Эхо забытой расы. Цикл: "Сага о последней Сэйнтари".

Братья переглянулись. Драксэн бросил:

— Пошли. Похоже, «проблемы» решили сами о себе напомнить.

Когда братья переступили порог тронного зала, воздух сгустился от напряжения. Вальдемар Драквейл, восседавший на троне, даже не поднял взгляда. Его пальцы впивались в сводки разведчиков, а за спиной мерцала магическая гологрголограмма галактики Сарракс — две планеты, Морион и Саргул, медленно сближались, пульсируя алой линией разлома.

— Наконец‑то… — процедил король, и в голосе прозвучала сталь. — Подозреваю, встреча будет… кроваво‑занимательной.

За его спиной бесшумно возник первый консул.

— Ваше величество, — его шёпот резал тишину. — Пограничные патрули докладывают: в сегменте зоны сближения — аномальный всплеск инородной магии. Саргул мобилизует войска. Они стягивают их к разлому.

Вальдемар ударил кулаком по карте. Голограмма вздрогнула, исказившись.

— Ожидаемо. Они ждут пика разлома. Чтобы в случае нашей агрессии перебросить армии через границу.

— Мой король, — вмешался второй консул, шагнув вперёд. — Нужно избежать открытой конфронтации. Межгалактический совет не одобряет межпланетные войны.

— Совет?! Я сам в него вхожу, если ты забыл. Междоусобные дела в моей галактике — моё дело. На союзные договоры с другими галактиками война никак не повлияет.

— Да, мой король, — сдержанно подтвердил второй консул. — Но военный конфликт неизбежно изменит баланс сил. На сегодня первая галактика белокаменных драконов обладает неоспоримым превосходством и занимает лидирующую позицию. Четвёртая и пятая галактики следуют вплотную, демонстрируя сопоставимую мощь. В данный момент Сарракс и Морракс равносильны, однако война может подорвать позиции Сарракса превратив его в слабое звено межгалактической системы.

— Вам грозит откат по иерархии власти, — тихо произнёс первый консул. — Возрастут межгалактические пошлины. Увеличится давление со стороны Совета. Кто‑то может решить, что мы стали лёгкой добычей.

— Я знаю последствия. И не намерен ослаблять хватку. Но и спускать тёмным эльфам их дерзость не собираюсь. Сначала — выясним их намерения.

Совет завершился в гробовом молчании. Когда консулы исчезли в тенях, Вальдемар повернулся к сыновьям. Его взгляд скользнул по их лицам.

— Вне зависимости от того, как пройдёт сближение, — его голос прозвучал как приказ, — готовьтесь к инициации. Оба. Без неё вам закрыт доступ в другие галактики.

— Отец, я не пройду инициацию, — Дэрион выпрямился, стараясь не выдать дрожи в голосе. — Мне нужно ещё работать над контролем жажды крови.

— Это твоя личная проблема, — отрезал король, отбрасывая перо. — Решай. У меня есть дела куда серьёзнее, чем нянчиться с непутёвым сыном.

Драксэн бросил на брата тревожный взгляд. Дэрион сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. По древним законам вампирского рода инициация проводилась не раньше тридцати лет.

Почему Вальдемар решил нарушить традиции — оставалось загадкой. Король не привык отчитываться. Но возражать не решился никто.

Наступил день «Сближения». Небо над Морионом почернело, словно поглощая свет звёзд. В семи днях пути от дворца, на равнине, где земля дрожала от напряжения, разверзся межпространственный разлом.

Огромная полупрозрачная завеса, сквозь которую проступали очертания чужого мира. Вдали, за мерцающей пеленой, высились чёрные горы Саргула. На огромном поле, у самого края разлома, застыли зловещие войска тёмных эльфов.

С другой стороны, на морионской стороне, выстроились легионы вампиров. Их доспехи отливали багрянцем, глаза светились в полумраке. Они стояли неподвижно, но в каждом движении читалась готовность к бою.

