- -
- 100%
- +
Ведь по правде-то говоря, все через «это» проходили и бедными девчонки не выглядели, напротив, очень даже радостными и умиротворенными. В общем, по сути, инициация ― это так же настолько нормально, как попить воды или сходить по нужде, тогда почему мне при мысли об этом «нормальном» хочется сбежать на другой континент, туда, где вообще не ступала нога моей расы и в особенности ведьмаков.
Эх. Вот правду говорит Рив. Бедовая я ведьма.
Я даже как-то сугубо ради эксперимента парочку раз пыталась сходить с ведьмаками по соседству на свидания и один – попробовала поцеловаться. Тем более все они были из опытных, уже давно прошедших свою инициацию. Ой, лучше бы и не пыталась! Только опозорилась, когда меня едва не стошнило бедному парню на его дорогую фирмовую рубашку. Бедняга по сей день, завидев меня издалека, переходит на другую сторону улицы, для верности плюя через плечо, ну, или старается слиться с местностью, если уж убежать не успел, будто опасается, что меня на него все-таки стошнит или еще чего похуже.
М-да.
И не зря ведь опасался.
Благо, тому парню хватило разумности не кидаться в меня проклятиями, но, думалось мне, только потому, что знал – отдача замучает. Пускай проклятийная магия была мне не доступна по вине все той же инициации, но временно лишить мужской силы ― это я могла.
— Улья-я-янка, о зелье-то не забыла?
Встрепенувшись, заметила, что зельице приняло красивый землистый оттенок. Щелкнула кончиками пальцев, и лежащая у котелка ложечка с длинной ручкой подпрыгнула и нырнула в состав, мешая его под влиянием моей волшбы.
Зверек запрыгнул на стол и сунул нос в котелок, принюхиваясь.
— А что конкретно варишь-то? — с подозрением протянул он. — Никак, очередное убойное варево для тех несчастных парней, каких пророчит тебе отец в женихи?
— Сгинь, сказала, пушистая меховушка! — ударила кулаком по столу.
— Так, я угадал? — подпрыгнул Рив и от греха подальше снова сиганул на пол.
Хмуро зыркнув на фамильяра, с гордым видом отвернулась, вздергивая нос, и скрестила руки на груди, поглядывая за зельем, отслеживая тот момент, когда его оттенок поменяется на нежно-розовый, как сказано в инструкции.
— Короче, угадал. Зря от них бегаешь, кстати. Только разжигаешь охотничий азарт у парней. А твой отец скоро все последние волосы на себе повыдергивает.
— А что, мне им на шею, по-твоему, вешаться? — ехидно поинтересовалась. — Или сразу в койку прыгать, чтобы папеньке полегчало?
Рив многозначительно промолчал, а я воздохнула.
Отца все-таки действительно очень жалко. Прям вот до слез.
Моя мама погибла буквально через несколько дней после моего рождения. Папа сказал, что у нее ночью внезапно открылось послеродовое кровотечение, и она умерла до приезда врачей, но по их словам – они бы и так вряд ли смогли ее спасти. Все слишком быстро произошло. До обидного быстро.
Ведьмы в момент рождения и еще примерно несколько месяцев после очень слабы, и она не могла помочь себе магией, потому что вся ее магия в этот период отдавалась ребенку, подпитывая.
То есть мне.
В этом случае может помочь еще личный дар, раскрываемый после гребаной инициации, если он полезный, конечно, но у мамы дар оказался до крайности бесполезный. Умение менять цвета и несложные материи по своему вкусу мало чем могло помочь.
Как сказали врачи – такое, как случилось с матушкой, бывает до крайности редко, но, увы, бывает. Рождение новых ведьм – большой риск, особенно для не слишком сильных, коей и была мама. В основном, именно по причине смертельных рисков или нешуточных проблем со здоровьем нашей братии не так уж и много.
Однако риск во всем есть всегда, сама жизнь ― это уже риск. Что теперь, не жить, что ли.
Отец растил меня в одиночку, никогда в чем бы то ни было не винил, был всегда добр и ласков и очень за меня переживал, особенно за то, что я до сих пор не стала полноценной ведьмой.
Он старался не слишком давить на меня, правда, старался, но уже второй год систематически пытался выдать меня замуж, привлекая к этому, несомненно, важному делу всех сыновей своих друзей, говоря, что если не хочу быть свободной ведьмой без обязательств, то должна выйти замуж как человек и обрести силу на брачном ложе.
