Демон осени

35

Макс не понял, откуда она появилась, или и вовсе эта невысокая девушка в вызывающе открытом белоснежном наряде не появлялась вовсе, а была с самого начала. Хотя, с начала чего? Мир грёз так смутен и запутан, что и не сообразишь сразу, что к чему. Во всяком случае, девушку Макс оглядел с интересом, не стесняясь изучать взглядом её фигурку, практически не скрываемую тонкой одеждой: высокая аккуратная грудь поддерживалась украшенным кружевами лифом, белоснежный цвет которого помогал незагорелой коже незнакомки выглядеть эффектнее. Да и вообще наряд её выгодно подчёркивал все достоинства фигуры, в том числе и стройные, но не тощие ноги, которые были обнажены и даже обуви на них никакой не наблюдалось, зато на щиколотках обнаружились тоненькие ремешки, охватывающие каждую ногу в два оборота и демонстрирующие искусную вышивку непонятных символов нитями чуть ли не всех цветов радуги. Макс лишь ненадолго задержал взгляд на этих странных украшениях, поскольку лично для него они не имели ничего отличительного от принятых в его мире браслетов с бусинами и подвесками, после чего вернулся к созерцанию лица девушки, при этом дольше, чем следовало бы в реальном мире, засмотревшись на её грудь, в процессе чего он даже отметил про себя, что девушка дышит часто, явно волнуясь. Именно то, что он заметил её волнение, заставило его всё же поднять взгляд выше и посмотреть в её странные, непривычно матовые и практически однотонно серые глаза, чтобы убедиться, что волнение это не обусловлено страхом или какими-либо ещё негативными чувствами. Девушка улыбалась ему, и Макс, которому эта встреча с самого начала была приятна, не сдержал ответной улыбки, замечая, что незнакомка смотрит на ямочки, что обычно появлялись на его щеках от улыбки, и которые, как парень не раз убеждался, очень нравятся девушкам.

- Мы сейчас в твоём сне, - сообщила незнакомка, посмотрев ему в глаза.

- Пусть так, - не стал спорить Макс, с удивлением понимая, что кроме него и девушки ничего и никого вокруг нет, и замечая, что отсутствие окружения ничуть не пугает и не смущает его, словно так и должно быть.

- Меня зовут Элла, - продолжила девушка. - Я рассказывала тебе о себе, но ты, кажется, не поверил... - Макс подумал, что имя действительно ему знакомо, в отличии от его обладательницы, и снова обвёл взглядом тело девушки, признаваясь себе, что её присутствие действует на него возбуждающе, хотя прежде он никогда не кидался на лиц противоположного пола, которых видит впервые, пусть даже и во сне.

«Что за чёрт? - мысленно спросил он себя, хмуря брови. - Вроде недавно расстался с Алёной, так с чего такая реакция?»

Додумать ему не дали: девушка резко приблизилась и положила руки на плечи задумавшегося парня. Она оказалась невысока, ростом достигая лишь его шеи, и потому смотрела, подняв голову вверх, чтобы видеть его глаза. Максу показался знакомым этот взгляд, только глаз он этих точно никогда прежде не встречал. Долго смотреть в лицо Эллы он не стал, переведя взгляд в вырез её лифа и думая о том, что не стоит много думать, учитывая, что девушка сама приблизилась к нему, хотя наверняка понимала, как соблазнительно выглядит. Впрочем, это всё было неважно, хотя Макс уже и забыл бы, что они во сне, но девушка, заметив, как он нервно сглотнул, напомнила:

- Это твой сон, Макс, и ты можешь, не стесняясь, делать, что захочешь.

