Меня призывают в другой мир, чтобы я сражалась с орками

Меня призывают в другой мир, чтобы я сражалась с орками

Романтическое юмористическое фэнтези

Расширенная авторская редакция

Глава 1. Питерская хтонь, дейлики и востоковедение

Питерский ноябрь – это не месяц. Это диагноз. Состояние души, при котором небо опускается так низко, что, кажется, вот-вот придавит тебя к асфальту, а ветер с Финского залива пробирается под любую, даже самую навороченную куртку, чтобы презрительно лизнуть позвоночник ледяным языком.

Полина с глухим стуком захлопнула за собой дверь съемной хрущевки на Васильевском острове и привалилась к ней спиной, тяжело выдыхая. С кончиков ее промокших волос капала грязная вода, а ботинки издавали тот самый мерзкий чавкающий звук, который означал, что сушить их придется как минимум до послезавтра.

– Ненавижу, – с чувством сообщила она пустому коридору, стягивая мокрый шарф.

Коридор не ответил. Только холодильник на крошечной кухне сочувственно заурчал.

Квартирка была крохотной, со старыми обоями в неопознанный цветочек, но для Полины она была настоящей крепостью. Здесь был ее личный, выстроенный по кирпичику уютный мирок, куда не проникали ни слякоть, ни строгие преподаватели с кафедры востоковедения, ни проблемы взрослой жизни.

Щелкнул выключатель, и комнату залил мягкий желтый свет. Полина первым делом потянулась к ночнику в форме пухлой звездочки. Звездочка мигнула и выдала теплое, почти волшебное сияние. Сразу стало легче дышать.

Она бросила тяжеленный рюкзак, доверху набитый распечатками, словарями и конспектами по фонетике и иероглифике, прямо на пол. Завтра зачет. От одной мысли об этом зубы сводило – преподавательница, Лидия Марковна, могла с закрытыми глазами по интонации определить, где студент недотянул тональность в китайском или проглотил гласную в японском.

Но это будет завтра. А сейчас у Полины было святое время.

Она переоделась в сухое, щелкнула чайником и, дождавшись, пока он закипит, налила кипяток в свою самую любимую кружку. Кружка была огромной, полулитровой, с изображением наглого анимешного кота, который показывал средний палец всему миру. Идеальное отражение Полиного настроения в конце тяжелого вторника.

Забравшись с ногами на диван, она открыла ноутбук. Экран приветливо мигнул, загружая «Genshin Impact».

В ту же секунду телефон на столе завибрировал. На экране высветилось: «Лерка» и иконка голосового сообщения на целых три минуты.

Полина вздохнула, поставила скорость на «2х» и прижала динамик к уху.

«…и ты прикинь, Полин, он мне заявляет, что я слишком многого требую! – тараторил ускоренный голос подруги. – Я ему говорю: мы в кальянной "Хромой Енот" сидим второй раз за месяц, и ты даже за мой чай не можешь заплатить?! Короче, все мужики – козлы. Реально. Надо было тебя слушать. Сидели бы сейчас у тебя, играли бы в твоих этих… как их… анимешников нарисованных. Они хотя бы мозг не выносят!»

Полина хмыкнула, набирая ответное текстовое: «Я тебе говорила. 2D мужики никогда не предадут. Мой Тигнари вчера мне ресурсы для прокачки принес, а твой Олег принес только головную боль. Забей, в пятницу пойдем в "Енота", я угощаю».

Отправив сообщение, она полностью погрузилась в игру. Экран залило яркими красками Сумеру – зеленые леса, солнце, никакого пронизывающего ветра. Полина методично бегала по карте, закрывая ежедневные задания. Убить парочку слаймов, собрать светящиеся грибы, сдать квест. Все просто, понятно, логично. Ударил мечом – получил урон. Выполнил задание – получил награду.

– Эх, почему в жизни нет такого интерфейса, – пробормотала она, делая большой глоток горячего чая. – И телепортов. Вышел из универа, нажал на кнопку – и ты дома, в кроватке. А не вот это вот всё…

Глаза начали слипаться. Сказывались три пары подряд и недосып, накопившийся за семестр. Полина посмотрела на часы в правом нижнем углу экрана: 23:45.

Пора было закругляться. Зачет сам себя не сдаст, а спать хотелось так, что контуры комнаты начали слегка плыть. Завтра она встанет пораньше, повторит проклятые тональности и, возможно, даже успеет выпить кофе перед первой парой. Возможно. Тогда ей казалось, что самое страшное завтра – зачет по фонетике.

