Рай в твоём аду. "Когда бежать уже некуда'

Глава

Глава

Глава 5. Моя тюрьма.

Мне никак не удавалось уснуть, не смотря на усталость. Я вымоталась, не просто физически. Психологически. Боль в груди не отпускала ни на секунду. Эмоциональный фон был разрушен, каждая негативная эмоция сменяла друг друга с невероятной скоростью. Я уже не понимала, что я чувствую. Просто жгучая эмоциональная боль в груди. Казалось, время остановилось. Тоска перетекла в скуку, а скука в сумасшествие, медленное, мучительное. Лежав на матрасе и уставившись в одну точку, я представляла себе, как лежу на зеленой траве, под голубым небом. Яркое солнце ласкает мое тело своей теплотой. Пальцы невольно выпрямились, в ожидании ощущения бархатной травы, но вместо этого, под подушечками ощущался лишь влажный от сырости матрас.

Снова разочарование, боль, страх. Взгляд устало упирался в серую стену, разглядывая странные линии, такие не ровные хаотичные. Рука протянулась в желании потрогать их, ощутить, понять. Тонкая нить ускользающей мысли вновь оборвалась, унося за собой странные картинки. Затем яркая вспышка «это царапины». Глаза моментом открылись, расширились в новой дозе ужаса. Почти вся стена была исполосована чьими-то страданиями. Эти следы навсегда отпечатались в стене оставляя напоминание.

Тот, кто их оставил, был тут совсем как я. Мучился как я, боялся, страдал. То, что заставило кого-то оставить эти ужасные следы, ожидает и меня. Эта бедная жертва, как и я была здесь, лежала на том же месте где и я, возможно испытывала все то, что испытывала я, и раз сейчас я на ее месте, значит ее уже нет. Я, просто заменила кого-то.

От ужаса тело покрылась липким потом, тысячу игл прошлись волнами по коже. Я вскочила со своего места оглядывая комнату. Убедившись, что я одна, я отодвинула матрас от стены разглядывая теперь все с высока. Что могло заставить создателя этих царапин сотворить такое? Наверняка, с ней делали что тот чудовищное, зловещее. Сколько боли испытала эта жертва, сколько страха. Захотелось плакать, истереть, кричать, но звуки застревали в горле.

В поисках улик я обошла всю стену, осмотрев ее начиная с самого пола и до высоты моего роста. Затем осмотрев и другие стены, я ничего не нашла. До дрожи пугала мысль, что кто-то тут был до меня, лежал на том же месте, на том же матрасе, смотрел на ту же стену.

В голове навязчиво стало звучать – «Бежать, бежать, бежать.» «БЕГИ ИЛИ УМРЕШЬ, КАК ОНА»

Тусклая синяя лампа заставляла глаза напрягаться, болеть. Я ощупывала стены, сантиметр за сантиметр, словно выискивая что-то. Но нигде не было ни зазора. Подойдя к двери и дернув за ручку, я снова убедилась, что дверь заперта. Вбежав в маленькую ванную, я тоже все осмотрела, ощупала. Я заперта в бетонной коробке, без окон. И лишь дверь отделяет меня от внешнего мира. И клочь от нее находится у самого ужасного монстра. Лишь одним способом, я смогу сбежать, одолев его. Но как? По сравнению с этой машиной для убийств, я мошка, щенок.

Глаза в панике бегали по комнате, в поиске хоть чего-то. Но комната была пуста. Ничего кроме стула, матраса и торчащих из стены жутких крюков. Он все предусмотрел. Прижавшись лопатками к стене, я закрыла глаза пытаясь унять сбившееся дыхание. Что же мне делать? Как сбежать из этой западни? Мне нужно что-то тяжелое. Ударить. Оглушить. Быстро и неожиданно.

Свет резко сменился на тускло желтый. Я уж знала, что это значит. Через пару секунд он будет здесь. Решение пришло, само собой. Я схватила тяжелый железный стул и встала сбоку, у стены при входе. В висках пульсировало, руки дрожали, на лбу образовалась испарина. Казалось, прошли ни секунды, а часы. Мне было страшно, стул казался тяжелее чем есть.