Стесняться Макс и не собирался: почему-то он чувствовал себя рядом с этой незнакомой девушкой уверенно и раскрепощено, хотя, признаться, застенчивым он и так никогда не был, но то, что он ощущал сейчас, было перебором даже для него. Поэтому он, не говоря ни слова, притянул Эллу к себе вплотную, с наслаждением ощущая её тепло через разделяющую их тела тонкую ткань своей футболки и её подобия платья. Кажется, Элла, или как там её звали, Макс уже не помнил точно, едва заметно задрожала в его руках. Не став раздумывать, парень наклонился и поцеловал её в приоткрытые пухлые губы, полностью отдаваясь этому незамысловатому процессу и вкладывая в этот поцелуй столько эмоций, что он получился весьма чувственным и нежным, несмотря на настойчивость прикосновений Макса, который, требовательно целуя девушку, одновременно гладил её спину и бёдра, сам не замечая, как буквально вжимает её тело в своё. Вроде бы, Элле понравилось, поскольку, когда Макс прервал поцелуй, она не попыталась высвободиться из нежных, но крепких объятий и даже не возмутилась тому факту, что руки Милахина уже в наглую исследовали изгибы её тела, сдвинув мешающую ткань платья вверх. Поцелуем Макс и сам остался доволен: целовать эту девчонку ему понравилось и он, пожалуй, ещё не раз повторил бы свои действия, если бы не желал получить большего, тем более, что это было совсем уж просто, даже подозрительно просто, но Макс не обратил тогда на это внимания: девушка оказалась податлива и даже немного пассивна, позволяя ему делать всё, что хотелось ему и совершенно никак его не направляя. Милахин не был удивлён этим, ведь в снах часто всё идёт хорошо или же всё идёт так, как устраиваешь это сам. Максом владели инстинкты, и он бы, наверно, вообще мало что запомнил из этого сна, если бы не некоторые моменты, совершенно не подходящие к его идеальному сну, где не должно было быть места для всякого рода непредвиденным обстоятельствам.

Первое, что заставило парня отвлечься на раздумья, когда он думать совсем не хотел, было то, что девушка, с которой он уже, полностью обнажённый, равно, как и она, лежал на каком-то светлом мягком покрытии, вдруг выпуталась из его объятий, впервые проявив себя не как безвольное создание в его руках, и, протянув невесть откуда взявшуюся белую плотную ленту, предложила:

- Свяжи мне руки...

Максу было совершенно не до её затей, но просьбу он выполнил, поскольку труда это не составляло, и куда больше времени он потратил бы на слова. Быстро обмотав лентой услужливо протянутые запястья и закрепив ленту несколькими узлами, парень продолжил прерванное занятие. Девушка следила за ним внимательно, и это немного нервировало. Если она ожидала, что её предложение порадует его, то ошибалась, поскольку её связанные руки на данном этапе означали для Макса лишь то, что он недополучит ласки, которую эти самые руки могли бы дарить ему, не будь стянуты лентой. Это было мелочью, и парень не очень расстроился, предаваясь наслаждению вплоть до второго момента, который удивил его. Когда он, желая растянуть удовольствие, ласкал девушку, целуя гладкую кожу груди и поглаживая упругие бёдра, Элла снова произнесла странную фразу:

- Ты можешь быть грубым, - напомнила она о такой возможности.

Макс на секунду отстранился, нависнув над ней, а потом приблизил своё лицо к её и, ненадолго прикусив зубами мочку её уха, шепнул:

- Могу. Но это мой сон, и я буду делать так, как нравится мне.

Больше девушка предложений не вносила и Макса не отвлекала, позволив ему наслаждаться ею вдоволь хотя бы во сне.

36

Мне было жаль, что во сне невозможно испытать что-то новое, ранее непрочувствованное и незнакомое, и потому я могла довольствоваться лишь поцелуями и прикосновениями, которые полноценно ощущались. В отличии от Макса, который сумел, хоть и не по-настоящему, но почувствовать всё. Может, физически его ощущения и не были зависимы от меня, а основывались на прошлых воспоминаниях, но зато эмоции он пережил истинные. Это было в некотором смысле даже выгодно мне, поскольку я могла относительно трезво мыслить и к тому же наблюдать за выражением лица парня. Пару раз я предприняла попытки спровоцировать его, чтобы он полностью раскрылся и вёл себя, как ему хочется, несмотря ни на какие запреты, но он всё равно оставался нежным и чутким, не намереваясь показывать свои тайные пристрастия. То, что я не узнала, что хотела, меня совершенно не огорчило, поскольку, покинув сновидение и вернувшись сознанием в реальный мир, я улыбалась от счастья, настолько хорошо, уютно и надёжно было ощущать себя хоть ненадолго, но принадлежащей Максу. Даже любопытно стало, каково это - провести с ним такую ночь на самом деле.

