Сумасшедшая любовь. Дневник спасения

Глава 1. Знакомство

Ирина и Олег познакомились в 2004 году. Тогда Ирина училась в техникуме и мечтала о летней подработке — хотелось впервые в жизни заработать самостоятельно. Ей как раз исполнилось восемнадцать — настало долгожданное совершеннолетие, когда кажется, что уже всё можно. Внутри неё бурлило нетерпение: она чувствовала себя взрослой. Но на деле всё ещё была девочкой, которая боится темноты и ждёт чуда, а главное — верит, что чудеса возможны. Это потом, со временем, и работа, и быт надоедают, но в молодости любое событие кажется невероятно интересным, наполненным смыслом. Ирина ловила себя на мысли, что хочет не просто денег, а подтверждения своей значимости — что она нужна, что её замечают, что она не просто студентка, а личность.

Для осуществления своей задумки она обратилась в кадровое агентство, которое обещало трудоустройство на иностранный пищевой завод. Весной она оформила медицинскую книжку, но к началу каникул никто так и не позвонил с приглашением на смену. Ирина начала волноваться: лето короткое, а вдруг её никто не возьмёт? А вдруг она никому не нужна? Эти мысли грызли её по ночам, но днём она отгоняла их, убеждая себя, что всё получится.

Однажды в самом начале лета Ирина проходила мимо палатки с надписью «Мороженое» и заметила объявление о найме продавца. Сердце ёкнуло: работа рядом, лето, мороженое — это же почти мечта! Она зашла внутрь, но продавщица объяснила, что вакансия — на уличный лоток, а не в саму палатку. Разочарование обожгло изнутри: стоять на жаре с лотком, как нищенка? Нет, это не для неё. Ирина, чувствуя горечь, честно сказала, что такой вариант её не устраивает. Однако женщина на всякий случай взяла у неё домашний телефон — мобильники тогда были ещё не у всех. Ирина уже не надеялась, но внутри теплилась слабая искра.

На следующий день раздался звонок. Звонил Олег — хозяин палатки. Его голос был низким, спокойным, уверенным. Ирина, услышав его, вдруг почувствовала, как по телу пробежали мурашки — не от страха, а от чего-то нового, неизведанного. Он предложил ей работу именно в палатке, тем более что у неё уже имелась медкнижка. Ирина обрадовалась до дрожи: наконец-то она будет не просто студенткой, а продавцом, человеком с деньгими и опытом! Она почти не слушала про график (неделя через неделю) и про первый бесплатный день — она уже согласилась, уже видела себя за прилавком.

Утром, собираясь на стажировку, Ирина долго стояла перед зеркалом. Она надела облегающие брюки и лёгкую кофточку, распустила волосы, поправила макияж. В отражении на неё смотрела стройная светловолосая девушка с правильными чертами лица. Ирина знала, что она красива, — ей это говорили с детства. Но внутри всегда жил тихий голос, который шептал: «Мало быть красивой. Надо быть особенной. А ты — как все». Она не находила объяснения этому сомнению. Может быть оттого, что мама никогда не делала комплиментов, а только поправляла: «Причешись аккуратнее, юбка коротковата». Может оттого, что в классе были девочки с более яркой внешностью. Ирина смотрела в зеркало и видела не красоту, а то, что ей казалось недостатками: слишком высокий лоб, тонкие губы, бледная кожа. Она вздохнула, одёрнула кофточку и вышла в коридор.

Мама сидела на кухне, пила чай и читала газету. Ирина остановилась в дверях.

— Я пошла, — сказала она. — На стажировку.

— Ммм, — ответила мама, не отрывая взгляда от газеты. — Не опаздывай.

Ирина постояла ещё секунду, ожидая, что мама поднимет голову, посмотрит на неё, скажет что-то тёплое. Но мама перевернула страницу и принялась читать дальше. Ирина закрыла дверь и вышла на улицу. В груди заныло знакомое чувство — пустота, оставшаяся без имени. «Она даже не спросила, куда я иду», — подумала Ирина. И тут же отогнала эту мысль. Она уже взрослая. Взрослые не ждут одобрения.

На стажировке её встретила Ольга — родственница Олега, женщина приветливая и словоохотливая. Ирина, чувствуя свою привлекательность, сразу насторожилась: а вдруг хозяин начнёт приставать? Она осторожно поинтересовалась у Ольги, русский ли Олег. Та заверила, что он самый обычный русский парень, к тому же женатый, и на других женщин даже не смотрит. Ирина выдохнула, но где-то в глубине души шевельнулось разочарование: женат — значит, недоступен, а это делало его ещё более загадочным.