Щелчок замка и дверь распахивается. А я поднимаю стул высоко над головой. Тяжелой поступью он входил в комнату и все словно в замедленной сьемке. Он выхватывает стул из моих рук с невероятной силой. Пальцы соскальзывают с холодного метала, не имея нужной силы, чтобы удержать предмет в руках. Он отбрасывает его, стул с грохотом вбивается в стену, разламывая кусочки штукатурки, и падает на пол. А я уже стою прижатая к стене. Его рука зажата кольцом вокруг шеи. В глазах начала бегать рябь из черных мурашек, воздух перестал поступать в легкие.

Я ухватилась за его руку, но железная хватка сжалась намертво. Еще секунда, и сознание бы покинуло меня. Но он швырнул меня на пол. Тело зашлось в кашле. Кожа на шее болела.

Не успев прийти в себя, я увидела надвигающееся тело. Он расстёгивал ремень, вытаскивая его из шлёвки штанов. Страх начал зашкаливать. Я закричала отползая, но он схватил меня за ногу и рывком притянул к себе. Я кричала, пытаясь вырваться. Придавив животом в пол, он прижал колено к моей спине, задирая платье и оголяя ягодицы.

Рывком он сорвал трусики, прикрывающее ягодицы. Резкий свист разорвал воздух. Кожу обожгло ударом. Я дернулась, закричав еще сильнее. Следующий удар обжог вторую ягодицу. Больно, очень больно. Удар за ударом ложился на кожу, издавая звонкие шлепки. С каждым новым ударом, боль становилась невыносимее, голос охрип от крика. Слезы смешались со слюнями. Казалось, ремень рассекает мясо до кости. Ноги жгло до колен. Эта пытка была нескончаемой. Я умоляла прекратить, но никакие крики и рыдания его не останавливали.

Жестокости не было предела. И лишь когда я обмякла, истощенная, измотанная, обессилившая, он прекратил свои чудовищные действия.

Я лежала на полу оплакивая саму себя. Попыталась перевернуться на бок, но жгучая боль с больше силой растеклась по ногам. Обняла себя руками, я постанывала. Даже сейчас казалось, что я чувствую прикосновения ремня на своей коже.

- Вот, что такое боль, сейчас ты видишь разницу? Я предупреждал, Мышонок. Решила испытать меня?

- Ты больной ублюдок, ты болен…просто болен…болен… - Сквозь слезы, словно укачивая свое тело я повторяла эти слова.

- Болен не я. Твоя разум отравляет тебя. Заставляет делать неверные выводы и совершать в последствии, неправильные действия. Чем быстрее ты поймешь, что ты больше не владеешь собой, тем быстрее прекратится вся боль.

Я заплакала еще сильнее, рыдания разносились по всей комнате. Мне было больно, мне было страшно, мир померк, окунул меня в самую глубь кошмара. Повысив тон он, почти перекрикивал мое рыдание, пытаясь донести до меня свои слова.

- Хватит сопротивляться! Ты не сможешь сбежать, как бы ты не старалась. Отсюда нет выхода для тебя. Это билет в один конец. Забудь обо всем, что раньше окружало тебя и постарайся свыкнуться с мыслью, что больше ты ничего этого не увидишь. Я твоя новая жизнь, я твой свод правил, я задаю курс, а ты плывешь по нему. Я могу превратить твою жизнь в сущий ад, в настоящую пытку. Или же, ты научишься подчиняться, а я буду благосклонен к тебе!

- Ты уже превратил мою жизнь в пытку.

- О Мышонок, ты даже не представляешь, что такое ПЫТКА! Я могу быть нежным, а могу быть грубым, злым. Я дам в последний раз тебе выбор. Рассердишь меня еще раз, и мы начнем все по-плохому.

Мне было все равно что он там говорит, о каком добре и зле. Для меня было то, что он делает настоящим злом, с самого начала. Не было никакого «хорошего». Только, страх, отчаяние, а сейчас еще и боль.

- Ты ставишь передо мной выбор между двух зол. Но это неправильно. Это выбор без выбора. Ты уже сам все решил за меня.

- Да реши, и теперь хочу, чтобы ты приняла мой выбор. Смирилась, научилась жить по новым правилам.

- Зачем ты это делаешь? Зачем, так жесткого мучаешь меня?

Он не отвечал. Лишь мои всхлипы разрывали тишину. Мой мучитель не торопился отвечать на этот вопрос. Прошло достаточно времени прежде чем он заговорил.

