Мелодия для Чира

 «Тому не надо искать черта, у кого черт за плечами»

Н. Гоголь.

Часть 1. Происшествие в Хегре

Глава 1

г. Осло. 22 декабря 2002 г. 

Бесенок за пазухой дернулся и затих. Устал, бедняга, весь день просидел. За окном лепились к стёклам снежинки. Виктор смотрел вниз на подсвеченный праздничными огнями город и ощущал пустоту в душе. Народ спешил: люди смеялись, поскальзываясь на льду, брали за руки детей, снова куда-то бежали. Увешанные пакетами, они возвращались в уютные квартиры, где их наверняка встречали близкие. Милое дело – в предпраздничные дни пораньше попасть домой. Расфасовать купленные подарки, отправить письма и открытки. Неугомонные снежинки забирались людям за воротники. Даже они куда-то спешили, влекомые ветром, убаюканные вечерними сумерками.

Виктор не понаслышке знал, что такое предпраздничная суета. Секретарь его шефа, Грета, была девушкой общительной. Вот и сейчас, пока он угрюмо смотрел в окно, силясь разглядеть в сумрачной улице что-либо интересное, секретарша трещала над его ухом, словно сорока, перескакивая с одной невероятной истории на другую.

– А мою бабушку тоже зовут Грета, удивительно, правда? Она уже прислала мне подарок. Я его ещё не открывала, подожду праздника. Хотя я знаю, что там. Бабушка любит вязать. В прошлом году она связала мне свитер. А в позапрошлом…

– Так что же, Ларс не говорил, когда вернётся? – в который раз спросил Виктор, прерывая историю о бесчисленных вязаных изделиях.

– Он лишь сказал, чтобы ты обязательно его дождался, – пожала плечами Грета. Руки ее были в бесконечном движении: щелкнуть дыроколом по смятым листкам, выровнять, постучав о стол, вложить в папку. – О, а вот и он.

Виктор поздоровался за руку с шефом, который, запыхавшись, вбежал в фойе офиса. Светлые волосы растрепаны, на лице щетина – хоть что-то в этом мире постоянно.

– Вик. – От Ларса пахло морозом и выхлопными газами. Он кинул куртку на вешалку и стремительно вбежал в кабинет. – Заходи, есть разговор.

Виктор вошёл и с удобством расположился в потертом кресле. За полгода работы в магорге Осло он не только выучил норвежский язык и влился в коллектив, но и рассмотрел каждую щербинку, каждую мелочь на столе шефа. Кружка с надписью «Лучшему боссу», металлическая табличка «Почетному магу Норвегии Ларсу Миккельсону», фотография жены и двух ребятишек, таких же светловолосых и голубоглазых, как и сам Ларс.

– Что-то случилось, шеф?

– Да, можно и так сказать. Новое дело свалилось. – Ларс бросил перед Виктором мятую папку и сел за стол, откинувшись в кресле и вытянув длинные ноги. – Крис позвонил мне, попросил забрать документы.

Кристофер Йонссон был шефом в немагическом отделе. Два отдела существовали в одном здании, но соприкасались мало. У магов были свои дела: борьба с тёмной магией, чернокнижниками, распоясавшимися знахарями, у немагов – преступления, с колдовством не связанные. Магический отдел назывался высокопарно – борьба с магической организованной преступностью, но люди давно сократили название до отдела магоргов, соответственно, и людей, работающих там, называли магоргами. Немагический отдел звался просто полицией. Несмотря на то что магия уже сотни лет была признана законом, и во главе любого государства стояли президент и маг, колдовство людьми не почиталось. Открытой вражды не было, но и особой любви тоже. Хотя в любой отрасли находились сотрудники, которым было чуждо разделение по наличию магии или её отсутствию. Крис Йонссон и Ларс Миккельсон были из их числа. Они дружили: пили вечерами пиво в баре, водили детей в один хоккейный кружок и вечно спорили, чей отдел лучше работает.

