Невеста поневоле. Драконий договор

Глава 5. Яд кухни

Леди Ванесса Арден спустилась в хозяйственный блок так, словно делала большое одолжение самому камню.

До её прихода Мэгги гоняла всех с такой яростью, будто ожидала не живую женщину, а проверку чумы. Полы перемыли дважды. Медные котлы натёрли песком до тусклого блеска. Даже Федер вымыл бороду, чего, по словам Кая, не случалось ни разу с весны.

— Не смотреть, не разговаривать, не существовать лишний раз, — отчеканила Мэгги, выстраивая работников вдоль стены. — Особенно ты, деревенская. Поняла?

— Поняла.

— Если не поняла, я потом объясню шваброй.

Лира нервно теребила край передника. Бригит закатила глаза. Ворон вообще не явился — он остался в лечебнице, и Айрин неожиданно позавидовала ему сильнее, чем любому курсанту наверху.

Сначала пришли два офицера, потом служанка в светлом плаще, потом ещё одна, с шкатулкой духов и перчаток. И только после них появилась сама Ванесса.

Айрин ожидала увидеть просто красивую девушку. Красивых она видела и в деревне, и на ярмарках. Ванесса была другой породы. Такую красоту создают не только черты лица, но привычка быть желанной и главной в любом помещении. Золотистые волосы уложены в сложный узел, кожа без единого следа солнца, походка плавная, будто ступает не по сырому подземному камню, а по мрамору родового зала. На ней был не мундир, а дорожное платье цвета разбавленного вина, подбитое мехом. Из её присутствия шёл тонкий холодок, не магический, а социальный — тот, от которого люди сами начинают чувствовать себя грязнее.

Ванесса шла неторопливо, скользя взглядом по кухне, как по конюшне. Служанка за её спиной брезгливо морщилась от запахов.

— Сколько людей здесь живёт? — спросила Ванесса, не глядя на Мэгги.

— Двадцать семь постоянных работников, миледи. Плюс временные из карантина.

— И все они необходимы?

— Для бесперебойной работы ярусов — да.

— Любопытно. — Ванесса остановилась у котлов, легонько повела пальцем по борту и посмотрела на почти невидимый след копоти. — Тогда им не помешало бы помнить, что бесперебойность достигается не только числом рук, но и чистотой этих рук.

Мэгги едва заметно напряглась.

— Учтём, миледи.

Айрин стояла, опустив глаза, и всё равно чувствовала, как взгляд Ванессы скользит по ряду работников. Останавливается. Возвращается.

— Вот эта, — сказала леди. — Поднимите лицо.

Айрин не пошевелилась, пока Мэгги не сжала ей локоть.

— Делай, что велят.

Она подняла подбородок.

Ванесса несколько секунд изучала её молча. Потом в глазах мелькнуло узнавание. Не личное. Услышанное.

— Так это и есть новая находка? — спросила она. — Та самая девочка из карантина?

Мэгги сухо ответила:

— Мне не докладывают причин перевода, миледи.

— Конечно. — Ванесса улыбнулась так легко, будто и не вкладывала в слова яд. — Здесь ведь не принято докладывать о вещах, которые могут заинтересовать верхние ярусы.

Она подошла ближе. Айрин пришлось приложить усилие, чтобы не отступить. От Ванессы пахло дорогими духами и какой-то незнакомой цветочной смолой.

— Как тебя зовут?

— Айрин.

— Просто Айрин?

— Да, миледи.

— Какая скромность. — Ванесса тронула кончиком перчатки край её передника. — И какое несчастье для девушки без рода — оказаться там, где имя значит всё.

Айрин молчала.

— Ты умеешь молчать. Это уже редкое достоинство, — продолжила леди. — Надеюсь, ты не забудешь его наверху, если вдруг кто-то решит, что тебе там место.

Она повернулась к Мэгги, но на ходу добавила, почти лениво:

— И проследите, чтобы эта работница не попадалась на глаза генералу. У него слишком много дел, чтобы отвлекаться на жалкое любопытство кухни.

В помещении стало тише, чем было до её прихода. Даже кипящий чан словно загудел тише.

Когда Ванесса ушла, Мэгги ещё секунд десять стояла неподвижно. Потом резко хлопнула в ладони.

— Работать. Всем.

Никто не посмел ни спросить, ни пошептаться при ней. Только в прачечной, где пар и грохот тазов немного заглушали голоса, Лира шёпотом выдохнула:

— Она тебя запомнила.

— Это плохо?

— Для нас? Да. Для тебя? Очень.

Айрин не ответила. Внутри всё ещё зудело от той небрежной фразы: «не попадалась на глаза генералу». Слишком точный удар. Будто Ванесса с первого взгляда поняла, что между Айрин и Вэйном уже случилось нечто, чему пока нет названия, но есть опасность.