Глава 2. ASMR и орочий оскал

Стягивая с себя домашнюю одежду, Полина думала только о том, как бы быстрее добраться до горизонтального положения. Она натянула свою самую удобную, самую застиранную и любимую пижамную экипировку: безразмерную серую футболку с полинявшей надписью «В Питере – пить», которая доставала ей почти до середины бедра, и хлопковые трусы с принтом мишек Тедди. Лерка, когда однажды увидела этот «комплект соблазнительницы», ржала минут десять, заявив, что в таком виде Полина гарантированно защищена от любых посягательств противоположного пола.

– Комфорт превыше всего, – философски парировала тогда Полина. И сейчас, ныряя под тяжелое, пухлое одеяло, она лишний раз убедилась в своей правоте.

В комнате было прохладно – батареи в хрущевке грели так, словно делали одолжение. Полина свернулась калачиком, подтянув колени к груди. Ночник-звездочка бросал на потолок мягкие блики.

Она дотянулась до телефона, проверила будильник – 6:30. Жестоко. Бесчеловечно.

Чтобы заглушить завывания реального питерского ветра за окном, она вставила в уши беспроводные наушники и открыла любимое приложение. За окном хлестал мерзкий, косой дождь со снегом, но засыпать в тишине Полина не умела. Ей нужен был «правильный» дождь. Она выбрала трек «ASMR: Летний ливень в бамбуковом лесу».

В ушах зашуршало, мягкие капли застучали по воображаемым листьям. Звук был объемным, обволакивающим. Мышцы наконец-то расслабились. Тревоги по поводу завтрашней фонетики начали медленно растворяться в теплой дремоте.

Полина закрыла глаза, проваливаясь в сон.

Сон пришел быстро, но какой-то странный. Обычно ей снились обрывки лекций, конспекты, которые невозможно прочитать, или дурацкие лабиринты метро. Сегодня подсознание, видимо, решило скомпилировать последние впечатления перед сном.

Она снова была в игре. Бежала по ярко-зеленой траве, под ногами хрустели цветы. Только почему-то графика стала пугающе реалистичной. Она чувствовала, как травинки щекочут голые пятки.

«Странно, – подумала Полина во сне. – Почему я босиком? Где мои сапоги на +20 к защите?»

Впереди замаячил стандартный ежедневный квест. Обычный лагерь хиличурлов или кучка слаймов – идеальная цель, чтобы быстро раскидать их заклинаниями и пойти дальше. Полина ускорила шаг, готовясь кастовать магию, но тут пространство перед ней странно дрогнуло, пошло рябью, как перегретый асфальт.

В нос ударил запах. Резкий, тошнотворный. Так не пахнет в игре. Так пахнет немытое неделями тело, гниющее мясо, ржавое железо и… навоз. Обычный, деревенский навоз.

Полина остановилась. ASMR-дождь в ушах вдруг сменился тяжелым, влажным дыханием.

Из-за кустов, ломая толстые ветки, как спички, вывалилось это.

Никаких милых слаймов. Никаких мультяшных монстриков с забавными голосами. Перед ней возвышалась гора литых, бугристых мышц серо-зеленого цвета. Ростом метра под три. На существе были намотаны какие-то вонючие шкуры, а в огромной лапище, размером с Полинин чемодан, оно сжимало зазубренную секиру, с которой капала темная, густая жидкость.

Монстр повернул к ней массивную голову. Нижняя челюсть выдавалась вперед, открывая вид на желтые, кривые клыки, между которыми застряли ошметки чего-то подозрительно напоминающего сырое мясо.

Маленькие, налитые кровью глазки сфокусировались на Полине.

Она хотела закричать, попыталась сделать шаг назад, но ноги налились свинцом. Это был сонный паралич, не иначе! Нужно просто проснуться! Просто открыть глаза!

Орк (а ее мозг филолога четко классифицировал эту тварь именно так) не стал рычать или бить себя в грудь, как это делали бы монстры в кино. Он просто открыл свою кошмарную пасть и… рассмеялся.

Это был булькающий, рокочущий звук, от которого завибрировала земля под ногами Полины. Смех, полный абсолютного, первобытного презрения к мелкой добыче, стоящей перед ним.

Земля. Она слишком реалистично дрожала. И ветер, который обдувал ее голые ноги, был настоящим. Он не пах Питером. Он пах хвоей, кровью и чужим миром.

