Бывший. Дракон, который любил меня

Магический шар, парящий посреди детской, наполняет комнату тихой, спокойной музыкой.

– Сказку… Можно сказку? – вопросительно тянет сонная белокурая малышка, засыпающая у меня под боком.

– Конечно, Фелли, – полушепотом, чтобы не нарушить умиротворение этого вечера, говорю я.

Я подхожу к шару, привстаю на цыпочки и касаюсь его кончиками пальцев на пару секунд. Магия слегка искрит в моих руках, перетекая в предмет.

Затем возвращаюсь к кровати и сажусь рядом с Феллоной.

– Когда-то в одном чудесном королевстве жила прекрасная принцесса, и был в неё влюблён принц-дракон… Они познакомились на балу… – начинаю рассказывать я.

Шар постепенно раскручивается. По стенам ползут тени: стайка птиц взлетает в поднебесную высь, превращаясь в принцессу, танцующую с принцем.

Громкий стук набоек военных сапог о паркет заглушает музыку.

– Папочка вернулся? – сонно спрашивает Фелли.

– Да, кошечка, – натягиваю улыбку я, пытаясь скрыть тревогу.

Я встаю, наспех поправляя растрепавшееся платье и иду к двери. Как раз вовремя – она распахивается. Муж входит в комнату без стука. На красивом, идеальном лице дракона играют тени от лампы. Он в прекрасном расположении духа, но явно не трезв.

– Вы не спите? – будто бы удивляется муж, проводя рукой по тёмным волосам. А затем бросает раздражённый взгляд на шар, который всё ещё крутится посреди детской.

Из коридора слышится весёлый женский смех. Сколько их там сегодня? Две? Три?

Феллона сидит тихо, знает, что в такие моменты папу лучше не трогать.

– Мы проснулись, когда ты вернулся, – отвечаю я, замечая наспех застёгнутую рубашку дракона, едва заправленную в брюки.

Неужели он посмел развлекаться с девицами прямо в карете? Слуги и так уже болтают всякое, теперь и кучер расскажет пару пикантных подробностей из жизни хозяина.

– Это хорошо. Ты должна кое-что завтра сделать, Ясмина, – улыбается кривоватой улыбкой Альрик, но глаза смотрят холодно и цепко, в них мелькает угроза. – Нужно подать королю прошение о моём дополнительном денежном содержании на посту казначея военного ведомства, иначе чем платить по счетам? Твои платья, врачи Фелли, её уроки… Всё это дорого нам обходится, милая.

Его «милая» звучит как издевка. Я до боли стискиваю кулаки, понимая, к чему всё идёт.

Сегодня муж получил жалование и должен был оплатить врача и учителей Феллоны, а та же счета за продукты, жалование слугам… Он даже не в курсе, что за мои наряды в последние полгода платит королева, мне стыдно, но она говорит, что для любимой фрейлины ей не жаль. При дворе никто не должен знать о моих неурядицах.

– Ты был не только в публичном доме, но и в игорной? – холодно спрашиваю я, понижая голос.

Выражение лица дракона тут же меняется, в его зелёных глазах зарождается гнев:

– Где я был тебя не касается, знай своё место и делай, что я говорю.

Страх перед Альриком, перед тем, что он может нам сделать, ползёт противными мурашками по коже. Он гораздо сильнее меня – высокий, почти два метра ростом, сильный, как бык. Думаю, именно это привлекает в нём женщин, помимо красоты. Моя простая бытовая магия такому образчику мужественности не помеха. Но меня настолько достало его поведение, что кажется, последний рубеж уже пройден.

– Думаешь, я стану побираться из-за твоей несдержанности? – выплёвываю я с отвращением. – Мы должны врачу круглую сумму! Ты забыл об этом, спуская всё жалование на игры в карты и шлюх?

Злость разбирает изнутри. Я стараюсь говорить тише, чтобы Фелли не слышала, но наверняка обрывки разговора доносятся до малышки.

Дракон склоняется к моему лицу, заслоняя собой даже свет. Я не отвожу взгляда. Он не должен понять, что я его сейчас боюсь, иначе станет ещё хуже.

– Вы две паршивые мерзавки, от которых никакого проку, – яростно чеканит Альрик.

Мне хочется поморщиться от запаха спиртного, но сдерживаюсь.

