- -
- 100%
- +
Глава 1
Четвертая галактика – Сарракс. Первая обитаемую планета – Морион. Королевский дворец.
Дэрион Драквейл стоял на высоком утёсе, куда вывел его тайный ход из дворца. Под ногами простиралась бездна, а вокруг — лишь свист ветра да бескрайние дали. Взгляд его ярко‑красных глаз, столь характерных для рода Драквейл, был устремлён вдаль — туда, где багровое солнце четвёртой галактики тонуло в море туманных облаков. Иссиня‑чёрные волосы развевались на ветру, но принц не замечал холода: его мысли блуждали в прошлом, в тех днях, что уже не вернуть.
…Его первый урок крови. В величественном и мрачном зале королевского дворца, где чёрный мрамор колонн словно впитывал тусклый свет магических факелов, на троне восседал властелин четвёртой галактики Сарракс — король Вальдемар Драквейл. Великий правитель, потомок древнейшей династии вампиров, что удерживала бразды правления уже более полувека, строго взирал на своих сыновей. В каждом движении короля ощущалась власть, в каждом слове таилась сила, способная сломить непокорных.
Его статная, рельефная фигура внушала трепет: широкие плечи, прямая спина, каждый мускул будто выточен из камня. Роскошные одеяния — чёрный камзол, расшитый багряными рунами, и плащ из ткани, переливающейся, словно крыло ночного мотылька, — подчёркивали его статус. Властная осанка говорила о многолетнем владычестве, а поджатые губы — о непреклонности. Острый взгляд ярко‑красных глаз и иссиня‑чёрные волосы, аккуратно уложенные, оттеняли бледность кожи, придавая облику нечто зловеще‑величественное.
Рядом с ним, словно тень, сотканная из застывшего мрака, стояла королева Вельмира Драквейл, мать Дэриона. Её красота была ослепительна и одновременно леденяще холодна. Ярко‑багряные волосы уложены в высокую причёску, украшенную драгоценными кристаллами. Красные глаза королевы Вельмиры, полные безмолвной преданности, были устремлены на любимого мужа — но в их алом сиянии не таилось ни тени тепла к собственным детям. Для неё наследники престола оставались лишь звеньями в цепи векового рода, инструментами великой династии.
Воспитанием и обучением королевских отпрысков занимались лучшие наставники, приглашённые из самых разных галактик. Бесконечные уроки превращались в беспощадный марафон испытаний, не оставляя ни единой минуты свободного времени. С рассвета — военное дело, искусство боя, стратегия и тактика. Наставники‑воины вбивали в юных принцев навыки владения любым оружием. После полудня — политология, дипломатия и история. Изучение хроник падений и взлётов цивилизаций, событий, что привели миры к нынешнему порядку. Затем — изучение иностранных языков и наречий всевозможных рас. Вечером — целый ряд магических наук от теории до практики, включая алхимию, артефакторику и построение порталов.
Так день за днём, год за годом, близнецы Драквейл закалялись в горниле знаний и боли, превращаясь в оружие династии — в тех, кто однажды унаследует власть над четвертой галактикой.
В тот злопамятный день близнецов вырвали из привычного расписания по велению короля.
Мальчики десяти лет почтительно замерли перед грозным отцом. Двое сыновей‑близнецов — разница лишь в три минуты, но между ними словно простирались целые миры.
Драксэн, старший брат, держал спину прямо, в глазах мерцал хищный блеск. Он неизменно вызывал гордость отца — главный наследник престола, любимец короля. Даже по вампирским меркам жажда крови пробудилась в нём необычайно рано: уже к трём годам. Теперь он упорно осваивал науку контроля над инстинктами, хотя успехи были очень скромны.
Молодым вампирам, а тем более детям, нелегко обуздывать свои желания. Драксэн без преувеличения регулярно сокращал поголовье зверей в королевском питомнике. Но даже утоляя жажду крови и истребляя фауну, он умудрялся сохранять изящество и благородную осанку.
— Драксэн Драквейл — будущее рода, — шептали придворные, с обожанием глядя на заносчивого, чрезмерно гордого, но невероятно обаятельного и харизматичного юного наследника.
А рядом — Дэрион Драквейд, младший. Он унаследовал от матери поразительную красоту, и от природы был наделён недюжинным умом и невероятной силой. Старательный, упорный, целеустремлённый — и всё же имел один изъян.
