Спасти Золотого Дракона - 2,3,4

Глава 25

Лайгон приоткрыл глаза и обнаружил себя в полутёмном помещении. Впрочем, он уже привык к отсутствию нормального освещения, и темнота давно не смущала мужчину. Он попытался приподняться, но выяснилось, что руки и ноги его привязаны ремнями к кровати, у которой по краям были подозрительные наклонные желоба для стока крови. Маг отчаянно дернулся, но ремни оказались крепкими. Лайгон решил выждать, пока магические силы, истраченные накануне, восстановятся, и тогда уж высвободиться. По крайней мере, развязать узлы он мог: помещение, в котором он находился, не препятствовало использованию своих скудных навыков.

Оглядевшись вокруг, он пришёл к неутешительному выводу, что Феронда поблизости нет. Маг нахмурился. Вряд ли его брату посчастливилось выжить. Думать об этом не хотелось. Постаравшись отречься от любых мыслей, маг закрыл глаза и стал погружаться в тревожное забытье, надеясь восполнить силы. Он не знал, сколько пробыл в таком состоянии: не то во сне, не то наяву, но с полностью отключённым разумом.

Но приближающиеся голоса и шаги заставили его вернуться к реальности. Лайгон понял, что не успеет освободиться от пут, пока недлы не заявятся к нему, и потому решил пока прикинуться спящим, рассудив, что раз его до сих пор не убили, то явно на него имеются какие-то планы и следует осторожно выяснить, какие именно.

Голоса принадлежали одному мужчине и одной женщине, причём говорили они на языке недлов и о чём-то спорили. Женский голос носил обвинительный оттенок, а мужской излагал что-то в свою защиту.

Лайгон мысленно порадовался разобщённости приближающихся противников: это могло помочь выиграть время. Правда, маг не представлял, что станет делать, вырвавшись из этого зала. Где искать Феронда или то, что от него осталось? От него могло и ничего не остаться - эти существа вполне могли сожрать его, когда поняли, что кровь не приносит им сил. От этих мыслей маг сжал кулаки в бессильной злобе, но вовремя вспомнил, что нельзя показывать недлам, что он в сознании.

Мужской и женский голоса стали тише, но ближе. Не хотели разбудить пленника. Лайгон практически замер: то, что задумали эти существа, они намеревались провернуть втихаря, так, чтобы валинкарец ничего не понял. Вспомнив поведение перенесённого порталом недла, маг решил, что, вероятнее всего, эти существа пришли выпить его крови, чтобы не делиться ни с кем. Это вполне объясняло их разногласия: возможно, один из них не был готов к предательству своих.

Подозрения мага подтвердились, когда прохладные пальцы с нежной кожей, какая бывает только у женщин, и с осторожной нежностью, присущей им же, принялись развязывать ремень, стягивающий правое запястье. Получалось у неё не очень ловко, и пальцы с недлинными острыми ноготками периодически касались кожи валинкарца. Лайгон не уставал поражаться непоследовательности недлов: начиная с разрушения своих же статуй, заканчивая бережными прикосновениями к тому, чью кровь собираются выпить.

Надежды, что его не примут за бога, было мало. Волосы, немного отросшие в неволе, наличие столь нелюбимых магом усов и подобие бороды делали его слишком схожим с теми, кого недлы желали уничтожить и прибрать к себе их силу.

Маг начал продумывать, как нужно себя вести, когда в него вцепятся зубы, чтобы недла не успела вырвать кусок его плоти, как это было с Ферондом. Не успел он продумать до конца, как левую руку тоже принялись освобождать от ремней чьи-то менее заботящиеся об отсутствии неприятных ощущений руки. Недл дёргал ремни, когда узлы не хотели поддаваться и тихо бубнил что-то, явно ругаясь на своём наречии.

