И остались только воспоминания

Глава пятая

От лица Полины

После того случая с шоколадом что-то переменилось в наших взаимоотношениях с парнем. Нет, он по-прежнему доставал меня, и шутки ученика выпускного класса так и оставались на уровне детского сада. Вот только меня не покидало ощущение, что за всем этим фарсом скрывается нечто большее. И мне отчаянно требовалось подтверждение моим домыслам. Но тянулись дни, а мы все также играли в эту игру. И пусть даже такое внимание со стороны Юры заставляло мою кровь закипать, а на лице при его виде расцветала глупая улыбка, которую я больше не пыталась подавить, я больше не желала это продолжать. День ото дня становилось все сложнее не принимать его мимолетные прикосновения близко к сердцу и убеждать себя, придя домой после школы, что сердце так отчаянно колотиться из-за быстрой ходьбы.

- Может, хватит? – вспылила я в один из дней. – Я тебе не игрушка! И не эксперимент! Захотелось позабавиться? Иди в детский сад!

- Как интересно! – ничуть не растерялся от моего выпада Юра. – Чего это ты вдруг?

- Да ничего! – я уже пожалела, что не сдержалась. – Месяц прошел, ты можешь прекратить.

- Я не хочу, - неожиданно прозвучало от юноши.

- Обалдел? – глаза обожгло от обиды. – Ты хотел проучить меня? У тебя это вышло. А теперь оставь меня в покое.

Юра слушал очень внимательно, пусть я и не верила, что он сможет понять меня. И вдруг фокус его внимание наглым образом сместился. Подобное пренебрежение моими чувствами было оскорбительно. Я тут же нахмурилась, зато на лице парня неожиданно расцвела улыбка в предвкушении, а в глазах зажегся азарт. Было очевидно, страшная авантюра созрела у него в голове.

Испугавшись, я хотела было обернуться, чтобы понять, что так повлияло на старшеклассника. Но не успела.

Юра резко подался вперед, и наши губы соприкоснулись. Всего на миг. Такой краткий. Невероятно, как за эту секунду я вообще смогла ощутить тепло, исходящее от него. Мои глаза не закрылись, как положено по всем правилам. Они оставались широко распахнуты даже после того, как старшеклассник отстранился. Мне показалось, или он был в не меньшем потрясении, чем я. Словно шутка вышла из-под контроля. Стало ясно, он заигрался.

Юра молча, в смятении отошел от меня и, отвернувшись, поспешил прочь. Но его губы все еще ощущались на моих. Стало так пусто. Воздух показался прохладнее, чем раньше. Сердце мое птицей забилось в груди. А в животе затрепыхались бабочки. Ну, что за ботанический сад в середине осени? Но я ничего не могла с собой поделать.

В отличие от Татьяны Николаевны, морального кодекса нашей школы. Охая и ахая так, будто только что на ее глазах произошла сцена из любого фильма после 1985 года, когда уже был снят запрет на гласность, а цензура молча курила в сторонке, учительница завела меня в свой кабинет.

Раньше уже такое бывало. Татьяна Вениаминовна уже проводила со мной беседу тет-а-тет, но тогда на мне был черный галстук с розовыми черепами, и, в отличие от других девочек, мне она грозилась психиатрической клиникой. Это было даже лестно, выделяло меня на фоне других, будущих, по мнению нашей строгой учительницы, обитательниц Ленинградки и Ярославки. А теперь один несчастный поцелуй, и меня втоптали в ту же серую массу. И, боюсь, вернуть вакантное место в психлечебнице галстук мне уже не поможет.

Как только я вышла из кабинета, на меня тут же накинулись девчонки. Но их слова не долетали до моих ушей, в голове царил белый шум, грозящий перейти в монотонный звон.

Это был мой первый поцелуй. Никогда прежде я еще не была в отношениях, поэтому смело могла садиться на карты перед гаданием2[1]. А тут… Как снег на голову в разгар июля. Смятение – все, что я ощущала. И тепло его губ. Почему-то оно не улетучилось ни после первого урока, ни после второго. Упрямо держалось до самого последнего звонка.