- Тебе придется через все пройти, чтобы научится мне доверять, научится воспринимать все по-другому. Твои страдания неизбежны, но, если ты сделаешь верный выбор я обещаю, тебе станет легче.

Он перевернул меня на спину, руки проскользнули под телом, а затем я оказалась на его на руках. Я сжалась в комок, прижимая свои руки к груди. Он отнес меня к матрасу, передвигая его к стене ногой.

- Нет прошу! Я не хочу лежать у этой стены.

Он вопросительно взглянул на меня.

- Причина?

- Там жуткие царапины.

Он взглянул на стену, затем на меня. Не став сопротивляться, он передвинул ногой матрас к другой стене и аккуратно уложил меня на бок.

- Переворачивайся на живет. Я сейчас вернусь.

Легла как он сказал, наблюдая за уходящей фигурой.

В голове вихрем пронеслась мысль о том, что дверь до сих пор не была заперта, как и сейчас, когда он вышел. Я бы могла попытаться выбежать, но страх перевесил все. Теперь, одна лишь мысль о побеге или неповиновении, начинало выжигать изнутри болью, страхом. Я зажмурила глаза и отвернулась от двери. Нет, я не выдержу новой порции боли если попадусь, а я обязательно попадусь.

Он вошел обратно в комнату, так же быстро, как и ушел. Я перестала плакать, дав себе небольшую передышку. Голова болела от истерики и криков, кожа на ногах и ягодицах саднила и пекла. Каждое движение, каждое напряжение мышц, вызывало новою волну боли поэтому, я постаралась расслабится. Я услышала щелчок, а затем что-то холодное прикоснулось к коже. Вздрогнула, и снова жгучая боль.

- Ай.. ай... ай... – жалкий скулеж вырвался из меня.

- Ты должна лечь и расслабиться. Я обещаю, это поможет. Боль уйдет.

Я повернула голову в его сторону и постаралась сделать как он сказал. Он обмазал меня чем-то густым и холодным. Боль постепенно стала отступать, кожа славна замораживалась, прекращая принадлежать моему телу. Закончив втирать мазь, он протянул мне стакан и руку, в которой лежала таблетка.

- Это обезболивающее. Дав сразу.

Не задумываясь я проглотила их запив водой, осушив стакан до дна. Что может произойти еще хуже, чем есть сейчас. Если это яд, то я с радостью принимаю его.

- Молодец. Снова эта унизительная похвала. Он хотел встать, но тут неожиданно даже для себя, я ухватила его за запястье.

- Прошу останься, не оставляй меня одну. Я не хочу, опять быть одна.

Предательские слезы вновь неудержимым потоком полились из глаз. Он удивлённо посмотрел на меня словно принимал решение. А я умоляюще, сквозь слезы смотрела на него. Мне не хотелось оставаться одной. Хотелось знать, что хоть одна живая душа со мной находится рядом. Его взгляд смягчился, и он помог мне подвинуться к краю матраса. Лег рядом и его большое тело заняло почти треть места. Подставив мощную рук себе под голову, он смотрел мне в глаза. Наши лица находились невероятно близко друг к другу. Не отводя взгляд, я рассматривала его глаза, красивые, большие. Невольно задумалась, что прячется там, под маской. Наверняка у обладателя таких глаз красивое лицо. Я даже где-то в глубине представляла его себе. Ровные черты лица, небольшой нос, хорошо отчерченные скулы, слегка припухлые губы.

Его рука дотронулась до моего заплаканного лица, стирая соленую жидкость, дотрагиваясь до каждой реснички. Бархатные мягкие подушки пальцев, убрали всю влажность с лица и теперь проходились по нему лаская, приглаживая. Я попыталась перевернуться на бок, копируя его позу. И снова чувствовала жар, исходящий от его тела. Захотелось прижаться, согреться. Он словно прочитал мои мысли и сам передвинул меня, уложив мою голову на вздутую мышцу. И вновь эта близость, и вновь странные чувства возрождались где-то в глубине моей души. Может быть, это таблетка так подействовала странным образом, вызывая галлюцинации, затуманивая все зло что происходило? Почему, мне так невыносимо захотелось что бы он остался? Почему, мне без него еще хуже, чем с ним? Так не должно быть, это неправильно! Почему, я не ненавижу его сейчас, как должна бы была? Лишь чувство обиды горчит во рту.

