Запретная Луна. Тайна нашей крови
- -
- 100%
- +
Торн замолчал. Улыбка сползла с его лица.
— Эйдан, сынок! Найди её. Защити. Это мой последний приказ, и выполни его сразу, как только услышишь. Дорога каждая секунда.
А затем отец вдруг усмехнулся. Взгляд стал отсутствующим, словно он смотрел куда-то в прошлое.
— Знаешь, о чём я в последнее время часто вспоминаю и никак не могу забыть? — он помолчал. — О том, как мы ходили с тобой на рыбалку в день твоего десятилетия. Ты поймал своего первого хариуса и сказал, что это лучший день в твоей жизни. А я ответил: «Такие моменты нужно хранить в памяти. Не на бумаге». Понял, сынок?
Эйдан замер в недоумении. Рыбалка? В день рождения в десять лет? Он не помнил. Ни хариуса, ни этого разговора. Ничего. Потому что такого никогда не было.
Торн продолжал — голос стал рассеянным, будто он перебирал старые фотографии:
— Потом мы долго пытались найти созвездие Рыбы. Мой опыт подсказывал, что оно слева, а ты говорил, что справа. Через неделю ты принёс дневник с двойками по астрономии. Это была чёрная шутка, потому что ты знал созвездия лучше меня. И географию тоже, хоть у тебя накопилась гора троек.
Эйдан понял, что отец не просто так всё это сказал. За этими словами что-то пряталось — и это «что-то» было замком, ключ от которого он прекрасно знал.
Торн выпрямился и посмотрел прямо в камеру:
— Эйдан, я знаю — ты злишься. Ты имеешь на это право, но… Прости меня! За всё. И помни — ты мой сын. Несмотря ни на что!
Видео остановилось, и Эйдан вгляделся в последний раз в лицо отца. Тишина обрушилась на плечи, тяжёлая, как могильная плита. Под её тяжестью Эйдан сидел неподвижно. Его мир только что перевернулся и разбился на тысячу осколков, а он даже не успел выставить руки, чтобы смягчить удар. Мать-человек, которую он никогда не знал, отдала за него жизнь. Сандра, которую он ненавидел все эти годы, пыталась спасти его отца и подарить ему, чужому сыну любовь. Пыталась. А потом сбежала. Бросила его, волчонка, который звал её мамой. Она выбрала свою жизнь, свою любовь — и даже не оглянулась. Всё это было очень горько и разбередило старые раны на душе Эйдана.
«Любовь, — с горечью подумал он. — Что это за любовь такая, что крушит всё на своём пути? Торн поддался ей и потерял Айлу. Сандра поддалась ей и предала его. Оба связались с людьми — и к чему это привело? К пеплу. К могилам. К лжи, которая длилась двадцать лет».
А сам Торн — его якорь, его крепость — всю жизнь нёс на плечах этот груз вины и страха. И всё ради него. Ради Эйдана, которого почему-то поцеловала Луна.
«Поцелованный Луной. Что за чушь? При чём здесь богиня? И зачем ей со мной говорить?» Он фыркнул, но холодок, пробежавший по спине, сказал ему, что он врёт сам себе. Внутри поднималась ярость. Но на кого? На отца, который лгал? На Сандру, которая бросила? На Орина, который убил? Или на Луну, которая играла ими, как пешками?
Эйдан резко вскочил, опрокинув кресло. Кулак с грохотом впечатался в столешницу — раз, другой, третий. Дерево жалобно треснуло, но он не остановился, выплёскивая боль, пока костяшки не заныли от ударов. Из груди вырвался сдавленный крик — что-то на полпути от зверя к человеку.
Придя в себя, Эйдан замер, тяжело дыша, затем отключил компьютер и спрятал флеш-карту туда, где её изначально нашёл — в медальон-печать.
Отец отдал ему последний приказ. Он выполнит его. А потом подумает над рыбалкой, созвездиями и двойками. Эйдан догадался, что это могло бы значить, потому что знал, как на самом деле встретил свой десятый день рождения. Каждое слово странной речи отца имело значение, и он вытащит из этой абракадабры нужную фразу. Но не сейчас. Сейчас — бежать.