– Подумай хотя бы о своей дочери… – начинаю я.

В запястье больно впивается мужская рука, заставляя меня вскрикнуть от боли.

– Мне плевать на девчонку. Я хотел сына, а не эту вечно больную и хилую замухрышку. Её даже замуж никто не возьмёт, мы не сможем укрепить наш род, породнившись с кем-то статусным. А всё потому что она никчёмна, как и ты!

Он говорит слишком громко. Я на секунду прикрываю глаза, сердце разрывается от боли, потому что я знаю – Фелли слышит каждое слово. И она уже достаточно взрослая – ей семь. Она понимает о чём говорит её отец.

Рука сама отвешивает Альрику звонкую и очень сильную пощёчину. Удар достаточно сильный – звук пощёчины слышен и в коридоре.

Смех шлюх резко умолкает.

Я вижу, как краснота расплывается на золотистой коже мужа. Дурное предчувствие ползёт по венам.

– Ах ты стерва, – Альрик хватает меня за плечи и резко встряхивает. – Никогда не смей прикасаться ко мне!

У меня перед глазами темнеет, воздух с силой выходит из грудной клетки.

– Ясмин! Ясмин! – Фелли бросается к нам, хватая отца за кончик незаправленной рубашки. – Папочка не трогай Ясмин, прошу тебя!

Он грубо отталкивает малышку, как беспомощного котёнка. Она замирает со слезами на глазах, отчаянно теребя ночнушку.

Я поспешно делаю шаг вбок, закрывая собой девочку. Перед глазами темнеет, в висках стучит пульс.

Ноздри дракона раздуваются от едва сдерживаемого гнева, зрачки становятся узкими, когда он смотрит на меня. Я кусаю губы, но держу голову высоко, хотя отчаянно хочется схватить Фелли и сбежать, но я не позволю ему думать, что он может делать всё, что пожелает.

Я вздрагиваю, когда муж делает шаг вперёд и склоняется ко мне ближе. Я надеюсь, что моё лицо невозмутимо, потому что знаю – страх Альрику приятен, он ещё сильнее раззадорит его.

– Думаешь, я спущу тебе это с рук, Ясмина? Ты будешь наказана.

Я едва не вздрагиваю от злости, вибрирующей в его негромком голосе.

Альрик подмечает это и расплывается в хищной улыбке, пальцами сдавливая мой подбородок:

– Я постараюсь сделать это так, чтобы не испортить красивую мордашку. Считай, что сегодня тебе повезло, что у меня гости. Но завтра…

Муж касается моим губ противным влажным поцелуем. Меня начинает тошнить, от его угроз, от того, что я представляю, где могли быть его губы ещё полчаса назад.

Когда он отстраняется, я демонстративно, не сводя с него взгляда, с силой провожу ладонью по рту, стирая его прикосновение.

Этот жест, непокорность в моём взгляде, нежелание покориться снова приводят дракона в бешенство.

– Будешь вести себя, как злобная сука, отправлю вас обеих в загородное поместье. Будете жить там в своё удовольствие! – цедит он, переводя взгляд на всё ещё дрожащую от страха Феллону.

Он знает, что для Фелли это равнозначно смерти. Ей нужен постоянный врачебный присмотр, иначе приступ может нанести серьёзный вред здоровью.

Я молчу, понимая, что заранее проиграла в этой схватке. Я никогда не позволю, чтобы с малышкой что-то случилось.

– Так что? Сходишь с прошением к старому маразматику? – снова спрашивает дракон, глядя на меня снисходительным взглядом.

Я киваю, до боли стискивая ткань платья.

– Я не слышу ответа, – кривится он, уже явно насмехаясь и наслаждаясь моментом моего подчинения.

– Схожу, – произношу я, не сдерживая злости в голосе.

Рука мужа поднимается, он нежно ведёт пальцами по моей щеке:

– Ты прелестна…

В следующую секунду ладонь ныряет мне на затылок и хватает за косу, оттягивая голову.

Я пытаюсь вырваться, но безуспешно.

Альрик сокращает последние крохи расстояния между нами, дышит мне в губы:

– Не забывай, что ты лишь бесполезная кукла. Красивая, но пустая. Из-за тебя у меня никогда не будет сына. Ты – проклятье моего рода.

