- -
- 100%
- +
Когда он, наконец, сообразил, что с Лерой неладно, было уже слишком поздно, но не знавший этого парень, не долго думая, метнулся в воду, успев с сожалением подумать о том, что только высохшие трусы снова намокнут. Больше раздумывать было некогда, поскольку все свои силы парень бросил на то, чтобы как можно скорее добраться до тонущей девушки, уже скрывшейся под водой. То, что она ушла под воду с головой, весьма не понравилось Максу, и он постарался ускориться, хотя сердце его и так бешено колотилось, и сам парень едва успевал набирать воздуха в лёгкие, настолько спешными были его движения. Ему казалось, что тело его совершенно не поддаётся ему и не скользит по воде, а увязает в ней, как в грязи. От этого ему чудилось, что он добирался до Леры вечность, хотя на деле оказался рядом с ней довольно быстро, поскольку ветер и волны сыграли на руку молодому человеку, приблизив тело девушки к нему и позволив выиграть несколько десятков секунд. Макс не знал, что уже можно не спешить, и потому торопился. Оказавшись рядом с ней, он поспешно вытянул девушку на поверхность так, чтобы она могла дышать, если бы она дышала. Все действия Макса были чисто интуитивными, что нужно делать и как поступать правильно, он понятия не имел, просто очень испугался за Леру, как, впрочем, испугался бы за любую другую мало-мальски знакомую или, может, даже и за незнакомую девушку. Впервые оказавшийся в такой ситуации парень, подхватив Леру за подмышки, потянул её к берегу, благо глубина позволяла ему стоять ногами на дне. Кажется, он всё время что-то говорил Лерке, беспрестанно ругаясь, задыхаясь, но не останавливаясь ни на секунду. Макс плохо помнил, что именно говорил и что пытался донести до бесчувственной девушки, но говорил он много, звал по имени в глупой надежде, что она ответит, но Лера не отвечала.
Макс пытался вспомнить, что полагается делать с теми, кто только что тонул, и тихо ругался себе под нос: ведь висит же много где плакат с инструкцией по спасению утопающих! Везде, где ни попади висит, а здесь его поблизости нет! И почему он, Макс, столько раз скользя по подобным плакатам взглядом, ни разу не удосужился изучить его? Что там вообще могло быть? Непрямой массаж сердца? Опасно, Макс не мог утверждать, что ничего не сломает Лере, в выносливости костей которой он уверен не был. То, что второе пришло в голову, показалось Максу действенным и безопасным. Он принял решение быстро: искусственное дыхание: то, что не принесёт вреда и то, что он никогда в жизни никому не делал. Но что-то предпринять в любом случае было необходимо, и парень не стал долго раздумывать, решив, что разберётся по ходу дела и поймёт, что нужно делать. Он выволок Леру на песок и практически бросил на него, опустившись рядом. Он приготовил руку для того, чтобы зажать в нужный момент нос девушке, и склонился над ней. Каково же было его удивление, когда, стоило его губам коснуться прохладных от долгого купания губ Леры, как та неожиданно прильнула к ним с поцелуем и даже попыталась не то погладить своего спасителя по голове, не то схватить за неподходяще короткие для этого волосы. Парень не сразу сообразил, что к чему, застыв от изумления и смятения. Лера что, разыграла его? Заставила перепугаться и кинуться за ней? По всему выходило, что так оно и есть, поскольку даже скромных познаний Макса хватало, чтобы понять, что так быстро в себя не приходят после подобных происшествий, а если даже допустить, что приходят, то точно в первые секунды должно тошнить водой, а не просыпаться желание целоваться с первым встречным. Да, Лера, очевидно, прикинулась, искусно, надо заметить, прикинулась тонущей. Но зачем? Он ей, равно как и она ему, всегда был безразличен, даже если они оказывались в одной компании, так что вариант о том, что Лера знает, кого целует, отпал сам собой. Но, с другой стороны, кроме него на побережье никого не было, и на что рассчитывала Лера и какие цели перед собой ставила, он никак понять не мог, позволяя целовать себя и постепенно успокаивая колотящееся в груди сердце: она хотя бы жива, а выяснить отношения и потребовать от девушки ответа за свой глупый поступок можно позже.