Глава 3 ВСТРЕЧА СПУСТЯ ВЕЧНОСТЬ
Эйдан белой стрелой мчался сквозь чащу леса. Земля мелькала под лапами, ветки хлестали по морде, но он не сбавлял скорости. Мысли рвались, зверь внутри клокотал — голос отца всё ещё звучал в ушах. Но сейчас он не позволял себе думать. Время уходило. Он чувствовал это каждой клеткой: Илане грозит опасность. Торн предупреждал — враги уже знают о ней. Значит, они уже в пути. Медальон-печать на шее жёг кожу. Он был тяжёлым, как долг, который он теперь нёс и о котором не должен был знать никто в его клане.
Город вырос перед ним неожиданно — серые высотки, грязные улицы, ровные линии парков. Эйдан остановился на окраине и поморщился. Бензин, асфальт, выхлопные газы — этот мир пах мертвечиной. Он не любил людей. Они были слишком шумными, слишком наглыми, слишком бесцеремонными. Гораздо ближе ему был лес — хаотичный, живой, настоящий. Но здесь жила Илана. Другого пути не было.
Эйдан двинулся дальше — туда, где река плавно поворачивала влево и открывала дорогу к небольшому коттеджному посёлку. В одном из домов, почти у самой кромки воды, жила она — женщина, которую он когда-то называл матерью. Он крался под плащом тени к дому Сандры. Остановившись, осторожно принюхался — рядом никого не было. Как и много лет назад, он подошёл к большому серому камню, лежащему недалеко от дома, встал на него передними лапами, повернул косматую голову в сторону забора и вгляделся в окна, светящиеся мягким тёплым светом людских ламп.
Однажды он уже был здесь. Лет пятнадцать назад. С тех пор ничего не изменилось. Он вспомнил, как тогда его гложило любопытство: как там мама? Как она выглядит? Всё ли с ней в порядке? Придя сюда в тот раз, он увидел рядом с мамой чужую красивую золотоволосую девочку — она была очень похожа на Сандру. Его мама весело смеялась и играла со своей дочерью. Эта простая семейная минутка чужого счастья, подсмотренная украдкой, обратилась горьким послевкусием в душе Эйдана. Тогда он дал себе зарок больше не приходить сюда. Никогда.
И стоя здесь сейчас, Эйдан невольно вздрогнул: белая шерсть хлынула по лапам, оголяя человеческие руки. Но он сдержал оборот. Обратиться здесь и сейчас в человека было бы глупо: оказаться в обнажённом виде рядом с людьми — странно, неловко и чревато последствиями. Люди в последние годы любили везде вешать камеры. А становиться сенсацией в интернет-трансляциях оборотню явно не хотелось. Он всегда был осторожен.
Краем глаза Эйдан заметил лёгкое движение в ближайшем окне. Тень, проявившись на фоне подсвеченной электрическим светом шторы, резко распахнула её, и оборотень увидел длинноволосую девушку, которая рассеянно смотрела на серебряный диск Луны. Было в ней что-то тревожное и странное. Это, несомненно, была Илана. Девушка не видела Эйдана или просто не обратила на него внимания. Она завороженно смотрела на богиню Ночи и что-то шептала ей.
«Знает наши молитвы?» — подумал Эйдан. Его волчьи уши напряглись и настороженно развернулись к прирождённой принцессе стаи. «Ничего особенного, — решил он. — Обычная девчонка».
Он прислушался и удивлённо понял, что она поёт. Это была колыбельная Луне, которую когда-то пела ему мама. В последнюю секунду песни Илана резко перевела глаза в сторону оборотня и удивлённо охнула. Эйдан не стал ждать, что будет дальше, и тихо скрылся в тени. Бросив наблюдать за сестрой, он ушёл обратно в лес, запрокинул голову и завыл призывный напев своего народа. Он сделал то, что и планировал: вызвал Сандру. Она пришла, настороженно оглядываясь по сторонам.
— Ну здравствуй, мама.
Сандра вздрогнула, как от удара. В её глазах метнулся страх — не перед ним, а за то, что будет дальше.
— Эйдан... — Она сделала шаг назад. — Зачем ты пришёл? Спустя столько лет?
— Твой муж, Торн, умер.
Она замерла. Медленно выдохнула — и в этом выдохе было всё: и облегчение, и вина, и многолетняя боль.