Он отпускает мои волосы, я отшатываюсь, хватаясь за комод. Ноги не держат.

Злые слова достигают цели. Внутри всё сжимается от горечи, кажется, даже дышать становится тяжело.

Мой магический дар – моё проклятье. Я не могу иметь детей из-за него. И именно из-за него я навсегда связана с Альриком – вдовцом. Разводы запрещены для благородных раани Шердании. Я обязана жить с тем, кому отдал меня король.

Дракон разворачивается и выходит, даже не затворяя за собой дверь. Я стою и снова слышу, как начинают хихикать «гостьи», Альрик что-то говорит им, затем, судя по довольному визгу девушек, начинается что-то совсем неприличное.

Феллона подскакивает к двери и закрывает её.

– Не будем мешать папе работать, – бормочет она.

Не знаю сколько ещё будет действовать «сказка», что, когда папа приводит женщин, он с ними работает, потому что не успевает всё сделать днём. Думаю, очень скоро Фелли начнёт понимать, что к чему.

Я протягиваю руки, падчерица бросается ко мне, прижимаясь. Я чувствую, как дрожит маленькое тело, как отчаянно бьётся сердечко.

Леда-заступница! Меня гложет стыд перед малышкой. Если бы я не перечила мужу, может он не сказал бы всех этих гадких слов про неё!

Глажу девочку по спине, но не могу подобрать слов. За то время, что я провела в доме, мы стали с падчерицей как родные.

– Всё из-за того, что я – девочка, – глухо шепчет Фелли, её голосок дрожит. – Он не любит нас из-за этого. Будь я мальчиком, он бы не стал тебя бить.

– Брось, малышка, – я целую её в макушку. – У папы просто слишком много проблем. Эти злые слова не имеют отношения к реальности.

Я лгу, надеясь, что эта ложь во благо. К сожалению, Альрику плевать на дочь, если она исчезнет, он и не заметит. А может и обрадуется, что врач перестанет выставлять счета.

– Если отец узнает, что мои приступы магические, разозлится ещё сильнее, – всхлипывает падчерица.

– Мы расскажем ему позже, Фелли, – ласково говорю я, внутренне холодея – Когда папа будет в хорошем настроении.

Страшно представить, что сделает Альрик, если узнает о магии малышки. Пока он не знает, несмотря на гневные слова, в нём всё равно есть надежда, что дочь сможет послужить его роду во благо, быть может выздоровев. Но как только всё прояснится… Фелли станет в его глазах такой же, как и я. А может и хуже.

Магия Феллоны проявилась в слишком раннем возрасте – в шесть лет. Это говорит о том, что в будущем её дар может стать невероятно сильным. Но нужно развивать его, попутно сдерживая дорогущими зельями, которые выписывает врач. Благо, Альрик никогда не интересовала, чем именно болеет дочь, вверяя все заботы о ней мне. Будь он чуть повнимательнее, давно заметил бы признаки… Но он редко смотрит на неё дольше нескольких секунд.

– Ну же, давай спать, – я мягко подталкиваю Фелли к кровати. – У тебя завтра урок по верховой езде с утра, нужно хорошо отдохнуть.

Нам удаётся уснуть лишь спустя полчаса. Я проваливаюсь в беспокойную дрёму, мне снится, что я куда-то бегу, пытаясь найти что-то важное. Но не могу вспомнить что именно.

Внезапно я просыпаюсь от вскрика падчерицы и от того, что люстра на потолке начинает ходить ходуном. Кажется, Альрик накануне спровоцировал куда более серьёзный и острый приступ, чем обычно.

Мельком отмечаю, что за окном уже рассветает. По небу ползёт кроваво-красное марево, прежде я бы залюбовалась, но сейчас это кажется мне дурным предзнаменованием.

Феллону знобит, по ручкам и шее ползут тёмные пятна, то исчезая, то появляясь снова – а это очень плохо, магия требует своего выхода. По комнате снова проходит разряд, я вздрагиваю, когда стакан с водой падает на пол и разбивается, книги ходят на полке ходуном.

Я протягиваю руку и касаюсь влажного горячего лба малышки, она дёргается всем телом и шепчет что-то невнятное.

Зелье, которое дал доктор, в моей комнате этажом выше. Но туда ещё нужно дойти, оставив девочку одну.