А потом Ольга, рассказывая о семейной жизни Олега, вдруг усмехнулась:

— Он у нас ревнивый, страсть. Однажды Татьяна задержалась на работе на час — он устроил ей такой скандал, что соседи вызвали милицию. Но это от любви, — добавила она. — Он без неё не может.

Ирина кивнула, но внутри шевельнулось странное чувство. Ей было неведомо, каково это — когда тебя так сильно любят, что ты не можешь опоздать на час. Ей показалось, что это и есть то самое чудо, о котором она мечтала. Тогда она ещё не догадывалась, что через годы это чудо станет её тюрьмой.

Целый день Ольга знакомила Ирину с ассортиментом, учила работать с кассовым аппаратом. Ирина старалась запомнить всё, впитывала каждое слово, но мысли постоянно возвращались к Олегу: каков он, этот хозяин? Почему он сам не приехал днём? Может, он не хочет её видеть? Она злилась на себя за эти глупые фантазии, но ничего не могла с собой поделать. Ей было одновременно интересно на него посмотреть, и страшно… Ирина и сама не смогла бы сказать, чего именно боится.

Под вечер подъехала БМВ цвета мятной жвачки — Олег приехал забирать дневную выручку, как делал это каждый день. Ирина, увидев его впервые, почему-то подумала, что он чеченец: смуглая кожа, чёрные, почти смоляные волосы. Сердце ёкнуло: он был не похож на тех мужчин, которых она видела раньше. Но тут же она вспомнила, что Ольга, его родственница, внешне совсем не похожа на кавказку, да и фамилия с именем у Олега были вполне русскими. Страхи рассеялись, но в душе остался осадок недоумения — почему он так на неё не смотрит?

Олег перекинулся с ней лишь парой дежурных фраз, и в его взгляде не было ни намёка на интерес. Он смотрел куда-то мимо, на кассу, на витрину, но не на неё. Ирина чувствовала лёгкий укол самолюбия: она привыкла, что на неё обращают внимание, а тут — полное равнодушие. «Может, я ему не нравлюсь?» — подумала она и тут же отогнала эту мысль. «Какая разница, я здесь работать пришла».

Она не подозревала, что Олег заметил её ещё на пороге, когда она переступила порог палатки в день стажировки. Заметил её светлые волосы, тонкую талию, её смущение, которое она прятала за деловой улыбкой. Он сразу понял, что эта девушка опасна для его покоя. Но он не подал никаких знаков, потому что не был уверен, что она ответит взаимностью — слишком молода, слишком красива, слишком не для него. А он был женат, и ему не нужны были лишние проблемы. Поэтому он старался держаться холодно, делал вид, что она для него пустое место.

Он подошёл к кассе, вынул ключи, открыл ящик и начал быстро пересчитывать деньги, почти не глядя на Ирину. Его пальцы двигались механически, но сам он чувствовал, как напряжены мышцы спины, как трудно не поднять глаза на неё. Ему хотелось рассмотреть её ближе, но он заставил себя сосредоточиться на купюрах. «Быстрее, быстрее, — думал он. — Посчитать деньги и уйти, пока я не сделал что-то глупое». Он всегда забирал выручку быстро, но сегодня особенно торопился.

Ирина же видела только его равнодушие. Он не смотрел на неё, не улыбался, даже не спросил, как прошёл первый день. Он просто молча считал деньги, потом захлопнул ящик, кивнул Ольге и вышел, не сказав Ирине ни слова на прощание. Она почувствовала, как внутри закипает обида: неужели она так неинтересна? Ей казалось, что он даже не заметил, какое платье на ней, какие туфли, как она старалась выглядеть красиво. Ей хотелось, чтобы он хоть на секунду задержал на ней взгляд, но он не дал ей этого.

Ирина провожала его взглядом, когда машина отъезжала, и внутри неё смешались разочарование и странное облегчение. «Ну и ладно, — сказала она себе. — Работа есть работа. Он просто начальник, и ему нет до меня дела». Но где-то в глубине души затаилась мысль, что она его зацепила, — просто он этого не показывает. Эта мысль была одновременно утешительной и тревожной, хотя Ирина не придала ей особого значения.