— Мой муж, — сказала она тихо, с нажимом, — сейчас спит там. — Она кивнула в сторону дома. — А Торн перестал им быть в тот миг, когда я ушла.
— Он сказал мне, что Илану преследуют. Я заберу её в стаю. Там мы сможем защитить её.
— Нет. Она не может жить среди волков, потому что не знает, кто она на самом деле. Она ничего не знает о вашем мире! — невольно Сандра перешла на крик. — Она ещё ни разу не оборачивалась! Она даже не знает, что я оборотень!
— Это не мои проблемы. Отец завещал мне спасти сестру. И я это сделаю. Любой ценой. Если на Илану началась охота, значит, кто-то в курсе, кто она и кем может стать.
— Дай мне три дня. Я попробую объяснить ей всё, — обессиленно прошептала Сандра.
— Я дам тебе один. И потом приду за ней. Тебе нет места в стае, — Эйдан жёстко обрубил последнюю фразу, развернулся и прыгнул в сторону леса, показывая, что разговор окончен и решение принято безоговорочно.
Он ушёл не оборачиваясь — так же, как когда-то Сандра ушла от него. Ему не было её жаль. Он делал то, что должен был сделать. Он принимал решение. И она подчинится. Кому, как не ей, знать, что место Иланы — среди стаи, где она могла бы быть принцессой крови.
Но Эйдан не успел уйти далеко. Он остановился на поляне у кромки леса, втянул воздух и замер, услышав смутно знакомый волчий крик: так когда-то рычала его мама, когда в далёком детстве на него напал бешеный медведь. А ещё он почувствовал едва уловимый запах чужой стаи — с привкусом металла и медицинского учреждения.
Эйдан поморщился: «Кайл. Вот чёрт». Волки Чёрной Луны уже были здесь. Намного раньше, чем он предполагал. Оперативно. Значит, их предупредил кто-то из своих. Теперь он знал, кто охотится на Илану.
Эйдан рванул обратно, не скрываясь, но было уже поздно.
Окно первого этажа было выбито, изнутри доносились крики. Мужской голос — короткий, оборвавшийся на полуслове, женский — яростно рычащий и глохнущий от боли, и полный ужаса визг Иланы.
Эйдан в прыжке проломил забор и ворвался на участок. Дверь была распахнута, а из проёма на улицу падал неровный свет. Внутри было трое бойцов Кайла: солдаты, выдрессированные наукой. Глаза их горели янтарным огнём — цветом прирождённых воинов, чьи способности были усилены наукой. Двое оборотней, с металлическими ошейниками и электродами, от которых тянулись тонкие провода к биодатчикам на лапах, были рядовыми солдатами. Третий же мужчина находился в волчьей полуформе: он стоял по-человечески на двух ногах, одетый в военные штаны и берцы, верх же его тела был смесью волка и человека: огромная мохнатая голова волка, мощные руки-лапы с длинными когтями. Мышцы бугрились под шкурой, и по ним пробегали слабые разряды электричества от вживлённых под кожу усилителей. Он стоял над телом только что убитого им мужа Сандры, даже не запыхавшись.
Чёрные волки одновременно обернулись и уставились на Эйдана.
— Чужак! — рявкнул один из солдат, но было уже поздно.
Не раздумывая, Эйдан впал в бешеную ярость. Первого солдата он сбил с ног ударом груди, вцепившись в загривок и, рванув на себя, с размаху впечатал волка в стену. Тот захрипел и жалобно заскулил, истекая кровью. Второй попытался активировать биодатчики — они засветились ярким голубым светом, набирая энергию для атаки, — но Эйдан не стал ждать, что за этим последует. Он отбросил врага мощным ударом лап в сторону, а затем, перекатившись через спину, подскочил к противнику. Солдат попытался встать, выставив перед собой лапы, но Эйдан был быстрее и просто сомкнул челюсти на его глотке. Кровь хлынула на пол, и враг, быстро обессилев, перестал двигаться. Эйдан мгновенно отпустил его и обернулся, но опоздал. Элитный воин атаковал его первым. Он двигался быстрее, чем Эйдан ожидал. Полуформа давала ему скорость зверя и разум человека — он не бросался слепо, а выжидал момент. Усилители на его теле вспыхнули, и удар, обрушившийся на Эйдана, был страшен. Когти полоснули по боку, оставляя глубокие борозды. Эйдан отлетел в сторону, врезавшись в стену, и на секунду потеряв ориентацию, упал на пол.