Внезапно дверь распахивается, домоправительница Агата забегает внутрь, протягивая мне заветную склянку, её пальцы дрожат, она беспокойно оглядывается.

– Я принесла, раани Адели, возьмите! Скорее! Хозяин идёт сюда!

Моё сердце замирает в диком страхе, я бросаюсь к Агате, выхватываю пузырёк с зельем и скорее бегу к падчерице, едва не спотыкаясь о стоящий у кровати пуф. Когда мне удаётся почти раскрутить склянку, дверь снова открывается.

На пороге стоит Альрик – помятый и явно невыспавшийся, его разъярённый взгляд останавливается на нас с Фелли. Паника захлёстывает меня с головой.

Как назло картина, висящая на стене, не выдерживает магических колебаний и падает вниз с глухим треском.

На лице дракона появляется выражение крайней брезгливости:

– Что это за…?

– Ночью Феллоне стало плохо, я совсем разволновалась, и у меня случился неконтролируемый выброс магии, – оправдываюсь я, загораживая девочку собой.

Я вижу, как раздуваются ноздри дракона от злости.

– Что это у тебя в руке? – кивает он на флакон, который я всё ещё сжимаю пальцами.

Дракон вглядывается в зелье с таким интересом, что у меня холодок бежит по спине.

– Так это от простуды, хозяин, – выручает меня Агата, всплескивая руками. – Совсем кроха наша разболелась!

– Заткнись, карга, – властно обрывает муж домоправительницу, а затем переводит полный отвращения взгляд на меня. – А ты возьми себя в руки в конце-то концов!

Феллону спасает тот факт, что муж совсем не интересовался моими магическими способностями. Он не в курсе, что мои силы весьма ограничены, и я способна лишь зачаровать пару безделушек для развлечения или лёгкого ментального воздействия, вроде успокоения нервов. Но никак не смогла бы устроить в комнате такой погром, который услышал бы весь особняк.

У нас с Агатой одновременно вырывается вздох облегчения, когда дракон выходит из комнаты. Я тут же бросаюсь к Фелли и вливаю ей немного зелья, надеясь, что оно скоро подействует. Беру маленькую ручку в свою и сжимаю, вглядываюсь в искажённые мукой черты.

– Чуть не померла от страху-то я, хозяйка, – причитает Агата. – Он едва всё не понял! Как узнает, как пить дать, лишит наследства и сошлёт нашу малышку в монастырь!

– Не сейчас, – устало одёргиваю я домоправительницу.

Совсем не хочется думать о плохом, но время Фелли истекает, врач говорил, что она ещё немного подрастёт и нужно будет нанять ей учителя магии, способного обуздать её сильный дар, и понять в чём именно он состоит. Я даже боюсь представить сколько стоит подобный учитель… И Альрик точно узнает, скрыть уже будет невозможно.

Спустя несколько минут магия внутри падчерицы успокаивается, комната перестаёт ходить ходуном.

– Лучше ей отдохнуть, хозяйка, – говорит Агата, задёргивая плотные шторы. – Да и вам пора собираться во дворец.

Я отпускаю руку малышки и встаю с кровати – времени не так много.

Спускаюсь на первый этаж вместе с домоправительницей и первым делом просматриваю расчётные книги и присланные счета.

– Уж экономим как можем, – оправдывается Агата, приглаживая уже начинающие седеть тёмные волосы. – Но слугам пора заплатить… недовольство растёт.

Я закусываю губу, замечая расходы на лошадей Альрика. Они влетают нам в триста золотых в месяц. А он даже не заходит к ним. Единственная польза – Фелли учится верховой езде. Но наёмная лошадь обошлась бы в разы дешевле.

– Коней нужно продать, – принимаю решение я.

– Хозяин сбесится, раани Адели. – с опаской предупреждает меня Агата. – Вы же знаете, ещё его отец держал конюшню с чистокровными жеребцами Золотой Долины.

Сбесится – не то слово. И в первую очередь виновата во всём буду я, но нужно заплатить долги врачу и подыскать Феллоне учителя магии, ждать больше нельзя.

– Полагаю, отец мужа зарабатывал куда больше, чем Альрик, – поднимаю бровь я.

Домоправительница опускает голову, не желая критиковать хозяина.