Тишина. Лишь ветер, холодный и пронзительный, свистел между рядами воинов.

И вдруг — движение. От эльфийских войск отделился одинокий всадник. Он подъехал к самой кромке разлома и поднял руку, требуя внимания.

— Его величество король Эльфарион Саргнэйт желает аудиенции у короля Вальдемара Драквейла и просит принять его послов! — его голос, усиленный магией, разнёсся над полем.

Вальдемар, стоявший на возвышении, кивнул своему консулу.

— Пусть пройдут — милостиво выдали разрешение эльфийским послам.

Межпространственный разлом по прежнему пульсировал, источая призрачное сияние. Король Вальдемар Драквейл ожидал эльфийских послов в специально возведённом шатре из алого бархата и чёрного металла. Его трон, выточенный из обсидиана с прожилками кровавого кварца, возвышался над ковром, изображающим созвездия Сарракса.

Послы тёмных эльфов — трое в чёрных плащах украшенных сверкающими серебром узорами— пересекли границу разлома. Воздух дрогнул, когда они шагнули под своды шатра. Их лица оставались скрыты под капюшонами, но глаза, жёлтые и острые, сверкали в полумраке.

Вальдемар не встал с трона. Лишь взгляд его, холодный и пронзительный, скользнул по пришельцам.

— Говорите, — его голос прозвучал как лезвие, вынутое из ножен. — Зачем явились?

Старший из послов, чуть склонив голову, выступил вперёд.

— Ваше величество, — произнёс он, и в его тоне не было ни подобострастия, ни вызова. — Мы прибыли с предложением от короля Эльфариона Саргнэйт. Он желает мира.

— Мира? — Вальдемар оскалился. — После того, как вы отказались платить дань? После того, как собрали армию у разлома?

— Да, — посол не отвёл взгляда. — Мы нарушили договор. Но у нас были причины. Король Эльфарион Саргнэйт готов искупить вину. Он предлагает брачный союз: его любимая дочь, принцесса Линариэль, по достижении совершеннолетия станет супругой одного из ваших высочеств.

В шатре повисла тишина. Даже стражи у входа замерли, словно боясь нарушить ход переговоров.

— С чего вы решили, что это предложение должно меня заинтересовать? — прищурился Вальдемар.

— Союз гарантирует мир между нашими планетами и открывает новые перспективы, — поспешно ответил посол, стараясь не выдать своей тревоги.

— Что взамен? — король вампиров наклонился вперёд, и тени вокруг него сгустились.

— Полное списание прошлых долговых обязательств и снижение дани с текущего года, — посол поднял руку, предупреждая вспышку гнева. — В знак будущих родственных взаимоотношений, — миролюбиво произнёс эльф.

— Почему именно сейчас? — Вальдемар подался ближе. — И почему он готов отдать любимую дочь? — Он прищурился. — Я знаю: тёмные эльфы не жалуют вампиров. Говори правду — я почую ложь по частоте биения твоего сердца.

Эльф помедлил, взвешивая каждое слово. Затем, не отводя взгляда, ответил:

— Король Эльфарион Саргнэйт желает объединить силы против грядущей угрозы.

— Грядущей угрозы? — Вальдемар скрестил пальцы, в глазах мелькнул холодный интерес. — Вы говорите загадками.

— У него были видения, — тихо произнёс посол, голос звучал как шелест сухих листьев. — Тёмные времена наступают. Падёт багряное марево. Древние враги, давно забытые, восстанут вновь. Мы должны встать плечом к плечу чтобы не пасть поодиночке.

— Древние враги, — Вальдемар снова прищурился. — Вы знаете их имена?

— Мы знаем лишь, что они старше звёзд, — посол понизил голос. — И что их пробуждение уже началось.

— И вы хотите, чтобы я поверил в сны?