– Крис предполагает, что новое убийство, совершённое в деревне Хегра, по нашей части.

– Хегра? Впервые слышу. Это где?

– Оно и понятно, ты же не местный, не норвежец, – снисходительно улыбнулся Ларс. Да уж, даже если пройдёт тридцать лет, он всё равно будет здесь приезжим.

– Это далековато от столицы, миль сорок. Небольшая рыбацкая деревушка. Туристы её любят.

Виктор пролистал папку с документами. Фотографии были совсем свежими, бумага липла к рукам. На них была запечатлена девушка: тёмные волосы на белом снегу, остекленевший взгляд. Раскинутые в стороны руки и ноги, словно убитая перед смертью пыталась сделать снежного ангела. Странно, почему это пришло ему в голову. Сколько бы он ни сталкивался с убийствами, здесь ли, или на прежнем месте работы в Лондоне, всё же не мог привыкнуть к этому. К жалости, от которой сжималось сердце. И к сожалению – не спасли, не успели.

– Почему Крис думает, что это наше дело?

– Листай.

Виктор просмотрел ещё несколько фотографий. На одной из них была видна свежая рана на голове. Светлая куртка расстегнута, и на полуобнаженной груди виднелся какой-то символ. Ещё фото – знак запечатлен ближе. Похоже на руну.

– Убийство и изнасилование?

– Нет, – помотал головой Ларс. – Только убийство. Произошло вчера. Смерть наступила в результате удара тупым предметом.

– Шеф, почему вы решили, что причастны маги? – спросил Виктор. Ему не хотелось, чтобы это было так. – Маг не стал бы убивать девушку таким образом: поленом или топором. Он бы применил магию. Были бы видны ожоги от заклятий.

– Да, конечно, применил бы, если он тупой, – усмехнулся шеф, – и хочет, чтобы его сразу вычислили.

Магов наказывали жёстче. Если преступников-немагов просто сажали в тюрьму, то мага легко могли и казнить. Мир, установленный между сообществами, был по-прежнему зыбким. Маги следовали кодексу, написанному сотни лет назад, в котором был указан ряд законов, позволяющих двум людским видам жить в мире. Часто маги, совершившие преступления, всеми правдами и неправдами пытались скрыть волшебную силу.

– Местность там почти дикая, малонаселенная, – продолжил шеф. – Все маги известны наперечет. Обрати внимание на руну. Изучал в академии?

– Да, приходилось, – кивнул Виктор. – Это Эар, руна смерти. Прах, могила. Смотря в каком значении. Но сэр, ведь не только маги знают руны. Встречаются любители и среди немагического населения. Сейчас полно книжек на эту тему, покупай сколько хочешь.

– Возможно, так и есть, – согласился Ларс. – Полиция тоже занимается этим убийством. Но ехать нужно нам. На теле обнаружены следы воска, словно на девушку капала свеча. Ритуал? Но какой именно и зачем? А самое интересное знаешь что?

Шеф сказал это таким тоном, что Виктор мысленно поставил слово «интересное» в кавычки.

– Девушка – маг. Да ещё и не наш. Сотрудница британского магического совета. Приехала в отпуск порыбачить. Нам ещё международного скандала не хватало. Элизабет Джонс, двадцать шесть лет, отдел прессы. Мы пока не сообщили в Лондон о находке, надо бы успеть разобраться до их приезда, понимаешь?

– Понимаю, – вздохнул Виктор. – Также я полагаю, что разговор этот не зря, верно? В Хегру поеду я?

– Ты в том числе, – подтвердил Ларс. – Ещё Боссе Ларссон и Грета Андерссон.

