Серый

Меня слегка толкнули плечом. Поднимаю взгляд, он кивает в сторону друга. Я повернула голову. Тот повторил вопрос, который я не услышала:

– Все хорошо? Тебе стало теплее?

Парень в ветровке неловко поправил русые волосы.

Смотрела на него молча, не понимая, о чем он говорил, будто услышала незнакомый язык.

– Просто… – он замялся. – Я заметил, что тебе было холодно на улице.

– А, да… Нормально.

Ответила коротко и тут же посмотрела на Кирилла. Проверяла, как он отреагировал на наш диалог. Он пил чай, глядя в сторону. Делал вид, что ему все равно, но я понимала, что это не так. Аккуратно подвинула ногу ближе к нему.

Мы закончили прогулку поздно вечером. Было приятно, даже несмотря на то, что нас было четверо. Хотелось, чтобы такие встречи были чаще. Но все равно надеялась, что в следующий раз мы будем наедине.

Первым ушел его друг, потом мы долго прощались с Кристиной. Она крепко обняла меня и почти приказала моему «ещё пока не парню» проводить меня до дома. Он с радостью согласился. Улыбался Кристине долго и вежливо. Когда она скрылась за дверьми, мы развернулись и пошли в другую сторону.

Шли молча, расстояние между нами сокращалось, но диалог не клеился. Мне показалось, он просто застеснялся из-за интимной атмосферы. У моего дома я остановилась. Повернулась, доставая из кармана конверт.

– Это тебе, – протянула ему руку с бумажкой.

Он повертел картон в пальцах, уже собираясь убрать его в карман. Дыхание перехватило. Я прикусила губу чуть сильнее.

– Можешь прочитать сейчас?

Он небрежно развернул конверт, медленно достал листок. Бегло проходит глазами по тексту.

– Красиво. Спасибо.

И сразу убрал записку в карман. Дрожь собралась в руках. Я молча смотрела на него, ногти царапали кожу.

Может, он просто не понял, что это про него.

Открываю рот, но он опередил меня:

– Уже поздно. Тебя, наверное, заждались.

Мы коротко попрощались.

Он ушел не оборачиваясь.

Я смотрела вслед, пока его силуэт не скрылся в темноте.

В ту ночь я долго не могла уснуть. Перед глазами всплывали касания, взгляды, его голос. Злилась на себя за то, что не сделала шаг навстречу, когда он был рядом. Потом стало стыдно. За себя, за стихи – слишком сложные, слишком непонятные. Подумала о том, что стоит все объяснить в следующий раз. Открыла глаза раньше будильника.

У забора заметила красную ленту, рядом лежал конверт. Наверное выпал, когда он убирал его в карман. Посмотрела на листок – он расплывался перед глазами. Медленно подняла его и положила в рюкзак.

Надо вернуть.

В классе Кристина была тише обычного, она часто смотрела на меня, но тут же отводила взгляд. Потом, между делом, протянула мне телефон с перепиской.

Читала долго, вчитываясь в каждое слово. Руки дрожали, сильнее сжали телефон. Надеялась найти в словах дружеский подтекст, но все было предельно ясно.

Он признался той, с кем виделся всего один раз.

Дыхание на мгновение остановилось. В ушах звенело, я прикусила губу, чтобы задержать влагу, которая подступала к глазам.

Вернула телефон и улыбнулась через силу.

– Бывает, – пожала плечами и отвернулась.

– Я заблокировала, – ответила она.

Я кивнула.

***

Следующие пару дней прошли как в абстракции. Я приходила в школу с красными, опухшими глазами. Кристина делала вид, что не замечала, но ее чрезмерная забота выдавала все с головой. Много раз писала ему ночами, а утром удаляла сообщение. Хотелось верить, что он их не видел.

После уроков вышла из школы, смотря под ноги, пинала камушек по дороге к остановке. Внезапно передо мной возникли мужские ноги. Я подняла взгляд – светлая ветровка, русые волосы. Узнала его не сразу.

– Ты как? – спросил он искренне.

Я уже почти забыла. Перестала проверять телефон, не ждала его у класса. Но эта фраза звучала как щелчок. Слезы сами пошли из глаз. Он замялся, не знал, что делать, и просто обнял – крепко, тесно, тепло. Ткань на его куртке быстро намокла. Я пыталась вытереть рукавом, но не получилось. Он улыбался, гладил меня по голове, а потом просто стоял, пока я сама не отпустила его.

После того раза мы начали проводить больше времени вместе. Он любил рассказывать о комиксах про супергероев, киновселенных. Просил посмотреть меня пару серий любимого сериала, я отвечала, что посмотрю позже. Он начал провожать меня до дома и встречать у ворот школы. Мы могли переписываться о всякой ерунде до самого утра.