— Я говорю лишь то, что видел наш король, — посол выдержал его взгляд. — Время распрей закончилось. Наступает время выбора.

Король вампиров погрузился в молчаливое раздумье, тщательно обдумывая услышанное. Его лицо оставалось бесстрастным. Эльфийские послы замерли, боясь нарушить эту тяжёлую тишину.

— Допустим, — наконец произнёс он. — Я готов рассмотреть ваше предложение о браке и снижении дани. Однако у меня будет обязательное условие, — тихо, но отчётливо произнёс король. — Отказа не приму.

Посол склонил голову:

— Мы вас слушаем.

— Я желаю постоянный межпланетный портал. Мне нужен доступ к Саргулу не раз в пять лет, когда планеты сближаются, а всегда. Это даст тёмным эльфам возможность постоянного «выхода в свет» — ведь гравитационное поле вашей планеты не допускает никого извне. Если мы построим стационарный проход в месте аномального сближения планет…

Посол замер, обдумывая слова.

— …темные эльфы смогут свободно перемещаться, — продолжил Вальдемар. — Взамен вы обязуетесь поставлять чёрные кристаллы не только как дань в сниженном размере, но и дополнительно— как товар на продажу. И торговать будете только с Морионом.

Глаза посла вспыхнули. Он понимал: это не просто предложение. Это сделка, которая даст им выход в галактику.

— Я передам королю Элариону ваши условия, — наконец произнёс он. — Но знайте: чёрные кристаллы — наше сокровище. Мы не можем отдавать их без гарантии безопасности.

— Гарантия — мой сын, — Вальдемар кивнул в сторону Дэриона. — Когда настанет время, он станет мужем Лириэль.

Посол внимательно смотрел на короля вампиров. В зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом магического барьера.

— Два дня, — продолжила Вальдемар. — У вас есть два дня, чтобы дать ответ или принести дань за прошлое и нынешнее сближение.

Когда посланники эльфов скрылись в мерцающей пелене разлома, Вальдемар обернулся к советникам.

— Они согласятся, — тихо произнёс он. — Готовьте договор. Нас ждёт постоянный приток чёрных кристаллов, продаваемых втрое дороже на межгалактическом рынке. И, главное, — возможность контролировать Саргул, не прибегая к войне. Это укрепит моё положение в Межгалактическом Совете.

Советники почтительно склонились. Один из них, седовласый и суровый, осмелился задать вопрос:

— Это хорошая сделка, ваше величество. Но что скажут ваши сыновья? Кем из них вы готовы пожертвовать?

— Подбирай выражения, Воринг, — грозно сказал Вальдемар, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. — Не вижу никакой жертвы в том, чтобы послужить своей расе. Это долг каждого наследника — заключить политически выгодный брак.

— Как скажете, ваше величество, — Воринг склонил голову в глубоком поклоне.

Два дня тянулись как вечность. Армии обеих планет замерли в напряжённом ожидании. В воздухе витало предчувствие либо войны, либо чего‑то нового.

По истечении отведённого срока делегация эльфов вернулась — на этот раз с самим Властелином эльфов. Высокий, с бледной кожей и глазами цвета лунного камня, он вошёл в зал, и даже воздух, казалось, стал холоднее.

— Король Эларион согласен, — произнёс посол, склоняя голову. — Брачный союз состоится. Межпланетный портал будет построен. И чёрные кристаллы потекут в Морион. Пусть отныне наступит эра мира между вампирами и тёмными эльфами.

Вальдемар поднял руку. Магическая искра вспыхнула между его пальцами, и в воздухе зазвучали слова клятвы, скреплённые древней силой.

Два одинаковых свитка — договор — появились перед королями, сияя мягким, пульсирующим светом. Каждый знак на пергаменте был выгравирован магией, а подписи, оставленные кровью правителей, засветились рубиновым огнём.