Он меня любит, но совершенно не понимает.
Дело же совершенно не в браке. Точнее, мой моральный запрет лежал не в этой плоскости. Да, блин, я и сама не понимала, в какой, куда уж отцу.
Заметив, как субстанция поменяла цвет на нужный, довольная собой, сняла с полки концентрат и мерный стаканчик.
— Ну-с, самое сложное. Скрести лапы, Рив, — пробормотала, отряхивая ладони, прищурилась, осторожно отливая концентрат в стаканчик и, взяв его двумя пальцами, поднесла к котелку: — Барабанная дробь.
В глуби лабораторного кабинета из шкафа вывалился барабан, громко застучав палочками. Рив, зашипев не хуже кота, картинно положил лапку на грудь, а я, едва не подпрыгнув от неожиданности, чуть не пролила весь концентрат сразу, устроив большой бада-бум.
— Это фигуральное выражение, Барабаныч, — рыкнула на инструмент, прижимая к сердцу стаканчик. — Скройся!
Барабан обиженно стукнул палочкой и медленно откатился обратно в шкаф, затих.
— Тьфу на него, — буркнул фамильяр, прижимая к голове уши и утирая лоб лапкой. — Я с фокусами твоей утвари когда-нибудь поседею. А все от того, что ты не можешь держать свою магию под контролем.
Его правда, кто ж спорит.
Дернув плечом, посмотрела на котелок и, прикусив кончик языка, вновь поднесла руку с зажатым в ней концентратом к котелку.
— Дубль два, — тихонько проговорила, вливая по капелькам концентрат и вместе с тем тонкой струйкой выпуская свою силу.
— Ульяна!!! — услышала неожиданный громкий рев отца и испуганно дернулась.
— Ой, что сейчас будет, — простонал Рив, закрывая лапками мордочку, но оставляя между ними маленькую щелочку.
— Блин, он же должен был приехать только завтра! — просипела, пытаясь удержать в повлажневших руках стаканчик.
— Мисс Ульяна Лисова! Выходите по-хорошему! — послышался еще один незнакомый низкий строгий голос над головой. — На территории вашего дома засечена магическая деятельность. Вам требуется объясниться!..
Сердце испуганно рухнуло в пятки. Мать моя ведьма. Инквизиция… пожаловала.
Кажется, Рив был прав: допрыгалась ведьмочка. Ой, допрыгалась.
* * *
[1] Песня Ульяны – выдумка автора, любые совпадения случайны.
Глава 4
Время на секунду будто застыло, превратившись в кисель, а затем, с тихим писком Рива, вновь запустилось. Зверек заметался на месте, пытаясь спрятаться то за котлом, то на заставленных зельями полках, из-за чего несколько бутылочек закачались и ожидаемо полетели вниз.
— Рив! — зло зашипела, вскидывая свободную руку и поддерживая пузырьки магией, аккуратно подняла их обратно на полку, а замершего лисариуса отлевитировала на пол. — Успокойся! Ценные зелья побьешь.
— Успокойся? Успокойся?! К лешему твои зелья! Что ты там говорила о мерах предосторожности и о том, что ты не дура?! — запричитал он, заламывая лапки. — Доигралась мы, Ульянка. Ой, доиграли-и-ись. Говорил же, что поймают, а ты?! Теперь за волосы и к ведьмаку. У-у-у, моя бедная Льяночка-а-а-а.
— Тихо ты! Чего разорался-то. Черт, — ругнулась, не слишком успешно пытаясь сохранить остатки спокойствия и быстренько что-то придумать. — Рано меня еще спаривать. То есть, хоронить.
— Ульяна! — рычал на весь дом, кажется, совсем доведенный до бешенства отец. — Быстро сюда, или я за себя не ручаюсь!
Ой, мамочки, таким папеньку я слышала не часто. Видать, дело совсем барабан.
— Ну что вы, вейдар Лисов, она хорошая девочка, сейчас выползет, то есть, выйдет. Не так ли, вейдари Лисова?
«Ага, как же. Тем более так просто меня будет отсюда не выкурить».
Дом существенно так тряхнуло. Явно проклятые инквизиторы выпустили поисковики с сетью, чтобы вытащить меня пред свои ясные черные очи.
Засада.
