Рай в в тоем аду 3. За гранью чувств.

- Одно условие.

Как же без условий. Я ожидал, и даже знал, чего он попросит.

- Красотки. Они будут?

- Чего именно ты хочешь?

- Красноволосая. Та что вторая, болтливая. Ее в игру.

Черт. Подобное в мои планы не входило. Девчонка сама, не ведая, навлекла на себя лишнее внимание, и теперь ей предстоит самой расхлёбывать этот принудительный интерес. Мне же, в свою очередь, предстоит заманить девчонку, под предлогом новой игры, такое ее привлекает.

Голди. Ей же знать не следует.

- Ее участие не было в планах.

- Так включи ее в эти планы.

Ну что же, все карты раскрыты. Ставки сделаны. Крепко пожимая руки, мы скрепили договор, оставаясь довольные сделкой. Теперь же? предстояло заманить новую жертву, чье участие станет гвоздем этого шоу.

Набирая номер быстрого доступа, я уже слышал приветливый голос Бака на другом конце.

- Очередная услуга? Босс? Да без проблем вообще. Мы на раз два найдем этого парня. А дальше куда его? Отправить на корм рыбам?

- Бункер. Запереть. Кормить два раза в день. Ждать дальнейших указаний.

- Да босс, будет сделано.

- И Бак, не травмировать. Мне он нужен невредимым.

- Кто-то любит нежное, не отбитое мясо? – смешок заполнил мобильный телефон, вызывая омерзение.

- Кто-то хочет остаться без зубов?

- Да ну тебя, Кевин. Шуток что ли не понимаешь? Будет сделано.

Не понимаю. Мне не до шуток. Уж слишком меня злил этот хер по имени Роб. Бак свидетель, я давал шанс этому парню, что происходит крайне редко. Но он решил вновь ступить туда, куда не следовало. В этот раз, ему не сойдёт с рук эта выходка. Он посмел притронуться к моему, и за это, я отберу шанс, которым он так и не воспользовался.

(Сейчас)

К концу порки она отключилась, исчезла в пространстве, в недрах своего сознания, покинув реальность комнаты. Мысли глубоко скрыты даже от меня. Уставшая, замученная, после нескольких часов ярких взрывов своего тела, и обжигающих поцелуев моей плети, ее разум сдался, отдаваясь власти собственного тела, уплывая в мир сна.

Отвязав ее, я любовался красотой, неземной, столь манящей. Она воинственно выдержала боль, вытерпела всё то, что мне пришлось ей дать, она справилась со всем, показывая всю важность моих действий. Она выстояла, столько, сколько смогла, и вот теперь ее тело сжалось, погасая работу мозга. Мирно грудь вздымалась, качая кислород. Глаза изредка подрагивали, прокручивая зрачок под веками. Тело горячее, красное, расписанное мною. Красивая, невинная, доверчивая и просто очаровательная. Прикрыв ее тело своей рубашкой, я отнес ее в комнату, чистую, убранную. Мягкая постель с уютом приняла хрупкое тело, огибая ее, словно дитя, принимая в свои объятия.

Контрастный душ помог смыть усталость. Терзания наполняли душу. Я не хотел этого, больше никогда не хотел быть монстром в ее глазах. Не хотел, чтобы она познавала эту часть меня. Я надеялся скрыть, уничтожить, подавить Кира в себе, и больше никогда не возвращаться к этому жестокому ремеслу.

Раньше, подобное приносило удовольствие, наслаждение. Видеть страх в женских глазах, наблюдать за тем, как молят о пощаде женские стоны, как слезы наполняют глазницы, в благодарность за истязание. Но с тех пор как мелькнул истинный, неподдельный страх на дне зелёных глазах, наполненных столь глубоким отчаянием, я перестал желать этого. Заигравшись, я чуть не стер с лицо земли столь дорогого мне человека. Почти уничтожил, убил, сломал. Я был на грани того, чтобы сотворить непоправимое. Я больше не хотел. Не хотел причинять ей боль, не хотел пугать ее. Она должна увидеть во мне человека, познать настоящего Кевина, а не монстра под маской.

Капли воды стекали по волосам, капая на холодный кафель. Прикрывшись полотенцем, я вновь зашёл в комнату. Утро озаряло стены первыми мягкими лучами, игриво создавая на них жёлтые узоры. Она продолжала спать, свернувшись клубком. Частица моей души, мой собственный глоток чистого воздуха, в отправленном мире жестокости. Она стало просветом, в безмерной пучине удушающей темноты. Кем бы я был сейчас случись все иначе? Убийцей? Насильником?