После его отъезда до закрытия оставалось ещё около двух часов. Ольга и Ирина проговорили почти всё это время — о том, о сём, и конечно, о самом хозяине. Ирина узнала, что Олегу тридцать два, его жене Татьяне — двадцать восемь, детей у них нет. Ирина слушала и чувствовала, как внутри шевелится странное чувство: он старше, женат, взрослый мужчина, а она — девчонка, только что из техникума. Между ними пропасть, но почему-то её тянуло к нему, хотя он даже не взглянул на неё.

И тут же Ирине позвонили из кадрового агентства и пригласили на первую смену на завод. Она соврала, что заболела, — так сильно ей хотелось попробовать себя в роли продавца. Врать было легко, потому что внутри горело желание: она хотела доказать себе и всем, что способна на большее, чем стоять у конвейера. Когда она положила трубку, по телу пробежала дрожь азарта — она вступила в игру, и эта игра уже начинала ей нравиться.

Впереди была целая неделя самостоятельной работы. Ирина радовалась как ребёнок. Это была её первая настоящая должность, и ей было интересно решительно всё. Она просыпалась с мыслями о кассе, о мороженом, о покупателях. Каждое утро она выбирала одежду так, будто собиралась на свидание: обтягивающие брюки, полупрозрачные блузки, высокие каблуки — ей хотелось быть не просто продавщицей, а яркой, заметной, красивой. Но каждый раз, глядя в зеркало, она слышала тот же голос: «Ты стараешься, но ты не особенная. Тебя не замечают». Она отгоняла его, поправляла причёску и шла на работу.

Высокая стройная блондинка, она привлекала взгляды прохожих, и это грело её самолюбие. Она нисколько не походила на классическую продавщицу из советских стереотипов — с лишним весом, сальными волосами и чепчиком. Ирина хотела доказать, что красота и работа могут сочетаться.

Неделя пролетела незаметно. Ирине очень нравилось, но однажды мороженое пришла покупать сотрудница того самого кадрового агентства — та самая, что звала её на завод. Она узнала Ирину. Ирина смутилась, покраснела, но промолчала. Внутри всё сжалось: её ложь могла раскрыться. Она чувствовала себя почти преступницей, но страх быстро уступил место азарту — игра продолжалась, и она уже не хотела из неё выходить.

Олег всё это время приходил за выручкой каждый вечер и по-прежнему не обращал на Ирину никакого внимания. Он старался побыстрее посчитать деньги и уйти, даже не поднимая глаз. Ирина видела в этом лишь холодность. Ей казалось, что для него она — пустое место, одна из многих продавщиц, которых он нанимает на лето. Она ловила себя на том, что ждёт его приезда, что всматривается в его лицо, пытаясь угадать, о чём он думает. Но он был непроницаем. Ирина злилась на себя за эту глупую надежду, но ничего не могла с собой поделать. Ей хотелось, чтобы он заметил её, сказал хоть что-то, кроме дежурных фраз.

Отработав неделю, Ирина сообщила ему, что дальше работать не будет. Олег равнодушно кивнул. Она не заметила, как на мгновение его рука дрогнула, когда он услышал её слова, и как он с усилием подавил желание спросить: «Почему?» Он только кивнул и сказал: «Хорошо. Расчёт получишь у Ольги». И она ушла, оставив после себя лёгкий запах духов, который ещё долго витал в палатке.

Ирина ушла, но внутри осталось лёгкое удивление и горечь: почему он не заметил её, такую яркую и красивую? Она привыкла, что на неё обращают внимание, а он оставался холоден. Она решила, что Олег слишком богат и её статус для него ничего не значит. Но в душе она чувствовала разочарование — не в работе, а в самой себе. Она хотела быть для него кем-то, но он даже не взглянул на неё. Ирина пыталась убедить себя, что это неважно, что она здесь ради денег. Но на самом деле внутри неё зарождалась странная обида: как он мог не заметить её? Она была красива, молода, ярка — а он лишь равнодушно кивнул.

Она обещала себе забыть об этом, но где-то в подсознании он остался — тот смуглый мужчина с чёрными волосами, который так и не посмотрел на неё по-настоящему. И это было самым обидным. А он, оставшись в палатке, смотрел на дверь, которая за ней закрылась, и чувствовал, как внутри закипает сожаление. «Зачем ты её отпустил?» — спросил он сам себя. Но ответа не было. Только запах её духов и понимание, что он снова испугался. Испугался того, что она может разрушить его привычный мир. И он позволил ей уйти — как упущенный шанс, который уже никогда не вернуть.

