с самого начала не задался.

– Че надо, задрот? – сразу же прилетело в мою сторону. Я усмехнулся и посмотрел на Анастаса. К моему собственному удивлению, я не чувствовал ни страха, ни волнения, вообще ничего. Тусклый свет только что включившегося фонаря осветил нас и чуть поодаль я увидел еще несколько ребят моего возраста, меня это, правда, позабавило, а не напугало. Я поднял голову и посмотрел на небосвод, на котором красовались созвездия, которые я так любил изучать раньше.

– Дружков своих притащил? Совсем больной что ли? Да если кто-то узнает, что ради такого как я ты позвал людей, тебя высмеют. Нет, серьезно? То есть в этом весь ты, да? Так умело все это время притворялся моим другом и ради чего? Чтобы в момент, когда мне будет тяжелей всего, предать меня? Ты настолько никчемен и низок? – я больше не мог молчать. Всего меня заполонила ненависть, и пускай я понимал, что она вызвана не Анастасом, но именно он повинен в том, что все это вышло наружу. А чего он, собственно, ждал? Я копил в себе эмоции множество лет, конечно, они в один момент выйдут. Раз уж он предал меня тогда, когда я нуждался в нем больше всего, то пусть теперь отвечает за свои поступки.

– Я?! Да я.. я.. – он не мог найти слов, чтобы ответить. Удивление, страх и ненависть – все это читалось в его глазах.

– ТЫ! ТЫ МОЯ САМАЯ УЖАСНАЯ ОШИБКА! Я ТЕБЯ ПРЕЗИРАЮ! ЛУЧШЕ БЫ ТЫ НЕ РОЖДАЛСЯ! – уже не выдержал я и перешел на крик. Моя кровь кипела, глаза налились злобой, какую прежде не видел мой, теперь уже, враг.

Закончилось все, как можно было догадаться, дракой. Не скажу, что я выиграл, но и не проиграл. Думаю, можно назвать это ничьей. Правда проблемы это тогда не решило, и мне пришлось терпеть его вплоть до окончания школы. Мы поступили в один университет, даже на одно направление, в одну группу, однако он поубавил свои амбиции по уничтожению меня, как человека, и моя студенческая жизнь была далеко не так плоха, как школьная.

Выйдя наконец из воспоминаний, я нашел взглядом своего старого «друга». Он стоял и курил у спуска в метро. Мне повезло, что он меня еще не заметил, и потому я смог окинуть его взглядом и спокойно оценить обстановку.

Он был спокоен и безэмоционален, сильно же он изменился, раньше всегда светился от радости, да и стиль у него сильно поменялся после выпуска. Теперь он выглядел более мужественно что ли: короткие волосы теперь не скрывали небольшие шрамы на лбу, у линии волос, а очки и мешки под глазами придавали ему более взрослый вид, а довершением этого образа была не очень густая и длинная, но все-таки борода.

Сделав несколько вдохов-выдохов, я подошел к нему с максимально дружелюбным лицом, которое только могли изобразить мои лицевые нервы в тот момент.

– Чего тебе надо, ненормальный? – спросил он с легкой насмешкой. У меня на виске проступила вена, а на лице появилось заметное недовольство, мой взгляд стал холоден и жесток. Я хорошо знаю это чувство – чувство ненависти, это чувство теперь уже ассоциировалось с его именем. Он замолк и, посмотрев в сторону, затянулся.

– Анастас, давай ты не будешь действовать ни мне на нервы, ни себе и наконец перестанешь распускать про меня слухи или хочешь, чтобы закончилось, как в прошлый раз? – ответил я, стараясь держать себя в руках.

– Как в прошлый раз?! Да ты совсем берега попутал, думаешь, что тебе одному тогда было тяжело? Ублюдок, да после твоих слов в тот день я себе места пару месяцев не находил. Я и так всю жизнь загонялся по поводу того, что такой, как ты, лучше меня буквально во всем. Абсолютно. Столько моих попыток хоть в чем-то тебя обойти пошли коту под хвост. Знаешь, как меня задолбало слышать от отца твое имя? Каждый божий день он говорил, насколько я ничтожен и ничего не стою, если такой странный и никчемный человек, как ты обходит меня в каждой дисциплине. А если вдруг я давал слабину и разрыв между нами увеличивался, то я получал отцовского ремня. В один момент его перестало парить, что я второй в школе после тебя в каждом направлении и «для стимуляции моей учебы» он стал тушить об меня сигареты, а бил он меня теперь кулаками. Ты стал причиной моих почти одиннадцати лет страданий, я ненавижу тебя и мне плевать, что с тобой будет. Надеюсь, что ты испытаешь столько страданий, сколько тебе и в кошмарах не снилось.

Я схватил его за воротник и притянул к себе, но тут подошел милиционер и, разняв нас, сделал каждому по предупреждению и нам пришлось разойтись. Стараясь не думать о том, что сказал Анастас, я на автопилоте дошел до универа. Будучи практически полностью без сил, я отсидел лишь две пары и отправился домой.

В моих планах было лечь спать, однако все пошло к черту, когда я решил чуть подольше моргнуть. Закрыв глаза буквально на долю секунды дольше, чем обычно, я умудрился врезаться в первокурсницу, которая почему-то искала меня. Я извинился и стал слушать, ну как слушать, скорее просто делал вид, что слушаю. Она говорила, долго и много с этой типичной для тупых девок интонацией. Раздражало, но мне уже хватило конфликтов на сегодня. К сожалению, в один момент она заметила, что я пропускаю мимо ушей все, что вылетает из ее рта.

– Але, ты меня слушаешь? – спросила она и пощелкала пальцами около моего лица. Еле сдержавшись, дабы не схватить ее за руку, я, стиснув зубы, ответил, что весь во внимании. По итогу, вся суть ее послания складывалась в то, что меня зовут на тусовку. Недовольно цыкнув и закатив глаза, пришлось ответить что-то невнятное, чтобы она наконец закрыла свой рот, который я уверен, использовался не только для разговоров и приема пищи.

На часах семь вечера. Сна ни в одном глазу. Как я это ненавижу. Я накинул на себя какую-то одежду и направился в сторону общежития первого курса, и даже если опустить тот факт, что там будет всякий сброд и что меня переполняет злость, это все еще глупая затея. Впрочем, когда меня это останавливало?

До этого корпуса было примерно десять минут, однако я смог растянуть удовольствие побыть в одиночестве в первых днях февраля на целых двадцать минут. Из головы все никак не выходили слова Анастаса. Несмотря на то, что мы друг друга взаимно ненавидим, какое-то время мы все-таки были друзьями, и он ни разу не обмолвился о том, что у него такие проблемы из-за меня. Избиения, отношение как к животному, это все или я обрек его на еще что-то? Заслужил ли он это? Как бы я поступил? Вопросы переполняли мою голову, однако уже близился другой корпус. Все еще находясь в раздумьях, я продавил пальцем звонок и с огромной тяжестью взглянул на дверь. Ее открыла низкая девушка, которая мне показалась знакомой, но никак не мог вспомнить откуда я ее знаю.