Убрав мокрые волосы с лица, я вернулся в ванную, чтобы привести себя в порядок. Пока Золотко спит, мне стоит решить дела, важные дела, не требующие отлагательств.

Осеннее солнце приятно грело кожу, лаская теплотой лучей. Я шел по аллее, перешагивая все ближе к воротам, впускающих в себя новых гостей. Восемь мужчин выпрыгивали с автобуса, под громкие улюлюканья и свисты. Выгружая черные сумки, они скидывали их, и прочие атрибуты, в большую кучу. На встречу уже шагал блондин, задорно подпевая хриплым голосом что-то себе под нос.

- «Особняком – каменный дом, Кирпичный въезд. Меня там ждут со вчера, Мастера-маньяка».

Руки раскинуты в сторону в знак приветствия. Белый оскал уже сверкает, ослепляя яркостью.

- Кевин-Кевин, как же я рад вновь видеть тебя, обожаю такие деньки! – Нос громко втянул воздух, удовлетворяя ожидания Кори – Все уже готова?

- Более чем. В лесу подготовили площадку. Чуть позже подвезут и товар.

- "И под визг, почти под вой звериный. Льётся отовсюду суррогат. Грешником становится невинный. Открывает дверь без стука ад" – Он продолжил подпевать себе под нос, подтирая в предвкушение ладони – А красотка?

Сердце медленно кольнуло острым штырем напоминая о содеянном. ***

«Вязкий запах сигарет и крепкого алкоголя ударил в нос вонью, стоило мне перешагнуть место со странным названием 'Дом, милый дом'. Нужная персона стояла у стойки, разливая в бокалы янтарную жидкость. Темные глаза тут же уставились на меня, выражая злость.

- Пива?

- Виски. Со льдом.

Стакан громко стукнулся о стойку, наполняясь горячительным напитком. Два кубика льда плавно опускались на дно стакана, охлаждая заказ. Прокручивая стекло в пальцах, я не сводил глаз с Мяты. Нутро долбило о внутреннюю часть плоти, отговаривая делать то, что я собирался. Но решение принято.

- Как она?

- Как после лоботомии. Если ты пришел насладится бокалом виски, дерзай! Но если Ты пришел узнать о ней, тогда тебе не сюда. Я против подобных вскрытий. А ты это сделал с ней, беспощадно по всей видимости.

Да. Может я и вскрыл ее, болезненно ковыряясь в ее внутренностях, но виновата она. Кто льет масло в огонь, когда пламя уже и так полыхает?

- Нужна твоя помощь.

- Ну уж нет! Я в подобном участвовать не буду. Слушай, оставь ее. Ты не тот, кто ей нужен. Она хорошая девочка, что нельзя сказать о тебе.

- Я был бы и рад, но это невозможно. И либо ты можешь, либо .

- Что? Начнёшь угрожать? Мне, ей?

- Либо,мне придется очень сложно вернуть ее. Она для меня все - одним глотком я осушил стакан, звонко цокнув стеклом о поверхность стойки – Я не отпущу ее, только не так.

Нужные слов, и она тает. То, чтонужно, для услады ушей представительниц слабого пола. Немного актерской игры, и вот он результат.

Поднимаясь со стула, я собрался выйти, но Мята тут же отреагировала, выйдя из-за стойки.

- Эй, погоди. Ну что там у тебя? Выкладывай.

- Твое присутствие. Поддержка.

- Когда?

- Это будет новый Квест, в особняке.

- Квест? - ее глаза сверкнули, расширяя радужку.

- Любишь игру в прятки?

Черный зрачок расширился сильнее, стоило мне договорить слова. Интерес, открытый, явный. Теперь она готова на все, лишь бы попасть туда.

- По подробнее.

- Тайный особняк. Дорога скрыта от глаз. Под покровом ночи тебя привозят, выгружая в лесу. Темном, мрачном, непредсказуемом, где кроются ужасы, настоящие монстры – улыбаясь, я старался описывать как можно ярче, привлекая ее внимание ещё больше – Тебе же предстоит одно, не попасться в руки чудовищ. Бежать, так далеко, что бы тебя не поймал. Найдешь сундук с красным флагом – ты спасена, не успеешь, и тогда твой монстр получает власть над тобой, до рассвета. Кстати монстр – тот самый Кори!

Софиты мерцали в ее глазах, отражая счастье. Девчонка была согласна, хоть и не дала ещё ответа. Азарт сыграл с ней очередную злую шутку.