В один из таких дней он вел себя тише обычного. Слишком нервничал и погружался в мысли. Когда мы дошли до моего дома, я уже понимала, что должно произойти, но все равно с предвкушением ждала этого момента.

Мне всегда казалось, что первый поцелуй должен быть чем-то особенным, запоминающимся на всю жизнь. Однако все оказалось не таким, как обычно описывают в книгах. Мы обнялись на прощание как обычно: он положил голову на мое плечо, касаясь лица своими волосами, крепко обхватил руками. Потом он отпрянул и посмотрел прямиком в глаза, будто ожидая увидеть в них подтверждение. Я смотрела в ответ, смущаясь от предстоящего момента. Его лицо приблизилось. Губы соприкоснулись. Сухие, слегка шершавые. Открывались, потом смыкались с неловкими звуками. Его язык вышел за пределы в поисках моего, а когда нашел, начал описывать фигуры. Круг, квадрат, треугольник – как по учебнику геометрии. Я ожидала вспышки, но ее не произошло. В этот момент почему-то подумала о ужине, который мама приготовила к моему приходу. Когда все закончилось он улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.

Почему-то всегда ожидаешь фразы: «Давай встречаться?», но когда все начинается с поцелуя, никто уже и не спрашивает. Ты будто уже дал на это согласие. И сам начинаешь верить в это. Когда он спросил: «Мы же теперь пара?» – я не стала спорить.

Так начались наши отношения.

Рядом с ним мне было спокойно. Я не сомневалась в его чувствах и хотелось верить в то, что мое сердце тоже однажды дрогнет.

Мы гуляли после школы до вечера, он покупал сладости, когда мне было грустно. Иногда мы зависали у него, смотрели фильмы. Я быстро подружилась с его мамой. Но чем больше мы проводили времени, тем чаще я ловила себя на мысли, что не совсем слушаю его. Погружалась в свои мысли, отвечая ему почти на автомате.

Однажды, он как обычно проводил меня до ворот. Папа, будто специально, решил вынести мусор пораньше. Увидев нас, он помахал, пригласил зайти в дом. Парень согласился.

Они быстро нашли общий язык. Темы шли одна за другой: футбол, учеба, рыбалка. Папа вдруг вспомнил историю, как он с другом выловил большую рыбу, а пока фотографировались, она выскользнула из рук и уплыла. Он громко засмеялся, мы улыбнулись в ответ. В какой-то момент речь начала идти обо мне.

– Она наше сокровище. Ты ее не обижай. А то я тебя сам обижу, но сильнее, – он говорил это смеясь, но голос казался серьезным.

Потом он достал большую папку с моим творчеством. Я даже не знала, что такой альбом хранился где-то все это время. Среди них мои детские рисунки: мама с папой, домик с елкой, забавные каракули, нарисованные на уроках, первые картины на творческие конкурсы. Меня привлек небольшой мятый листок, спрятанный среди остальных. Я достала его, провела рукой, чтобы немного распрямить поверхность. Цветные линии, которые собираются в большое грязное пятно. Смотрела на него долго. Пыталась вспомнить, что именно на нем изобразила.

– Ты тогда выкинула его, я решил сохранить.

Папа произнес это обыденно. Что-то внутри дрогнуло. Я провела пальцами по неровной поверхности, будто касаясь времени, которое ускользнуло, но успело отпечататься на бумаге.

– Очень красиво! Почему ты перестала рисовать? – парень сказал это с искренним восторгом.

Я не знала, что ответить. Пожала плечами, резко отставив рисунки в сторону, словно они были слишком личными, для этой встречи. Время близилось к вечеру, он уже должен был вернуться домой. Проводила его, обняв на прощание, поднялась к себе в комнату. Достала из дальнего ящика листок и цветные карандаши. Старые, пыльные, но грифели заточены и готовы к работе, будто ждали этого момента все это время. Я не знала, что именно хотела нарисовать, руки сами вели по бумаге. Мне был не важен результат, я ощущала лишь процесс: линии образовывали силуэт, глаза метались, в пальцах пульсировало. Бесконечный поток мыслей внезапно исчез, оставляя лишь спокойную тишину. Внутри что-то перестало сопротивляться, наконец обретя свободу.

Когда лист оказался заполнен, я откинулась на спинку стула. Смотрела на белый потолок долго и пристально, словно пытаясь разглядеть на нем узоры. Выключила свет и легла в кровать.

Темно и тихо. Слишком тихо для того, чтобы я продолжала притворяться. Слезы пошли сами, стекали по щекам, падая на подушку неровным пятном. В груди сжимало, тянуло, не отпускало. Не из-за парня и даже не из-за рисования. Из-за ощущения, что я начала жить не своей жизнью. И сама же выбрала этот путь.