Днём в ящерных стойлах работы было больше обычного. Молодых штормовых ящеров перегоняли после планового осмотра, несколько стойл чистили полностью, а один из зверей, огромный полосатый самец по кличке Клык, отказался подпускать к себе даже Ворона.

— У него воспаление под седельной пластиной, — сказал Ворон, глядя, как ящер бьёт хвостом по перегородке. — Больно. Вот и бесится.

— Лекари почему не посмотрят?

— Смотрели. Он скинул одного в корыто, другого чуть не откусил.

Айрин поставила ведро и подошла ближе к перегородке. Ящер прижал уши и зашипел.

— Ты опять, — тихо сказал Ворон. — Не лезь.

— Я ничего не делаю.

— Именно в этом и проблема.

Она смотрела на зверя и чувствовала под слоем ярости пульсирующую, тупую боль. Почти такую же, как у плохо вбитого гвоздя, когда он уходит в живую ткань и начинает тереть при каждом шаге.

— Он думает, что его снова ударят, — сказала она прежде, чем успела прикусить язык.

Ворон резко повернул к ней голову.

— Что?

— Не знаю. Просто… ощущение.

Клык продолжал шипеть, но в его движениях появилось замешательство. Айрин медленно подняла ладонь, не касаясь. Жар внутри отозвался слабой волной. Ящер замер. Потом коротко фыркнул и опустил голову.

— Быстро, — прошептала она. — Если хочешь посмотреть.

Ворон среагировал мгновенно. Проскользнул в стойло, аккуратно приподнял край сбруи. Под ним и правда оказалось воспалённое место, натёртое старой пластиной до крови.

— Проклятье, — выдохнул он. — Они неделю мучили его из-за треснувшей застёжки.

— Сможешь снять?

— Да. Держи его ещё немного.

Айрин не знала, держит ли она ящера или только саму себя. Жар в ладонях пульсировал слабее, чем у Томаса, но всё равно пугал. Клык смотрел прямо на неё жёлтым глазом без прежней злобы. Ворон быстро сорвал ремни, оттащил пластину и обработал рану мазью.

— Всё, — сказал он.

Айрин отняла руку. Ящер шумно выдохнул и ткнулся мордой в перегородку, прямо возле её плеча.

— Он благодарит, — неожиданно сказал Ворон.

— Не выдумывай.

— Это ты не выдумывай. — Он нахмурился. — Я много лет среди зверей. Так на людей они не смотрят.

Она отступила, пряча руки за спину.

— Никому не говори.

— Я похож на идиота?

— Иногда.

Ворон хмыкнул.

— Ты тоже.

Но вечером всё равно стало ясно, что тайны в Академии долго не живут. Уже в общей столовой двое младших работников косились на Айрин с опасливым интересом, а одна служанка громким шёпотом спросила у другой, правда ли новая умеет «усыплять зверей взглядом». Кто рассказал — неизвестно. Возможно, кто-то видел, как она вошла к Клыку. Возможно, стойла сами заговорили трубами.

Кай, узнав об этом, только простонал и рухнул на тюфяк.

— Нет, ну зачем? — спросил он потолок. — Зачем каждый талантливый человек вокруг меня обладает нулевым инстинктом самосохранения?

— Я не собиралась ничего делать.

— Именно это ты говорила после того, как разрушила диагностический камень? — Он сел. — Слушай. Мне не надо знать, что у тебя внутри. Но если хочешь дожить до зимы, научись не только быть сильной, но и быть скучной.

— Я скучная.

— Нет, Айрин. Ты тревожно интересная.

Лира, сидевшая на полу с чьей-то порванной рубахой, тихо добавила:

— И Ванесса сегодня тебя увидела. Это уже плохое совпадение.

— Кто она такая? — спросила Айрин. — Не по слухам.

Кай почесал висок отвёрткой, не замечая этого.

— Старшая дочь Арденов. Дом богатый, гордый, крайне уверенный в своей необходимости Империи. Умна, злопамятна, воспитана лучше половины советников и с детства знает, как должна выглядеть победа. А ещё обручена с Вэйном. Неофициально уже много лет, официально — как договорятся старшие. Всем кажется, что дело решённое.

— Всем — это кому?

— Всем, кто любит простые политические схемы. Северный меч и дворцовый капитал, союз домов, будущий рычаг при троне. Романтикой там даже не пахнет.

— А ему это надо? — спросила Айрин и сразу пожалела.

Кай прищурился.

— Кому именно?

— Генералу.

— У нас тут опасно быстро начинаются неправильные вопросы, — пробормотал он. — Но отвечу. Не знаю. Вэйн делает много того, что ему надо для службы, а не для души. Люди вроде него редко получают роскошь хотеть. Им обычно выдают функцию.

Эта мысль почему-то задела Айрин сильнее, чем должна была. Она отвернулась, делая вид, что поправляет тюфяк.