Виктор с недоумением уставился на шефа. Боссе Ларссона он бы ещё с трудом вытерпел. Тот был именно таким сотрудником, что нравились Ларсу: коренной норвежец, магорг в третьем поколении. К двадцати семи годам пару наград за поимку тёмных магов, да должность одного из ведущих следователей их отдела. По офису ходил так, словно каждый был ему чем-то обязан. Все они обращались друг к другу по имени, так было здесь заведено, даже шефа большинство называло просто Ларс, кроме Греты и самых молодых сотрудников. Виктора Боссе называл только по фамилии – Колтон. Виктор дальше стажёра за полгода не продвинулся. Почему-то он винил в этом Ларссона. Конечно, Боссе поедет в качестве начальника, как иначе. Но Грета…

– Боссе поедет в качестве главного, – подтвердил его догадку шеф. – А Грета поможет с бумагами. Мне она сейчас особо не нужна. Всю отчётность за год мы уже сдали.

– Шеф, стоит ли девушку в канун праздников отлучать от семьи? – не унимался Виктор. – Ладно, мы с Боссе – холостые, неприкаянные. Но у Греты есть близкие. Родители, сестры, тетушки.

– А ты осведомлён о личной жизни сотрудников, – Ларс поднял бровь и усмехнулся.

– Трудно остаться в стороне, когда это касается родственников Греты, шеф.

– Понимаю, Вик. Если у неё срочные семейные дела, конечно, пусть остается. – Шеф так упёрся с секретаршей, что Виктору показалось: Ларс не прочь отдохнуть от Греты.

– А Боссе?

– Он уже дома. Я сам к нему зайду, мы живём неподалёку. Завтра утром едете. Кстати, никто не должен знать, что вы маги. С Крисом я договорился, завтра утром получите жетоны полиции Осло и одежду. Если маг пытается замести следы, нам лучше не светиться, понимаешь? В деревне есть местные копы. Один из них Биргер Хольгерссон, он постарше. С ним будь поаккуратнее. Крис говорит: он опытный старый хрен.

– Так и говорит?

– Вик, мотай на ус. Ещё есть стажёр – Стуре Морген. Тот, наверное, ещё не бреется, молодой парнишка. Когда я добирался в офис, навел справки обо всех магах в этом округе. Так вот, Стуре единственный, кто может им считаться в Хегре.

– Тогда, вероятно, стоит его проверить, шеф? – Виктор потянулся, пытаясь размять затекшую ногу. За окном стало совсем темно. – Он скрывает от коллеги, что маг?

Это не было редкостью. Если в столице маг ещё мог устроиться, то в деревне у парнишки в связи со статусом колдуна определенно возникли бы проблемы. Ведьм сжигали давно, лет пятьсот назад, но осадочек остался у обеих сторон.

– Определенно скрывает. Я даже не уверен, учился ли он в академии, или родители обучали на дому. Проверь его обязательно. Ладно, иди собирайся.

Они вышли в фойе. Греты уже не было. Здание полиции Осло было пустым и безмолвным. Виктор был уверен, что кроме них остались лишь сторожа. Ларс пожал ему руку, давая последние напутствия.

– Боссе, конечно, главный, но я всё замечаю, Вик. Ты довольно сообразительный и трудолюбивый. Не болтаешь зря. Если хорошо справишься с этим делом, поговорим о повышении. Эх, Грета уже ушла, придётся звонить ей домой.

Здание полиции мало отличалось от соседних высоток: стекло, бетон, безмолвие и официальность. Они вышли на притихшую улицу, где в поздний час почти не было машин.

– Только беса не бери, – садясь в машину, посоветовал шеф.

– Куда же я его дену? – вздохнул Виктор. – Прикажете мне его вам оставить?

– Ох, нет, – испугался шеф. – Ладно, возьми, только не вздумай никому показывать.

– Конечно. Не переживайте, шеф, никто не увидит.