Время шло, но жажда крови так и не пробуждалась в младшем наследнике. Это порождало бесконечные пересуды среди придворных и вызывало хмурые взгляды венценосных родственников. К десяти годам Дэрион по‑прежнему мог спокойно обходиться без приёма крови. Однако подобной вольности ему не позволяли.
Каждый вечер перед ним ставили бокал свежей крови — и неусыпно следили, чтобы он осушил его до капли. Ведь, несмотря на отсутствие жажды, кровь укрепляла его тело и подпитывала магический источник.
Сегодня отец уготовил сыновьям особое испытание.
Между наследными принцами, словно испуганная лань, дрожала девочка лет десяти — её доставили из приюта. Дэрион навсегда запомнил её сбившиеся набок русые волосы и хрупкую фигурку.
Король Вальдемар Драквейл поднялся с трона. Его голос, тяжёлый и стальной, раскатился по залу:
— Сегодня вы познаете суть нашей расы. Каждый из вас испьёт кровь этой девочки. Кровь не бездумной зверушки, а разумной души. Один из вас, — взгляд на Дэриона, — для того, чтобы наконец‑то разбудить жажду крови; другой, — взгляд на старшего наследника, — чтобы научиться укрощать собственные инстинкты дабы не свершить бессмысленное убийство.
Близнецы напряглись. Бездонные синие глаза девочки наполнились страхом и слезами.
— Отец, почему я должен укрощать свои инстинкты? Это ведь наша суть! Разве вампиры не являются одной из сильнейших рас? Зачем себя мучить и лишать удовольствия пить столько, сколько хочется? Люди идеально подходят для этих целей, — с детской обидой в голосе произнёс Драксэн.
Король сделал шаг вперёд. Его голос снова прогремел по залу.
— Жажда крови не должна быть слабостью. В иных галактиках законы суровы, а враги хитры, — король сурово посмотрел на старшего сына. — Когда ты подрастешь, на переговорах с делегациями чужих миров твои мысли должны быть не о нежных шейках молодых наложниц — которыми недруги станут испытывать тебя, подсовывать как приманку, как отвлекающий манёвр, — а о своём народе! О судьбе королевства! О миллионах подданных, чья жизнь будет зависеть от твоей выдержки.
Король приблизился к старшему сыну. В его глазах пылал огонь:
— Слабый поддаётся инстинкту. Сильный подчиняет его своей воле. Ты либо властелин собственной природы, либо её раб, — потом повернулся к младшему сыну: — Дэрион, начинай!
— Отец… ведь можно иначе, — его голос звенел, будто натянутая струна. — Люди… они же живые.
— Живые — пока мы позволяем, — холодно отрезал отец. — Приступай.
Но Дэрион не шелохнулся, упрямо стиснув зубы.
— Не смей позорить наш род, — зашипела королева мать. — Прискорбно, что проклятие человеческих магов пало на тебя, но ты обязан хотя бы попытаться! В тебе течёт наша кровь, а значит, ты должен переломить судьбу.
— Не буду! — выкрикнул Дэрион, нервно сжимая кулаки до хруста, в ожидании отцовского гнева.
Но тут вмешался Драксэн. Старший брат самоуверенно ухмыльнулся и шагнув вперёд к девочке заявил:
— Значит, я буду первый. Давно этого ждал. Справлюсь без труда.
Молниеносным движением Драксэн оказался рядом с ней. Клыки впились в шею — короткий вскрик, отчаянная попытка вырваться… Но хватка юного вампира была железной.
Дэрион отшатнулся. Секунды растянулись в вечность, словно время замерло в липком ужасе.
Драксэн терзал шею девочки с упоением зверя, жадно выпивая всё больше крови. Её тело обмякло в его руках, перестало биться.
— Он убьёт её! Отец, останови его! — голос Дэриона дрогнул, прорываясь сквозь гул в ушах.
Но Вальдемар Драквейл лишь медленно покачал головой.
Внезапно Дэрион вдруг ощутил что-то странное.
Металлический привкус на языке — будто кровь уже была в его рту. Гул нарастал в ушах все сильнее, заглушая все звуки, кроме одного: бешеного пульса, биения тонкой венки на шее девочки. Острое зрение сфокусировалось на этой точке — пульсирующей, манящей, такой притягательной.
Жажда вспыхнула внутри, как пламя, пожирающее разум.
Не контролируя себя, Дэрион рванулся вперёд. Сила, доселе дремавшая, взорвалась в мышцах — он швырнул Драксэна к противоположной стене с мощью, которой не обладал даже взрослый вампир.