— Ульяна! — испуганно взвизгнул Рив, подпрыгнул ко мне и вцепился в руку, случайно выбивая из ладони стаканчик.
— Рив, да осторожнее, кому говорю! — вскрикнула, с ужасом пытаясь отцепить от себя повисшего тряпочкой фамильяра и поймать взмывший вверх стаканчик. — Что ты творишь?!
— Я что творю?! — оглушающе рыкнул фамильяр мне на ухо. — Это ты что… Льяна, осторожнее!
Под влиянием эмоций сила в крови забурлила, выплескиваясь, вырываясь из-под контроля и бухая сырой магией в котел, куда, стукнувшись о мои пальцы, следом рухнул стаканчик.
— А-а-а-а-а!!! Держи его! Держи!
— Нет-нет-нет, — панически причитала, едва успевая ухватить за пару хвостов летящего в котел следом за стаканом лисариуса, и, зажмурив один глаз, втянула голову в плечи. Тщетно попыталась взять под контроль взбесившуюся силу, но куда там было справиться недоведьме.
Котелок зашипел, забулькал и с громким, угрожающим «чпоком» взорвался. Ударной волной меня и изрыгающего ругательства фамильяра подбросило вверх и разметало по разным углам рушащейся лаборатории.
Больно ударившись затылком и спиной о стену, с сипом втянула носом воздух, шлепаясь задницей на пол. Дыхание перехватило, будто из легких выкачали весь воздух, и сознание незаметно померкло.
Очухавшись, со стоном сжала ноющие виски.
— Дырявый котел, вот это меня приложило так приложило.
Осоловело похлопав ресницами, сфокусировала взгляд и на несколько минут впала в прострацию. От открывшейся животрепещущей картины у меня даже головная боль мигом рассосалась.
— Твою же колбу, — растерянно прошептала, оглядываясь, шокированная до глубины души.
В общем, такое дело: не понять, каким ветром меня сюда занесло, но я оказалась заточена в прозрачный огромный стеклянный куб без единого намека на дверь или хоть маленькую щелку, через которую можно было просочиться наружу. Пол этой конструкции был темно-мутным, будто прикрыт легким неосязаемым дымком.
По другую сторону, так сказать – на свободе, с шалыми от испуга плошками-глазами прыгал мой фамильяр, беззвучно открывал и закрывал пасть, предполагаемо, меня распекая и обещая самые страшные кары, но проблемка была в том, что я его совершенно не слышала.
— Это еще что за стеклянные казематы? — тихо возмутилась, потерла глаза в надежде, что мне все это померещилось. Не зря же я так сильно стукнулась головой, аж дух только чудом не вышибло, вот и видится всякое. Сейчас приду в себя и вновь окажусь в своей лаборатории, на крайний случай в больнице, главное, чтобы не в инквизиторной.
Отлипнув от очень даже ощутимой стенки, с любопытством потрогала ее пальцами, на ощупь стекло казалось очень толстым и прочным, как… ну, супер толстое стекло, и очень даже осязаемым.
— Черт, как настоящая, — цыкнула, до боли прикусила губу. Мрачно констатировала: головой, может, меня и приложило, но не настолько же. Значит, эта штука и есть настоящая. Наверное. Ладно, разберемся. Еще разок тронув стенку, надавила на нее и отдернула руку. — Блин, просто так не разбить.
Обернувшись, внимательно огляделась и досадливо поморщила нос. М-да. Собственно, и разбивать было нечем. В кубе, кроме меня самой, вообще ничего не имелось. Не собой же, в конце концов.
Перейдя на магическое зрение, приглушенно ахнула, прикрывая рот ладонью. Абсолютно вся конструкция и больше всего как раз-таки пол, как новогодняя елка, переливалась магическими энергиями, как я понимала, призванными сдерживать то, что находилось внутри этого странного сосуда. В данном случае, меня.
— Ничего себе…
Отшатнувшись от стен, от греха подальше, нервно стянула съехавшую на кончик хвоста резинку, бездумно надела ее на руку, зарылась пальцами в волосы, дернула.
Этого всего просто не могло быть, но оно было.