Захотелось уткнуться носом в ложбинку между его шеей и грудью, захотелось там забыться, перестать думать о чем-либо и просто укрыться от всего ужаса. Пересилив барьер страха, я так и сделала. Мужской запах ударил в нос сильным ароматом, ни с чем не сравнимым, нереальным, сладким. Такая маленькая доза фермионов вызвала столь яркую бурную реакцию в моем организме, словно короткое замыкание. Нос жадно втягивал этот запах наслаждаясь им. Его запах словно мозаика, собранная из множеств запахов, в котором больше всего преобладал запах лесного голубого подснежника, меда и листьев. Странное сочетание, но такое приятное. Упиваясь этим запахом я так и уснула, почти в его объятиях.

Глава

Глава

Глава 6. Меня зовут Кевин.

Меня зовут Кевин. Мне тридцать пять лет, и я совершил претящее моему сердцу преступление. Являясь представителем тайного общества, со своими правилами и законами, где каждое весомое преступление карается серьезным наказанием, я совершил непоправимую ошибку, за что теперь и расплачиваюсь я и моя жертва.

Моя семья является одной из пяти могущественных и властных семей, создавших когда-то тайное общество, только для самых избранных. Власть и богатство передавалась из поколения в поколение от родителей к своим первенцам. С самого детства меня учили жить по своим особым правилам. Меня знакомили со всем постепенно, своевременно. Владычество, господство, главенство - этому меня приучали с младенчества. Есть мы и есть все остальные, глупые людишки без своего мнение. Пастбище без своего пастыря. Никто из обычных людей не представляет большой ценности. Они лишь мусор, падаль, мясо. Ими легко манипулировать, достигая собственных целей.

Нас боялись, нас уважали, нас чтили.

Торговля людьми никогда не оставалась Тайной. Закон вкладывал невероятные усилия, чтобы бороться с этим преступлением, спасать, освобождать, карать преступников. Но борцам неизвестно и половины того что происходит в этом мире. По всему синему шару тянуться наши руки, тысячи наших людей пускают корни в разных странах, открывая тематически клубы и закрытые сообщества, привлекая еще больше людей, зазывая присоединится к тайному удовольствию.

И лишь для особо одаренных открывается настоящая дверь в мир боли и удовольствия. Удовольствие иного рода. Удовольствие боли и ласки, доминирования и подчинение, удовольствия слез и счастья. Именно для такого общество похищали людей, ломали их, вылепливая покорную фигуру, рабов и рабынь для личного довольствия.

Секс всегда был, есть, и будет главным удовольствием для человека. Но порой, просто секс наскучивает, и тогда люди ищут эмоции в чем-то более диком, запретном, тайном.

В свои года, я многого добился. Своя личная компания по продаже атрибутов развлекательного характера, приносила огромные доходы. У меня было все, о чем можно было мечтать. Жизнь раскрыла свои объятие приветливо принимая меня. Но необдуманная страсть, разрушило все в одночасье. Роковой шаг привел меня к тому, что сейчас я стою в кругу суда, где я и должен услышать свой приговор.

*****

- Ты нарушил правила, Кевин. Ты тронул то, что не принадлежит тебе.

- Я не знал, что она принадлежит другому.

Я стоял перед пятью членами суда, готовый принять свой приговор без сопротивления. Повернув голову вбок, я взглянул на причину своей беды, ощущая гнев и боль. Она даже не смотрела, пытаясь спрятаться в объятьях своей матери. Дьяволица…. Влетела в мою жизнь как ураган, и снесла все к чертям собачьим.

- На ней была метка принадлежности.

- Которую, она явно скрывала!!! - Зарычал в ответ, не сдаваясь.

- Кэтрин, подойди.

Испуганная, она впилась в свою мать, словно та могла ее спасти. Но голос ее отца с места судьи, не давал шанса на непокорность. Мать поцеловала дочь и подтолкнула к кругу. Она робким шагом преодолела расстояние и встала рядом со мной, даже не взглянув в мою сторону.

- Покажи всем метку принадлежности.

Я знал к чему все идет, и я не хотел, чтобы ее обвинили в измене, хоть и знал, что во всем виновата она. Лишь она…. Лицемерная сука.

Отодвигая ворот, девушка демонстрировала свою метку у самого уха. Шрам изображал некий рисунок, который едва был заметен. Если бы я только знал с самого начала…

- Ты говорила, что принадлежишь другому?