- Я же говорила! – победно улыбнулась Марина.

Юноша уже поджидал нас у школьных ворот. После нашего фееричного представления парня не было ни слышно, ни видно. И, увидев его сейчас, я ощутила непривычную слабость в ногах, коленки подкашивались.

Старшеклассник плавно перехватил меня за руку и отвел в сторону. А я податливой куклой ступала за ним.

- Сильно влетело? – первым делом осведомился он. – Надо было вместе с тобой пойти. А еще лучше - вообще ничего не делать. Извини меня. Дома сильно влетит?

Конечно, я не ожидала высокопарного признания. Но то, что я услышала, ударило реальностью под дых, выбив весь воздух. Это не те слова. Не они должны были прозвучать. А этот бред вообще не имел права на существования. Но вот именно он сорвался с губ Юры.

- В общем, ты еще раз извини, - юноша как-то неловко сжал мои плечи и двинулся прочь.

Оплеванная с ног до головы, я обернулась на подруг. Те выделялись неподвижной кучкой на фоне непрерывного потока школьников. Ломано улыбаясь, я двинулась к одноклассницам.

- Дурак! – вынесла вердикт Дина.

- Может, оно и к лучшему, - мягко заметила Леля.

- Да как так-то? – казалось, Марина была возмущена даже сильнее меня.

Я только кивнула и не проронила ни звука до самого дома. Девчонки периодически обращались ко мне, желая отвлечь, ввести в разговор. Но я лишь кивала не впопад. Силилась не заплакать. Так горько и обидно мне было.

Эта дурацкая игра итак зашла далеко, а сегодня же достигла точки невозврата. Нельзя просто поцеловать кого-то, а потом извиниться.

Слушая разговор одноклассниц вполуха, мысленно я прокручивала события последних недель, возвращаясь к моменту, когда все пошло не так. Вспоминала все наши встречи. И каждая из них сейчас оставляла рану на сердце. Они неприятно саднили, щипали. Болели.

- Поль, ты в порядке? – вдруг раздался голос Дины, вырывая меня из омута невеселых мыслей.

- Да, да, - заверила я подругу.

Марина окинула меня проницательным взглядом.

А внутри меня что-то обрывалось, собиралось заново.

Глава шестая

От лица Полины

Мы шли по темной осенней улице без цели, без маршрута. В надежде, что моя печаль затеряется среди этих тихих дворов. Только я и мой лучший друг, Игорь. Он единственный, кто видел, как разрушительно на меня влиял развод родителей, как уничтожал изнутри. Из раза в раз твердил одни и те же слова, пока мне не становилось легче. И всегда это случалось именно в вечерние сумерки. Наверное, в них легче раскрыться. А, может, наоборот, они давят, прорывая нашу защиту, обнажая, делая уязвимыми.

В этот раз я вновь доверила свою печаль близкому другу. Почему-то только с ним находились нужные слова, чтобы отобразить всю ту глубину, что таила в себе душа. Я рассказала Игорю все. Всю историю от начала и до конца. А по завершении без конца задавала только один вопрос:

- Зачем он поцеловал меня?

Мимо нас проходили веселые компании, независимые одиночки. И почти с каждым из них парень, останавливаясь, здоровался. Ну, просто мистер-популярность. При этом Игорь ни разу не потерял нить разговора, оставаясь полностью погруженным в мою проблему.

- Слушай, Поль, не придавай ты этому такое значение. Думаю, он сам не ожидал, что все так получится. Ну, заигрался парень, - попытался трезво оценить ситуацию друг, опасаясь, как бы я не обожглась надеждой.

- Разве можно поцеловать кого-то просто так? – не унималась я.

- Ты сама что хочешь услышать? – напрямую задал вопрос друг.

Расстроенная, я уставилась на него.

Очередной силуэт, приближаясь к нам и приобретая очертания, на автомате протягивал руку Игорю. Только в этот раз это был не привычный мне незнакомец, а человек, из-за которого я была вынуждена умолкнуть.