Слабо веря в происходящее, потрясла головой, на секунду зажмуриваясь и прислушиваясь к себе. Физически я была вроде бы в порядке, а вот морально ― может, и нет. Говорят, мозг не разделяет фантазию и реальность, порой принимая одно за другое, так, может, я вообще сейчас лежу, оглушенная взрывом, в лаборатории на, слава богу, теплом подогреваемом полу, ну, или меня уже захапали инквизиторы, и еду я сейчас в счастливом неведении в местечко похуже этой квадратной стекляшки.
Потерев лицо, встретилась взглядом с фамильяром. При виде его угрожающе оскаленной морды надежда, что происходящее все же плод моего бурного воображения, скончалась в муках. Это хорошо, что нас с Ривом разделяла стена, а то чувствовала моя поджавшаяся пятая точка, что быть мне в ином случае конкретно так искусанной.
Тяжело вздохнула и подползла к нему, машинально потянулась руками к стенкам, но, вспомнив о неизвестного происхождения магии, пропитавшей стены, тут же убрала, крича:
— Рив! Рив! Ты как? Слышишь меня?
Фамильяр подергал ушками и отрицательно покачал головой, одновременно этим жестом сообщая, что и он не совсем очень и нифига не слышит меня.
— Да что же это такое происходит, а? — процедила сквозь зубы, только в тот момент замечая, в каком состоянии мой кабинет, и тяжело сглотнула.
Ну, я, по крайней мере, жива, чего не скажешь о разрушенной до основания лаборатории. Лабораторию мне было жуть как жаль, но себя в тот момент мне было жаль немножечко больше.
Хорошо, что дом зачарован от магических выбросов и теоретически с ним ничего глобального не может случиться, хотя и мой кабинет зачарован. Был.
Откинув назад рассыпавшиеся по плечам мешающие рыжие волосы, заглянула за спину притихшему Риву, не понимая, почему здесь до сих пор нет отца во главе с инквизиторами.
— М-да, наделали мы с тобой, Рив, делов.
Фамильяр будто услышал или уж, скорее, зная меня, предугадал, что я сказала, возмущенно уставился на меня, угрожающе потряс в воздухе лапкой и обиженно отвернулся, усаживаясь к клетке попой.
— Ну, не злись. Лучше бы сказал, где отец. Святые зелья, надеюсь, он и инквизиторы не пострадали, а то мне вообще не жить. Ладно инквизиторы, но папа… А, что если… Ой…
От мелькнувшей догадки мне поплохело, дыхание сбилось.
Верховная, пощади. А что, если меня сюда и заточили инквизиторы? Ведь это более похоже на правду. Моя половинчатая магия на такой финт навряд ли способна. Е-мое. Я что, теперь особо опасный элемент? Вдоль лопаток пробежался противный холодок. А вдруг и отца посадили в такие не очень приятные хоромы? Страшно представить, что они с ним сделают.
Ой…
И ведь у Рива не спросишь о нем. Не услышит.
«Так! Ульяна, отставить панику!»
Медленно выдохнула и, вдохнув, снова выдохнула.
— Ничего, мы отсюда обязательно выберемся, — пообещала себе и фамильяру, сконцентрировалась в попытке дозваться до своей магии, но она, как ни странно, не откликнулась.
— Дьявол! Звездец как плохо.
Вновь повернувшийся ко мне Рив дернул ушком и состроил сочувственную мордочку.
— Но это ничего, — подбадривающе улыбнулась ему. — Вечно мы здесь оставаться не можем, и кто-нибудь обязательно придет нам на помощь.
Поднявшись на ноги, поправила юбку и огладила ладонями жилет, радуясь, что ткань зачарована от грязи, помятости и других одежных проблем.
— Знаешь, что? Сейчас попробую настроить ментальную связь. Дырявый котел, точно! Совсем про нее забыла, дурында, и ты, видно, то… тоже, — с удивлением посмотрела на лиса, с отвисшей челюстью таращившегося мне за спину. И его обалдело вытянувшаяся мордочка до такой степени мне не понравилась, что внутренности скрутило тугим узлом. Даже малость затошнило.
— Рив, — шепотом позвала его, зная, что он меня не услышит, но так мне было спокойней. — Ты что там такое увидел?
Нервно растерев ладонь об ладонь, внутренне содрогаясь от плохого предчувствия, медленно обернулась, не менее ошалело, чем фамильяр, уставившись круглыми глазами на пол. Дымка, окутывающая до этого пол куба, медленно рассеивалась и…
— Святые зелья! — взвизгнула, подпрыгивая на одной ноге и шарахаясь в сторону, но, зацепившись за свою же собственную ногу, рухнула вперед, ударилась бедром о пол и тихо охнула от боли.