Вот он последний гвоздь в крышку гроба. Она качнула головой. Лживая тварь. Нет не говорила, никогда не говорила!

- Я признаю свою вину и готов понести наказание - С гордо поднятой головой я произнес эту ложь, во имя чувств, которые так и сжигали изнутри.

Я бы мог ее убить! Сломать ее хрупкие кости одной рукой. Мог бы свернуть ее тонкую шею, упиваясь ее агонией. Медленно! Мучительно! Но вместо этого, я избрал путь мученика…Идиот…

Пускай эта сука радуется жизни, выйдя невинной из этой ситуации. Я готов взять вину на себя, ведь я и в правду виноват. Глупый балван, увлекся так, что даже не удосужился проверить ее. Доверился. Узнал обо всем слишком поздно.

Она удивленно посмотрела на меня.

Что, тварь? Думаешь, все такие же «дерьмо», как и ты?

Один из членов судьи, и по совместительству мой отец, встал огласить приговор. Колкий взгляд словно удар плети прошелся по мне.

- Ты знаешь наши правила и знаешь, чем караются серьезное нарушение. Ты предал одного из нас, взяв то, что принадлежит другому. Все мы знаем твой взрывной характер и твое сопротивление нашим правилам, и все мы знаем, твои умения. И наконец, пришло время продемонстрировать свою принадлежность и умение. Наше решение таково: Ты должен предоставить в пользование обществу новую игрушку, покорную, всему обученную, усмирённую во всем. Подчини, сломай и создай рабыню. Откажешься, и тебя ждет что похуже! Кевин!

Тяжелый груз упал на мое сердце. Я ожидал чего угодного, но не этого. Я был готов к физической боли, к заточению, к отлучке в конце концов, но этот приговор выбил почву из-под ног. Да, я владел навыками как сломать человека, манипулировать им, управлять, и не раз использовал эти навыки в жизни, в делах, но не в тех целях, в которых меня принуждали сейчас это сделать. Не раз видел, как ломают физически и психологически, делая из людей рабов. Но никогда я не имел желание этого делать сам. Мне не было никакого дела до того, что делают другие, с кем играют в свои грязные игры, кого ломают и подчиняют. Мне больше нравилось, когда женщина добровольно соглашалась на такого рода игры. Соглашение – вот главный пункт в моих правилах. Я мог сделать многое, мог подарить любое удовольствие, будь то даже боль, но только при добровольном согласии.

- Срок, полгода.

Сжал кулаки так, что побелели костяшки. Я знал, что приговор обжалованию не подлежит. Мне придется переступить через себя, свои принципы, свою гордость и сделать это, сломать чью-то жизнь, уничтожить кого то, почти убить.

- Суд окончен.

Присутствующие стали расходится, когда мой отец подошёл ко мне.

- Почему, не плеть?

- Потому, что мы все уже знаем, как ты ее переносишь. Ты всегда был взбалмошным, заносчивым, пора повзрослеть Кевин, пора нести ответственность за свои действия.

- Ты знал, как я отношусь к такому роду развлечению. Отец - Почти зашипел, кидая слова ему в лицо.

- Знал. И это самое легкое наказание, которое я смог для тебя выбрать.

Широкая улыбка растянулась на его лице. Хотелось выбить эту ухмылку, вдалбливать ее кулаками, смывая довольство с его лица. Но мне пришлось сдержать себя.

Закурив сигарету, я двинулся вперед к машине, преодолевая небольшое поле. Пошло все к Дьяволу, вместе с этой лживой сукой Кэтрин.

- Покончи как можно быстрее с этим, Кевин.

Я так и не обернулся, сел в машину и сорвался в ночь.

Долго разъезжая по округе я, въехав в город, и бесцельно мотался по улицам обдумывая свое наказание, пока дорога не привела меня к лавке «Кинкросс». Чашка горячего кофе не помешает. Я направлялся к лавке, когда увидел эти глаза, большие зеленые, такие яркие и такие притягательные. Она была словно огонек среди мрачной толпы манила меня, привлекая своим светом. Длинные белые волосы развивались на ветру. Хрупкая, маленькая и такая печальная. Глаза полные слез и отчаяния, словно весь мир ее покинул, не замечая ее страданий, боли. Это не я нашел ее, это она меня нашла, привлекла, заманила, соблазнила своей отчаянностью. Такая красивая и такая грустная.