- Привет, - неловко поздоровался со мной Юра.

- Привет, - не глядя на него, ответила я.

Мимо проезжала машина, и Игорь заботливо потянул меня на себя, отдаляя от края тротуара. Это было механически, естественно. Ни один из нас не придал этому простому действию какого-либо значения. Но вот у Юры это вызвало смешанную реакцию. Он как-то странно покосился на пальцы Игоря, все еще сжимающие ткань моей куртки, а затем грустно, с потаенным ехидством, усмехнулся, поджав губы.

Наше прощание было ничуть ни менее неуютным. С трудом разойдясь, мы с другом двинулись дальше, оставив причину моего смятения позади.

Глава седьмая

От лица Юры

Комната освещалась слабым сиянием уличных фонарей. Я уже битый час лежал на кровати в темноте и не понимал, что со мной происходит. В душе ураган. Никогда прежде я не испытывал подобного. Заигрался. Увлекся. И никак не мог стереть образ Полины перед глазами в тот миг, как мои губы оторвались от ее. С каким изумлением она смотрела на меня своими пронзительными серыми глазами с бирюзовыми крапинками. Растерянная, трогательная. И как очаровательно обрамляли лицо Полины выбившиеся из пучка завитушки волос такого мягкого, орехового оттенка, придавая образу девушки еще больше нежности и наивности. А проступивший персикового цвета румянец бесподобно сочетался с мягкими чертами ее лица: с маленьким курносым носом и чувственными тонкими губами. Почему в этот момент в школьнице было очаровательно абсолютно все.

Судорожно провожу руками по лицу. Но девушка упорно стоит перед внутренним взором, вызывая неизвестно откуда взявшуюся нежность.

Глупо было отрицать, что я уже давно не шутки ради донимаю школьницу. Да, если задуматься, было ли это с самого начала просто безобидной шалостью?

Этот вопрос грозил остаться без ответа, поскольку я уже сам ничего не понимал. Не мог сказать, в какой момент заигрался, и все это вышло из-под контроля. Меня ведь сразу зацепило то, как Полина начала реагировать на меня. Вначале со злостью и раздражением. А я вел себя как четырнадцатилетний. Так по-глупому. Но в моменте представлялось таким смешным. Что я не заметил, как простое озорство переросло в нечто большее. И не только для меня. Как бы Полина ни старалась, а уголки ее губ предательски поднимались вверх. Она ждала моего появления, и внутри меня от осознания этого вспыхивала и сгорала самая яркая звезда.

Ее резинка до сих пор на моей руке. Парни подкалывали меня, а я все равно не находил в себе сил стянуть ее и выбросить или вернуть. Одним словом, расстаться с трофеем.

Устало рухнул на кровать.

Действительно, почему именно она? Просто захотелось ответить надоедливым девчонкам их монетой. Чтобы зарубили на носу, как раздражает такое внимание. Ну, а Полина… Она была единственной, чье лицо я тогда разглядел, и кто привлек мое внимание. Вот и сконцентрировался на ней. Меня уже не волновало, была ли девушка активной участницей или, как упрямо твердила, оплошала лишь раз. Я уже зациклился на ней.

И нет, я не жалел. Ни о чем. Даже о поцелуе. Идея родилась как по щелчку. Я даже толком обдумать ее не успел. А, когда поддался импульсу… Это был шок. И для нее, и для меня. В моменте я вдруг испытал настойчивое желание углубить поцелуй. Если бы только эта девчонка знала, каких усилий мне потребовалось просто так отстраниться от нее.

Мои терзания были прерваны непрошенным гостем. Очень буйным и очень наглым. В комнату вбежал младший брат и тут же принялся играть со мной. То, что я не отвечаю ему, мальца совершенно не волновало. Его вполне устраивало просто бить мое тело подушками.

Осознав, что побыть одному мне никто не позволит, я, под недовольный возглас мамы, вышел на улицу. Мне физически был необходим свежий воздух и одиночество.