Вальдемар и Эларион одновременно коснулись светящихся строк вливая свою магию. В тот же миг шатёр озарился ослепительной вспышкой — древняя клятва вошла в силу.

— Союз скреплён, — произнёс Эларион низким, гулким голосом. — Пусть отныне между нашими народами будет мир.

— И процветание, — добавил Вальдемар, склонив голову в сдержанном поклоне. Его глаза блеснули удовлетворением: план удался. Чёрные кристаллы потекут в Морион, влияние на Саргул будет закреплено без войны, а его династия обретёт новую опору.

Советники зашептались, переглядываясь с облегчением. Воринг незаметно выдохнул — кажется, худшего удалось избежать. Послы эльфов склонились в ритуальном поклоне.

— Объявляю переговоры завершёнными, — громко произнёс король вампиров. — Пусть этот союз принесёт обеим расам процветание.

Тем временем в королевском дворце Дэрион, воспользовавшись отъездом отца, обыскивал его личный кабинет в поисках запрещённых магических книг. К его неудовольствию, ничего нового найти не удалось.

«Нигде… Даже здесь ничего нет, — разочарованно думал он. — Никакой полезной информации».

Взгляд Дэриона скользнул к высокому шкафу у стены — и вдруг замер. За рядами старых свитков и папок он заметил стопку разрешительных бланков на перемещение через межпланетные порталы.

В отличие от стационарных порталов, которые размещались в непосредственной близости от городов, а иногда и в замках правителей, межпланетные порталы из соображений безопасности почти во всех галактиках располагались на дальних границах государств. Вокруг них выстраивали кордоны и создавали таможенно‑военно‑защитные зоны. И пройти через межпланетный портал можно было только с разрешающим документом‑пропуском.

Среди бланков он заметил два заранее подготовленных пропуска на себя и брата. Не хватало только печати.

Дэрион на мгновение замер, напряжённо размышляя, где отец мог её хранить. Память подсказала: отец всегда ставил печать на важные бумаги, сидя за столом, — значит, она должна быть поблизости. Дэрион быстро осмотрел ящики и вскоре нашёл её в тумбочке — массивную, с гербом королевства.

Дрожащими пальцами он аккуратно поставил оттиск на документ со своим именем, стараясь, чтобы печать легла ровно. Затем, помедлив секунду, спрятал пропуск во внутренний карман камзола. Ткань плотно облегала бумагу — никто не заметит.

Ему не нравилось то, что он делал. Это было похоже на кражу, на предательство. Но каким‑то чутьём он чувствовал: этот документ ему очень скоро пригодится.

— Проклятье! — не сдержавшись, Дэрион со всей силы стукнул кулаком в стену возле огромного камина. Камень треснул, осколки впились в кожу, по разбитым костяшкам потекла тёмная вампирская кровь. — Почему я не могу побороть эту чёртову жажду?!

Он сжал окровавленную руку, стиснул зубы так, что заскрипели челюсти. В груди клокотала ярость — не на мир, не на проклятие, а на собственную беспомощность.

Внезапно, от силы его удара один из камней в стене отъехал в сторону, явив взору небольшой тайник в углублении стены. Внутри — пыль, паутина и следы времени. Судя по всему, отец давно им не пользовался или просто не знал об этом.

В потайном отсеке оказался потрёпанный дневник прадеда. Обложка потрескалась, края страниц обтрёпаны, буквы выцвели, чернила расплылись — но текст ещё можно было разобрать. Дэрион осторожно достал его, сдул пыль и провёл пальцем по тиснению на обложке: фамильный герб династии с изображением чёрного дракона и полумесяца.

«Любопытная находка, — подумал Дэрион. — Раньше этот кабинет принадлежал моему прадеду. Здесь испокон веков заседали все правители вампирской династии по мужской линии…»

Он бережно убрал дневник туда же, куда спрятал пропуск, и оглянулся на дверь. Где‑то в коридоре послышались шаги стражи. Дэрион погасил магический светильник, скользнул к балкону и растворился в тени вечернего сада.