Бесёнок по имени Чир достался Виктору случайно. Не то, чтобы он был слишком рад, адское отродье доставляло больше хлопот, чем радости, но деваться некуда. Мелкая нечисть принадлежала Романо Мориани, итальянскому магу, с которым Виктор схватился полтора года назад. В той битве Колтон потерял немало, а приобрёл лишь бесёнка, отбившегося от Мориани при незавершенном ритуале. Вернуть нечисть обратно было почти невозможно, да и Мориани успел привязать Чира к себе. Чтобы удержать бесёнка и не дать ему вернуться к хозяину, пришлось привязывать его и к Виктору тоже. Существо было верно Виктору, но и прежнего хозяина не забывало.

После этой битвы Виктор лишился статуса боевого мага, печати колдуна, получил ограничение в пользовании магией и травму ноги. Но и это было не главное. В той битве погиб его брат Артур. Эта мысль до сих пор не укладывалась в голове. Какое-то время Виктор поработал в магорге Лондона, но там он был слишком хорошо известен. Не было и дня, чтобы кто-нибудь не высказал сожаления о гибели брата или потери положения. Полгода назад он не выдержал и уехал в Осло. Маг без печати – как безногий без ноги, существо второго сорта, но его все же взяли. Как предполагал Виктор, не без участия его отца.

Улица Карла Юхана светилась праздничными огнями. Виктор, натянув воротник повыше, свернул на Акерсгату. Из церкви Троицы доносилось пение, тонкий детский голосок звенел, как колокольчик. Снег пошел крупными хлопьями и в свете фонарей клубился в небе суматошными вихрями. Пахло морозом. Виктор почему-то вспомнил, как отец приходил с работы в пору его детства. Это было так давно, что даже Артура ещё не было, только мама, папа и он. Звонил дверной звонок, и маленький Вик стремглав кидался в прихожую:

– Папа, ты вернулся! – вскрикивал он, словно отец приходил не каждый день, а раз в месяц.

– Вик, погоди, я холодный, – смеялся папа, и от него так здорово пахло зимней свежестью и снегом, что сердце заходилось.

Заметив вывеску бара, Виктор зашёл внутрь. С улицы тепло окутало его, будто одеяло. Он присел за стойку, попросил фирменного пива. Не то чтобы ему хотелось выпить, скорее посидеть и подумать. Пожилой бармен с усами, как у моржа, добродушно улыбнувшись, поставил перед ним кружку с шапкой пены. В баре никого не было, кроме усталой женщины у окна.

– Ур-р-р. – Раздалось из-за пазухи. Чир проснулся.

– Сиди уже. Скоро домой пойдём.

Когда Чир впервые превратился из чертёнка в ребенка, Виктор никому не сказал, да и теперь не собирался. Нечисть, обращающаяся в человека – особый, первый класс, и должна держаться в неволе. Ему не хотелось отдавать Чира. Виктор и любил прокля́тое отродье и ненавидел его. Хорошо, что бо́льшую часть времени тот всё же умещался в ладошку и представлял собой довольно милую зверушку с тёмно-серым мехом, глазками-пуговками и колючими рожками-иголками. За спиной у него топорщились черные кожистые крылья, похожие на складной зонтик, которые в полете раскрывались, как у летучей мыши. Виктор запретил ему превращаться в мальчика без его ведома, это было небезопасно как для людей, так и для самого Чира.

Завтра ему предстоял долгий путь. Он был не против уехать из шумного города в деревенскую глушь: вдохнуть воздух без примесей, посмотреть на звёзды и замерзшую гладь залива. Был бы это отпуск, другое дело. Но нет. Его ждёт труп девушки в местном морге. Запекшаяся кровь на виске, синие губы. Ещё недавно она, подобно Грете, смеялась, стучала в офисе дыроколом, обсуждала подарки тетушек и строила планы Рождество. Сейчас у мисс Элизабет Джонс больше не было планов. Зато были у Виктора. Найти убийцу.