- И Голди будет готова в таком участвовать?

- Мы прими участие как зрители. И ты можешь вместе с нами наблюдать за игрой.

- Ну уж нет! Попасть на такое, и оставаться в стороне? Ха! НИ ЗА ЧТО!!!!» ***

- Она прибудет вечером. Ты же понимаешь, что она играет совсем иную роль в этой игре, и для нее, совсем другие правила? Ей вредить нельзя.

- Я лично об этом позабочусь – самодовольный оскал разрезал рот Кори, выдавая жуткие помыслы.

Голди.

Кровать тихо скрипнула, прогнувшись под тяжёлым грузом его тела. Голая спина привлекала мое внимание. Глаза изучающе бегали по черным узорамшрамам

Бежевые, едва уловимые полосы разрисовывали его спину, покрывали кожу, уходили в глубь плоти. Кто мог оставить подобные отметены? Рука уже тянулась к рубцам, аккуратно проглаживая пальцами. Он не шевелился, позволяя выводить следы на спине.

- Кто сотворил подобное с тобой?

Яркие картинки сумасшедшими вспышками опаляли мозг. Фантазия уже рисовала картины с участием Кевина, его боль, страдания, они в глазах, в исказившемся рту, в крепко сжимающихся кулаках. Вены выступили, тело покрыто крупинками пота, гортанный рык заполнил слух.

- Шрамы имеют власть над людьми, они напоминают нам, что прошлое реально.

Рука тут же прильнула к собственному шраму, перебирая пальцами выпуклую кожу.

- Страдания всегда оставляют шрамы, страдания преследуют нас, меняют нашу жизнь, страдания все меняют. Но, может, так и должно быть? Всё то, через что нам пришлось пройти, заставляет нас двигаться вперед, подстегивает нас бороться, жить. Мы должны меняться, чтобы двигаться дальше.

Холодные глаза озарили лицо во мраке, открывая моему взору столь красивый силуэт.

- Твой шрам.

- Ожог.

- Он красивый.

- Вряд ли.

- Он спас тебе жизнь. Он прекрасен.

- Шрамы не только красивые, но и символичные.

- Каждый из них означает совершённую ошибку и полученное за неё наказание.

Мягкие губы коснулись ладони, отнимая ее от груди, его груди, где красовался точно такой же шрам, как и мой. Сердце стучало, сильно, замирая в ожидании мощных ударов. Тепло разливалось по телу, создавая жар в местах, зудящих после прошлой ночи.

- Что с нами будет дальше

Мысль об этом сжимало грудь в твердые тиски, разламывая кости. Мысль о будущем пугала, вызывала первобытный, непреодолимый страх. Разве можно перестать любить по щелчку? По собственному велению? Разве способны эмоции подчиниться разуму? Как можно собственноручно лишить себя воздуха, когда инстинкты готовы бороться до последней капли кислорода.

- То, что мы сами захотим.

Крепкое сжатие рывком притягивает меня к себе, усаживая поверх своего тела. Словно чужие, ноги тут же обнимают его торс, прижимаясь к столь нуждающемуся телу. Голая грудь сливается с его, впитывая тепло, позволяя просачиваться сквозь меня, обмениваться живой энергией. Как же долго я мечтала об этом, не имея возможности чувствовать его, прикасаться к нему, вдыхать пряный аромат его тела.

- Но сперва, нам предстоит тяжелый путь к освобождению. Путь к познанию. Я хочу рассказать все, хочу, чтобы ты поняла причины.

Мне было достаточно того, что обрушилось на меня вчера. Мысль о том, кем является мужчина моей мечты, приводила меня в ужас, сжимая внутренности. Знание отравляла меня, уничтожала и этого было достаточно.

- Что, если я не хочу этого? Знать, понимать.

Сжимая крепче в объятьях, он вдыхал запах волос, утыкаясь носом в висок. Мурашки табуном разбегались по затылку, собирая мою кожу в гармошку, шевеля каждый волосок. Как же уютно здесь, в его тепле, в его окружении, под его защитой. Нет ничего в мире безопаснее его объятий.

- Ты должна.

Разрывая контакт, он покинул меня, отнимая спокойствие, отнимая себя. Черная сумка рухнула на кровать, опрокидывая содержимое. Черные вещи накрыли белую простынь, создавая бесформенный ком. Пальцы впились в материю, вытягивая черную ткань, расправляя ее. Длинная юбка имела глубокие разрезы, придавая ей странный вид в моих руках. Следом вытянулся и топик, открытый, короткий и весьма элегантный. Обрамлённый черными камнями, он сверкал, переливаясь мрачными красками.