Глава 2. Начало

В середине июня, пятнадцатого числа, Ирина встретилась с друзьями в городском парке — они отмечали тридцать девятую годовщину свадьбы общих знакомых. В молодости круг общения широк, вот и Ирина оказалась в этой пёстрой компании, где все друг друга знали, смеялись, обнимались и вели бесконечные разговоры о жизни.

С подругой они пришли в парк, но там оказалось несметное количество комаров. Кто-то из компании, хитро прищурившись, предложил выпить «волшебной» настойки, уверяя, что комары сразу исчезнут. Ирина спросила, что это за настойка. Ей ответили: «На грибах». На каких именно — история умалчивает, но комары и правда словно испарились. Стало весело, все пили, много смеялись. Ирина чувствовала, как внутри разливается лёгкое тепло, как границы реальности становятся чуть размытыми, а каждый звук — ярче и глубже. Ей казалось, что она понимает всех, а все понимают её. В этом состоянии было что-то освобождающее: она переставала контролировать себя, переставала думать о том, как выглядит, что говорит, как её воспринимают. Просто плыла по течению, позволяя ночи нести её туда, куда она сама не решилась бы пойти.

Время перевалило за полночь, и Ирина собралась домой. Но вместо того, чтобы вызвать такси и спокойно доехать до дома, который находился на другом конце города, она почему-то пошла пешком. Ноги сами несли её по тёмным аллеям, а в голове звучала музыка, которая играла в парке. Ей хотелось продлить это ощущение праздника, хотелось, чтобы ночь не кончалась. Она смотрела на фонари, на редкие звёзды между ветвями, и чувствовала, как внутри неё нарастает странное предчувствие. Будто что-то должно случиться. Что-то, что изменит всё.

Недалеко от парка находился ночной клуб. Проходя мимо, Ирина заметила курящего мужчину. По запаху — курил явно не табак. И тут она услышала: «Малыш». Она подумала, что она уже совсем не «Малыш», и вообще с незнакомыми мужчинами лучше не заговаривать. Она пошла дальше, но мужчина окликнул её по имени. Ирина замерла. Сердце ёкнуло: этот человек явно её знал, но кто это? Настойка на грибах, любопытство и юношеский максимализм сделали своё дело. Она обернулась и подошла. Это оказался Олег. Тот самый смуглый мужчина из палатки с мороженым. Тот самый, о котором она пыталась забыть, но не могла. Тот самый, чьё равнодушие она так остро переживала и чей образ остался в её подсознании, как заноза.

А что чувствовал в этот момент Олег?

Он стоял у входа в клуб, курил и смотрел на ночную улицу. День рождения, друзья, выпивка — всё это было, но внутри него жила пустота. Он уже не надеялся на чудо, не ждал, что этот вечер принесёт ему что-то особенное. Просто ещё один день, ещё одна ночь, ещё одна попытка забыться. И вдруг он увидел её.

Сначала он не поверил своим глазам. Она шла по улице — та самая девушка из палатки, которую он не мог выкинуть из головы уже несколько недель. Её светлые волосы переливались в свете фонарей, её походка была лёгкой, почти невесомой, и он узнал бы её из тысячи. Сердце пропустило удар, а потом забилось с такой силой, что он почувствовал, как кровь приливает к лицу.

— Не может быть, — прошептал он, и сигарета дрогнула в его пальцах.

Он смотрел на неё, и внутри него разрасталось что-то тёплое, почти болезненное. Та ночь в палатке, когда он забирал выручку и боялся поднять на неё глаза, потому что знал — если посмотрит, то пропадёт. Он тогда ушёл, не оглядываясь, но образ её преследовал его каждую ночь. Он представлял, как она улыбается, как поправляет волосы, как смотрит на него с этим странным любопытством. И вот она здесь. Реальная. Живая. И он не может упустить этот шанс.

Он окликнул её, и когда она обернулась, у него перехватило дыхание. В её глазах мелькнуло узнавание, и это было всё, что ему нужно.

— Привет, — сказал он, улыбаясь той самой улыбкой, которая ей запомнилась. — Ты не ожидала меня увидеть?