А он спал. Интересно, что стало сниться ему потом? И не пробраться ведь: стоит посетить его сон, как всё окружение исчезнет, и останемся лишь мы и то, что смогу создать я, а в силу отсутствия опыта в моделировании объектов в сфере подсознания, создать я могу мало что. Да, соваться не стоит... Я, всё ещё утыкаясь носом в его спину, погладила Макса по груди, ощущая ткань футболки, и подумала о том, что совсем недавно ощущала его покрытую волосками обжигающе горячую кожу. Сразу захотелось ощутить это тепло снова, и я даже потянулась к нижнему краю его футболки, но рука моя была решительно перехвачена. Вздрогнув, я замерла, ругая себя за безалаберность: не стоило так быстро покидать его сон, как это сделала я, не рассчитав, что здешние люди спят чаще нас, и потому не столь глубоко, отчего резкая смена декораций во сне может заставить их пробудиться. Стало стыдно, поскольку я быстро сообразила, что когда я гладила его, он уже не спал, или не спал крепко, а сквозь дремоту вполне всё почувствовал. Носом от его спины отстранилась тут же, даже руку попыталась притянуть к себе, пусть её опять будет некуда девать, чем некуда будет девать взгляд, когда Макс решит выкинуть что-то вроде того, как он отреагировал, когда лечил меня от аллергии. Однако держал он меня крепко, и руку вернуть не удалось. Зная, что Милахин может разозлиться, я сжалась и постаралась максимально отстраниться от него, но он напугал меня, резко развернувшись ко мне. Кажется, сон оставил после себя желание, и парень всё ещё находился под его влиянием. Он оказался на мне быстрее, чем я смогла сформулировать хоть что-нибудь, проясняющее ситуацию. Хорошо всё-таки, что мы были одеты, и потому у меня было время на раздумья, чего же я хочу. Парень, впрочем, не торопился и для начала поцеловал меня, опешившую и тут же возрадовавшуюся от того, что он просто ответил на моё прикосновение столь бурной реакций. Ладно, хоть не сердится, и то хорошо, а то надоело уже чувствовать себя виноватой, при том, что ничего плохого я Максу не сделала... Ну, разве что с Алёной поссорила, но это, как ни странно, вызвало у него наименьший гнев, чем прочие мои выходки, которые лично я и выходками-то не считала.

Милахин оказался точно таким, каким был во сне - настойчивым и ласковым. Таким, каким был мне нужен. Да, теперь не было причин сомневаться: он мне нужен. Каким бы он не был и какие бы слухи о нём не ходили, я точно знала, что ласковым он быть умеет и устоять перед ним в такие моменты невозможно. Проблема была лишь в том, что сейчас он придавливал своим телом тощую дылду Лерку, а не меня, и, кажется, для него разницы не было. Хотя, с какой бы стати ему быть верным девушке, с которой он переспал во сне? Переспал во сне... Да, занятно звучит... Только обидно очень, что наяву переспать со мной невозможно. Я, продолжая отвечать на поцелуй, горько заплакала.

Макс замер, почувствовав на своей коже мои слёзы.

- Лерка, ты чего? - встревожено спросил он.

Я только жалобно всхлипнула, настолько обидно мне было за себя. А что было отвечать ему? Не говорить же правду о том, что я влюбилась в того, кто никогда в живую не увидит меня, а вскоре и возможности пообщаться со мной у него не останется, и единственное, что я могу от него сейчас получить, так это ласку для ставшего мне временным убежищем тела. Почему-то теперь этого казалось ужасно мало и несправедливо недостаточно для того, чтобы я могла назвать себя счастливой. Да и смогу ли я в ближайшее время ощутить себя таковой, если этот парень останется в своём мире, где его ждёт не самое радужное будущее?