Нижнее белье не обнаружилось, да и зачем, когда доступ к телу всегда должен быть открыт, всегда. Надев шифоновую юбку и облегающий топ, с завязками на шее, я подошла к зеркалу. Изящно и роскошно, не смотря на лёгкий флер сексуальности.

Длинная юбка в пол, имела широкие разрезы по бокам, открывая ноги до бедра при каждом шаге. Обтянутая грудь смотрелась весьма привлекательно, под твердым материалом, облегающую ее. Образ дополнил кожаные ботинки по щиколотку. Распустив и причесав волосы, я продолжала рассматривать хмурое лицо, собственное отражение. Кожа бледная, почти белая, глаза впалые, грустные, потухшие. На меня смотрела затравленная девочка, отражение той, кого я давно похоронила в себе – Аурум. Она вернулась, а вместе с ней и вся трагедия ее жизни.

Сметая блестящую слезу большим пальцем, он поглаживал скулу на моем лице, прижимая горячую ладонь к оголённому пупку.

- Твое великолепие затмит блеск всех алмазов мира. Золотко – ты сияешь ярче звёзды. Ты ослепляешь ярче солнечного луча. Ты совершенство.

- Звезда не может быть столь блеклой, как и луч не может быть столь тусклым. Я мертвец среди живых.

Он развернул меня, обхватывая лицо мощными лапищами.

- Несчастным или счастливым человека делают только его мысли, а не внешние обстоятельства. Управляя своими мыслями, он управляет своим счастьем.

- Но мысли создают обстоятельства. К сожалению, я сейчас в безвыходном положении.

- Безвыходным мы называем положение, выход из которого нам не нравится. Позволь провести тебя через этот ад, позволь себе пойти на встречу свету. Ничего не бойся, ведь я останусь рядом. Навсегда.

- Навсегда, это слишком долго.

- Для нас, этого будет достаточно. Идём.

- Куда? Что меня ждет за пределами этой двери?

Боясь услышать ответ, я все равно спросила. Уж лучше знать, чем ожидать неизвестности. Эмоции скакали, заставляя грудь выпрыгивать из-под топика.

- Новые ужасы моего мира. Но помни одно, со мной ты в безопасности.

Больше нет сопротивления, возражения. Он прав, какой смысл биться о запертую клетку, когда боль отражается лишь на тебе? Я принимаю свое положение, я смирилась со своей участью. Если для спасения собственной души следует лишь доверится ему, я сделаю это.

Как говорил известный писатель Джон Толкиен «Признать неизбежность опасного пути, когда все другие дороги отрезаны, — это и есть истинная мудрость».

Накинув на плечи мою кожаную куртку, он аккуратно вытягивал пряди волос, раскладывая их по спине.

- Ты можешь надеть ее, и скрыть то, чего ты так стыдишься.

Натянув куртку на грудь, он скрыл всё лишнее от глаз, затягивая бляшку ремешка на талии. Шрам. Он вновь красовался на мне, открытый для взгляда чужих глаз. Топ не скрывал его, а лишь подчеркивал. Теперь же, под толщей куртки он был скрыт.

Выходя из комнаты, он крепко держал меня за руку, словно боясь того, что я могу сбежать. Бегство – это последнее, что бы я хотела повторить, боясь быть догнанной.

- Куда мы идём?

- Вниз. Сегодня я хочу тебе показать то, что случается с теми, кто переходит черту дозволенного.

Холодок прогуливался по позвоночнику, съёживая кожу. Кости тёрлись друг о друга вызывая боль в суставах. Что имел в виду Кевин, я не понимала, но осознание, что ничем хорошим это не закончится, так и таранил мой мозг.

Воспоминания прокручивали в голове единственную картину – белоснежную комнату, с белыми скатертями, толпы извергов, восседающих на стульях, и мы, звери, кормленные с рук своих хозяев в знак хорошего поведения.

- Я не голодна – Мысли вновь бежали впереди разумности. Слова вылетели, не посоветовавшись с мозгом. Необдуманные, поспешные.

Синие зрачки опалили холодом, вызывая ещё больший озноб. Пальцы сжали крепче мою руку.

- Тогда, ужин мы пропустим.