А потом — клыки в плоти.
Кровь хлынула в рот, сладкая, вкусная, густая, наполняя каждую клеточку небывалой энергией. Краски взорвались перед глазами: алые, как раскалённое железо, чёрные, как бездонная пропасть. Слух обострился до предела — он слышал, как замедляется сердцебиение в груди ещё живой девочки, как шелестят крылья мотылька за окном, как рядом дышат его родители.
Сила текла по венам, оседая в магическом источнике, пробуждая что‑то древнее, необузданное.
Когда Дэрион наконец-то отстранился, малышка была мертва.
Тишина.
Только стук его собственного сердца, громкий, как бой барабанов, отдавался в голове. Он смотрел на свои окровавленные руки, на безжизненное тело ребенка, на брата, поднимающегося с пола с диким блеском в глазах.
— Мои поздравления, братец, ты разбудил жажду крови — прошептал Драксэн, облизывая губы.
Дэрион не ответил. В его душе что‑то необратимо сломалось. Он убил невинного человека. Ребёнка…чью-то дочь.. В этот день он обрёл жажду крови и потерял покой.
…Восемь лет минуло с того дня. Как бы сильно Дэрион ни старался обуздать жажду крови, ему это не удавалось и с каждым годом становилось всё хуже. Она лишь крепла, пульсировала в венах, порой затмевала разум.
На ежемесячных тренировках с «живой плотью» он всегда был первым. Брат стоял рядом — напряжённый, готовый в любой миг вмешаться, перехватить руку, не дать Дэриону перейти грань и убить «еду». Дэрион знал: брат верит, что однажды он обретёт контроль. Но с каждым разом это казалось всё более призрачной надеждой. И далеко не всегда Драксэну удавалось его остановить…
Кровь животных давно не спасала его. А жажда всё усиливалась. Она лишала сна, подменяла мысли первобытным голодом, не давала трезво мыслить. Контроль, которого он так жаждал, так и не появлялся.
Лишённый покоя, Дэрион целиком отдавал себя учёбе и изучению боевых искусств. К своим 18 годам он в совершенстве владел любым видом холодного оружия и искусством ближнего боя.
Когда он с братом устраивал спарринги на свежем воздухе, все обитательницы дворца — от фрейлин королевы до простых служанок — сбегались понаблюдать украдкой. Затаив дыхание, они следили из‑за колонн, кустов роз и тенистых галерей за наследными принцами.
Их взоры приковывали роскошные, сильные, мускулистые тела сражающихся принцев. Они двигались в смертельном танце мечей со звериной грацией: каждый взмах клинка, прыжок, уклон демонстрировал первобытную мощь и необузданную силу. Красота молодых мужчин была опасной, почти запретной — как у хищников, играющих друг с другом перед охотой.
И женщины слетались на это зрелище точно мотыльки на мерцающее пламя. Каждая жаждала внимания наследников: стать если не женой, то фавориткой, поймать этот властный взгляд, ощутить себя избранной.
Со временем Дэрион осознал, что он — неправильный вампир. Что‑то в самой его сути было искажено, сломано. Возможно, дело в проклятии, о котором так часто раньше говорила его мать — в проклятии, что въелось в кровь, как яд, и теперь пожирало его изнутри.
Он рылся в древних фолиантах, пробирался в запретные секции библиотеки, ворошил пыль веков в поисках ответа. Он хотел обуздать тьму внутри себя, понять её природу — но чем глубже копал, тем яснее видел правду: с возрастом сила росла, а вместе с ней — неутолимая, разъедающая жажда. Она не просто терзала — она перестраивала его, превращая в чудовище.
Он не мог остановиться. И ненавидел себя за это. Отчаянная борьба с собственной природой причиняла нестерпимую боль. Когда Дэрион заставлял себя прервать контакт с «едой», тело скручивало судорогой, жилы на шее вздувались, как верёвки. Из глаз текли кровавые слёзы, солёные и горячие, оставляя на щеках жгучие следы. Каждый вдох давался с хрипом, будто лёгкие разрывались изнутри. Он падал на пол, впиваясь пальцами в каменный пол, пока боль не отступала — лишь на время.
Конечно! Вот жёсткий, драматичный вариант вашего текста — с усилением напряжения, мрачности и отчаяния:
Его отец, король Вальдемар Драквейл, как и раньше не верил ни в какие проклятия. С каменным лицом он повторял одно и то же, чеканя слова, как приговор:
— Ты должен научиться контролю. Это слабость — искать оправдания в мифах.