Всю ночь Дэрион не сомкнул глаз, изучая дневник прадеда — Эриаса Драквейла.

Страницы шелестели под пальцами, словно сухие крылья ночных мотыльков. Записи были разнородны: личные воспоминания, переживания, заметки о политических интригах, описание инаугурации, упоминание женитьбы на прабабушке — политически выгодного брака, рождение его деда… Всё это казалось обыденным, почти скучным.

Но ближе к концу дневника почерк менялся. Строки дрожали, буквы плясали, будто их выводили в лихорадке. Дэрион с нарастающим волнением узнавал подробности давно минувших дней.

Оказалось, его прадед влюбился.

Вампиры, как и демоны, зачастую практиковали моногамию. В разные времена правителям разрешалось многожёнство — для укрепления власти. Один или два брачных союза заключались по расчёту, третий или четвёртый — по любви. Однако со временем эту традицию упразднили: дворцовые интриги вышли из‑под контроля. Каждая жена стремилась возвести на трон своего наследника и находила поддержку у родни. Начинался внутренний раскол. С первыми наследниками нередко происходили «несчастные случаи», и в итоге был введён закон: один король — одна королева, законные наследники только от одной королевской пары.

Но в ту эпоху ничего удивительного не было в том, что король — его прадед — решил взять вторую жену и сделал ей предложение. Но, судя по всему, она отказала.

«Рияна! Почему??? Я чувствую твою тягу. Я физически ощущаю твою боль вдали от меня…» — лихорадочно вывел Эриас.

Дэрион замер. В дальнейших строчках уже сквозило что‑то нездоровое — одержимость, граничащая с безумием.

«Ты снишься мне каждую ночь. Моя вампирская кровь кипит от одного воспоминания о тебе. Будь она проклята. Будь проклят день, когда я впервые увидел блеск твоих багряных глаз…»

Параллельно прадед начал активно практиковать чёрную магию. На страницах появились чертежи рун, формулы заклинаний, обрывки ритуалов. Почерк становился всё более неровным, строки — всё короче. Заметки напоминали бормотание безумца.

Ближе к концу дневника тональность заметок полностью изменилась. Строчки источали ярость и ненависть.

«Рияна — будь ты проклята. Ты рядом с ним. Ненавижу. Его. Тебя. В его объятиях. Я должен избавиться от этой зависимости. Или я избавлю этот мир от тебя. Сама мысль о том, что ты принадлежишь не мне, невыносима».

На предпоследней странице — надпись кровью:

«Наконец-то. Я нашёл то, что искал. Ритуал избавления от вампиризма. Я вырву мысли о тебе из своего тела вместе с очищенной кровью».

Ритуал был описан с пугающей точностью: ингредиенты, время, последовательность действий. Дэрион пробежал глазами по строкам — и по спине пробежал холодок. Это же именно то что он с таким отчаянием искал. Ритуал способный избавить его от вампирской сущности.

Последняя запись была написана прадедом ровно через месяц после предыдущей. Это было 500 лет назад.

«Рияна… Моя жизнь. Моё проклятие. Я жестоко ошибся. Ничто не в силах победить эту связь. А значит, нам двоим нет места в этом мире. Я иду за тобой».

— Кто же ты такая, Рияна? — прошептал Дэрион, сжимая дневник. — Что ты сделала с моим предком?

Он хорошо знал историю всех шести галактик, но не помнил ни одной принцессы или девушки королевских кровей с таким именем. В том, что это венценосная особа, Дэрион не сомневался. Личность возлюбленной прадеда оставалась загадкой.

Тогда он сверил архивы своих предков. Сухие факты констатировали: Эриас Драквейл погиб в великой межгалактической битве — именно в день последней записи в дневнике. Информации о самой битве и причинах не оказалось. Листы были вырваны — аккуратно, будто кто‑то тщательно зачищал следы. Это порождало ещё больше вопросов, сплетая их в тугой клубок тревоги.