Глава 2

Комната Виктора выходила окнами в парк – вот и всё, что в ней было хорошего. Телевизор, телефонный аппарат на стене, диванчик для него, раскладное кресло для Чира и стол в обеденной зоне, больше похожий на барную стойку. Особо не развернешься. Он включил газ, поставил сковородку и разбил в нее пять яиц. По началу Чир протестовал, требовал разнообразной и вкусной еды, но Виктора готовить никто не учил, поэтому пришлось бесенку довольствоваться тем, что есть.

– Ур-р-р. Опять яичница. – Когда они приходили домой, Чир превращался в ребенка: черноволосого, голубоглазого сорванца.

– Иди оденься. И не в рубище свое, вот, рубашка и шорты на стуле висят.

Чир скорчил рожицу и ушел одеваться, провожая голодными глазами каждый кусок ветчины, падающий на сковородку. Одевшись, он забрался на стул, нетерпеливо облизываясь.

– Хозяин меня не кормит. Чир голоден!

– Пожалуйся на меня в магический совет. Угнетение нечистой силы. – Виктор закинул в сковородку зелень и накрыл яичницу крышкой. Он любил, когда желток покрывался пленочкой.

Когда он впервые увидел Чира в обличии ребенка, тот походил на трехлетнего: не умел разговаривать, был почти неуправляем. За полтора года он подрос, научился говорить, читал по слогам. По развитию и росту он сейчас напоминал восьмилетнего мальчика, хоть и немного отсталого. Имя Виктор придумал ему сам, ничего о себе прошлом Чир толком не помнил. Как растут бесенята, Виктор не знал. За годы учебы в магической академии он вообще не слышал о том, чтобы бесы превращались в людей. Позже, когда это произошло, он нашел немного информации в библиотеке, но литература эта была запретной, и бесов-людей было известно не так много. Виктор сдал бы его, вне всяких сомнений, если бы не…

– Начальник плохой. Он не хочет, чтобы Чир ехал в командир-р-ровку. – Бесенок только недавно научился выговаривать звук «Р», и слова с ним произносил с легким рычанием. – Давай его убьем?

– Сколько раз тебе говорить, убивать никого нельзя, – рассердился Виктор. – Когда же я выбью из тебя эти Мориановские замашки.

– Ур-р-р. – Чир показал заостренные зубки.

– Порычи мне тут. Садись ешь.

Романо Мориани первым привязал к себе Чира. У него таких бесенят было несколько. Маленькие, но сильные, они летали на большие расстояния, чтобы передать послание, могли незаметно что-то стащить или вытворить какую-либо пакость, но убить был способен не каждый бес. Лишь немногие из них имели достаточно магических сил для убийства. Чир мог и уже убивал. Из-за него погиб Артур. Когда-нибудь Виктору перестанет сниться Лондонская магическая библиотека, летающие в воздухе предметы и крик отца. Но это не точно.

– Хозяин возьмет Чира в командир-р-ровку! Чир поедет на поезде. Ур-р-р! – Звук «У-р-р» означал у бесенка многое: радость, злость, разочарование, в зависимости от интонации.

– Если будешь себя хорошо вести.

– Хорошо будет вести себя Чир! – закивал бесенок, накладывая в тарелку яичницу и салат. Прошло то время, когда он набрасывался на еду, как звереныш. Теперь он принимал пищу, как заправский джентльмен, и Виктор почему-то этим немало гордился. – Поеду мальчиком.

– Бесенком ты поедешь. Мальчиком нельзя.

– Не люблю бесенком, хочу мальчиком! – крикнул Чир, и Виктор поднял ладонь. Мальчишка сразу смолк, испуганно округлив глаза. Даже с ограничением боевой магии, которое наложил на него совет, он оставался довольно сильным магом, и уж что-что, а успокоить нечисть точно мог. Печать повиновения, щелчок пальцами – и Чиру станет больно.

– Сам успокоишься?

– Плохой хозяин, – сквозь слезы проговорил Чир, глотая яичницу. Виктору было жаль бесенка, но он не тешил себя иллюзиями. По-другому никак. Иначе он рискует проснуться убитым в постели.