Сравнявшись с ним, я едва поспевала за быстрыми шагами, вихрем проносясь по лестнице вниз. И вновь страх заполняет меня своей липкостью, вязкостью. Толпы людей разгуливали в холле, оскверняя нас безумными взглядами. Назойливый интерес так и пропитывал нас, приковывая множество глаз. Вцепившись крепче, я вжалась в его руку, пытаясь скрыться, спрятаться, надеясь избежать столь яростное внимание.

- Тебя не должно волновать их мнение. Они никогда не поймут, как можно любить кого-нибудь, кроме себя. Как можно жить ради других, а не ради себя.

Мы пробирались сквозь толпу, прислушаюсь к шёпоту, словно тысячи ос, люди назойливо жужжали, противно оглушая слух. Непрерывно они продолжали обсуждать, разглядывать, раздирать нас на части. И единственный виноватый во всем этом, оказался он, худший мой кошмар по имени Кевин.

Войдя в очередную комнату со множественными столиками и диванчиками, где разгуливали полуголые официанты с круглыми подносами, мы направились к дальнему столу. Темное помещение хоть немного скрывало внимание, окутывая нас сумраком. Уткнувшись в его плечо, я прятала лицо, избавляясь хоть на мгновение от чужого взора.

- Эти взглядыэти люди они наблюдают, везде, повсюду Они ведь смотрят не потому, что любуются нами, так? Кто-то из них прежде делал подобное? Освобождал рабыню?

Отдирая мое лицо от себя, он заставлял смотреть на него, в его глаза.

- Да. Но не таким способом.

- Тогда, в чем причина?

- Они смотрят на меня, Голди. Я их причина.

Становилось не по себе. Хотелось понять весь смысл происходящего, но разум сопротивлялся, отгоняя страшные мысли.

Грохот стула привлек меня, заставив оторвать взгляд от Кевина. За столом уже сидел Александр, улыбчиво приветствуя нас. Рядом восседала Кристин. Белокурая блондинка как всегда выглядела эффектно, словно снизошла с обложки глянцевого журнала.

- Развлекаетесь? – прикуривая сигарету, Александр вальяжно развалился в кресле, уставившись бесстыдными глазами на меня.

- Хочешь принять участие? – тут же улыбчиво вопросов, ответил на вопрос Кевин.

- Такие игры не по мне. Уж слишком жёсткие. Но каждому свое. Да, Голди?

Сердце сжалось при обращении ко мне. Стыд медленно заливал лицо, заставляя кожу гореть. Мысль о том, что этот тип не просто догадывается, знает не понаслышке в какие игры играет Кевин, и что он вытворяет со своими жертвами, заставляла подыхать от стыда. К тому же, Александр лично присутствовал при одной такой игре Кира и меня....

Захотелось спрятаться, скрыть лицо руками, бежать как можно дальше из этого зала, лишь бы избежать подобной неловкости. Он продолжал сверлить непрерывным взглядом, откровенно наслаждаясь моей неловкостью.

- Уже время. Пошли Голди, тебя ждёт сюрприз – Указав на часы, Кевин поднял меня, направляя к выходу.

Следом направились и эти двое, мило сплетаясь в жарких объятиях.

- Я не хочу сюрпризов....

Мы шли по направлению к выходу, выныривая из душного здания прямиком на встречу свежему воздуху. Прохлада нежно охлаждала раскрасневшуюся кожу, позволяя спустить пар. Грудь втягивала воздух, наполняясь приятными ароматами осени. И стоило мне хоть немного расслабиться, прикрыв глаза, как знакомый визг вихрем обрушился на меня, словно снежная лавина. Тысячу кинжалов вонзились прямиком в душу, вызывая острое жжение.

Мята! Какого черта она тут делала? Крепко сжимая меня в объятьях, она продолжала нести несуразицу прямо мне в ухо, выбивая почву из-под ног. Руки крепко сжимали, не позволяя оторвать ее от себя. Она плачет? Она в панике?

Рывком отталкиваю, чтобы взглянуть в глаза, так блестевшие на фоне отражающихся огней. Хватаю за локти, чтобы притянуть ее ближе, увидеть, понять. Нет. Она смеяться. Радуется. Скачет словно ребенок.

- Голди, Голди, Голди! Вот это красота! Вот это роскошь! Не то, что в прошлый раз! Я так рада! Боже! Как же шикарно ты выглядишь.

- Что ты тут делаешь? – грубым, резким рывком останавливаю ее лепет.

- Что? В каком это смысле? Кевин тебе не сказал? – Мята тут же перевела взгляд на него, не понимая причины моей растерянности.

- Это и есть твой сюрприз, Голди.