Размышляя об этом, парень невольно ловил себя на мысли, что целуют его вполне искренне, исходя из чего Макс пришёл к выводу, что Лера могла и не прикидываться, а он ошибочно полагал, что так быстро невозможно прийти в себя. Это показалось ему правдоподобным, поскольку при таком раскладе можно было решить, что Лера просто решила отблагодарить своего спасителя, хоть столь странный вид благодарности и казался парню совершенно неуместным, но он не отстранялся, поскольку его мысли, такие разные и такие лихорадочные, мешали ему действовать. Леру бездействие парня, казалось, ничуть не смущало, и её поцелуй одними губами длился бы ещё долго, не будь прерван криком Алёны, о существовании которой на этом пляже Макс временно позабыл от переизбытка эмоций. Возглас Алёны, возмущённый и визгливый, заставил парня слегка вздрогнуть и оглянуться на сердитую девушку, чья точёная фигурка в оранжевом обтягивающем платье с глубоким декольте приближалась по песку. Макс краем глаза глянул на Леру, полагая, что она, может быть, рада тому, что Алёна ревнует. Это вполне могло быть её целью, ведь яркая и кокетливая Алёна со слегка стервозным характером никогда не ладила с Лерой, предпочитающий образ милой, общительной девушки, у которой имелся некий призрачный парень, в существование которого слабо верили, зато сама Валерия была ему верна и ни на кого больше, как на мужчину, не смотрела. Однако Лерка смотрела на Алёну, будто видела ту впервые и искренне недоумевала, отчего та сердита. Макс нахмурился: вряд ли спасённая была столь хорошей актрисой, а это означало, что с ней могут возникнуть проблемы. Но о ней парень решил подумать позже. Сердитая Алёна шла к ним, при этом старалась идти красиво, и Макс заворожено глядел на неё, раздевая глазами. Эта девушка ему нравилась, нравилось спать с ней и просыпаться поутру одному, поскольку, хоть им и было нужно ехать в одно и то же место к одному и тому же времени, Алёна всегда просыпалась раньше, чтобы успеть принять душ, нанести всякие крема, накраситься, красиво одеться и появиться на улице, ловя на себе восхищённые или плотоядные взгляды проходящих мужчин. Макс никогда не ревновал, поскольку отлично понимал, что однажды их отношения закончатся, и, скорее всего, по инициативе девушки. Его устраивало всё, и терять Алёну прямо сейчас было бы не очень удачно. Как же всё не вовремя! Да, однажды они бы расстались, то есть, это вроде даже входило в его планы на ближайшее будущее, но именно сейчас оставаться одному Максу не хотелось, поскольку он, повинуясь неумолимой логике, был вынужден признать, что скоро неминуемо рядом с ним никого из друзей и подруг не останется. Но логика и крики разума о том, что всё сейчас происходящее, к лучшему, услышаны душой следящего за Алёной парня услышаны не были, и ему было неприятно, что его девушка допустила мысль о том, что он, не страдающий от недостатка женского внимания, мог бы целоваться и иметь отношения с Лерой, высокой, стройной и в принципе красивой девушкой, но которую он, Макс, всегда считал странной и с ней ему никогда не хотелось пообщаться ближе, чем это у них получалось в общих компаниях, где Макс на девушку особого внимания не обращал, хоть она и являлась неизменным дополнениям к его посиделкам с друзьями, но была словно частью антуража. Максу не нравилось, что Алёна плохо о нём подумала, тем более, что он, несмотря на многие свои недостатки, никогда никому не изменял, считая это низким, и предпочитал закончить одни отношения, если назревали другие. Это было связано не столько с благородством, сколько с нежелание наживать проблемы. По этой же причине парень предпочитал, чтобы бросали его. Это всегда можно было легко устроить, и при этом заставить кого-то чувствовать себя виноватым, оставаясь при этом милым и правильным. То, что Алёна не станет слушать объяснений, а если и выслушает, то не поверит, было очевидным для парня, но попытаться исправить ситуацию стоило. Незаслуженная, и потому обидная пощёчина, которой Алёна наградила его, стоило ей оказаться рядом, едва не разозлила Макса, и он прикрыл глаза, стараясь не дать злости подняться откуда-то изнутри и задушить её на корню. Нельзя ругаться и доказывать с пеной у рта, что Алёна не так его поняла, тем более, что парень знал, что не только рассердил, но и расстроил девушку.