Полина зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли цветные круги. «Проснись, проснись, проснись!» – мысленно заорала она.

А потом кто-то больно, до синяков, схватил ее за плечо, и над ухом раздался отчаянный мужской крик на языке, которого она никогда в жизни не слышала, но почему-то мгновенно поняла:

– Во имя Света, убей его! Убей его немедленно!

Глава 3. Призыв лицом в грязь

Полина распахнула глаза.

Мир не исчез. Питерская хрущевка не материализовалась вокруг неё, а звук дождя в наушниках сменился реальным, тяжелым хлюпаньем. Она стояла по щиколотку в холодной, липкой жиже. И это был не асфальт. Это была самая настоящая грязь, пахнущая перегноем и сыростью.

Холодный ветер тут же бесцеремонно забрался под тонкую футболку с надписью «В Питере – пить». Полина вздрогнула всем телом, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. Но самым ужасным было не это.

Она посмотрела вниз.

Её белые трусы с розовыми мишками Тедди ярко сияли на фоне серо-бурой земли. Огромные лапы орка, стоящего в пяти метрах от неё, были в два раза больше всей Полины, но именно её нижнее белье сейчас казалось самым нелепым объектом в этом радиусе.

– Что… – голос Полины сорвался на сиплый шепот. – Что за косплей-фестиваль в Шушарах?

– Убей его! – снова завопили справа.

Полина резко обернулась. Рядом с ней, вжимаясь в какой-то обломок скалы, сидел парень. На вид ему было чуть за двадцать – если, конечно, у эльфов возраст считается так же. Тонкие черты лица, испуганные светлые глаза и длинные, серебристо-платиновые волосы, в которых запутались сухие листья. На нём была некогда дорогая темно-зеленая мантия, сейчас безнадежно испачканная и разорванная на плече.

Он судорожно сжимал в руках дрожащий свиток, от которого исходило слабое синеватое свечение.

– Убей его, великий Герой! – простонал эльф, глядя на Полину с надеждой, которая на глазах сменялась ужасом. – Почему ты… почему на тебе только нижние облачения?! Где твой доспех?! Где твой меч?!

– Ты кто такой?! – Полина прикрыла грудь руками, хотя футболка была достаточно длинной. – Какого черта тут происходит?! Где моя кровать?!

Орк снова заржал. Это был звук, похожий на скрежет металла по камню. Он сделал шаг вперед, и земля ощутимо качнулась. Тварь явно забавлялась. Он посмотрел на эльфа, потом на Полину, задержав взгляд на мишках Тедди, и выдал длинную тираду на грубом, гортанном языке.

Эльф побледнел еще сильнее.

– Он говорит… – прошептал ушастый, – он говорит, что эльфы совсем отчаялись, раз призывают на битву домашних эльфийских самок в ритуальных трусах.

– Самок?! – взвилась Полина. – Домашних?! Слышь ты, Шрек недоделанный!

Глава 4. Яблоко раздора и уязвленная гордость

– Герой, делай что-нибудь! – Эльф вскочил на ноги и попытался спрятаться за спину Полины. Учитывая, что она была на голову ниже его и вдвое уже в плечах, выглядело это жалко. – Ты же должна обладать магией! Ты из другого мира! Сокруши его небесным пламенем!

– У меня из небесного пламени только зажигалка в кармане куртки, которая осталась в ПИТЕРЕ! – заорала Полина, окончательно теряя самообладание. – Я студентка-востоковед! Я могу перевести тебе «привет» на три языка и сварить кофе из пыли, но я не убиваю трехметровых мутантов!

Орк, решив, что шоу затянулось, поднял свою секиру. Лезвие хищно блеснуло в тусклом свете чужого солнца.

– Ну всё, – выдохнул эльф, закрывая глаза. – Нам конец. Моя карьера Архимага Войны закончилась, не успев начаться. Меня сожрет орк вместе с девицей в медведях.

Полина почувствовала, как внутри закипает чисто питерская ярость – та самая, что рождается в очереди в поликлинику или в переполненном вагоне метро в час пик. Страх внезапно отступил, вытесненный абсурдностью ситуации.

– Значит так, – она нагнулась, нащупывая в грязи что-то твердое. – Я сегодня три часа ехала с Парнаса на Ваську. Я промокла, я хочу спать, и у меня завтра зачет у Лидии Марковны!

Её пальцы сомкнулись на огрызке какого-то местного плода – твердом, тяжелом и подозрительно пахнущем кислятиной.