Кто ожидал, что в погоне за уединением, в бегстве от ее глаз, на которые я натыкался каждый раз, стоило мне сомкнуть веки, я наткнусь именно на Полину. Девушка не смотрела на меня. В попытке укрыться от меня она пряталась за спину своего друга. Заметив, как он оттащил школьницу подальше от движения машины, мне все стало ясно. Осознание накрыло с головой. И сделалось так гадко на душе. Тошно.

Я больше не подойду к ней. Ее парень может не волноваться.

Почему-то в тот момент меня не смутило, что для парня Игорь отреагировал на меня через чур повседневно. Никакого косого взгляда, никаких разборок. Вряд ли наш с Полиной перфоманс в школе остался без внимания. Ведь это буквально самая горячая новость с самого начала учебного года.

Была мысль, что, быть может, Полинка испугалась и не рассказала обо всем своему парню. Хотя до него этот слух мог долететь и без ее непосредственного участия. Что-то тут не сходилось. Но я заглушал любые попытки здравого смысла вдолбить мне это. Почему? Возможно, так мне было легче. Убедить себя, что моя любимая школьница занята, и не разгребать проблемы, которые сам же и наворотил. У меня была прекрасная возможность игнорировать свои чувства. И я ею воспользовался.

Пусть решение было принято импульсивно, но я изо всех сил старался его сдержать. Было невероятно трудно. На каждой перемене ноги сами готовы были нести меня к Полине. Но я, приложив всю свою силу воли, оставался на месте.

- Что, все? Наигрался? – насмешливо поинтересовался Серега.

- Да, наигрался, - нехотя ответил я.

Леха, второй друг, ограничился только многозначительным взглядом.

- А я тебе говорил, что это тупая идея, - дальше поучал меня одноклассник.

- Ага, - поиграв желваками, согласился я.

Ребята переглянулись.

- Эй, друг, ты точно в норме? – неловко хихикнул Леха. – Выглядишь так, будто…

- Что? Как? – слишком резко отреагировал я.

- Это до сих пор ее резинка все еще на твоей руке? – вместо ответа кивнул на мое запястье Серега.

- О-о! – протянул Леха. – Кто-то поплыл.

- Ничего я не поплыл, - фыркнул я.

- Как скажешь, - пожал плечами Серега. – Да только в чем проблема-то? Ну, понравилась девчонка – встречайтесь!

- Да парень у нее есть, - с досадой произнес я, вспоминая вчерашний вечер.

- Парень – не стенка, - вставил Леха.

- Не по-пацански это, девчонку отбивать, - произнес я.

Серега похлопал меня по плечу.

- Уважаю.

- Что за парень хоть? – поинтересовался второй друг.

- Да этот, Игорь. Да вы его знаете. Такой невысокий, немного лопоухий, - и я без особого желания описал им парня.

Одноклассники тут же закивали, припоминая паренька.

- Этот пацан хороший. Был бы какой придурок. А у такого реально не по-пацански отбивать, - произнес Серега. – Ничего, дружище, еще встретишь ту самую!

Одноклассник, конечно же, хотел подбодрить меня. Но его слова возымели совершенно противоположный эффект.

По дороге домой я вспомнил про резинку. Нервно стянул с запястья, сжал в ладони, хотел было уже выкинуть. Но вместо этого сунул в задний карман джинсов.

Я злился на себя. Потому что не понимал, как меня могла зацепить девчонка, о которой я ровным счетом ничего не знал. Кроме того, что у нее странные подруги. Длинные, мягкие на ощупь волнистые волосы такого поразительного кофейного оттенка. Пронзительные серые глаза. Бледная кожа. Россыпь очаровательных родинок на шее. И невероятно красивые тонкие пальцы.

Тряхнув головой, я посмеялся сам над собой.

И я сделал то, за что еще недавно жестоко потешался над Полиной. Принялся искать ее страничку в ВК. С трудом верилось, что я добровольно решил потратить столько времени на нечто подобное. Чтобы узнать, что девчонка заядлая анимешница? «Наруто», «Эльфийская песнь», «Школа убийц». Неожиданный список.