А все потому, что прямо под моими ногами где-то примерно в метре находилось незнакомое помещение, похожее на ванную комнату, а в нем, подавиться мне галгинкой, ― полуобнаженный незнакомый мужик.
Этот индивид брил и так гладкое лицо, крутил, чего уж там, подтянутой ничего такой задницей и пританцовывал, судя по всему напевая некую песенку. Если бы не ситуация, в которой я оказалась, я бы даже, наверное, посмеялась, так комично выглядел со стороны этот рыжий красавчик.
— Вот это номер, — прошептала, аккуратно, не делая резких движений, села и повернулась к Риву. Судя по шалым глазищам моего мехового друга, он со мной был очень даже солидарен.
Глава 5
— Рив? — позвала фамильяра и поморщилась, услышав со стороны свой жалобный голосок. Откашлявшись, гаркнула: — Рив, мать твою за ногу!
Отмерев, фамильяр дернул ушами, наморщил мордочку и прикоснулся к виску, беспомощно развел лапки в стороны, показывая, что связаться со мной не выходит, нашу с ним ментальную связь что-то блокирует. Похоже, стенки стеклянной тюрьмы не пропускали совершенно никакую магию, что в очередной раз наталкивало на мысль: догадка об инквизиции скорей всего верна. Но все еще не ясно, где сами инквизиторы.
Ладно, и без них здесь стрессов хватает.
Вернув внимание незнакомцу, склонила голову набок, задумываясь над тем, кем мог быть невесть откуда взявшийся этот мужчина. На ум приходило только несколько вариантов, какие могли бы соответствовать правде.
Инквизитор или ведьмак, которого сюда приперли, чтобы принудить меня с ним инициироваться. Только опять-таки не понять, почему он находился у меня под ногами, а не я под ним. Тьфу, о чем это я вообще.
— Б-р-р. Ну, уж нет! Никакой инициации! Только через мой… Нет, лучше его труп! Так, Ульяна, врага, то есть ведьмака, надо знать в лицо, — воинственно пробормотала, завязала волосы в низкий хвост и, растянувшись на полу, подползла ближе. — Жаль, что зелье для поноса утрачено. И магия мне сейчас не доступна. Подавиться мне галгинкой, да я вообще осталась безоружна! Точно, дело рук инквизиторов, вот точно!
Оказавшись аккурат над «ведьмаком», распласталась на полу, приплюснула к стеклянной поверхности нос, внимательно разглядывая «врага».
Ну, что я могла сказать. Он был весьма собой хорош, но все-таки отчего-то мало походил на представителя моей расы. Точнее, совершенно на него не походил. Не та комплекция. У ведьмаков не бывает такого мощного разворота плеч, рельефного живота и мускулистой жо… э-э-э, бедер, прикрытых белоснежными трусами-боксерами.
Если у меня и были тараканы в голове, то сейчас они лежали в эстетическом обмороке и нервно дергали лапками.
— Ничего такой экземпляр, — нехотя признала, скользя по тренированному телу жадным взглядом цербера, завидевшего вкусный ломоть мяса слабой прожарки, но не имеющего шансов даже кончиком языка лизнуть вкусняшку. — И точно не ведьмак.
И вряд ли уж инквизитор. Из-за своей специфической силы они поголовно все были темноволосые, черноглазые и до боли худощавые, что даже мне, не страдающей гуманистическими идеями, порой хотелось их накормить.
Нет, бывали и такие, как этот рыженький, хотя больше огненький, но, чтобы достичь такой формы, инквизитору пришлось бы поселиться в тренажерном зале и не вылазить оттуда как минимум год, днем и ночью потчуясь протеиновыми зельями, а то и больше. И то, как говорится, не факт, что им это поможет.
Что же до наших ведьмаков, то они исконно имели небольшой рост, максимум метр семьдесят, ага, с кепкой, очень худощавые телосложением, да так, что обнять и плакать, даже самый худой инквизитор там и рядом не стоял.