Придворные целители лишь разводили руками, избегая смотреть ему в глаза.
— Ваше высочество… — осторожно начал старший лекарь, — мы перепробовали все известные методы. Возможно, это просто последствия позднего пробуждения у вас жажды — крайне редкий, но задокументированный случай.
— «Позднее пробуждение» не должно заставлять меня видеть в каждом создании лишь сосуд с кровью! — хрипло ответил Дэрион. В голосе звучала скрытая яростью. — Вы хоть понимаете, каково это — чувствовать запах жизни в каждом вдохе других? Видеть пульсирующие вены под кожей? Слышать биение сердец, будто они бьют прямо у меня в черепе?!
Целитель отвёл взгляд и развёл руками:
— Боюсь, в наших книгах нет ответа на это…
Жажда крови стала персональным проклятием Дэриона — клеймом, которое выжигало его изнутри раскалённым железом. Вечный, необузданный голод не просто сводил с ума — он разъедал душу, вытеснял мысли, подменял их одним‑единственным инстинктом: убить, выпить, насытиться.
Дэрион больше не мог так жить. Он не желал всю жизнь бороться с монстром внутри, не желал идти путём убийцы, подчиняться жажде, которая превращала его в зверя.
Он не желал оставаться вампиром. И примет любое решение, пойдёт на любой риск, чтобы изменить свою судьбу — даже если придётся бросить вызов самой природе, переступить через законы рода, разорвать узы крови. Пусть мир рухнет, пусть тьма поглотит его целиком — но он не станет безвольным рабом жажды. Лучше умереть человеком, чем вечно жить монстром.
Близилось двадцатилетие принцев. По меркам вампиров, живущих не менее 300 лет, — совсем юный возраст, лишь начало пути, когда сила только пробуждается.
Закатные лучи пробивались сквозь витражи тренировочного зала, окрашивая чёрный мрамор в багровые тона. Дэрион и Драксэн шагали по дворцовому коридору. Их шаги глухо отдавались в пустоте, а на одежде ещё виднелись следы недавней тренировки.
Драксэн первым нарушил молчание, бросив на мрачного младшего брата лукавый взгляд:
— Даже не верится, что отец выделил нам несколько выходных. На что планируешь потратить свободное время?
Дэрион ответил уклончиво:
— Есть идеи.
— О‑о‑о, как загадочно! — Драксэн улыбнулся, хлопнув брата по спине. — Что, опять будешь торчать в королевской библиотеке, рыская в запретных секциях? Ты же знаешь, стража там теперь бдительная — поймают, отец голову снимет. Ну признайся, что ты там ищешь?
— Истину, — твёрдо ответил Дэрион, не сводя взгляда с уходящего вдаль коридора.
Драксэн фыркнул, закатив глаза:
— И как, нашёл? Пустая трата времени. Ты там скоро плесенью обрастёшь, как те книги.
На этот раз Дэрион резко остановился.
— А если нет? — произнёс он тихо. — Мать всегда говорила, что меня проклял человеческий маг. Потому я не испытывал жажду крови. Но она проснулась, и теперь… — Дэрион резко выдохнул, окинув брата нечитаемым взглядом. — Послушай. Что‑то не так. С этим проклятием что‑то не так. Что, если мать ошиблась? Что, если проклятие не в отсутствии жажды? А в отсутствии контроля? В том, что я не могу остановиться. В том, что каждый раз, когда я пытаюсь сдержаться, боль разрывает меня на части.
Драксэн скрестил руки на груди, но усмешка не сошла с его лица:
— Ты просто мало тренируешься, братец. Откуда взяться контролю, если ты постоянно заставляешь меня отбирать у тебя «жертву»? А боль —последствия позднего пробуждения жажды. Как ты вообще планируешь пройти инициацию?
Дэрион поморщился, но ничего не ответил.
— А давай‑ка устроим хороший спарринг! — предложил Драксэн. — И бока тебе намну, и дурь из головы вышибу! Хочешь?
Дэрион скептически посмотрел на брата. В его взгляде читалась усталость — не телесная, а глубокая, душевная.
— Дракс, если бы это помогло… — он горько усмехнулся. — Я действительно не могу остановиться. В запретной секции я кое‑что нашёл.
— О чём ты? — Драксэн мгновенно стал серьёзнее, подался вперёд.