Когда я только вошла в этот дом, Альрик был обходителен и нежен. Он признавался мне в любви и говорил, что я лучшее, что случилось с ним в жизни. Что король хоть и редкостный ублюдок, но сделал ему самый дорогой подарок.

Сказка длилась три месяца. Ровно до того момента, пока я не вернулась из гостей раньше обычного и не застала его с новенькой служанкой. И не сказать, что она была довольна тем, что он с ней делал. Тогда я поняла, почему прислуга смотрит на Альрика Адели со страхом.

Мне было двадцать два года. Я не была отчаянно влюблена, но испытывала уважение и тепло к своему мужу. Я искренне верила, что с годами мы полюбим друг друга тем самым чувством, о котором я столько слышала.

Но потом были и другие – от придворных дам до прачек из военного ведомства. Доступные женщины стали постоянными гостьями в нашем доме.

И как только я воспротивилась… Альрик запер меня в поместье на два месяца. Вернувшись во дворец к своим обязанностям, я узнала, что «болела» всё это время. Так говорил мой муж. Рассказав королеве правду, я встретила сочувствие и понимание. Но помощи никакой. Тогда я пошла к королю, но лучше бы этого не делала.

Он принял всё так, будто я просто преувеличиваю. Обсмеял меня прямо на глазах двух десятков придворных, поддакивающих своему монарху. А затем велел возвращаться к мужу и подумать о судьбе своего отца, если рискну ослушаться.

С тех пор я стала его «любимицей». Долгие полгода он отпускал шуточки и пошлые намёки в отношении меня. А потом будто бы и забыл о моём существовании. Лишь позже я узнала, что у короля были счёты с отцом Альрика, и таково было наказание семьи, в которую я вошла. Я стала этим наказанием. Род Адели не продолжится, потому что я никогда не смогу подарить наследника моему супругу.

Фелли было пять, когда мы познакомились. Агата пыталась её уберечь… как могла. Но я увидела маленькую зашуганную кроху, потерявшую маму в годик. Она росла, воспитываясь старой полуслепой гувернанткой. Именно на это я списала происходящее с ребёнком, кто же знал, что отцу плевать на дочь?

– Завтракать будете? – спрашивает Агата, вырывая меня из цепкого плена невесёлых мыслей.

Я отрицательно качаю головой:

– Попью чай во дворце. Альрик уже ушёл?

– На рассвете, – поджимает губы домоправительница. – И гостьи тоже.

– Постараюсь вернуться пораньше. Присмотри за Фелли. Я принесу ещё порцию зелья. И заплати слугам, – я мысленно пересчитываю оставшиеся золотые монеты – должно хватить.

Спустя полчаса я уже выхожу из особняка – карета уже поджидает меня, чтобы доставить во дворец. Погода просто чудесная – ласковое августовское солнце ласкает кожу, на деревьях, которыми засажена достаточно большая часть территории особняка висят наливные плоды. Но я едва замечаю это.

Все мои мысли заняты тем, что надо бы сбагрить лошадей поскорее, и неплохо было бы сократить расходы на три загородных дома семейства Адели. Они обходятся нам очень дорого.

Забираюсь в карету, когда слуга с поклоном открывает дверь, думая, что сестра мужа сбесится, если я скажу, что урежу её содержание. Наверняка, нажалуется ему.

В карете я достаю маленькое зеркальце и осматриваю себя – мне двадцать четыре, выгляжу и того младше – гладкая кожа, нежные черты лица в обрамлении огненно-рыжих волос, зелёные глаза. Но взгляд… кажется, на меня смотрит женщина, повидавшая все тяготы этой жизни. А ведь я первая фрейлина Её Величества! Многие мечтают оказаться на моём месте… Со стороны должно быть кажется, будто я счастлива до невозможности – красавец муж из благородного древнего рода, чудесная падчерица… Но на деле…

Я шумно захлопываю зеркальце и перевожу взгляд на пейзаж за окном.

Стоунхард – столица Шердании – богатейший город континента. Прекраснейшее место, отравленное роскошью, богатством и вседозволенностью словно изощрённым ядом. Порой и не сразу заметишь симптомы. Но порок притаился здесь на каждом шагу – благородные драконы-мужья, изменяющие жёнам, жёны, пытающиеся забыться в винных парах, дети, с ранних лет знающие, что такое жестокость. И во главе этого всего – Его Величество Элиас Великолепный, Хранитель Золотой Долины. Безумец, обличённый властью. Потомок Золотого Дракона Улидара, создателя миров, великого прядильщика судеб.