— Не ожидала, — честно ответила Ирина, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Она смотрела на него и не могла поверить, что он здесь, что он разговаривает с ней, что он смотрит на неё не как на пустое место, а как на ту, которую ждал. В его глазах не было прежней холодности — они блестели в темноте, и в них читалось что-то, отчего у неё перехватило дыхание.

Он сказал, что сегодня у него день рождения, и они с двумя друзьями отмечают его в этом баре. Ирина удивилась — ведь она знала, что он женат, а в её голове не укладывалось, как можно справлять день рождения без жены. Это было странно, почти неправильно. Но одновременно — интригующе. Она вспомнила, как он торопился уйти из палатки, как не смотрел на неё. А теперь стоял перед ней, улыбался, и его взгляд говорил о том, что она для него не просто случайная прохожая.

— А где твоя жена? — спросила она, сама не зная, зачем задаёт этот вопрос.

— Она в другом месте, — коротко ответил он и улыбнулся той же загадочной улыбкой. — Присоединяйся. Будет весело.

Ирина заколебалась. Она знала, что это неправильно. Он женат, он для неё почти чужой человек, они впервые разговаривают по-настоящему. Но внутри неё боролись два чувства: осторожность и любопытство. Любопытство победило. Ей хотелось понять, что он за человек, почему он ей небезразличен, почему она не может его забыть. И ещё она хотела понять, почему тогда, в палатке, он смотрел сквозь неё, а сейчас смотрит так, будто она — единственная женщина на земле.

Олег смотрел на неё и не мог поверить своему счастью.

Она стояла перед ним — молодая, красивая, почти нереальная в этом тусклом свете уличных фонарей. Он видел, как она колеблется, как её глаза мечутся между желанием уйти и любопытством остаться. Внутри него всё дрожало. Он боялся, что она скажет «нет» и уйдёт, и он больше никогда её не увидит. Но он также знал, что не может позволить ей уйти. Не сейчас. Не после того, как она появилась в его жизни вторично, словно сама судьба дала ему второй шанс.

— Пойдём, — сказал он, протягивая ей руку. — Я хочу, чтобы ты была рядом. Хотя бы сегодня.

Она колебалась ещё мгновение, а потом кивнула. Олег почувствовал, как внутри разливается облегчение, смешанное с ликованием. Она согласилась. Она идёт с ним. Всё остальное не имело значения.

В клубе за столиком сидели двое приятелей Олега. Они были старше его, с грубоватыми лицами и тяжёлыми взглядами — такие же, как и он сам, люди из девяностых, привыкшие решать вопросы быстро и не всегда законно. Ирина сразу попала в центр мужского внимания. Она чувствовала на себе оценивающие взгляды, и очень смущалась, но ей было приятно. Все предлагали ей выпить, но она взяла только модное тогда сладкое пиво. Она хотела сохранить ясность мысли, хотя настойка уже сделала своё дело. Ирина понимала, что это опасно — быть здесь, в центре внимания мужчин, которые пьют. Но она также чувствовала, что это именно то, чего ей не хватало: ощущение, что её замечают, что она не просто девушка из техникума, а объект желания.

Олег пригласил её на медленный танец. Она согласилась, сама не понимая, почему. Когда он обнял её, она почувствовала его руки, его запах, его дыхание. Он прижал её к себе, и она растворилась в этом моменте. Но сквозь полумрак Ирина заметила, что один из приятелей Олега не сводит с неё глаз — с откровенным, почти нахальным интересом. Она смутилась и отвернулась. И в ту же секунду Олег резко притянул её к себе, его пальцы впились в её талию почти до боли. Она почувствовала, как он напрягся, как его тело стало жёстким, будто он готов был защищать её от всего мира — даже от своих собственных друзей.

— Не смотри на него, — сказал он тихо, но в голосе прозвучала сталь. Это была та самая сталь, которую она уже слышала в палатке, когда он считал деньги. Но теперь она была направлена не на неё, а на другого мужчину. И от этого у неё по спине пробежали мурашки.

Ирина удивилась:

— Я и не смотрю.

Олег ничего не ответил, но его рука на её спине сжалась крепче. Она тогда подумала: «Какой странный». Но не придала значения — настойка делала своё дело, а музыка обволакивала, и она позволила себе раствориться в его руках. Она чувствовала его ревность, и это было опьяняюще. Он ревновал её к своему другу — значит, она ему небезразлична. Значит, он не такой уж равнодушный, каким казался в палатке.