Что делать, когда вцепятся сразу в два запястья, Лайгон не знал, но в любом случае предпринимать что-либо было поздно: ноги по-прежнему были обездвижены, а чтобы развязать узлы силой мысли, неопытному магу требовалось видеть их. С двумя недлами справиться он не мог, но и подавать признаки сознания не хотелось: ему казалось, что эти двое либо убьют его, чтобы не создавал шума, либо будут издеваться, стараясь помучить. Оба варианта казались хуже того, что он просто лежал с закрытыми глазами и ожидал, что предпримут враги. Был ведь шанс, что другие недлы придут и помешают им, завяжется драка за право выпить его кровь, и он сможет под шумок сбежать. Оставалось дождаться, когда зубы вопьются в его вены, и истошно вопить, чтобы недлы примчались и узрели предательство своих сородичей.

План показался Лайгону рискованным, но в нынешних условиях он являлся безупречным.

Недла справилась с ремнём, и рука мага обрела свободу, правда, ненадолго. Прохладные пальцы распрямили его ладонь, и мужчина почувствовал, как мокрая и тёплая ткань обволакивает его кисть. Ткань была явно пропитана чем-то спиртовым, потому что, стоило недле потереть ею перемотанную ладонь пленника, как жидкость проникла в размоченные ранки от шипов и каждая ранка защипала и начала жечь болью. Сосредоточившись на ощущениях в правой руке, Лайгон не сразу заметил, что его левая рука тоже свободна, и в запястье вцепилось нечто острое. Не такими представлял себе маг чувства от протыкающих вены зубов, но разбираться было некогда, и он закричал. Громко, истошно, как никогда бы не позволил себе кричать от боли, но сейчас следовало привлечь к себе всеобщее внимание.

Он распахнул глаза, когда воздух в лёгких закончился, и крик его оборвался. Опешившие недлы стояли в нескольких шагах от кровати и смотрели на мага испуганно. Лайгон сел и, не теряя времени даром, быстро принялся развязывать узлы, пока противники не опомнились. Приходилось использовать столь бесценную магию, поскольку правая рука была замотана плотным белым полотенцем, и не было времени возиться с ним. Маг сыпал проклятья на всех, кого удавалось припомнить, поскольку ремни поддавались с трудом.

На плечо валинкарца легла твёрдая рука и мужской голос произнёс на родном магу языке:

- Я помогу, - и недл подошёл к ногам замершего мужчины и принялся возиться с путами.

Маг взглянул на своё левое запястье и не обнаружил следов укуса, лишь две полоски от ногтей: видимо он дёрнулся или рука недла сорвалась, вцепившись в его кожу ногтями. Маг решил, что это не повод бездействовать, и решил попытаться сбежать, как только ноги его окажутся свободны. Но все идеи выветрились из его головы, которую загрузили простым, казалось бы, вопросом:

- Эти раны что, такие болючие? - спросил недл, освободив одну ногу и принимаясь за вторую.

- Какие раны? - осторожно спросил ничего не понимающий Лайгон.

- Раны от включения портала на твоей ладони, - пояснила недла, только теперь решаясь подойти к магу ближе. - Они болят так, что ты закричал?

Лайгон не ответил. Во-первых, ему не понравилось, что о нём подумали, будто он будет заходиться криком из-за раненой ладони. Во-вторых, его безупречный план не работал: никто не спешил к нему, и он по-прежнему оставался наедине с недлами. В-третьих недлы говорили с ним, причём спокойно и опасливо, будто это он был монстром, который может напасть, а не они. И в-четвёртых, маг растерялся, увидев женщину-недлу. Она оказалась не так некрасива, как те недлы, что приходилось видеть Лайгону прежде. Она была больше похожа на тех, какими эти существа были раньше, много-много лет назад. Крепкая, совсем не такая, как валинкарские девы, плотная, не очень высокая и с короткой стрижкой, которая, впрочем, ей шла: тёмно-вишнёвые гладкие волосы обрамляли её настороженное испуганное лицо, а прозрачно-серые глазищи смотрели на Лайгона с какой-то смесью страха, вины и радости. Что ответить недле, он так и не нашёл, поскольку был столь удивлён, что напрочь позабыл, о чём его спрашивали.