— Упоминания о проклятиях усиления жажды. Когда‑то вампиры применяли их против других — чтобы лишить самоконтроля, сломать волю, превратить в безмозглого зверя, чтобы ослабить противника или весь его род. И похоже… это необратимо. Я не нашел ни единого способа нейтрализации наведённого проклятия усиления жажды крови. Ни одного контр заклятия. Ни одного ритуала. Только смерть может оборвать его действие.
Брови Драксэна сдвинулись к переносице. Маска насмешки мгновенно слетела с лица, обнажив тревогу. Он помолчал, затем спросил тихо и жёстко.
— Никогда о таком не слышал. Может есть другой путь. Если нельзя снять — научиться управлять?
— Управлять? — Дэрион хрипло рассмеялся. — Ты не понимаешь. Это не просто голод. Это как огонь внутри. Он не слушается приказов. Он пожирает меня.
— И что теперь? Сдашься?
— Нет, — Дэрион поднял голову, в глазах вспыхнул холодный огонь. — Либо я сломлю проклятие, либо оно сломает меня. Но прежде всего нанести кое‑кому визит в людском пригороде, — холодно произнёс Дэрион.
— Вот как. — вздохнул Драксэн. — Я с тобой. Чтобы ты ни задумал, не могу позволить младшенькому натворить глупостей. А то потом отцу объяснять, куда ты подевался и почему город усеян обескровленными трупами, — уволь.
— Как благородно с твоей стороны. – ухмыльнулся Дэрион, - а я уж грешным делом подумал что просто боишься попадаться на глаза его Величеству. Вдруг снова заведет разговоры потенциальных невестах.
— Не начинай, — Драксэн возвёл глаза к небу, будто взывая к небесам за спасением. — И, кстати, не мне одному светит такое «счастье». Тебе тоже подбирает политически выгодную партию, братец.
— Может, тогда и вовсе не снимать проклятие? — Дэрион задумчиво провёл рукой по волосам. — Разве кто‑то захочет иметь зятя с отсутствием самоконтроля? Представь: свадебный пир, а я вдруг теряю контроль и бросаюсь закусить своей тёщей. Гости в шоке, невеста в обмороке, а я — в кандалах в подземелье.
— И не надейся. Это тебя не спасёт, — Драксэн фыркнул, едва сдерживая смех. — Ты же знаешь: чтобы породниться с такими «ценными экземплярами», как принцы Четвёртой Галактики, выстроилась очередь ещё с нашего рождения. Каждая аристократическая семья мечтает пристроить дочку в нашу династию. Вне зависимости от каких-либо изъянов.
— Ты как всегда сама скромность, — беззлобно рассмеялся Дэрион, толкнув брата локтем. — Венец не жмёт? А то, гляди, раздулось самомнение — корона свалится.
— Если бы самомнение могло свалить корону, ты бы уже давно еë потерял.— парировал Драксэн, ухмыляясь. — Ладно, хватит болтать. Пора двигаться. Пока мы тут философствуем о невестах, проклятие само себя не снимет.
Вскоре братья покинули дворец через тайный ход. Несколько стационарных порталов — и они оказались в предместьях забытого богами городка. Улицы здесь были узкими, дома — покосившимися, а воздух пропитан запахом сырости и тлена.
На площади они нашли извозчика — старика с мутными глазами и скрипучей повозкой.
— Куда путь держите, господа? — хрипло спросил он.
Дэрион, скрытый капюшоном, ответил:
— К вашей местной ведьме. Уверен, ты знаешь, где она живёт.
Старик вздрогнул, машинально схватив оберег на шее.
— Опасно туда ходить. Она… не жалует гостей.
Драксэн достал золотую монету и бросил её в ладонь старика:
— Это за молчание и скорость. И за то, чтобы ты не задавал лишних вопросов. Понял?
Через час они стояли перед ветхой избушкой на окраине леса. Дверь открылась сама, будто приглашая внутрь.
Внутри царил полумрак, наполненный запахом трав и гниения. В кресле у камина сидела старуха с глазами, похожими на два бездонных озера. Её пальцы, украшенные кольцами с чёрными камнями, сжимали посох.
— Кто вы и зачем пришли? — прошелестел её голос.
Дэрион склонил голову, не снимая капюшона:
— Мы — лорды из дальних земель. Ищем знания.
Ведьма усмехнулась, обнажив жёлтые зубы:
— Знания даются тем, кто готов заплатить. Что у вас есть для меня?
Драксэн бросил на стол мешочек с драгоценными камнями с нарочитым звоном:
— Этого хватит? Или тебе ещё что‑то нужно? Может, личный концерт?