Олег держал её в руках и чувствовал, как мир переворачивается.

Он знал, что его друг смотрит на Ирину с вожделением, и внутри него закипала ярость. Он не выносил, когда кто-то смотрел на неё с таким же желанием, какое чувствовал сам. Она была его. Только его. И он готов был уничтожить любого, кто посмеет на неё позариться. Его пальцы сжались на её талии сильнее, чем он хотел, но он не мог остановиться. Ему нужно было, чтобы она чувствовала: она принадлежит ему. Даже если она сама ещё не осознаёт этого.

Он видел её растерянность, её смущение, и это делало её ещё более желанной. Она была не такая, как те женщины, которые сами предлагали себя. В ней была какая-то чистота, наивность, которую он хотел защитить и одновременно разрушить. Он хотел, чтобы она принадлежала ему полностью. Чтобы она смотрела только на него. Чтобы она знала: она — его.

— Ты моя, — прошептал он почти неслышно, но ветер унёс его слова.

Он вывел её в холл, прижал к стене и начал жарко целовать. Ирина растерялась — такого напора она не ожидала. От Олега пахло табаком, алкоголем и чем-то горьковатым, что смешивалось с её собственным головокружением от настойки. Она попыталась оттолкнуть его, но он был сильнее, а её руки сами собой легли ему на плечи. Поцелуй длился долго — или ей только так показалось. У Олега были очень мягкие губы, достаточно толстые. Когда он отстранился, глаза его блестели в тусклом свете, и в них было что-то тёмное, почти опасное. Но Ирина не испугалась. Она хотела этой опасности.

— Я хотел этого с первой минуты, как увидел тебя в палатке, — прошептал он хрипло. — Ты просто не давала мне покоя. Я тогда ушёл, потому что боялся. Думал, что если посмотрю на тебя ещё раз — не смогу уйти. А сегодня я увидел тебя и понял, что не могу больше прятаться.

Олег говорил это и чувствовал, как внутри разрывается что-то, что он так долго сдерживал.

Он не верил своему счастью. Эта девушка, такая красивая, такая молодая, стояла перед ним, и он мог коснуться её, мог целовать её, мог чувствовать её дыхание. Она была реальной. Она была здесь. И он знал, что не сможет отпустить её. Никогда.

Он смотрел в её глаза и видел в них тот же страх, что чувствовал сам. Она боялась его. Боялась себя. Боялась того, что между ними происходит. Но она не уходила. Она оставалась. И это было главным.

— Ты не представляешь, как я хочу тебя, — прошептал он, и голос его дрогнул. — Я не могу думать ни о чём другом. Только о тебе. Твои волосы, твои глаза, твой голос... Я сходил с ума, когда ты работала в палатке. Я специально приезжал за выручкой в разное время, чтобы не сталкиваться с тобой. Потому что знал: если увижу тебя ещё раз, не смогу уйти. А сегодня... сегодня я понял, что не могу больше прятаться. Ты — моя судьба. Я знаю это.

Ирина молчала, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она знала, что он женат, но сейчас это казалось неважным. Важно было только то, что он здесь, рядом, и говорит такие слова. Слова, которые она так хотела услышать. Слова, которые ломали её защиту. Она смотрела в его глаза и видела в них не просто желание — она видела страх. Он боялся того, что чувствует. И это делало его ещё более настоящим.

— Но ты женат, — выдавила она наконец, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Голос дрожал, и она ненавидела себя за эту дрожь.

Олег усмехнулся, провёл пальцем по её щеке. Его пальцы были шершавыми, горячими.

— Я же сказал — я не с женой. И не хочу о ней говорить. Хочу говорить о тебе. О том, как ты смотрела на меня тогда, в палатке. О том, как я не мог уснуть, думая о тебе. О том, что я больше не хочу притворяться.

Он снова потянулся к ней, но Ирина увернулась — в голове вдруг прояснилось. Промелькнула мысль: «Что я делаю? Я ведь даже не знаю его по-настоящему. И вообще он старше меня на пятнадцать лет». Разница в возрасте вдруг стала очевидной, почти пугающей. Она смотрела на него и видела мужчину, у которого за плечами целая жизнь, а у неё — только техникум и мечты. Между ними пропасть, но он стоял здесь и говорил, что не может без неё.