Страх вновь топил меня изнутри, втягивая в пучину страдания. Нет, только не она, только не из-за меня! Она не должна была оказаться в подобном месте. Зачем он привел ее, зачем заманил? Неужели, он выбрал новый способ, изощрённой пытки, чтобы сделать мне ещё больнее через дорогого мне человека?

- Ты что, не рада меня видеть? Эй, подруга! А ну ка убрала этот хмурый вид. Мы приехали веселится. Сейчас начнется самое потрясное! Супер-Игра!

Но весельем здесь и не пахло. Я сама не понимала всего ужаса, не говоря про Мяту. Ведь она даже и не подозревает, среди каких монстров находится.

- Кажется, тебя ждут – Кевин грубо перебил ее лепет, указывая головой в ту часть, где мелькали силуэты шести человек.

Неведомой силой горло сдавило ледяной хваткой. Позвонок, словно гармошка, стал складываться, заставляя трещать кости. Ледяной холод уже блуждал повсюду, и чем ближе мы подходили, тем ужаснее становилось внутри.

Поодаль друг от друга, шестеро человек стояли на коленях, создавая жуткую шеренгу. Каждый из них был одет в белую тунику и такого же цвета штаны. Их руки были связаны сзади, на лица натянут белый мешок, и все, что отличало их друг — это номера на их спинах.

Каждая жертва имела свою уникальную цифру, выведенную красной краской. Стало нечем дышать, словно сильный кулак врезался под дых, выбивая какую-либо способность глотать воздух. Нет, только не это, только не она! Рука тут же ухватилась за локоть белой туники, притягивая пищащую девчонку. Теперь с ужасом я смотрела на огромную роспись на ее спине, зияющей красной семёркой.

- Нет, постой Мята.

- Ну же Голди, пусти, мне нужно идти, меня ждут, скоро все начнется.

Боже, что начнется? Душа стянута в тугую струну, готовую порваться в любой момент, выпуская водопад паники. Сама, не понимая, девчонка готова взойти на эшафот, и добровольно возложить голову на плаху.

- Что начнется?

- Как что, игра! Кевин! Ты что ей не сказал? Голди, ты что с луны свалилась? Странная ты какая-то.

Как в замедленной съёмке, я поворачиваю голову в его сторону, чтобы столкнуться с синими, тяжёлыми зрачками демона. Рукав ускользает из-под хватки, выпуская Мяту, теряя контроль над ней.

- Кевин нет .. прошу! Только не она! МЯТА! Стой! ТЫ не понимаешь! Это вовсе не игра!

Но она меня не слышала, бежав уже к своему месту, добровольно падая на колени и преклоняя голову перед человеком, надевшему ей мешок на голову.

Слезы струились с глаз, вновь оплакивая маленькую смерть внутри меня. Громкий крик застыл во рту, когда его рука легла поверх, отнимая возможность наполнять лёгкие.

- С ней ничего не случится. Доверься.

- Как и тогда со мной? Да? Когда ты обещал доверится тебе, а затем затемсделал ужасное.

Я рыдала, прикрывая рот, лицо, скрывая от всех свою боль. Но что есть боль, когда больно там, где никому не видно.

- Послушай, ну же! Чего ты боишься? Я же сказал, с ней ничего не случится!

- Того что с ней могут сделать такие же как ты!

- Думаешь, что, ее начнут насиловать в лесу? Бить, истязать? Этого ей, и тебе не стоит бояться. Взгляни. Видишь разницу? Ее руки свободны. Посмотри!

Глаза тут же уткнулись в связанные руки остальных шестерых участников. Мята и впрямь была единственной, кто не был связан.

- Зачем ты привел ее, наказать меня? Зачем?????

- Нет, Голди, показать тебе обе стороны себя, своей сущности. Мята здесь не для того, чтобы наказать тебя, или ее. Девчонка стала всего лишь орудием, способом достижения моих целей. Своим вниманием, уж очень сильно она заинтересовала человека, чья услуга мне понадобилась. Поэтому, и пришлось ее подключить. Но как я и сказал, с ней ничего не случится. Ни один волосок с ее тела не упадет. Что нельзя сказать о других. Видишь парня под цифрой три? – я с ужасов впитывала каждое слово, рассматривая как восемь мужчин, в красных комбинезонах, и до боли знакомых масках, обхаживали жертв, улюлюкая и крича им в уши ругательства – Так вот, ему предстоит приложить много усилий, чтобы спасти свою задницу. Что конечно маловероятно.