Вторая нога была отвязана, и недл отошёл в сторону, глядя на Лайгона. Маг осмотрел кровать, на которой сидел и решил задать вопрос. Даже не столько ради ответа, а из любопытства: ответят ему вообще или нет, и каким тоном ответят, если всё же ответят.

- Зачем эти желоба? - сухо спросил Лайгон, строго посмотрев на недла.

- Для стока крови, - честно ответил мужчина-недл.

Эта откровенность совершенно не вселила в валинкарца оптимизма, и потому он спросил снова, но на этот раз у женщины, надеясь, что хоть она поможет ему разобраться, что к чему:

- Вам нужна моя кровь?

- Нет... - растерянно ответила недла.

- Тогда почему я лежал привязанный к этой кровати? - продолжал недоумевать маг, теперь уже осмелевший и настойчиво требовавший ответов на свои вопросы.

- У нас нет других кроватей, оснащённых ремнями, а нам следовало обездвижить тебя, пока не выясним, кто ты. Но теперь ты свободен и мы приносим извинения за то, что напугали.

- Где мой брат? - спросил маг, и собирался уточнить вопрос, полагая, что его могли не понять, но его поняли, и недл ответил:

- Мы как раз пришли за тобой, чтобы привести к нему. Он рассказал нам о том, кто вы, и мы поспешили к тебе, чтобы освободить до того, как ты очнёшься...

- Да уж, вы немного опоздали, - заметил маг, вставая с койки.

Он развёл руками, показывая, что понятия не имеет куда идти, и растерявшиеся недлы улыбнулись ему. Они пошли чуть впереди, указывая дорогу. Лайгон плёлся следом, разглядывая всё вокруг. Эти подземелья явно отличались от тех, что были там, где валинкарец провёл последние три недели. Ярко освещённые факелами туннели, отсутствие ореливиевых перекрытий и недлы с нормальной, не вымазанной никаким составом, кожей вселяли оптимизм.

Феронд явно был в порядке, раз сумел рассказать им что-то. Вопрос только - что именно. Правду или какую-то свою версию. Спросить об этом у спутников маг счёл неблагоразумной идеей. Но вот вызнать о том, где он находится, было вполне уместно.

- Вы недлы? - спросил Лайгон у молчаливых спутников, решив начать издалека.

- Да, - ответила женщина, посмотрев в глаза валинкарцу и добавила, желая успокоить: - Но мы не из тех, с которыми ты встречался прежде...

Это Лайгон итак понял. Только не разобрался пока, хорошо это или плохо.

- Вы их предки или потомки? - спросил он, полагая, что эти и те недлы всё же как-то должны быть связаны друг с другом. - Или просто собратья с другого мира?

- Сложно сказать, - ответила недла, посмотрела на своего сородича, который пожал плечами, и, подумав, ответила: - Наверно, мы их... предки... Да, скорее всего так.

- То есть я не в другом мире? - уточнил маг на всякий случай.

- Нет, - улыбнулась женщина, и валинкарец подумал, что всё-таки добродушная улыбка способна преобразить кого угодно. - Ты просто в другой части гор. И здесь никто не обидит тебя...

Лайгон ответно улыбнулся уголками губ. Эта недла трогательно полагала, что мужчина их боится и старалась при каждом удобном случаи убедить его в том, что опасаться ему нечего. Маг подумал, что крепким низким недлам он, должно быть, кажется высоким и тощим и от этого они полагают, что он беспомощен и труслив. Лайгон решил не торопиться разубеждать их в этом. В его случаи было полезно не казаться грозным.

Он постарался разобраться в полученной информации и почесал давно не мытую голову. Что-то не сходилось, и от этого маг снова чуть не поверил в темпоральные перемещения. Он нерешительно начал, обращаясь к своим провожатым:

- Здесь около портала статуи, которые у того, другого портала, разбиты... Да и ты, - он посмотрел на недлу. - Ты сказала, что вы, наверно, предки тех недлов. И я подумал... Я не в прошлое попал?