Орк сделал замах.

– ПОШЕЛ В ЖОПУ! – рявкнула Полина и с силой, в которую вложила всю ненависть к системе образования и климату Ленинградской области, швырнула огрызок.

Снаряд прилетел точно в цель. Прямо в переносицу серо-зеленому гиганту.

Орк замер. Его глаза сошлись к переносице. Он медленно опустил секиру и потрогал место удара огромным пальцем. На морде твари отразилось такое глубокое, искреннее недоумение, будто его только что оскорбил не человек, а комнатное растение.

– Гы? – выдал орк.

– Что «гы»?! – Полина наступала на него, шлепая босыми ногами по лужам. – Ты видел, какая тут погода?! Я в тапках не бегаю, ты чё, больной?! Уходи отсюда, пока я второй не нашла!

Орк посмотрел на Полину. Потом на дрожащего эльфа. Потом снова на Полину. В его маленьком мозгу явно происходил сложнейший вычислительный процесс. В итоге он пришел к выводу, что связываться с сумасшедшей голой женщиной, которая не боится смерти, – плохая примета.

Тварь шумно сплюнула под ноги, что-то буркнула (Полина была уверена, что это было «ну и дура») и, развернувшись, не спеша побрела в сторону леса, помахивая секирой.

В поле воцарилась тишина, прерываемая только свистом ветра.

Эльф медленно открыл один глаз. Потом второй.

– Ты… ты его прогнала? Огрызком?

– Я его морально уничтожила, – буркнула Полина, чувствуя, как адреналин уходит, а на его место возвращается дикий холод. – Так, ушастый. Теперь слушай меня внимательно. Либо ты сейчас возвращаешь меня в хрущевку, либо я проверю, насколько прочна твоя челюсть по сравнению с тем огрызком.

Эльф посмотрел на неё с ужасом и благоговением.

– Я… я не могу. Контракт Кровавого Найма уже активирован.

И тут мир вокруг Полины начал стремительно бледнеть, превращаясь в белый шум.

– Эй! Стой! – закричала она, хватаясь за пустоту. – Какой контракт?! Верни…

Шлепок.

Полина подскочила на кровати. Сердце колотилось в горле. В ушах всё еще шуршал ASMR-дождь. В комнате было темно, только звездочка-ночник едва светила.

– Приснится же… – прошептала она, вытирая пот со лба.

Она откинула одеяло и замерла. Её ноги по щиколотку были измазаны в свежей, пахнущей навозом и сырым лесом грязи. А на полу, рядом с ноутбуком, лежал раздавленный огрызок странного синего яблока.

Глава 5. Синий огрызок и когнитивный диссонанс

Полина сидела на краю кровати, не шевелясь и боясь даже моргнуть. В голове набатом стучала одна-единственная мысль: «Это не галлюцинация. Галлюцинации не оставляют после себя запах навоза в однокомнатной квартире на Васильевском».

Она медленно, словно опасаясь, что ноги рассыпаются в прах, подтянула ступни повыше. Грязь была настоящей. Темная, жирная, она уже успела немного подсохнуть на пальцах, стягивая кожу. А синий огрызок на полу… он выглядел как нечто, выпавшее из дешевого фильма про пришельцев, но пах при этом совершенно земной, ядреной кислятиной.

– Так, Поля, выдыхай, – прошептала она себе под нос, обхватывая плечи руками. – Вариант «А»: ты сошла с ума. Переутомление, сессия, востоковедение – мозг просто решил, что иероглифы это скучно, и выдал спецэффекты. Вариант «Б»: Лерка подсыпала тебе в вейп какую-то дичь. Вариант «В»…

Она посмотрела на огрызок. Вариант «В» предполагал существование ушастых дегенератов в мантиях и трехметровых качков с секирами. И этот вариант пугал больше всего, потому что он означал, что её уютный мирок с аниме-котами и доставкой самоката больше не в безопасности.

Часы на телефоне безжалостно показали 06:45. Будильник, который она завела с вечера, начал надрывно исполнять вступительные титры из «Наруто».

– Заткнись, – Полина швырнула подушку в телефон. Музыка приглушилась, но не стихла.

Нужно было что-то делать. Не потому, что Полина уже всё поняла, а потому, что если сейчас просто сидеть и смотреть на огрызок, можно очень быстро превратиться в мебель. Одно она знала наверняка: Лидия Марковна не примет оправдание «извините, я сражалась с орком, поэтому не выучила задненёбные согласные».