Макс не заметил даже, что за время поцелуя успел расстроить и саму Леру, которая теперь смотрела на него с сожалением и некой обидой, всё ещё ощущая грубоватое прикосновение его пальцев к своим тонким запястьям, за которые тот схватил её в попытке отцепить от себя, едва голос Алёны стал слышен, и парень осознал глупость ситуации, в которую его угораздило попасть.
Он ещё немного посмотрел вслед своей девушке, раздумывая, через сколько она остынет и сможет поговорить с ним без рукоприкладства, а потом снова повернулся к спасённой.
3
Макс помог мне подняться с песка, и только сейчас я почувствовала, что всё это время соприкасалась с ним голыми руками и боком, поскольку Лера была облачена лишь в купальный костюм, который отличался минимализмом. Будь это моё тело, я, наверно, смутилась бы, а так лишь улыбнулась - чувствовать кожу этого паренька оказалось приятно - она была нежная, хотя на ней присутствовали и шрамы, говорившие о том, что передо мной не холёный домашний мальчик, а вполне себе нормальный, не сумевший в жизни избежать приключений, ибо избегать их - это не нормально, особенно в нашем юном возрасте. Сколько лет этому молодому человеку, точно сказать я, конечно, не могла, но и подумать, что мы сильно различаемся в возрасте - тоже. Люди во всех мирах похожи, и это то, за что я всегда любила нашу расу больше любых других. На всякий случай, чтобы не ошибиться, я поинтересовалась, стоя рядом с Максом, который придерживал меня, видимо, опасаясь, что я нетвёрдо стою на ногах:
- Ты человек?
- Будь я скотиной, не бросился бы помогать тебе, - было мне ехидным ответом.
Макс настолько уверовал, что с Лерой всё хорошо, что сперва не понимал, что ошибся. А я смотрела на него округлившимися глазами, поражённая своим открытием: нет, с ним-то, с этим парнем, всё было в порядке, а вот я... я была ниже его, но совсем не намного, и это было просто удивительно для невысокой меня, привыкшей, что все мужчины вокруг выше меня как минимум на голову.
- Испугалась? - участливо спросил Макс, полагая, что мой взгляд объясняется осознанием того, что со мной произошло и могло произойти.
- Нет, - честно ответила я. - Я, признаться, готовилась к худшему: думала, будет больно и страшно, но нет, было просто не по себе, а потом ты меня поцеловал...
- Я тебя не целовал, Лера, запомни это! - нахмурил брови мой спаситель, и я не стала спорить с ним:
- Хорошо, как скажешь... но знай, это было приятно, и мне твой мир сразу понравился и показался дружественным, так что, думаю...
Парень, мельком глянув по сторонам и никого поблизости не обнаружив, приложил палец к моим губам, а потом вкрадчиво произнёс:
- Не говори мне ничего. Я помог тебе, и теперь, коли уж ты, вроде как, в порядке, я бы хотел переодеться и догнать свою девушку.
Я понимающе кивнула. Конечно, всё правильно, только вот и мне бы переодеться... Я почувствовала, что руки Макса меня больше не поддерживают, а сам он смотрит подозрительно, проверяя, точно ли я не завалюсь, стоит отпустить меня. Но чувствовала я себя прекрасно. Вздохнув, парень направился к лежащей на песке куче одежды, и я заметила на его голени большой белый прямоугольник какой-то ткани, что-то вроде пластыря, и как раз на эту, левую, ногу он немного прихрамывал. Подумав, я подошла к нему и спросила:
- Ты не дашь мне свою рубашку?
Макс глянул на меня как-то странно, а потом поинтересовался:
- Тебе зачем?
- Я не могу ходить в этом, - я и провела рукой вдоль своего тела, показывая, что подобная одежда меня не устраивает. - Или могу? - не понимая, отчего он на меня так смотрит, уточнила я: мало ли, как у них тут принято, хотя девушка Макса была явно одета по-человечески.
- Лера, твоя одежда - вон там, - он указал мне куда-то вдоль побережья, и я действительно увидела какие-то вещи, аккуратной стопочкой лежащие вдалеке.