- Как можно попасть в прошлое? - удивился недл. - Время уходит, и вернуть прожитое нельзя...

- Я тоже так считаю, - согласился Лайгон, но всё же уточнил: - То есть я не попал в прошлое?

- Думаю, что нет, - улыбнулся недл, которого потешила серьёзность лица валинкарца, с коим он задал столь странный вопрос.

Маг почувствовал себя глупо, и больше расспрашивать не стал, хоть вопросов оставалось много. Недлы вели туннелями, которые постоянно разветвлялись. И если сперва маг старался хоть немного запоминать, куда его ведут, то вскоре бросил эту затею. Слишком много поворотов, коридоров с закрытыми дверьми по обеим сторонам, ответвлений, пустынных залов и залов, в которых находились недлы. Стоило попасть в обитаемый зал, как эти существа неизменно отвлекались от любых своих дел и провожали Лайгона любопытными взглядами. Не кровожадными и не ненавидящими. Просто заинтересованными. Некоторые приветливо улыбались ему, и он отвечал им лёгкой полуулыбкой, чтобы и не обидеть, и не делать вид, что он очень рад их лицезреть.

Наконец, недлы подошли к какой-то двери. Недл постучался, ему никто не ответил, но он счёл, что войти всё равно можно и открыл дверь, предлагая магу зайти первым. Лайгон понял, что сами недлы входить не намереваются. Валинкарец не стал благодарить своих провожатых, подозревая подвох, но всё же кивнул им на прощанье в знак своей благосклонности.

Глава 26

Феронд лежал на мягкой кровати, подложив руку под голову, так как подушки у недлов не использовались. Он дремал, и на губах его застыла довольная улыбка. Маг оглядел его: облачённый в незнакомую, но новую и вполне красивую одежду, отмытый от грязи, с ещё мокрыми волосами и перебинтованной рукой он вызвал у Лайгона злость.

Конечно, ему легко и беззаботно. О нём позаботились. Не привязали к койке с желобами, а привели в порядок. Не заставили думать невесть что, а, небось, рассказали всё, стоило очнуться. И он спал с самодовольной улыбкой на устах, пока Лайгон мучился сомненьями, жив ли его брат вообще.

- Тебе тут хорошо? - спросил маг ехидно, подходя ближе и присаживаясь на край кровати. - Ничего не беспокоит? Ну, может, интересуешься, как там...

Феронд проснулся сразу. Открыл глаза, в которых читалась нескрываемая радость. Лайгон не успел высказать своё недовольство, как брат сел на кровати и обнял его, похлопывая по спине.

- С тобой всё в порядке! Это здорово! - он воскликнул это столь искренно, что маг сразу почувствовал, что напрасно злился: брат беспокоился о нём и следовало сперва разобраться, что к чему, прежде чем обвинять его и попрекать.

Феронд отпустил мага и посмотрел в перепачканное лицо с запёкшейся кровью на разбитой брови, припухшей щекой и разбитым от удара недла носом.

- Выглядишь паршиво, - улыбнулся младший брат.

- Не то, что ты, верно? - не удержался Лайгон.

- Да, - продолжал улыбаться Феронд: он был слишком рад, чтобы ввязываться в споры. - Недлы и маги помогут тебе привести себя в порядок.

- Недлы...и маги? - переспросил Лайгон. - Погоди, в этой части гор рабы...

- Нет, - ответил незнакомый доброжелательный голос откуда-то со стороны двери. - Рабов больше нет на этой планете. Ни на поверхности, ни в горах. Это ушло в прошлое...

Лайгон обернулся на говорившего. Это был мужчина с отращёнными ниже плеч тёмными с проседью волосами, светло карими глазами и крупными чертами лица. Пухлые губы были растянуты в приветливой улыбке, обнажающей белые ровные зубы.

- Кто ты? - не очень любезно, зато прямо спросил маг.

