Рай в твоём аду. "Когда бежать уже некуда'

Я оплошал, облажался, и теперь сам наказывал себя за этот поступок. Взял чужое, коснулся чужого… Идиот…

Отключил эмоции, отключил чувства, понимая, что должен довести дело до конца, должен отработать заслуженное наказание.

Красивое лицо выражало лишь ужас и страх. Мой загнанный зверек. Мне нравится это, упиваться ее страхом, ее страданиями. Жаль, что по итогу я не смогу отпустить ее как золотую рыбку, жаль, что концовка будет печальной.

***

Удар. Не рассчитал силу.

Кровь…

Возбуждение зашкаливает, как и злость.

Впредь, надо осторожнее, совсем нежная.

Постарался успокоить. Вытер лицо от густой крови, не хочу больше видеть отметины на ее красивом лице, лишь на теле.

У нее шок, смотрит отстранённо в одну точку. Понимает, что ей не выбраться из этого капкана. Че быстрее поймет, тем легче ей станет. Человек ко всему привыкает, подстраивается, выживает.

И ей придется.

***

Позвала, сама. Этого не ожидал. Смотрел сквозь монитор на привязанную к стулу девушку, любовался. Красивая, она точно понравится.

Губы шевелятся.

- Прошу…чуть громче – ПРОШУ ПРЕКРАТИ!!!! Отвяжи меня.

Я продолжал смотреть в монитор понимая, что будет дальше. Слезы, мольба, истерика... Все по шаблону. Выжидаю.

- Я буду делать, как ты хочешь, прошу освободи меня.

Согласие. То, что мне нужно. Я рванул в комнату.

Хотелось рассмотреть ее, везде. Широко раздвинутые ноги позволяли увидеть все. Кровь закипала в венах, нужно спустить пар, иначе не удержусь и разорву ее как кусок мяса.

Отвязал, похвалил, отправил в душ. Пускай приведет себя в порядок.

Пора покормить зверушку, начать приручать, учить быть покорной и слушаться хозяина.

Не сопротивлялась, подчинилась. Заслужила одеяло.

***

С покорностью мы определились, теперь опробуем тактильность. Хочу знать, как реагирует ее тело на боль. Это мое любимое.

Испуг, паника, истерика.

Ожидаемо.

Схватил резко, грубо, чтобы поскорее покончить, дать понять, что все ее сопротивление бесполезно. Каждые ее удар словно толчок ребенка. Дам ей иллюзию борьбы, пускай думает, что попыталась. Но ей никогда не справится со мной.

Никогда!

Связав по рукам и ногам, я подвесил ее под потолок.

Любовался своей работой.

Она невероятная, просто великолепная, свисает ровная как струна. Такая красивая. Четко очерчена каждая выпуклость, каждый изгиб. Хочется исписать ее тело, исполосовать, оставить свои метки, собственную роспись.

Флогер идеален для начала. Многие женщины мечтали попасть в мои руки, добровольно отдавая свое тело мне, позволяя мне расписывать их тела узорами боли и удовольствия. Мышцы дрожали от предвкушения. Флогер плотно лег в ладонь. Первый удар, и по телу прошла первая волна экстаза. Второй удар, и приятная нега растекается по жилам. Третий удар, и мне хочется рычать от восторга.

Она не кричит, лишь изредка роняет стоны. Пора спустить и дать передышку. Все лицо покрылась испариной, жар обуял мое тело. Снял маску, прижался телом к ней, запретил оборачиваться. И снова этот сладкий запах, хочется облизать ее, съесть.

Новые удары, друг за другом, четкие, одинаковые, быстрые, ритмичные. Наученная рука знает, как обращаться с тем или иным девайсом. Я знаю ей не больно, эта порка больше показательная. Прислушиваясь заметил, что притихла, молчит. Прекратил сессию, обошел. Неужели?

Взгляд расфокусирован, мышцы лица расслаблены. Едва заметна улыбка.