Ведьма медленно подняла руку, провела над камнями. Её глаза вспыхнули зелёным светом.
— Вы не те, кем кажетесь. Но я вижу… вижу отпечаток… на вашей крови. Проклятие. Древнее, как сама тьма.
Братья переглянулись.
— Скажи, что ты знаешь. Что за проклятие? Как его снять?
Ведьма заметно занервничала.
— Не знаю. Мне больше нечего добавить.
— А может не хочешь? Живо выкладывай правду! — Дэрион шагнул вперёд и импульсивно схватил её за шею. Ведьма вскрикнула, её глаза остекленели. Казалось она впала в транс. Губы зашевелились, произнося неразборчиво обрывки слов и фраз:
— Проклятие…вампира. Нечаянная надежда людей…Свет Мориона…Каратель мрака…
Внезапно голос ведьмы оборвался, глаза закрылись и она рухнула как подкошенная в кресло.
Драксэн схватил Дэриона за плечо:
— Что это было?! Ты что, какой-то новый вид гипноза применил? Или это из запретной магии?!
В глазах Дэриона читалось смятение:
— Нет. Это вышло само собой.
Ведьма очнулась. Расфокусированный взгляд мутных глаз зло уставился на близнецов.
— У меня было видение. Вы получили ответы. Уходите.
— Да что прах побери, значат твои слова?! — рявкнул Дэрион, шагнув вперёд — Живо отвечай!
— Я сказала всё, что могла. Теперь — прочь! — ведьма взмахнула костлявой рукой, указывая на дверь.Её глаза сверкнули недобрым огнём.
Дэрион сделал шаг вперёд, сжимая кулаки, намереваясь хорошенько встряхнуть неразговорчивую ведьму, но Драксэн мгновенно преградил ему путь.
— Тебе одного проклятия мало? Второе получить хочешь? — шёпотом спросил он.
Дэрион бросил яростный взгляд на ведьму, скрипнул зубами, но спорить с Драксэном не стал. Молча развернулся и направился к выходу. Драксэн последовал за ним.
Братья вышли на улицу. Едва они оказались на улице, ледяной ветер ударил в лицо, завывая, как стая голодных волков. Два кроваво‑красных спутника, словно глаза древнего бога, следили за ними с небес.
— «Каратель мрака»… Что за дьявольщина?! — хмуро произнёс Драксэн.
— Не знаю, Дракс. Но это точно не то, что я рассчитывал услышать.
Драксэн положил руку на плечо брата:
— Всегда знал: с тобой не соскучишься, братец. Только вот теперь не пойму — мы на верном пути, или по уши в… ну ты понял.
Они шагнули в ночь. Тени сомкнулись за их спинами, оставив позади избушку ведьмы, её зловещий шёпот и странное пророчество.
На следующий день во дворце началась лихорадочная суета — меньше чем через месяц должно было состояться «Сближение с Саргулом».
Планета Саргул являлась второй по величине обитаемой планетой четвёртой галактики – Сарракс. Большую часть планеты покрывают чёрные озёра, глубокие ущелья и непроходимые ядовитые грибные леса. Испокон веков на ней обитают темные эльфы- достаточно вспыльчивая раса.
Драксэн, хмуро глядя на суетящихся слуг, процедил:
— Опять эти дипломатические игры. Как будто без «Сближения» у нас проблем мало. Досадно что сближение происходит раз в пять, а не в пятьсот лет.
Дэрион, не отрываясь от фолианта, бросил через плечо:
— Проблемы — это мягко сказано. Ты хоть представляешь, сколько тёмных эльфов мечтают пустить нам кровь после того, как Вальдемар Драквейл разбил их армию и утроил размер подати.
— Представляю, — Драксэн сжал кулаки. — Но отец держит ситуацию под контролем. Официально Саргул признаёт власть Мориона.
— Официально, — Дэрион захлопнул фолиант с глухим стуком. — А неофициально? Ты же знаешь, что тёмные эльфы не прощают поражений. В прошлое сближение планет они отказались платить дань, мотивируя тем что любые соглашения с их предыдущим Властелином являются недействительными, ведь тот оказался лишь подставной фигурой, о чем они якобы не подозревали.
В этот момент в кабинет постучал гонец.
— Ваши высочества! — выдохнул он, склоняясь в поклоне. — Король немедленно требует вас обоих в тронный зал. Желает чтобы вы присутствовали на совете.