Издержки расовой принадлежности, что ж поделать. Хотя бывали исключения, например, мой папенька, но вот именно что исключения. Все же в основном худые до ужаса. Этих как ни корми, все равно плотнее не станут. Но зато красивые, заразы. Но что мне до их красоты. Никогда не трогало и вряд ли когда-нибудь тронет. В отличие от этого красавчика. И только чистокровные люди имели коренастое телосложение, высокий рост и более разнообразный цвет волос. Так, может, этот перчик ― человек? Я прищурилась и свела брови к переносице, выискивая в крепыше человеческие расовые особенности. Но вот беда: и на чистокровного человека не слишком тянул. Так кто он все же таков?
Я еще с пяток минут во все глаза таращилась на охрененный, что уж там, образчик мужественности, и на разделяющее нас с красавчиком стекло что-то капнуло. Я с удивлением поняла, это моя слюна.
Ой, как стыдно.
Ну, ладно, не очень, но все равно, Льянка, фу такой быть. Еще для полного счастья мне не хватало капать слюнями на всяких там перчиков.
Так, все, пора вытирать слюни и пытаться понять, как отсюда выбраться. Папа говорил, что из любой даже самой трудной ситуации есть выход, и из этой найдется. Ведьма я или где?
Но стоило мне опереться руками на вроде как пол, дабы соскрести свою с него тушку, как стеклянная поверхность подо мной угрожающе треснула. Обалдело округлив глаза, застыла, боясь лишний раз дернуться.
Рив тоже застыл, кажется, и вовсе дышать перестал, таращась на чертов пол. Хруст повторился, и в следующее мгновение, не успела я и мявкнуть, как опора исчезла, и я с громким криком: «А-а-а-а-а-а, твою ж стекля-я-яшку-у-у-у-у», полетела вниз, аккурат на голову рыжему незнакомцу. В ушах эхом вторил крик моего фамильяра:
— Етить твою грелку! Куда без меня-я-я-я!!! Ну, Льянка, погоди!
Приземлившись на плечи ничего не подозревающему «не-ведьмаку», испуганно вцепилась ему в волосы, чисто на инстинктах придушивая за шею. Бедняга издал ошарашенный «ох», выронил из рук полотенюшко и начал заваливаться назад, прямо на меня. Понимая, что не выдержу такую мощную тушу, оттянула незнакомца за мягкие чуть влажные пряди волос, рыча ему в ухо:
— Куда?! Не туда!
Рыжий, дернувшись, послушно поменял траекторию, повалился вперед, выставляя для опоры тренированные руки. Но в дальнейшем все его послушание сошло на нет.
Приземлившись на подставленные ладони, будто кот на четыре лапы, он мягко спружинил и, стремительно перевернувшись, подменял меня под себя, придавливая своим телом так сильно, что из меня выбило воздух. В подбородок вцепились сильные пальцы, фиксируя, и я с интересом уставилась в холодные неестественно яркие чистые изумрудные глаза, без всяких вкраплений, в обрамлении черных густых ресниц.
— Ничего себе, — завороженно прошептала, таращась в эти омуты, напоминающие два драгоценных изумруда. И самое любопытное, что я знала: это не линзы, какие порой простые люди для себя покупали в попытке быть похожими на нас, а очень даже настоящие такие глазищи. Прям два изумрудных фонаря.
Даже в голове на миг промелькнула маньячная идея выковырять их и припрятать для себя. Ужас, что только в голову не придет. А все стресс! К слову, пахло от этого красавчика очень классно, и в голову пришла уже другая не менее бредовая мысль: спросить у него, каким парфюмом он пользуется, чтобы прикупить для себя. Нет, не пользоваться, конечно. Меня не поймут. А так… изредка нюхать. Ладно, не изредка. Хотя с одной стороны как-то плевать, что там кто будет думать.
Ну, а че такова?
К слову сказать, а че такова это он сейчас делает?
За своими крамольными мыслишками я упустила момент, когда рыжик склонился еще ниже, почти утыкаясь кончиком своего носа в мой лоб, щекотно скользя им вверх к волосам, к уху и снова к волосам, шумно вдыхал, будто принюхиваясь.
«Может, мой рыжик тоже немножко маньяк?» — посетила меня веселая мысль.
Потенциальный маньяк отстранился и заглянул мне в глаза, тихо рыча, а затем четко так вопросил, и от металлических ноток в его голосе у меня что-то сладко екнуло в груди.
— Ты кто такая?
Растянув губы в дурацкой пьяной ухмылке, честно ответила:
— Ульяна. Но ты меня, перчик, можешь звать Льяной, так удобнее.