«Сплошные загадки…Что случилось с Рияной? Почему её имени нет в королевских хрониках? Почему саму битву, в которой погиб Эриас, вычеркнули из истории?» — Дэрион устало закрыл глаза, сжимая дневник в руках.

В голове крутились вопросы: «Этот ритуал… Дед ничего не написал о том, как он прошёл. Что произойдёт, когда я сотворю этот ритуал? А если он не сработает — станет только хуже? Стоит ли вообще так рисковать?»

Но жажда крови, терзавшая его изнутри, не оставляла выбора. Она пульсировала в венах, шептала, требовала. Где‑то глубоко внутри он уже знал ответ: решение принято. Пути назад нет.

Вальдемар Драквейл вернулся через семь дней. За это время при помощи дневника Эриаса Дэрион отыскал в фамильном замке ещё один тайник. Это было настоящее сокровище. Целая стопка книг по чёрной магии в которой он без не без труда, но отыскал ещё один дельный ритуал: «отсрочка жажды крови». «Шесть часов… У меня будет шесть часов…» — мысленно сделал он себе заметку.

Вечером отец вызвал сыновей к себе. Как всегда без лишних расшаркиваний он сообщил коротко и по делу:

- Как вы уже догадались переговоры с Саргулом прошли успешно. Я заключил выгодный для меня договор. Отныне между нашими народами будет мир.

-И каковы условия этого договора?

«Они ещё не знают», — подумал Вальдемар. Сердце на мгновение сжалось, но он тут же взял себя в руки. Долг превыше всего.

- Об этом вы узнаете завтра. После прохождения обряда инициации вампиров.

Он промолчал. Потом грозно прищурился:

-Вы соблюдали мой приказ? Семь дней воздержания от принятия крови?

— Безусловно, отец, — говорил преимущественно Драксэн, стараясь говорить ровно. — Это ведь необходимая часть ритуала. Мы голодны… как древние хищники, пробудившиеся после вековой спячки.

Дэрион молчал. При одном упоминании крови внутри него что‑то взвыло, вены будто наполнились расплавленным свинцом, а клыки непроизвольно удлинились. Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы болью вернуть себя в реальность.

— Тем лучше, — холодно кивнул Вальдемар. — Завтра вы оба обязаны доказать не только мне, но и себе, что способны контролировать свою жажду. Иначе…

Он не договорил.

— Можете идти, — отмахнулся король.

Братья молча повернулись и вышли из зала. В коридоре Драксэн сразу обернулся к Дэриону:

— Ты в порядке?

— Шесть часов, — тихо, почти неслышно произнёс Дэрион. — У меня есть способ продержаться шесть часов.

— Что за способ? — Драксэн нахмурился.

— Неважно. Но это единственное, что меня ещё останавливает от… — он запнулся. — Впрочем не важно. Пошли.

— Стой, — Драксэн догнал его, схватил за локоть. — Ты что‑то скрываешь. И это опасно. Я твой брат. Я имею право знать.

Дэрион резко развернулся, в глазах мелькнуло что‑то дикое, но он тут же взял себя в руки. Голод сводил его с ума — пульсирующая боль в висках, жар в венах, неумолимое желание броситься прочь, найти жертву, утолить эту бесконечную жажду. Он сжал кулаки, глубоко вдохнул, пытаясь унять внутреннюю бурю.

— Я… не могу сейчас об этом говорить, — хрипло произнёс он.

Дэрион ускорился, словно понял, что сболтнул лишнего, а Драксэн ещё сильнее нахмурился. Он искренне переживал за брата — слишком хорошо видел, как Дэрион из последних сил держит себя в руках.

Они двинулись дальше по коридору, плечом к плечу, а в глубине замка часы пробили девять — до рассвета и решающего испытания оставалось всё меньше времени.