* * *

Глава 6. Банка с уликами и расписание катастроф

Через несколько минут, когда первый ступор немного отпустил, Полина заставила себя дышать ровно, как на физкультуре, когда нужно было пробежать норматив и не умереть у финиша. На счёт четыре – вдох, на счёт четыре – выдох. Не помогало. Внутри всё равно колотилось одно и то же: это было не во сне, это было не во сне, это было не во сне.

Она взяла телефон. Время – 06:47. Уведомления сыпались как из рога изобилия: скидка на суши, напоминание о паре, Леркино «ты жива?», пропущенный звонок от мамы, новость от университета о переносе семинара на следующую неделю. Мир вел себя так, будто ничего не произошло. Будто никакой орк не смотрел на нее маленькими кровавыми глазками, а эльф в грязной мантии не называл ее Героем в ритуальных трусах.

От этой нормальности стало даже страшнее.

Полина включила камеру и сфотографировала ноги, грязный след на полу и банку из-под чипсов, куда убрала огрызок. Потом сделала еще одно фото – крупным планом, чтобы было видно странный синий оттенок мякоти. Руки дрожали, кадры получались смазанными. Она заставила себя переснять их еще раз.

– Доказательная база, – пробормотала она. – Если я окончательно поеду кукухой, хотя бы красиво.

Следующие десять минут она провела в позе очень нервного следователя из дешевого детектива. Достала старую тетрадь по корейскому, вырвала первую исписанную страницу и на чистом листе сверху вывела:

«Если меня реально призвали в другой мир, что известно на данный момент».

Ниже пунктами:

1. Орк был настоящий.

2. Ушастый тоже настоящий.

3. Грязь переносится между мирами.

4. Огрызок тоже.

5. Призывают почему-то ночью.

6. Никакой брони мне не выдали.

7. Возможно, я в опасности.

Она подумала и добавила восьмой пункт:

8. Никому нельзя рассказывать, потому что меня сдадут в дурку быстрее, чем я скажу «магический контракт».

На девятом пункте она зависла.

Что, если повторится? Что, если следующий раз будет не ночью? Что, если она окажется в том мире посреди пары, в метро, в туалете университета, в очереди за кофе, в момент, когда будет переходить Невский на красный? Мысль о том, что невидимая леска может в любой момент выдернуть ее из собственного мира, заставила желудок сжаться.

Полина поднялась и с неожиданной злостью распахнула шкаф. На самой верхней полке лежал небольшой туристический фонарик, купленный еще в прошлом году перед дурацкой поездкой на базу отдыха. Она сунула его в сумку. Туда же – запасные носки. Потом влажные салфетки. Потом маленькую бутылку воды. Потом еще один шоколадный батончик. Движения становились увереннее. Если она ничего не понимает, это не повод быть без снаряжения.

На кухне чайник закипал лениво, как уставший пенсионер. Полина прислонилась бедром к столешнице и открыла поисковик. Пальцы сами набрали: «синее яблоко светится после сна причины». Потом: «грязь на ногах после кошмара медицина». Потом: «сонный паралич перенос предметов галлюцинации». Интернет честно предложил ей тревожное расстройство, паразитов, невроз, эзотерический форум и три статьи о дефиците магния.

– Спасибо, – мрачно сказала Полина. – Очень помог.

Телефон завибрировал. Лерка.

Полина уставилась на экран, как на взрывчатку. Не ответить – странно. Ответить – еще страннее, потому что от нее действительно пахло навозом, а объяснение «меня ночью вызвали в орочий лес» пока не проходило даже у нее самой.

Она нажала на зеленую трубку.

– Ты жива? – с ходу гаркнула Лерка. – Я тебе с ночи пишу, а ты молчишь. Ты что, реально уснула в наушниках и утонула в своем азиатском дождике?

– Жива, – выдавила Полина.

– Голос у тебя как у человека, которого ночью таскали по карьеру в мешке.

«Почти», – подумала Полина.

– Не выспалась просто.

– Ты на зачет придешь?

– Приду.

– Точно? Потому что если ты опять решишь устроить драму и пропасть, я тебя сама из-под земли выкопаю. И, кстати, я серьезно: от тебя вчера в унике пахло так, будто ты кого-то закопала. Ты во что влипла, Полин?

Полина села за стол и машинально обхватила ладонью горячую кружку.

– Ни во что, – сказала она слишком быстро. – Просто дурной сон.