- Лайгон, у нас будет время поговорить об этом, - ответил незнакомец. - Мы приготовили тебе горячую купель. Твоё тело измотано. Следует расслабиться и перекусить.

Лайгон посмотрел на Феронда и тот кивнул ему, рекомендуя принять предложение. Маг переводил взгляд с незнакомца на брата и обратно. Эти двое смотрели на него приветливо и не понимали, отчего он растерян. Лайгон вздохнул и потрудился сформулировать свою проблему, уточнив:

- Вы хотите, чтобы я помылся и поел, не зная толком даже, где я и по чьей милости жив?

- Здесь никто не причинит тебе зла, - заверил неизвестный. - Мы сожалеем, что не сразу признали в тебе друга. Мы нашли вас бесчувственными и одного озлобленного недла, который бросался на всех, и нам пришлось уничтожить его практически сразу, так ничего у него и не выяснив. Феронд выглядел жертвой, в этом сомнений не было, а ты... Мы не знали, кто ты... Лайгон, прости... Ты не похож ни на кого, с кем нам приходилось встречаться.

Феронд смотрел на брата с полуулыбкой. Недоверчивый к посторонним, он был серьёзен, хотя было очевидно, что никто не собирается обижать его. Феронд потрепал его за плечо и посоветовал:

- Соглашайся. Ты действительно неважно выглядишь...

Это маг знал и без него. Хорошо выглядеть после трёх недель заточения и скитаний по подземелью было невозможно, а перемещение с помощью странного портала не добавило свежести его измотанному виду.

Лайгон вздохнул, решив, что действительно предстоит довольно долгий разговор, после которого будут лишь два варианта развития событий: новый плен и новые попытки освободиться или долгий путь во дворец. При любом раскладе стоило воспользоваться возможностью понежиться в горячей воде и насытить пустой желудок, который последнее время часто ныл от недостатка пищи.

Маг поднялся с кровати и кивнул незнакомцу, принимая предложение. Тот указал ему направление и последовал за ним. Маг угрюмо молчал. Их спасли. Их кровь здесь никому не нужна. Значит, либо их считают богами, которым до сих пор поклоняются. Либо знают правду. Лайгон надеялся на второй вариант, потому что притворяться богом он не смог бы, и рано или поздно их бы раскусили и жестоко наказали за ложь.

Пока он размышлял об этом, мужчина привёл его в какую-то комнату и прикрыл за собой дверь. Большая деревянная купель была наполнена водой, от которой поднимался пар. Рядом на полочке лежали пучки каких-то трав, и запах их ощущался во влажном от пара воздухе.

- Полотенце и чистая одежда вон там, - он указал на аккуратный шкаф с приоткрытой дверцей, позволяющей увидеть, что полки забиты какими-то вещами.

Маг кивнул, и незнакомец направился к двери, намереваясь покинуть помещение.

- Кто я? - решился спросить Лайгон, трогая воду в деревянной купели и искоса глядя на мужчину.

- В смысле? - не понял вопрос собеседник.

- В прямом, - ответил маг. - Хочу услышать от тебя, кто я...

- Твоя голова была ушиблена, - начал объяснять мужчина. - Возможно, память немного затуманена, но скоро это пройдёт...

Лайгон вздохнул и повторил вопрос:

- Мне просто хочется сейчас от тебя услышать, кто я. Это что, такая трудно выполнимая просьба?

- Нет, - растерянно ответил неизвестный, но решив, что раз гость настаивает, можно и рассказать ему, улыбнулся: - Ты Лайгон. Сын Мэггона, правителя Валинкара. Ты маг. Ты брат Феронда. Ты наш гость. Что-то желаешь уточнить?

- Да, много чего желаю уточнить, но ты прав, сперва стоит отдохнуть... - он улыбнулся незнакомцу уголками губ и искренне сказал: - Спасибо.