Чир поел, и, надувшись, забрался в угол, где, обложившись игрушками, что-то забормотал. Виктор вымыл посуду и стал собираться в дорогу. Одежду себе, одежду Чиру. Как бы там ни было, в комнате, где он поселится, Чир будет мальчиком. Ни к чему лишняя жестокость, нравится ему быть человеком, пусть будет. Главное, чтобы никто не видел.

Звонок вывел его из размышлений. У него не было сотового телефона, Виктор считал его дорогой и ненужной вещью, поэтому в его доме был массивный телефонный аппарат, висящий на стене. Он снял трубку. Сюрприза не было, он знал, кто звонит. Пару раз с ним связывался шеф, но редко. Он был из тех начальников, что уважали свободное время сотрудников и беспокоили нечасто. Лишь один человек в этом мире думал о Викторе.

– Привет, пап.

– Привет, сын. Как дела? – Голос у отца был усталым. После смерти мамы, а потом и Артура он предпочитал все свободное время проводить на работе. Он не был магом, как многие в их семье, но любили его не меньше. Работал он директором Лондонской магической библиотеки, и дело свое любил.

– Нормально, пап. Вот, в командировку собираюсь.

– А я думал, ты на Рождество домой приедешь. Праздник всё-таки. – Виктор отца не видел, но легко мог представить, как он сидит в своем кабинете за столом и накручивает провод на палец. Он тоже не любил мобильные телефоны.

– Прости, дела. – Он покосился на Чира. Бесенок притих, прислушиваясь к разговору, и даже высунул язык от любопытства. Ему было строго запрещено разговаривать при телефонных звонках, но ему очень хотелось послушать. Даже отцу Виктор не мог рассказать о своей маленькой тайне. Особенно ему. Как бы он отреагировал, узнав, что Виктор приютил маленького убийцу их Артура?

– А на Новый год приедешь?

– Не знаю, как пойдет, – вздохнул Виктор. – Девушку убили в деревне. Вроде маги, а, может, и нет. Как управлюсь, позвоню.

– Если понадобится помощь, тоже звони. Ладно, собирайся, не буду мешать. – Папа чем-то щелкнул. Наверное, поставил печать или штамп на новую книгу. – У меня столько новостей. Видел недавно Марка. Спрашивал про тебя.

Марк был его прошлым коллегой, магоргом из Лондона.

– Хорошо, передавай ему привет, если ещё увидишь. Пока, пап. Береги себя.

– И ты, сынок. Будь осторожен.

Папа отбил звонок, а Виктор еще полминуты слушал мерные гудки. Отец старался убедить его в том, что он не виноват в смерти Артура и Виктор почти верил.

Он вымылся в ванне и помыл бесенка. Тот верещал и отбивался.

– Чир целый день был бесом и не мог замараться. Гляди, чистый! – Но Виктор был непреклонен. Своих детей у него не было, и он почему-то был уверен, что и не будет, но точно знал – детей надо мыть. К тому же кто знает, как там в деревне с ванной.

Время было уже позднее. За окном по-прежнему падал снег, но это не мешало девочке в парке кататься на коньках. Она занималась фигурным катанием каждый день. Тонкая фигурка, подсвеченная Рождественской иллюминацией и фонарями, кружила и кружила, словно девочка была статуэткой из снежного шара.

– Поиграй мне. – Голос бесенка был сонным. Он лежал в кровати  с пластмассовым красным клоуном в обнимку, основательно подпорченным острыми зубками. Когда Чир был маленьким, зубы у него были как иголочки, но теперь все больше походили на обычные, детские.

– Не хочется, – вздохнул Виктор.

– Хорошо вел себя Чир. – Донесся обиженный голос.