Закинув руки за голову, я с ужасом созерцал весь этот ужас. С музыкой дела обстояли немного получше. Но аниме? Серьезно? Это не давало мне покоя.

Пришло сообщение от друзей. Прогуляться с ними было неплохим решением. Еще один вечер наедине с собой я не выдержал бы.

В коридоре меня с готовностью перехватила мама. Ведь любой мой выход на улицу приравнивался к добровольному желанию отправиться в магазин. Все логично. Получив список, сунул его в задний карман, и по моим пальцам пробежал холодок от металлической бусинки на резинке.

- Сынок, ты в порядке? – уловив перемену в моем лице, забеспокоилась мама.

- Да, все хорошо, - прочистил я горло.

– Не задерживайся. Ты еще наверняка уроки не сделал.

Я кивнул. Родительница слишком хорошо меня знала. Но проблема состояла в том, что ее благосклонность не бесконечна. И не стоило мне испытывать терпение женщины. Да и не хотелось. Ведь она всегда шла мне навстречу, если нужно было прикрыть перед отцом.

Пообещав вернуться через час, я отправился на встречу с друзьями.

С Серегой и Лехой мы были знакомы с самого детского сада. Но связывало нас нечто более прочное и крепкое – общий двор. Сколько совместной погони за разбойниками во время игры в «Козаки-разбойники», сколько разбитых коленей или ушибов мы пережили в попытке освоить лазанье по деревьям или пока играли в вышибалы. Мы ведь мяч кидали со всей дури, намеренно превращая эту жесткую игру в соревнования на выживание. Насмотревшись «Тома Сойера» мы давали клятвы на крови, что всегда будем друзьями. Вместе пробовали курить за гаражами. И, пусть мы уже давно выросли из тех мальчишек, наше обещание друг другу выросло вместе с нами, накрепко связав нас.

Я знал их, как облупленных. Леха – барабанщик в моей группе. Худой, невероятно ловкий, он мог залезть на любую ветку, покорить любое дерево.

Серега – творческая натура, что ужасно не вязалось с его дворовым имиджем. Коротко стриженный, с рассеченной еще с детских времен бровью, с жесткими чертами лица. Ему бы не в театре играть, а забивать стрелки да распивать энергетик за гаражами. Но парень даже не курил. Предпочитал пагубным привычкам спорт. Высокий, крепкого телосложения. Сколько раз он пытался повторить финты Лехи и каждый раз оказывался на земле.

Предполагалось, что парням удастся меня взбодрить, вправить мозги на место. И до определенного момента у них это получалось. Мы смеялись над тупыми шутками нашего артиста. Перечисляли самых симпатичных девчонок нашей параллели. Выбирали, с кем бы мог сойтись наш вечный Дон Жуан, правда, пока только в своих мечтах, Серега. Подразнивали Леху из-за его несчастной влюбленности в нашу одноклассницу, Юльку. Бедолага уже год не мог набраться смелости и признаться ей.

Моя хандра практически улетучилась. И я было уж решил, что все это лишь помутнением рассудка. То, что неприятное чувство скребется где-то в груди и непременно выпустит свои когти, стоит друзьям оставить меня, я тщательно игнорировал.

Мы как раз шли провожать Леху, когда перед нами развернулась одна прелюбопытная сцена. Игорь, парень, которого, наверное, знала каждая собака в округе, выходил из подъезда. А с балкона второго этажа выглянула Полина и принялась что-то кричать другу, размахивая руками. Тот оглянулся, похлопал себя по карманам куртки. Смеясь, девушка продемонстрировала ему кошелек. Улыбнувшись, Игорь встал под самым балконом. Школьница услужливо скинула ему вещь. Правда, парень ее не поймал. Подняв и отряхнув от земли кошелек, Игорь помахал Полине на прощанье. Та махнула рукой в ответ и скрылась за занавесками в глубине комнаты.

- А ты не говорил, что она твоя соседка, - глухо отозвался я, не сводя взгляда с теперь уже пустого балкона.