Она шла вдоль улицы смотря себе под ноги, казалось, вся аура вокруг нее пропитана печалью, и теперь через мелкие частички и импульсы, она передавалась и мне. Я последовал за ней медленно, выдерживая расстояние. Шел как завороженный.

В тот вечер я провел взглядом ее до дому, узнав адрес. В глубине души, я уже понимал, что решение принято. Дело осталось за малым. Найти подходящее место и время.

Я нашел человека, который собрал полную информацию о ней. Одинокая, без семьи, в разводе, детей нет. Недавно переехала из другого города. Работает официанткой в дешёвом кафе, близких друзей практически нет. Идеальная кандидатура.

Вечерами, я провожал ее от работы домой, наблюдая за ней. Порой, я заходил в кафе, где она работала, и садился за самый дальний столик, который она не обслуживала. Мне нравилось смотреть, наблюдать, такая печальная, отстранённая, словно не из этого мира. Внутри начало возрождаться желание владеть ею. Ни разу она не взглянула на меня, не почувствовала моего присутствия. Она и не подозревала, что приговор уже вынесен и ее уже ничто не спасет.

И вот, в очередной вечер преследуя свою жертву, я завернул в парк вслед за ней. Легкий дождь оплакивал этот мир, оплакивал то, что должно произойти. Я давно был готов к ключевому моменту и вот, сегодня он настал. Неожиданно для меня, она завернула в самую глубь темного и пустого парка. Словно сама шла мне на встречу мне, в лапы монстра.

Когда ее тело обмякло после дозы хлороформа, я закинул ее на плече и понес к машине, припаркованной недалеко от дроги. Уложив на заднее кресло, я сел в машину и дернул педаль в пол.

- Разве тебе не говорили, что нельзя ходить в одиночестве по темным местам?

То ли ей, то ли себе я говорил эти слова. Моя жертва спала, и в ближайшие пару часов она и понятия не будет иметь, что с ней происходит.

Мы ехали минут сорок, прежде чем достигли частной территории. Завернув с главного шассе, машина еще долго раскачивалась на кочках, преодолевая плохую дорогу через лес. Нас окружали большие стволы деревьев и темнота. Затем, мне пришлось тащить ее на себе еще пол километра пока мы не добрались до участка, принадлежащему моей семье. Несколько сотен акров лесов и полей, идеальное место. Под землей был сооружен специальный бункер, построенный для таких странных делишек, как это. Идеальное место! Меня уже ожидали, приготовив все нужное.

- Мне нужна моя маска.

- Зачем? - Женский голос удивленно спросил.

- Я не хочу, чтобы она запомнила меня, что бы мое лицо сопровождало ее в самых жутких кошмарах. К тому же, я не хочу, чтобы после, она ненароком узнала меня в толпе.

- Ты думаешь не узнает?!

Я ничего не ответил. Да и что я мог сказать, когда ее судьба после того, как я с ней закончу, мне абсолютно не известна.

Сняв с себя верхнюю одежду и оставшись в одних лишь штанах, я надел маску и вошел в комнату. Она лежала на полу, бледная и такая беззащитная. Я остался сидеть у стены, напротив нее, ожидая пробуждения. Худший кошмар только начинался, и не только для нее….

****

Она плакала, молча. Слезы стекали с ее глаз, делая их еще светлее.

Жалость. Мне омерзительно это чувство. Но именно это она и пытается вызвать во мне, и меня начинает раздражать это. Я должен избавится от него, отключить это чувство, вырвать из груди какие-либо эмоции. Нет месту жалости в нашей игре. Никогда!

Первый этап прошел легче, чем я думал. Она вела себя на удивление тихо, без истерик.

Ее тело красивое, нежное, бледное. Хотелось его трогать. Такая мягкая и такая сладкая. От нее исходил невероятный аромат. Хотелось вдыхать его бесконечно, невероятный запах страха. Интересно, каков запах ее удовольствия? Не удержался, потрогал. Неудивительно, что тело не откликнулась, еще рано. Так рано… А ведь я бы мог иначе, и все бы пошло совсем по другом. В другом месте, в другое время. Но вместо этого, я вынужден насильно принуждать ее к этим унижениям, чувствуя при этом омерзение к самому себе.