- Лерка... - прошептал Макс растерянно, стирая большими пальцами слезинки с моих щёк. - Да что с тобой?

Мне удалось взять себя в руки, напомнив, что Макс мне всё ещё не верит, и, как следствие, понять меня просто напросто не сможет. Зато теперь мне требовалось что-то сказать, глядя в обеспокоенные глаза парня, которого моя реакция весьма напугала. Нужно было срочно придумать что-то, что-то правдоподобное и неожиданное одновременно, чтобы Макс не приставал с расспросами. Не хотелось снова видеть его скептическое выражение лица и слышать насмешливое недоверие к моей истории. Я, всё ещё помня нас с ним во сне, а также помня и многие другие моменты, быстро сгенерировала вопрос, который в любом случае хотелось бы задать:

- Ты со всеми девушками такой?

Кажется, в точку: эффект неожиданности, возможно, заставит его потерять нить разговора.

- Какой? - осторожно переспросил парень и тут же высказал своё предположение: - Быстрый, что ли?.. Прости, просто ты давеча сама...

- Нет, - перебила его я. - Я не об этом. Ласковый, - взгляд Макса из настороженного преобразился в удивлённый, и я пояснила: - Ты всегда ласковый? Ну, в смысле, ночью... в постели...

Парень сути разговора всё ещё не уловил, но на его губах появилась усмешка, прежде, чем он ответил:

- Не только ночью и не только в постели вообще-то... Лерка, знаешь, у меня чертовски говорящая фамилия, и я очень милый... - Милахин улыбнулся мне, явно желая разрядить обстановку, а потом серьёзно добавил: - Правда. И я не хотел доводить тебя до слёз.

Он виновато поглядел на меня, а я решила, пользуясь моментом, вызнать то, что меня интересовало, но что было невозможно спросить просто так, между прочим:

- А наручники? - тихо спросила я, не глядя Максу в глаза, полагая, будто задаю личный или даже интимный вопрос, который может его смутить или и вовсе разозлить, но парень лишь озадаченно переспросил, прикидываясь, что не понимает, о чём его спрашивают:

- Что, прости?

- Наручники... - уже неуверенно повторила я, словно он мог убить меня, как нежелательного свидетеля, узнавшего его тайну, и напомнила, чтобы не возникло вопросов о источнике моей осведомлённости: - Ну, ты в баре говорил, когда мы в карты играли...

Несколько секунд парень молча смотрел на меня, причём смотрел, как на полоумную. Он на меня так не смотрел даже, когда я рассказывала ему об Олафе! Не успела я обдумать, чем вызвана такая реакция, как Макс заставил меня вздрогнуть от неожиданного смеха, который начал его душить. Я насупилась. Так, всё понятно, вопрос мой интимным не был, более того, он был глупым, и, по всей видимости, скоро мне соизволят объяснить, почему. Макс смеялся негромко, опустив голову низко к моей, едва не касаясь моего лба.

- Лерка, ну ты чего обо мне напридумывала? - осведомился он, отсмеявшись.

- Только то, что ты о себе понарассказывал, - обиженно ответила я.

- Да я же пошутил, это ж ясно! - он посмотрел мне в глаза, и я заметила, что ему всё ещё смешно. - У нас же фишка такая: мы с парнями глупо или пошло шутим, а ты на это нос воротишь, дуешься и каждый раз говоришь, что больше с нами никуда не пойдёшь...

Напомнить ему, что я не Лера? Ладно, не буду, не это сейчас важно.

- То есть... - решила уточнить я. - Это неправда?

- Конечно, неправда! - горячо воскликнул Макс, правда тут же оговорившись: - Впрочем, если ты хочешь, я открыт для экспериментов... - не успела я скорчить подходящую мину, чтобы ответ он угадал сам, как парень нахмурился: - Погоди, и ты из-за этого плакала?

- Нет, - честно ответила я, находясь в задумчивости: ну вот зачем он тогда хотел казаться хуже, чем он есть? Хотя, это понятно, он, бедняга, хотел использовать любую возможность, чтобы избавиться от меня.