Неловко улыбнувшись парню, я пошла переодеваться. Лера оказалась весьма элегантной девушкой, какой я никогда не была. В её одежде приходилось поневоле чувствовать себя лёгкой и воздушной, но при этом не яркой и не броской, как девушка, что отвлекла от поцелуя. А ещё у Леры была обувь. Я сперва ужасно не хотела надевать её, но потом, глянув в сторону Макса, решила всё же надеть, потому что его ноги босыми не были.
К моему удивлению, у Леры ещё были украшения, которые она сняла перед купанием, а мне теперь полагалось надеть. Но делать этого я не стала, сгребла их в кучу и положила в сумочку, что тоже присутствовала в списке вещей Леры. На внутреннем кармашке этой сумки висел в качестве брелка какой-то ключик, совершенно не изящный и не ювелирный, должно быть, от дома или какого-то тайника. Содержимое сумочки я бы и хотела изучить, да не успела, так как заметила, что Макс покидает пляж. А оставаться одной мне не хотелось. Замотав купальник в полотенце и сунув в сумку, отчего та раздулась вдвое и еле закрылась, я побежала к парню, который явно вознамерился уйти без меня.
Он никак не отреагировал, когда я догнала его, и даже сделал вид, что не замечает. Так, не проронив ни слова, мы и покинули пляж, а потом вышли на какую-то улицу, покрытую чем-то зеркальным и твёрдым, совершенно не похожим на покрытие дорог в моём мире, но своё удивление я решила оставить при себе, хотя идти по зеркальной поверхности было странно и как-то не очень приятно, пока я не присмотрелась и не поняла, что поверхность мутная и лишь частично отражает. Зато потом, когда мы, кажется, вошли в черту города, дороги сменились привычными мне - мощёными камнями.
- Куда мы идём? - робко поинтересовалась я, желая не столько услышать ответ, сколько голос своего спутника и попытаться определить по нему, в каком он расположении духа.
- Знания получать идём, - ответил парень спокойно, но продолжая идти не сбавляя шаг.
Наверно, он надеялся, что я отстану и где-то затеряюсь, хотя это было бы глупо с его стороны, но других причин, почему он так спешит, я не видела.
- Объясни мне... - жалобно попросила я, догоняя его, что в туфлях на каблучках было не очень-то просто, но я справилась с этой задачей.
Надо признать, у Леры оказались вполне удобные туфельки, в которых я могла резво перемещаться, и потому поравняться с Максом получилось быстро.
- Ты совсем ничего не помнишь? - вздохнув, спросил он и остановился, испытующе глядя на меня, видимо, поняв, что так просто не отделается от спасённой.
- Нет, я-то как раз всё помню, - ответила я честно, любуясь такими странными, цветастыми глазами, каких прежде ни у кого не встречала. - Давай я тебе объясню, а ты мне поможешь понять, что происходит, ладно? - предложила я и несмело улыбнулась.
- Попробуй, - разрешил Макс и приготовился слушать, сложив руки на груди и серьёзно глядя на меня, словно я воровала его драгоценное время, но он великодушно был готов подарить мне ещё несколько минут.
- Понимаешь, ваша Лера... - осторожно начала я, желая рассказать парню правду. -Она утонула... - на лице Макса не появилось ни одной новой эмоции - он был по-прежнему серьёзен и как-то немного раздражён. - Погибла она, а я... Меня зовут Элла... Лариэлла, вернее сказать... И я вообще-то из другого мира, и здесь ненадолго, всего на... Сколько часов длится ваш день?
- Двадцать пять, - ответил парень по инерции, хмуро глядя на меня.
- Я понимаю, что ты расстроен и тебе жаль свою подругу, но в том, что случилось нет ни твоей вины, ни моей., - сказала я, надеясь, что взгляд его хоть немного потеплеет, но он не потеплел. - Двадцать пять... - пробормотала я, возвращаясь мыслями к своему пребыванию здесь. - Чуть меньше четырёх суток я пробуду здесь в этом обличье, и для начала хорошо бы понять, куда мы направляемся?
Я посмотрела на парня в ожидании ответа, но он молчал, глядя на меня и не моргая. Стоило мне приготовиться и запастись терпением, понимая, что ответит он нескоро, если вообще хоть что-то скажет в ответ, как он наклонился ко мне близко-близко, заставив сердце биться сильнее. Неужели поцелует? Может, ему понравилось, и он поэтому такой пришибленный? Но Макс не поцеловал меня, а шёпотом посоветовал:
- Лера... То что ты мне сейчас сказала - никому больше этого не говори. Никогда, - он снова выпрямился и даже развернулся ко мне боком, желая продолжить путь.