Не видит меня.

Потрогал лицо.

Сабспейс.

Лучшая благодарность мне.

Освободив ее, уложил на матрас, укрыл, прижался, согрел. Тело легонько подрагивало. Пройдет много времени, прежде чем ее сознание вернётся.

Глаза распахнулись, затуманенные, довольные. Она еще не понимает, что произошло, но я научу, со временем всему научу. Слишком слаба для вопросов, уставшая, вымотанная сессией, для нее это впервые. Лежит смирно, укутавшись, прижавшись ко мне как котенок. Мне хочется большего, гораздо большего.

Сдерживаюсь.

Как же вкусно она пахнет.

Запах сводит сума.

- Я и не ожидал такой отдачи от тебя. Эта лучшая благодарность, Мышонок, твой сабспейс великолепен.

Молчит, не понимает происходящего, она еще далеко, не до конца вернулась. Дрожит.

Ей нужно подкрепиться, иначе совсем ослабнет. Горячий чай согреет изнутри, приведет в чувства.

Смотрит вопросительно, без страха. Пытается выпросить объяснения. Хочется сделать ей приятное. Похвалить. Что бы поняла контрастность между грубостью и нежностью, что бы перестала бояться.

***

Исполнил ее просьбу, дал то что попросила. Приручаю, помогаю адаптироваться, подстроится. Кнут и пряник, идеальный способ. Помогает расслабится поощрениями, но при этом, не терять страх. Она выглядит красиво в этом тонком пеньюаре, подчеркивающий ее пухлую грудь и округлые бедра. Надо покормить, иначе исхудает.

Назойливое желание опробовать ее.

Нет, нельзя, не стоит.

Не хочу создавать крепкую связь между нами, она всего лишь игрушка, не моя.

Пухлые губки дрожат, такие манящие, малиновые, сочные. ММММ. Нет не могу удержаться. Черт.

- На колени. Расстегни мои брюки.

Ее мольба такая сладкая, словно доза наркотика проникает по венам. Разливаясь опасным удовольствием по телу. Мне хочется видеть ее слезы. Хочется!

Это моя игра, Мышонок, и я помогу справится с гордостью, помогу устранить сопротивление.

Хотелось опробовать ее всю, но я сдержался. Нет, не стоит все-таки переходить грань. Придерживая ее руку, я задал ритм утоляя жажду, туша огонь, еле сдерживаясь не затолкать член в ее пухлый ротик. Разрядка пришла быстро, остро сотрясая тело, но не давая полного удовлетворения. Хотелось большего.

Разговоры, вопросы, совсем не нужные мне и важные ей.

Аурум. (Золото) Красивое имя, и такое ненужное. Оно тебе не понадобиться.

Я готов был ответить на все. Дать легкую передышку, дать ложное чувство спокойствия.

***

Глупая, не понимает, что я все вижу, все знаю, наблюдаю сквозь монитор. Мечется, решает, обдумывает. Ей не сбежать, никогда. И снова урок послушания. Открываю дверь, вырываю из ослабленных рук стул, откидываю. Я хотел по-иному, по-хорошему. Она начинает злить. Глупая кукла.

Прижал к стене. Хочется отлупить, нет по лицу, нельзя. Накажу по-другому. Уложив на пол лицом вниз отлупил ремнем. Пускай увидит разницу, пускай поймет, что это не шутка, а я не добрый полицейский.

Плачет, кричит, умоляет. Нет, это не действует. Только злость и ярость. Нужно было остановится раньше. Кожа исполосована красными, почти синими следами. Завтра ей будет очень больно. Сидеть не сможет неделю. Заслужила.

Лежит и плачет. Ей больно, и я это знаю. Хочется приласкать, обнять, успокоить. Беру на руки и кладу на матрас. Такая маленькая, такая испуганная. Снова желание зудит в голове. Хочется ее полностью. Выпить всю до дна. Что стоит отыметь ее? Хочется разорвать на куски, вдалбливаясь в это тело. Нет. Лучше уйти.