На том конце повисла пауза. Лерка, в отличие от многих, умела слышать не слова, а то, что между ними.

– Ладно, – медленно произнесла подруга. – Тогда так. Я тебя не прессую. Но если у тебя реально что-то случилось, и ты вместо того, чтобы позвонить, начнешь героически страдать одна, я тебя убью. Потом пожалею, но сначала убью.

У Полины неожиданно защипало в носу. На фоне орков, эльфов и мокрой грязи эта грубоватая, земная Леркина забота ударила сильнее любой мистики.

– Принято, – тихо сказала она.

– Вот и хорошо. И умоляю, приди сегодня не с выражением лица «я видела бездну, и бездна была в трусах». Лидия Марковна сожрет.

Звонок оборвался. Полина еще минуту сидела неподвижно, глядя на собственный список. Потом жирно дописала десятый пункт:

10. Лерка слишком умная. Осторожнее.

Она выпила кофе залпом, поморщилась и посмотрела на банку из-под чипсов. Огрызок внутри действительно слегка светился. Не киношным сиянием, а так, будто в его волокнах застрял холодный, больной сумрак. Полина накрыла банку полотенцем. Ей не нравилось, что этот кусок чужого мира так спокойно лежит у нее на кухне, рядом с солью, гречкой и скидочной упаковкой макарон.

Перед выходом она еще раз открыла тетрадь и дописала внизу, уже мельче, совсем другим почерком:

Если это не психоз, то придется учиться жить сразу в двух реальностях.

И ниже, после короткой паузы:

А если психоз – то тоже придется.

Она сунула тетрадь в рюкзак, надела куртку и замерла у двери. Рука легла на замок, но взгляд невольно скользнул к кровати, к смятому одеялу, к ночнику-звездочке, к своему маленькому, унылому, но понятному миру.

– Только попробуй сегодня еще раз, – сказала Полина неизвестно кому – эльфу, контракту, оркам, судьбе или собственной нервной системе. – И я начну брать с вас по двойному тарифу.

Питер за дверью встретил ее серым воздухом и тем самым влажным холодом, от которого кажется, будто в легкие кто-то насыпал битого стекла. Полина натянула шарф повыше и пошла к метро, чувствуя на плече тяжесть рюкзака. В нем лежали фонарик, батончик, ножик, влажные салфетки, вода и тетрадь с кривым списком правил.

Это было смехотворно мало.

Но с чего-то надо было начинать.

Глава 7. Фонетика и разрыв пространства

Университетские коридоры пахли старым деревом, библиотечной пылью и дешевым кофе из автомата. Полина сидела на задней парте в аудитории №402. Лидия Марковна, женщина возраста «неопределенное величество» с пучком волос, затянутым так туго, что её брови всегда казались удивленными, монотонно диктовала материал.

– Обратите внимание на лабиализацию, – вещала она, постукивая мелом по доске. – В старояпонском этот звук имел совершенно иную артикуляционную окраску…

Полина честно пыталась записывать. Она вывела в тетради заголовок «Фонетические изменения», а потом… рука сама собой нарисовала длинное острое ухо.

Рядом сидела Лерка. Она выглядела так, будто вчерашняя кальянная «Хромой Енот» всё-таки победила её здравый смысл. Подруга периодически прикладывалась к бутылке с водой и мученически вздыхала.

– Псс, Поль, – прошептала Лерка, не поворачивая головы. – У тебя есть «Нурофен»? Кажется, я умираю. Мой мозг сейчас совершит сеппуку прямо на этот конспект.

– В сумке поройся, в боковом кармане, – так же тихо ответила Полина, не отрывая взгляда от доски.

– Ты какая-то странная сегодня, – Лерка всё-таки покосилась на неё. – Бледная, как поганка. И… от тебя навозом несет? Нет, серьезно, ты в конюшне ночевала?

Полина похолодела.

– Это… это новые духи. «Осенний Питер», нишевая парфюмерия. Запах земли, тлена и безысходности.

– Жестко, – оценила Лерка. – Больше не брызгайся.

Лидия Марковна тем временем перешла к практической части.

– Кузнецова, – голос преподавательницы прозвучал как выстрел. Полина вздрогнула. – Извольте продемонстрировать произношение ряда «ка-ки-ку-ке-ко» с учетом восходящего тона.

Полина медленно встала. Горло пересохло. Она открыла рот, чтобы произнести проклятое «ка», но в этот момент звук в аудитории вдруг исчез. Совсем.