Я, растерянно постояв несколько секунд, протянула руку и коснулась его локтя, недоумённо спросив:
- Почему?
- Потому что иначе тебя упекут туда, куда лучше не попадать, - небрежно ответил парень, и в голосе его прибавилось раздражения. - Постарайся побольше отдыхать, возьми такси и езжай домой... А завтра действуй по обстоятельствам.
- Но... - я почувствовала обиду на то, что он так открыто прогоняет меня, и решила, что нечего мне стыдится и скрывать свои мысли: это было преимущество этого небольшого путешествия моей души, и я не стала пренебрегать им на этот раз, прямо заявив: - Я хочу пойти с тобой... - Макс подавил тяжёлый вздох и посмотрел на меня недовольно. - Ты спас Леру, и... и вообще ты единственный, кого я знаю. Моё сознание приспособилось к твоему языку, и я не уверена, что пойму речь остальных обитателей твоего мира! Что, если я не смогу общаться с ними? Понимаешь, чары действуют так, что первый, с кем я встречусь и пообщаюсь, речь того и станет понятна мне, ведь четыре дня - это так недолго, и...
- Лера, прекрати! - резко оборвал меня парень, и голос его был холоден, отлично подходя к его взгляду.
- Я останусь с тобой!... - заявила я излишне нагло и тут же, смутившись собственной дерзости, тихо добавила: - Если можно... - состроить жалобный взгляд у меня, видимо, получилось, поскольку парень, немного подумав, сказал, правда голос его не был дружелюбным и радости от принятого решения он явно не испытывал:
- Никаких россказней про другие миры, ещё раз услышу, и остаться со мной будет нельзя, ясно?
- Ясно, - охотно кивнула я, поскольку мне и самой не хотелось говорить об этом, а теперь совесть моя была чиста: я ему попыталась всё объяснить, а он сам не захотел меня слушать!
- Ладно, - сжалился Макс, наклоняясь и дотрагиваясь до того места на левой ноге, где я на пляже успела заметить пластырь. - Итак, мы идём на пару, - просветил он. - Зайдёшь, сядешь, будешь слушать и записывать, как ты обычно любишь делать, а потом уйдёшь оттуда с кем-нибудь из своих друзей, ясно? - он пошёл, и я последовала за ним, стараясь запомнить, что нужно делать.
- Можно с тобой? - спросила я через несколько шагов.
- Что - со мной? - переспросил ушедший в свои мысли Макс.
- Уйти можно будет с тобой оттуда? - спросила я, набираясь смелости: обычно я не бываю столь навязчивой, но в этом чужом мире, пусть он и не казался враждебным, ужасно хотелось остаться с ним - с парнем, который спас свою знакомую, хоть при этом и поссорился с девушкой, но всё равно не сорвался и не выплеснул на Леру свои эмоции.
- Со мной нельзя, Лера, - ответил он, не раздумывая, и я поняла, что это был единственно возможный ответ, который я могла от него получить. - Не переживай, кто-нибудь тебя подождёт и ты быстро сориентируешься, что делать!
Я нехотя кивнула, хотя на самом деле была совершенно не согласна с таким положением дел. Но посвящать Макса в свои планы продолжать находиться рядом с ним, я пока сочла неразумным. Кто его знает, ещё найдёт способ уйти незамеченным, а мне тогда что делать? Конечно, при моём нынешнем положении можно было бы запросто познакомиться на улице с кем-нибудь симпатичным. По крайней мере, уж найти кого-то посимпатичнее Макса и провести время с ним. Только вот природная скромность и нерешительность не позволяла этого сделать, зато почему-то позволяла надоедать Максу. Так бывает иногда: смотришь на кого-то и понимаешь, что даже если доведёшь его до белого каленья, он не станет обижать и слишком сильно ругаться. Так было со мной, когда я увидела этого парня впервые, открыв глаза на берегу залива после неудачного поцелуя.
Макс ещё некоторое время смотрел на меня, а потом спросил:
- У тебя ничего не болит? - участия в его голосе не было ни капли, и я так и не поняла, для чего был задан этот вопрос.