Я вздрагиваю, когда карета останавливается у дворца. Что ж… сегодня мне предстоит выполнить приказ Альрика, иначе он погубит Фелли. Остаётся лишь надеяться на лучшее. Обращаться с просьбами к безумному королю – всё равно, что засунуть голову в пасть озверевшему льву.

Зубы сомкнутся.

И вот тебя нет.

Визуалы

Глава 2. В которой пасть льва смыкается

Дворец встречает меня лёгким чарующим ароматом цветущей вишни. Их деревья повсюду в местных садах. Я едва успеваю войти в комнату фрейлин, как меня тут же хватает под руку Тиана – младшая фрейлина и жуткая болтушка.

– Ясмина-а, – тянет она предвкушающе. – Даже не представляешь, что я только что узнала!

Я улыбаюсь, подыгрывая Тиане:

– И что же?

– Сегодня приезжает жених младшенькой дочери королевы, – многозначительно заявляет младшая фрейлина.

– И что же в этом такого? – уточняю я, глядя в зеркало и оправляя причёску.

Несмотря на жару пришлось надеть платье с длинным рукавом – из-за Альрика остались синяки на запястье и плечах. При дворе всегда нужно выглядеть идеально, и дело совсем не в женском тщеславии. Здесь всегда встречают по одёжке. И зачастую провожают… по ней же.

– Это же один из князей… Может быть с Восточных краёв? Говорят, он весьма недурен собой, – Тиана принимается кружиться по комнате, полы её платья взлетают, образуя бутон экзотического яркого цветка красного цвета.

– Нам-то что с того? – никак не могу понять я. – Не твой же он жених в конце-то концов!

– Можно же посмотреть! – дует губы Тиана. – Ты такая нелюбопытная!

– Я всегда думала, что Его Величество скорее заключит договор с соседними государствами, чем отдаст дочь своему вассалу, – хмыкаю я, с долей ехидства.

Но Тиана вряд ли понимает о чём я. Для Элиаса Великолепного его отпрыски лишь средства достижения политических целей. И не только отпрыски.

Я – тоже средство достижения его политических целей. Расширение королевства, контроль присоединенных маленьких государств по типу Сфана. Я едва сдерживаю горькую ухмылку – в моём лице он убил двух зайцев. Усмирил отца и наказал Альрика.

– Говорят, дело в несметном богатстве князя, – полушёпотом говорит Тиана, придавая себе всезнающий вид.

Внезапно дверь распахивается. Королева Мелисанта – высокая брюнетка с уставшим печальным лицом – входит, бросая на нас рассеянный взгляд. Мы тут же приседаем в глубоком реверансе, опуская голову.

– Доброе утро, раани, – здоровается она, проходя к графину и наливая полный стакан воды. – Почему вы здесь, а не со всеми? Опять сплетничала Тиана? Не стыдно?

Её Величество вроде бы говорит серьёзно, но мы уже давно поняли, что ей нравится лёгкость и непринуждённость младшей фрейлины. Во дворце этого часто не хватает в людях.

– Вовсе нет, – ещё ниже приседает Тиана, скрывая улыбку. – Просто болтали…

Мелисанта залпом выпивает стакан воды, хотя отсутствие манер совсем не в её правилах.

– Чудесный день, – отмечает она скорее механически, пытаясь разбавить тишину, чем действительно наслаждаясь погодой.

– Ваша правда, – со свойственным ей жизнелюбием соглашается младшая фрейлина. – Птички так поют! Получше придворных бардов и менестрелей!

Я бросаю взгляд в окно, потом на Тиану. Младшая фрейлина тут же понимает меня без слов и извиняясь выскальзывает из комнаты, звонко стуча каблучками туфель.

Делаю пару шагов к королеве и застываю рядом с ней, ожидая, пока она заговорит. Время тянется. Я украдкой разглядываю гордый профиль Мелисанты.

В душе я искренне восхищаюсь ей. Она более двадцати пяти лет замужем за тираном, но смогла выстоять. И воспитать троих детей. И ей не позавидуешь – самый опасный дракон Шердании её муж, её король. Тот, кто всегда держит её в поле своего зрения.