Воин не стал ждать. Он выхватил пистолет из висящей на боку кобуры, прицелился и… неожиданно пошатнулся — в голову ему врезалась тяжёлая книга, пущенная отчаянной рукой. Он инстинктивно сделал резкий выпад рукой, и дневник отлетел в сторону окна, звучно шлёпнувшись на пол у подоконника. Первая пуля ушла в стену, и Эйдану хватило этой доли секунды: резко отклонившись, он ушёл перекатом. Краем глаза он увидел Илану. Она стояла, прижавшись спиной к стене, тяжело дыша. Глаза её горели не только ужасом, но и яростью, а руки всё ещё были вытянуты вперёд — в том самом движении, которым она швырнула книгу в убийцу своего отчима. Она не кричала и не плакала, она боролась.
Элитный воин метнул в неё короткий, полный ярости взгляд, но не успел ничего сделать — Эйдан был уже на ногах. Вторая пуля, пущенная вдогонку, всё же чиркнула его по белоснежной шкуре, мгновенно окрасившейся вспышкой алой крови. Боль пронзила тело раскалённой молнией, но сразу за ней накатило другое: в голове стало очень тихо. Нет, ярость никуда не ушла — клокотала в груди, — но поверх неё разлилось чужое, почти потустороннее спокойствие. И вместе с ним пришло знание. Эйдан знал, куда ударит враг в следующую секунду. Он почувствовал это — и вовремя среагировал, увернувшись из-под нацеленной на него когтистой лапы янтарноглазого оборотня.
— Ты силён, Вожак, — прорычал на его защитный выпад воин, и его голос был смесью человеческой речи и звериного рыка. — Но я лучший! — Он толкнул замешкавшегося Эйдана с такой силой, что белый волк пробил головой бетонную стену. В глазах потемнело, по морде потекла горячая кровь. Эйдан потерялся в пространстве и бессмысленно осел на полу. «Вставай! Ну же!» — вспыхнули слова в его голове. Он поднялся, стряхивая с себя обломки стены, и позволил этому новому, незнакомому чувству вести его. Первый выпад — ложный, только чтобы проверить реакцию соперника. И он не подвёл, воин купился, и Эйдан, инстинктивно перехватив его лапу, рванул на себя. Хрустнули суставы, воин взвыл, но не упал. Слишком опытен.
Они схлестнулись в центре комнаты. Эйдан был крупнее, но воин — быстрее. Его когти то и дело находили цель, оставляя на белой шерсти кровавые полосы. Один раз он почти достал до горла — но Эйдан снова ушёл за миг до удара, словно кто-то шепнул ему на ухо, куда сместиться. Он не думал об этом и просто действовал. В пылу боя не было времени на вопросы.
Шаг влево, пригнуться, разворот и отклонение в сторону. Поддавшись новому чувству предощущения врага, Эйдан вытанцовывал свою партию боя. Движения его стали смертельно элегантными: ярость и спокойствие сплелись в неразрывный гордиев узел. Противник начал уставать: его биотехнологическая составляющая мерцала, теряя заряд, и давала Эйдану возможность всё яростнее теснить себя, заставляя отступить и оказаться загнанным в угол.
Финальный удар Эйдан вложил в один рывок — всю боль по отцу, всю ярость на Орина, всё отчаяние от правды, что раздавила его сегодня. Он пробил защиту полузверя и сомкнул челюсти на его плече. Кости, усиленные металлом, не выдержали — хрустнули мерзко, влажно. Воин взвыл, но даже сквозь боль он действовал на автомате: резкое, отточенное годами движение — и Эйдана отбросило в сторону. Молодой вожак завалился на бок, на мгновение потеряв контроль над телом. А воин, рванув следом, налетел на торчащий из пола обломок вешалки. Деревянный кол вошёл под рёбра по самую рукоять. Полузверь судорожно дёрнулся, глотнул воздуха и замер — с открытыми, удивлёнными глазами. Бой закончился, и наступила абсолютная тишина.