- Из-за чего тогда? - решил допытаться Макс.

- Не уходи далеко от темы! - решительно ответила я, ткнув пальцем ему в грудь и не намереваясь рассказывать о своих мыслях. - Так, выходит, не было наручников? Так с чего тот парень вообще вспоминал о оставшемся на твоём запястье браслете и ещё пытался заставить меня вспомнить? На понт брал?

Макс, до этого нависавший надо мной, видимо устал упираться руками в пол, который отлично прощупывался под тонким слоем нашего спального мешка, и теперь улёгся рядом, подперев голову рукой. Пригляделся, определяя, действительно ли меня так волнует этот вопрос, и ответил, вздохнув:

- Это и вправду были наручники, - нехотя признался он. - Только на мне они были не для получения удовольствия... Те люди, что ищут меня сейчас, тогда тоже хотели получить жеоду... только им для этого пришлось меня обездвижить... Они могли бы вколоть мне что-нибудь усыпляющее, но... В общем, это было предупреждение, после которого всё должно было пойти, как прежде... Так что вариантов у меня не так много, как я и говорил... - он ненадолго задумался, а потом спросил: - Ну что, правда оказалась для тебя приятнее?

- Да... - протянула я, хотя правда мне тоже совершенно не понравилось, однако думать о том, как он там развлекался с Алёной мне не нравилось ещё больше, как бы эгоистично это не могло показаться.

37

Макс проспал всю ночь. Его побитому больному телу требовался отдых. Признаться, Лериному тоже, оно с непривычки начинало ныть и я, решив не проверять его на прочность, тоже попыталась уснуть. Это мне удалось, поскольку впечатлений мне хватало. К тому же я знала: если не усну, то стану мучиться мыслями о скорой смерти Лериного тела и думать о том, что совершенно нет времени что-то придумать для её спасения, да и нет в этом смысла... по крайней мере, для Макса, а сейчас его интересы казались мне превыше всего. Я не знала точно, влюбился ли он в меня так, как я в него, но умирать у него на руках точно не хотелось.

Так как собирать нам было нечего, в путь мы отправились, как только Милахин проснулся. Он свернул спальный мешок в не очень-то удобный для переноски рулон, и мы отправились в гудящий утренний город.

Мысли, которые мне удавалось прогонять ночью при помощи сна, поутру снова принялись мне досаждать. причём настолько, что я спросила у идущего рядом Макса:

- Не то, чтобы я передумала идти с тобой, но... может, лучше сдать меня в лечебницу?

- Не говори глупостей! - шикнул на меня он.

- Я серьёзно! Я не хочу, чтобы... - я вздохнула. - Я Элла. Я приходила к тебе во сне, помнишь? - кажется, это подействовало, поскольку на лице Макса отразилось замешательство, правда, ненадолго. Не знаю, как он объяснил себе мои познания о его сновидениях, но быстро прогнал все подозрения, если они и возникли. Ну и хорошо. И ладно, так лучше. Я продолжила: - Верь - не верь, а скоро лерино тело погибнет, а моя душа вернётся домой, и я не хочу, чтобы ты это видел... не хочу, чтобы я умирала при тебе... Понимаешь? - глупо, но я и правда всё ещё рассчитывала на понимание.

- Стесняешься при мне умирать? - уточнил парень, не воспринимая, как и прежде, мои слова всерьёз.

- Нет, Макс! Просто... мы ведь... подружились, и это больно - видеть, как умирает твой друг...

- То-то тебя озаботило это, когда я просил тебя убраться прошлой ночью из усадьбы, - парировал он. - Они бы убили тебя, будь это ОНИ. Что-то ты не очень переживала, что мне придётся это увидеть!

Я недовольно глянула на него. Я ему, вообще-то, жизнь спасла. Не знаю, каким образом, но спасла. А он даже спасибо не сказал, а сейчас говорил так, словно предпочёл бы, чтобы я послушалась его и оставила с ними один на один.