Утром первым делом достала листок с профориентацией из портфеля. Зачеркнула «юридический» и вписала рядом, мелким шрифтом: «художественный». Руки дрожали, но внутри ощущалась уверенность. Впервые я почувствовала, что сделала что-то для себя, а не для кого-то.

***

– Художественный?

Мама кинула листок на стол, когда я ужинала. Он медленно осел на поверхности рядом с моей рукой. Внутри поднялась дрожь.

– Мы столько потратили на репетиторов, чтобы ты просто поменяла решение? – мама злилась, ходила по кухне кругами, скрестив руки, – Сереж, скажи ей.

Папа сидел напротив. Взял листок в руки, покрутил перед собой.

– Ну, милая. Она уже взрослая девочка, принимает решения сама, – он поправил очки, вглядываясь в буквы, спокойно отставил бумагу и продолжил пить чай.

Мама остановила свой хоровод вокруг стола. Закрыла глаза и медленно выдохнула.

– Ладно. Сдашь пробный по литературе – тогда поговорим, – она села на стул рядом, ее взгляд немного смягчился.

Когда пробный экзамен был сдан – меня записали на дополнительные курсы. Мы вместе смотрели подходящие факультеты, рассматривали университеты.

Так прошел год подготовки к поступлению.

Наступила годовщина наших с парнем отношений.

– Сюрприз!

Я посмотрела на коробку в его руках. Набор для рисования: кисти, баночки, краски. Упакован аккуратно, с душой. Сверху большой красный бант. Внутри поднималась тревожная волна, к горлу подступал ком. Хотелось бросится к нему в объятия, но я застыла, не в силах сделать шаг. Будто не имела права на его подарок.

– Не нравится? – его воодушевление сменилось неуверенностью.

Помотала головой.

– Нравится.

Подошла ближе и поцеловала его в губы. Наблюдала, как он закрывает глаза, растворяясь в поцелуе. Его руки скользили по талии, опустились чуть ниже, чем позволено. Холод прошелся по спине. Я отстранилась, провела рукавом по губам, стирая лишнюю влагу. Достала из кармана футляр – внутри темный кожаный ремень. Тяжелый, слишком грубый для него. Он все равно был рад, крутил в руках, как трофей и обнял меня крепче, чем в первый раз.

Мы заказали еду, сидели у него дома, как обычно. Лежали рядом: он смотрел в ноутбук, листая страницы, я смотрела на часы. Беспорядочно стучала пальцами по деревянному подлокотнику кровати, окружение давило и нервировало. Он поднялся и подсел ближе. Я вздрогнула.

– Вот, смотри, – указал на экран пальцем. – Можем переехать и поступить в один университет.

Взглянула на экран, потом на него, потом на свои руки. Тру ноготь о ноготь, пустота накрыла сознание. Думаю о будущем, в котором его нет видела. Ноготь с треском сломался, он упал на кровать мертвым грузом. В тот момент я вдруг поняла – если промолчу сейчас, снова начну жить чужой жизнью. Мой голос прозвучал ровно и спокойно:

– Нам нужно расстаться.

В комнате повисла тишина. Часы продолжали свой ход в прежнем ритме, только сердце никак не могло успокоиться. Он нервно посмеялся, тянулся ко мне, спрашивал, пытался понять. Я отдернула руки. Резко встала и ушла, закрыв за собой дверь.

Не помню, как дошла до своего дома. Поднялась в свою комнату. Ноги дрожали. Сползла вниз, чувствуя под собой холодную поверхность пола. Пыталась выровнять дыхание, но выходило плохо. Вбирала воздух резкими порывами, по телу пробегал озноб, слезы бежали из глаз тонким ручьем. Потом поднялся жар. Начала бить себя по голове, кусала, царапала, оставляя следы на коже. Пыталась вытеснить внутреннюю боль внешней. Потом просто молчала. Долго. Пока не поняла, что наконец дышу полной грудью. Внутри больше не было укора. Нет ненависти к себе, за то, что не могла дать ему то, что он заслуживал. Была лишь пустота: тихая, спокойная, как безграничный космос.

Я поднялась, медленно достала подарок из сумки. Долго смотрела, не решаясь взять в руки. Сделала глубокий вдох. Пальцы нащупали необходимые материалы. Кисть сама начала скользить по бумаге, краска растекалась тонким слоем, заполняя пространство целиком. Все что копилось внутри – выплеснулось на бумаге. Плечи расслабились, в теле исчезло напряжение. Я посмотрела на готовую картину. Абстрактный узор: местами плотный и грязный, местами легкий и нежный.

Внизу аккуратная подпись:

«Акварель»