Ночь вышла беспокойной. Сверху гремела гроза, что в горах случалось редко, но всегда звучало так, словно скала трескается прямо над головой. Ближе к полуночи в дверь негромко постучали. Лира вздрогнула. Кай пробормотал что-то во сне. Ворон уже стоял на ногах, будто не спал вовсе.

За дверью оказалась Мэгги.

— Ты, — сказала она Айрин. — Со мной.

— Что случилось?

— Сейчас узнаешь.

Она повела её не на кухню и не в стойла, а в маленький склад у дальнего поворота. Там на бочке сидела Бригит, зажимая ладонью рассечённую бровь. Кровь уже стекала по щеке.

— Подрались, — коротко сказала Мэгги. — Из-за пустой миски и дурных ртов. Я бы отправила к лекарю, но лекарь дежурит наверху, а внизу мне шум не нужен. Говорят, ты умеешь… смягчать.

Айрин почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Я не умею по заказу.

— Умеешь или нет — твоя беда. Моя беда — чтобы к утру у меня было на одну работницу меньше или столько же. — Мэгги наклонилась ближе. — И ещё моя беда — что о тебе уже судачат. Так вот: если покажешь сейчас фокус, этот фокус останется здесь. Выйдет за дверь — лично выдерну тебе язык. Поняла?

Айрин кивнула.

Она села перед Бригит на корточки. Та смотрела без страха — только раздражённо.

— Давай, чудо-девка, — сказала она. — Или не давай. Только кровь мне вытри, а то щиплет.

Айрин приложила пальцы к краю раны. Жар отозвался лениво, но пришёл. Света не было. Только лёгкое тепло под кожей. Разрез перестал кровить, края стянулись, оставив красную полоску.

Бригит моргнула.

— Ну надо же, — сказала она. — Полезная вещь.

Мэгги молча подала Айрин тряпку вытереть руки.

— Теперь слушай внимательно, — сказала она. — Я не спрашиваю, откуда ты такая. Не потому что неинтересно, а потому что долгоживущие женщины учатся не задавать лишних вопросов. Но если твой дар можно использовать так, чтобы люди не дохли по глупости, я буду использовать. И прикрою. Пока мне это выгодно.

— Почему вы мне помогаете?

— Не выдумывай помощь там, где есть хозяйственный расчёт. — Мэгги распрямилась. — Но одно скажу: не все наверху хотят, чтобы ты дожила до того дня, когда сама поймёшь, кто ты. А мне надоело, когда хорошие рабочие мрут раньше времени. Возвращайся спать.

По дороге обратно Айрин впервые подумала, что подземный ярус держится не на приказах сверху, а на людях вроде Мэгги, которые не верят ни в чью милость, кроме своей собственной.

На следующее утро её вызвали в обеденный зал верхнего хозяйственного крыла. Не одну — вместе с двумя служанками. Им велели убирать после позднего обеда курсантов боевого факультета.

Зал был огромным, со сводами, витражами и длинными столами. Тут пахло жареным мясом, вином и дорогой бумагой. Курсанты ещё не разошлись окончательно. Несколько человек стояли группами, переговариваясь. Среди них Айрин сразу заметила светлые волосы Ванессы.

Леди стояла у центрального стола рядом с молодым мужчиной в синем мундире. Высокий, тёмно-русый, с правильным лицом и осанкой человека, которого хвалили за успехи с десяти лет. Позже Айрин узнает, что это Эдрик Торн, лучший курсант старшего потока. Пока же она заметила только одно: Ванесса смеётся так, как смеются хозяйки, заранее уверенные в ответном внимании.

— Смотри под ноги, — прошептала служанка справа.

Айрин послушалась. Но поздно. Когда она проходила мимо центрального ряда, кто-то нарочно выставил ногу. Поднос качнулся. На пол полетели чашки. Соус брызнул на край светлого платья.

Наступила тишина.

Айрин подняла глаза. Перед ней стояла Ванесса.

Леди медленно посмотрела на пятно на подоле. Потом — на Айрин.

— Какая неловкость, — сказала она очень тихо.

Эдрик Торн перевёл взгляд с одной на другую и чуть нахмурился, словно не одобрял дешёвую сцену, но вмешиваться не собирался.

— Простите, миледи, — сказала Айрин, хотя уже чувствовала: случайностью здесь и не пахло.

— Ты всё ещё здесь? — Ванесса склонила голову. — А я полагала, после вчерашнего тебе хватит ума держаться ниже подпола.

— Мне велели убирать.

— Тогда убирай, а не пачкай. — Она шагнула ближе. — Или в твоей деревне не учили, что нельзя размахивать руками рядом с теми, кто выше тебя по положению?

— В моей деревне учили, что не стоит подставлять ноги тем, кто несёт тяжёлый поднос.

Слова вырвались раньше, чем разум успел их остановить.

В зале едва слышно ахнули. Эдрик Торн распрямился. Ванесса замерла, а потом её улыбка стала тоньше.