Парень тоже вспоминал эти события, поскольку вскоре примирительно сказал:

- Ты вела себя храбро, и я впечатлён... И мне жаль твой кулон, он ведь был дорог для тебя? - он спросил об этом так просто, что мне стало грустно: он и вправду до сих пор считал меня Лерой.

- Я не знаю, был ли он дорог Лере, но для меня не представлял никакой ценности, - честно ответила я.

Макс не стал продолжать этот разговор и вообще молчал довольно долго, пока я не спросила:

- Почему ты так стремился отделаться от меня в начале?

Он глянул в лерины глаза, горящие любопытством, и ответил:

- Не хотел нести за тебя ответственность, не хотел бояться за тебя и... Я знаю, что значит болеть чем-то странным, а то, как ты себя вела было странно, и у меня было не так уж и много вариантов: прогнать тебя или оставить рядом с собой, но это означало бы, что ты бы узнала мою тайну рано или поздно.

- Но я же и узнала... - напомнила я на всякий случай.

- Потому что я... - он почесал переносицу свободной рукой. - Ты, вернее... Ты действительно вела себя не как Лера, ты словно другой человек, и... этот человек мне понравился больше, чем тот, которым ты была до того, как чуть не утонула... Хотя, до этого я не особо знал тебя... В тебе оказалось что-то.. - он посмотрел на меня внимательно, но что конкретно во мне он обнаружил, не пояснил, зато продолжил: - Наверно, поэтому я пошёл за тобой в парк - не хотел, чтобы что-то случилось или чтобы тебя забрали в лечебницу...

Лучше бы я не продолжала разговор с ним, поскольку стало ещё тоскливей от мыслей о будущем.

- Макс... когда я буду умирать, вспомни, что ты ненавидел Леру, хорошо? - попросила я.

- Обязательно, - беспечно ответил он.

***

Когда я говорила о Лериной смерти, то не знала, что она наступит столь скоро. По моим расчётам ещё было время, чтобы подготовить Макса получше и попрощаться с ним. Однако судьба совершила один неприятный поворот, изменивший всё.

Мы шли и говорили, и потому в том, что произошло, была моя вина. Я отвлекала Макса своими вопросами, на которые он старался давать внятные и исчерпывающие ответы. Я была слишком обеспокоена тем, что должно было произойти со мной и тем, как на это отреагирует оставшийся в этом мире Макс. Я думала и говорила об этом, совершенно не понимая, что мешаю парню контролировать ситуацию и тщательно следить за каждым нашим шагом. Это и стало роковой ошибкой.

Что произошло, я толком не поняла. Мы шли по пустынному переулочку, когда позади нас раздался хлопок и я ощутила острую жгучую боль в спине, где-то в том месте, где должно было бы быть сердце, если полагать, что здешние люди имеют схожее строение тела с людьми моего мира. Макс обернулся и, выругавшись, постарался подхватить меня. Не знаю, чем в меня попали, но это было эффективное оружие, поскольку силы таяли, а кровь текла ручьём. Наверняка, убили. А если не убили, то сейчас точно убьют... Как не вовремя!

Я глянула на того, кто так вероломно подпортил мне планы, и увидела троих людей, приближающихся к нам неспешно. Спешить им и вправду было некуда: Макс явно не собирался бросать меня, а я не могла идти, оседая на землю. Ситуация была паршивая, и как выпутаться из неё, я не знала. Догадывалась, что уже никак.

Лерино тело лишалось крови стремительно, и, наверно, будь в нём её, а не моя душа, то оно бы уже не функционировало. Эта оболочка гибла и сил в неё не оставалось, но я пока ещё могла ощущать этот мир, и чувствовать руки Макса, обнимающие меня. Он сидел рядом со мной на земле и смотрел безумным взглядом, не зная, что можно сказать. Надо было что-то делать, что угодно, лишь бы не бездействовать. Вспомнился фильм, конец которого я видела в общежитии, и мне вдруг подумалось, что любовь что-то должна значить, и нужно попытаться воспользоваться этим. Что, если единение душ позволит мне переместиться вместе с Максом?