Эйдан стоял над телом последнего врага, тяжело дыша. Весь пол был залит кровью — своей и чужой. Мысль об Орине мелькнула и погасла: шаман подождёт. Сначала — Илана. А потом он вернётся за ним. И за ответами. В наступившей тишине он вдруг почувствовал чьё-то присутствие. Слабый, едва уловимый отзвук в волчьих ушах. Словно кто-то огромный и древний наклонился к нему и беззвучно прошептал: «Ты справился». Волна колючего холода пробежала по хребту, вздыбив белую шерсть. Лунный свет из разбитого окна коснулся его морды — и на секунду боль в боку и плече утихла.
Эйдан тряхнул головой, отгоняя наваждение. Ему показалось: это всё ярость, усталость и адреналин. Ничего больше.
Он начал трансформацию. Тело плавно перетекало, меняя форму, пока перед Иланой не предстал обнажённый мужчина, перемазанный чужой и своей кровью. Он обернулся и посмотрел на неё.
Эйдан нашёл её около одной из уцелевших стен: она сидела на корточках перед телом Сандры и тихо плакала, прижимая к себе голову матери.
— Ты ранена? — спросил он.
Она не ответила. Только посмотрела на высокого мужчину, который только что был сражающимся зверем, и долго не могла вымолвить ни слова. Её глаза были полны тоски, слёзы прочерчивали дорожки на покрытом пылью лице.
Эйдан пригляделся к Сандре. Раненое волчье тело медленно трансформировалось в человеческое. Он понял: та, кого он знал всю жизнь как мать, умерла.
Оборотни всю жизнь отделяют себя от людей. Но смерть не делает различий. Она просто забирает.
— Она... — Илана дрожала. — Они убили её. И отца.
Эйдан опустился на колени рядом с Сандрой. Приложил пальцы к её шее. Пульса не было. Он долго всматривался в лицо названной матери. Вспоминал, какой она была с ним — маленьким, беспокойным. Как учила, защищала, обнимала, выла по ночам на Луну от тоски по воле и любви. Теперь он понимал её. Он сдержал дрожь в ресницах, положил руку на её лоб и попрощался.
Помолчал мгновение, затем поднялся и взял Илану за руку.
— Мы должны уходить. Сейчас.
— Кто ты? — голос её был хриплым.
— Твой брат. Я всё объясню позже. А сейчас — нужно выбираться. Здесь опасно.
Она не двигалась. Тогда Эйдан снова обернулся в волка и, не спрашивая, поддел её носом, забросил на спину и побежал. Илана не кричала. Она вцепилась в его шерсть — пальцы заледенели, тело била крупная дрожь, — и молча смотрела, как исчезает в темноте ночи её дом, родители, прошлая жизнь. Ветер хлестал по лицу, смешивая слёзы с пылью, но она не издала ни звука. Только пальцы сжимались всё крепче — Эйдан чувствовал их сквозь густой мех, острые, отчаянные, как когти зверя, который ещё не знает, что он зверь.
Когда они скрылись в чаще, из тени у дома вышел волк. Он не участвовал в бою — только наблюдал. Огромный, угольно-чёрный, с синеватым отливом и единственной белой полосой на шее. Его янтарные глаза не выражали ярости — только холодный, расчётливый интерес.
Кайл смотрел, как Эйдан расправляется с его солдатами, как падает один из лучших воинов гвардии, как белый волк уносит девушку в лес. Когти сами собой впились в землю. Эйдан был силён. Кайл не ожидал такого.
«Чистокровные гены дают поразительные возможности», — подумал он. В глубине его холодного разума шевельнулось неохотное восхищение. Но поверх него поднималась злость: план провалился. Илана должна была исчезнуть тихо, без крови и шума. Его солдаты нарушили приказ. Кто-то в его окружении хотел именно этого. Кто-то намеренно спровоцировал резню, чтобы стравить две стаи.
Девушка нужна была ему живой. Её гены, её кровь были ключом к возрождению вида. А теперь белый волк уносит её в земли Белого Яра, куда Кайлу не добраться.
Чёрный волк развернулся и бесшумно исчез в чаще. Он — наследник древнего рода, не знавшего пощады, — найдёт предателя. Чего бы это ни стоило. Но сначала — отчитается перед отцом. А эта задача куда неприятнее гибели трёх солдат: старый король не прощает провалов. Особенно тех операций, которые его сын провернул без его ведома.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.