Маг остался один в комнате, разделся, снял повязку с израненной руки и залез в воду. Долго разглядывал свои лодыжки, кожа на которых давно была стёрта, и на месте оков остались красные отвратительные на вид полосы. Лайгон сжал кулаки, размышляя, как побольнее отомстить за всё Гринору. Самым обидным было то, что в любом случае его не казнят. Он предал своих сородичей, почти погубил их, заставив терпеть боль и унижение. Но Мэггон не позволит убить его из-за своих глупых традиций. Лайгону подумалось, что, будь он более сильным магом, уничтожил бы предателя своими руками. Но он не был сильным магом. Он вообще не был сильным. Маг оглядел своё поджарое тело, сильно исхудавшее за последнее время, и подумал, что надо будет заняться собой. Если не магией, так физической силой однажды отомстить за себя и за брата. И пусть Мэггон делает с ним потом, что хочет. Но Гринора следовало убить.

Он ужаснулся этой мысли, вспомнив Ореливия. Но нет. Он не собирался ненавидеть всех. И убивать тоже не хотел. Никого, кроме Гринора. А это большая разница. Но всё же ненависть впервые проникла так глубоко в его сознание. Ненависть к одному единственному валинкарцу. Тогда Лайгону казалось, что это совсем не то, чего стоит бояться. Он уговаривал себя не думать о том, что это опасно для него и его сознания. И уговорить не получилось. Лайгон испытал стыд за то, что поддался столь мрачным чувствам. Лайгон закрыл глаза. Никогда и ничем он не станет похожим на Ореливия. Никогда. И ни чем. Он не поднимет руку на своего сородича. Не из-за правил и традиций, не из-за страха за своё будущее. А из принципа. Он - не такой. Маг решил, что брат не должен знать о посетивших его мыслях. Не должен догадаться. Сперва следовало добраться до дворца и попытаться добиться справедливого наказания для Гринора. Приговор провести всю жизнь в темнице вполне бы устроили мага. Не было причин думать, что Мэггон не пойдёт на это, и потому Лайгон отбросил в тёмный угол своей светлой души мысли о возмездии.

Глава 27

Маг вышел из комнаты, держа в руках ботинки. Ему было жарко, а одежда, как назло, была из плотной ткани, не позволяя разгорячённому телу остыть. Поэтому соприкосновение босых ног с гладкой холодной поверхностью каменного пола доставляло Лайгону удовольствие. Он легко отыскал помещение, в котором находился Феронд.

Маг приветливо улыбнулся сидящему в кресле брату, направляясь к заставленному блюдами с едой столу. Рот наполнялся слюной при одной мысли о том, что он, наконец, поест. Валинкарец не знал, съест ли он много - желудок отвык от обильной пищи. Но мысленно он был готов съесть всё, что видел. Он поставил свои ботинки рядом со стулом и уселся, не дожидаясь приглашения. Мужчина схватил кусок прожаренного мяса и принялся жевать. Проглотив первый кусок, он посмотрел на улыбающегося Феронда, который снисходительно глядел на него. Как же три недели не хватало Лайгону этого взгляда!

- Что-то не так? - насмешливо спросил маг, отлично зная, что не так.

- Всё хорошо, Лайгон! - улыбнулся Феронд, которому сейчас было совершенно без разницы, как его брат ест: главное, он был жив.

Маг усмехнулся, чувствуя свою победу хотя бы в этом, и продолжил насыщаться. Он ощущал на себе взгляд Феронда и отлично знал, о чём он думает. Лайгон и сам думал о том же: было бы замечательно поскорее оказаться дома, прийти вечером к столу, поужинать со всеми этими глупыми валинкарцами, позлить Лаивсену и Феронда своим пренебрежением к традициям и забыть своё путешествие в горы.

Шаги возвестили о том, что кто-то приближается. Маг повернулся и заметил всё того же незнакомца, который шёл рука об руку с женщиной, явно принадлежащей к расе недлов. Феронд поднялся с кресла и, приложив ладонь к груди, слегка поклонился, выражая своё почтение. Лайгон не двинулся с места, дожёвывая оставшуюся во рту пищу и с любопытством глядя на странную парочку.