В академии магии многие играли на музыкальных инструментах: студенты выбирали гитару, скрипку, и даже волынку. На флейте играл только Виктор. Девушкам не слишком нравился этот инструмент, да и сам Виктор был не в чести: он был худым, бледным, с гривой спутанных темных волос и всегда сутулился. Хотя были исключения. Герсеми Хансон нравилось, как он играет на флейте. Они вместе ходили на занятия по Алхимии, хоть и учились на разные специальности. Виктор толком ничего не запомнил из этих уроков, потому что рядом всегда была она. Потом у неё появился алхимик Джейк Маллистер. Богатый сноб. Виктор его на дух не переносил. Герсеми говорила, что ничего страшного в этом нет, они ведь с Виктором всегда были друзьями, и ими же останутся. Вот ведь как, а Виктор считал, что они встречаются. С горя он связался с Гвен, но и с ней ничего не вышло…

– Поиграй мне, – повторил Чир, всхлипнув, и Виктор сдался.

Музыка бесенку очень нравилась. Иногда Виктор чувствовал себя факиром, успокаивающим дудочкой змею, потому что бесенок засыпал, словно по волшебству. Вот и сейчас, он сидел на подоконнике и играл, глядя на скользящую по льду девочку. Завтра за окном будет заснеженный фьорд, и девочки он не увидит. Бесенок давно уснул, а он все и играл и играл, погрузившись в уютный мир своей мелодии.

Глава 3

23 декабря 2002 г

Выехали рано. Поезд отправлялся в пять утра, и в десять прибывал на станцию. Встать пришлось затемно, чтобы до отъезда получить форму и жетоны. Их выдал Виктору охранник полиции, которому оставили все необходимое уже за полночь. Сонный Чир, поворчав, обратился в бесёнка, и Виктор сунул его за шиворот. Он не проснулся ни в такси, ни в поезде. В купе они были одни, поэтому Виктор положил шапку с бесом на соседнюю полку, и сам растянулся рядом, – ему тоже поспать не мешало. Сон долго не шёл. В голове крутились странные мысли, вязкие, как холодный пудинг, так не любимый им в детстве. Где сейчас Мориани? Поймать его и предать суду стало в последнее время для Виктора навязчивой идеей. Месяцы спустя, когда тяжесть утраты немного отпустила, он решил действовать. Но с чего начать? Он не знал о колдуне ничего. Попробовать написать в академию, своему наставнику? Директор академии Гахерис преподавал славянскую магию, он был старым и мудрым. Наверняка он знал если не Романо Мориани, то его семью и происхождение. Чтобы победить зло, нужно рубить корни, как любил говорить сам Гахерис.

В тусклом свете потолочных ламп черным квадратом темнело окно. Он всё же уснул, убаюканный шумом колёс. Ему снились лабиринты из книжных полок – бесконечные и беспощадные. Где-то среди них лежал Артур, и нужно было успеть его спасти. Виктор знал, что не успеет… Проснулся он от стука в дверь.

– Сэр, Хегра через сорок минут, просыпайтесь, – сообщил проводник.

– Да, кхм. Спасибо. – Он сел, растирая затекшую руку.

Едва за проводником закрылась дверь, он проверил Чира. Тот спал, смешно высунув язычок и подергивая мохнатыми лапками. Странное дело, до трагедии в библиотеке Виктор не сталкивался с нечистью, лишь читал о них в книгах. Бесы представлялись ему холодными, бесчувственными тварями, без намека на наличие души. На древних манускриптах они рисовались злобными и устрашающими, с клыками и хвостом, ростом с человека. Возможно, Чир таким вырастет. Его заберут в тюрьму для магов и нечисти, где посадят в камеру, просовывая раз в день кружку воды и кусок хлеба. Если колдуны могли надеяться на хорошее обращение, то с нечистью охранники не церемонились. Держали, пока не появлялась возможность отправить в Старый мир. А, бывало, уничтожали, дождавшись разрешения или сославшись на неуправляемость.