Рука ухватилась за мою. И словно ток по телу. Хочется оттолкнуть, ударить за то, что тронула без разрешения. Но этот взгляд мог растопить мировой лед, теплый, нежный, молящий. «Останься». Словно эхом пронеслось, «не оставляй меня одну».

Не смотря на жестокость, она просит остаться? И снова бурлящая волна по телу. Мне хочется остаться.

Она уснула, уткнувшись в плечо. Тихо сопя. Хотелось уснуть рядом, обнимая. Укрывая от всего мира. Но я не мог себе этого позволить. Подождав немного, я вытащил руку, аккуратно уложив ее голову на матрас, и вышел. Ей нужно отдохнуть. Завтра придется справляться с болью, уже без мазей и обезболивающего.

Я шел по длинному коридору с мигающими лампами, обдумывая завтрашний день.

- Кевин - Послышался женский голос. Я обернулся - Постой.

- Чего тебе, Шейла – Грубость мой конек.

- Не думала, что ты согласишься - Посмотрев на меня с упреком сказала она.

- У меня был выбор?

- Да! Рассказать правду, посветить всех в произошедшее. Открыть истинное лицо, этой Кэтрин.

- Что бы это изменило? У них давно чесались руки на меня, особенно у отца, и я дал им повод.

- А Алекс? Ты говорил с ним? Попытался все объяснить?

При напоминании о нем, снова привычная тяжесть сжимает грудь в тугие тески. Мой друг, мой брат, мой верный товарищ, которого неосознанно, я предал.

- Да. Он потребовал «Право выбора».

- И ты согласился? Позволишь отобрать то, что будет дорогу твоему сердцу?

- Да. Если таково будет.

- Кевин зачем ты сам себя бичуешь? Вы с Кэтрин, оба должны были понести наказание. Зачем, ты взял вину на себя, сам подставляя себя под наказание. Это неправильно. Хватит винить только себя!

Но разве все не так? Разве не я виновен в этой связи? В предательстве друга!

- Тебя это не касается.

Я развернулся что бы уйти, но она встала передо мной, продолжая надоедать своими утверждениями.

- А как же, эта девушка? Ты готов наказать ее, за свои погрешности? В чем она виновата? Ты готов был спасти Кэтрин от наказания, но при этом, обречь другую на мучения? Или ты себя решил так наказать?

И снова, как удар ножа в сердце. При напоминании о ней, тело отреагировало молниеносно. В груди зашевелились тысяча червей, гнилых, кусачих.

- Она не первая и не последняя, кто оказался по эту сторону тюрьмы.

- Ты же говорил, что никогда не станешь делать этого, принуждать, ломать, создавать игрушки своими руками. Ты же всегда был, если не против, то хотя бы нейтрален к этому. Ты готов уничтожить ее жизнь, в обмен на свою свободу? Как ты будешь жить, зная, что сломал своим руками чью-то жизнь?

Я понимал, о чем она говорит, понимал, что я никогда не смогу простить себе этого. Но я это заслужил. Шейла знала меня как никто другой, моя подруга, мой ходячий дневник. Всегда любил ее за то, что не боялась высказывать грубую правду в лицо.

В душе разворачивался настоящий торнадо, тараня все изнутри. Она наблюдала за мной, а затем взяла за руку.

- Кевин, пожалуйста, отпусти ее. Не делай этого, только не ты. Откажись от этого, иначе, дороги назад не будет.

- Я не могу.

С этими словами я пошел вперед, оставляя ее стоящую одну, ошарашенную. Я сделал свой выбор в тот вечер, как встретился с этими зелеными глазами. Девушка теперь моя, хоть и временно. А что касается наказания....

Отец так решили, вынося мне такой приговор, решили меня усмирить, заставить переступить через себя. Я согласился, но месть моя будет страша.

Глава