- Болит, - призналась я. - Немного... Ваше Светило слишком яркое, и от этого глаза болят... Это очень неприятно, но...
- Ну так не смотри на Юнтты! - посоветовал парень, покачав головой, словно я наиглупейшее создание, что когда-либо попадалось ему в жизни. - Не смотри, и не будут глаза болеть... Или очки поищи в сумке юнттозащитные... Ну те, в которых ты на стрекозу похожа.
Я потупила взор. Не буду я надевать очки, если я, вернее, моя оболочка, будет ассоциироваться у него со стрекозой! Желание быть если не сногсшибательно красивой, то хотя бы привлекательной, сопутствовало меня вечно, и даже в этом мире не оставило меня в покое. Как он там сказал? Юнтты? Что-то знакомое... Вроде бы даже я читала где-то о его мире...
- У вас должно быть два Светила, - пробормотала я, припоминая казавшиеся ранее совершенно бесполезными знания. - Большой Юнтт и поменьше - Юнтта... Про них ещё легенда красивая, о том, что...
- Я знаю легенду, Лера, но не стой, как вкопанная, пойдём! - поторопил парень, и голос его был очень недовольным, а я всё никак не могла понять, почему он так сердит на меня.
Из-за несчастного поцелуя? И из-за того, что девушка разобиделась на него? Ну так это же поправимо! Тем более, скоро я исчезну из его жизни... Да и до этого можно запросто поговорить и помириться, объяснив ситуацию.
- Подожди, но почему на небе одно... Солнце? - продолжала недоумевать я, глядя в небо и щурясь на яркий свет.
- Солнце? - переспросил он. - Ты видишь Юнтт, поскольку сейчас светила выстроились в линию, и Юнтта загорожена, её не видать. Подожди пару-тройку месяцев, и увидишь два светила, раз тебе это так важно.
Я нахмурилась: да, собеседник из парня был не очень. Он вроде и отвечал на мои вопросы, и не хамил, но голос его и весь вид говорили о том, что он желает поскорее отделаться от навязчивой спутницы и вообще не рад уже, что помог ей.
4
В молчании мы шли по улице, вдоль которой росли деревья со странными скукоженными листьями: не то больными, не то вознамерившимися опадать по каким-то другим причинам, а, может, и вовсе были просто столь непривычной для моего взгляда формы и фактуры. Я не рискнула расспрашивать об этом Макса - он был угрюм и шёл быстрыми шагами, всем своим видом показывая, что на диалог рассчитывать не следует. Юнтт слепил глаза, и мне приходилось щуриться. Хоть Лерин организм и привык к подобному свету, я никак не могла свыкнуться - он казался резким, выжигающим и излишне ярким. Я даже немного устала идти и теперь отставала от парня на пару шагов. Он не тяготился этим и сбавлять скорость не собирался. Хмуро буравя взглядом его широкую спину, я мысленно просила его обернуться и улыбнуться мне. Ему шла улыбка, хоть я и видела её всего лишь раз, зато лицо его сразу преображалось и в странных радужных глазах появлялись весёлые искорки. Очень хотелось увидеть это вновь, но парень не оборачивался и уж тем более не улыбался.
Мы прошли вдоль какой-то набережной, но река имела неприятный оттенок, словно была грязной, да к тому же мутной. Вода в заливе, где Лера утонула, была чище и приятней на вид. Свернув на мостик, я заметила на его перилах множество разномастных и разнообразных по размеру и форме замочков. Такими пользовались и у нас, давно когда-то, пока не перешли на магию, поскольку изготовление металлических предметов для запирания дверей было более трудоёмким, чем наложение чар. Только здесь эти замки ничего не запирали, а просто бессмысленно висели на витых металлических прутьях. Я нашла это расточительным и нерациональным, и потому, нагнав Макса, спросила:
- Это замки?
- Молодец, малышка, - усмехнулся он, проследив за моей рукой, указывающей на перила.
- Но зачем они здесь? Что они запирают? - поинтересовалась я, наивно хлопая ресницами, и Макс глянул на меня недобро, отчего я уже не надеялась услышать ответ:
- Их вешают влюблённые, но я не знаю точно, для чего. Это такая... традиция, что ли... - ответил он.