Фальшивые алмазы

Дорогой читатель, это произведение является художественным.

Все персонажи, город, места и события – плод моего воображения и являются вымышленными.

ПРОЛОГ

Знаете ли вы как добываются алмазы, а затем создаются бриллианты?

Отец прививал Анне любовь к камням с детства. В то время, как все дети играли на улице в песочнице, с куклами, в машинки, катались с горок, его дочь сидела за научными статьями по добыванию алмазов, а затем превращения их в блистательный бриллиант. Ее детство пахло не пластилином и акварелью, а пылью старых научных журналов, книг и холодным блеском минералогических справочников.

Он много раз говорил ей, и готовил к тому, что она единственная его наследница, эти слова звучали не как обещание счастья, а как обет, данный судьбе. Отец даже возил её в экспедицию по добыванию алмазов. Когда Анна была еще совсем маленькая, ей было лет пять, всё это ей казалось очень интересным. Она держала в ладошке необработанный алмаз, и он сверкал для нее всеми чудесами мира.

Но чудеса росли, как и она сама. И теперь они были за окном в виде звонкой гурьбы на площадке. Девочки, передающие друг другу кукол в ярких платьях, смех, разрывающий воздух над качелями. Ее мир сужался до размеров отцовского кабинета, до стола, лакированная поверхность которого хранила невидимые царапины от тысячи бриллиантов. «Ты должна быть погружена», — звучал приговор. Погружена, как камень в толщу земли. Без света, без воздуха, без простора».

И тогда в ней, тихой и послушной ученице, началось тихое восстание. Под матрасом у нее прятался не дневник с сердечками, а клубочки ниток, обрезки ткани и вышивальная игла. По ночам, при свете настольной лампы, ее пальцы, знавшие, как держать лупу для огранки, учились новой, запретной магии. Анна вязала крючком платья для кукол-невидимок, вышивала крошечные салфеточки для воображаемого чаепития. Она создавала свои сокровища теплые, мягкие, без холодного блеска.

Школа была передышкой, окном в другой мир, и родители его допускали ведь знания нужны. Но звонок с последнего урока был не освобождением, а возвращением под стеклянный колпак. Дорога домой вела не в комнату с игрушками, а обратно к тому столу. Она садилась, и под ее ладонями грубый кристалл постепенно сдавался, обретая грани. Она училась создавать шедевры, которые будут ослеплять чужих людей, в то время как в самой глубине ее души, как самый драгоценный секрет, уже сверкал иной бриллиант хрупкая, вышитая бисером мечта о другой жизни.

— Пап, я устала, мне ещё нужно сделать домашнюю работу по математике, — грустно и устало сказала Анна, — понимаешь? Время уже одиннадцать часов ночи, а я совсем не готова.

Отец, снял свои очки, отвлекся от очередной своей работы, посмотрел сурово и очень строго на свою дочь.

— Посмотри, Анна, на твоём алмазе нет любви, нет счастья. Твой камень — он без души. Тебе так никогда не достичь высот, как я — закончил, как приговор, словами отец.

— Как ты не поймёшь папа, я расту, у меня нет жизни, нет друзей — начала всхлипывать Анна, — я одинока, мои лучшие друзья — это камни, я устала от них, понимаешь?! — не сдерживая эмоций начала кричать Анна.

— Ах ты…бессовестная, я столько сил, столько денег в тебя вкладываю, чтобы ты стала моим наследием, нашего Ювелирного дома! А ты мечтаешь о друзьях, о куклах. Думаешь я не знаю, что прячется у тебя под матрасом? Теперь и этого у тебя нет. Уходи, я не хочу тебя видеть — закричал отец.

— Не может быть…

Анна в слезах выбежала из кабинета отца и побежала в свою комнату. Руки тряслись, она боялась поднять матрас и понять, что слова отца — это правда.

Но Анна сделала это, и увидев пустое место, она поняла, что её жизнь уже давно обречена. Когда кругом говорят, что лучшие друзья девушек — это бриллианты, то для Анны — это враги.

Тут в комнату зашла мама:

— Дочь… ты знаешь, я бессильна, отец у нас тверд характером, он не умеет показывать своих чувств, он боится, что рано или поздно случится то, что перевернёт все наши домашние устои. Возможно, он что-то знает, но молчит, — устало и с лёгкой тревогой сказала мама, — но знай, твои маленькие игрушки, я не позволила отцу их выбросить, поэтому, когда он будет на работе, я дам тебе твои вышивки и бисер.

Это маленькое, личное предательство в пользу дочери переполнило чашу. Анна, которую годами учили сдерживать всё внутри, вдруг обмякла. Она припала к материнскому плечу, и тихие, сдерживаемые рыдания превратились в целую бурю отчаяния двенадцатилетнего сердца.

— Мама… — всхлипывала она, — мама… я устала, мне всего двенадцать лет, что же будет дальше, мама?

— Будь послушной, дочь моя, вместе мы справимся, но помни, отец очень любит тебя, хоть и никогда этого не показывает, он считает это слабостью, а не силой, — успокаивающе сказала мама, — а ты покажи ему свою любовь, тогда он станет мягче. А сейчас делай уроки и ложись спать. Я поговорю с папой, не волнуйся. Всё нормализуется, обещаю.

Она сдержала обещание насчет вышивок. Но ее другое обещание, что всё образуется оказалось не в ее власти.

Страх отца, тот самый, о котором шептались по вечерам, материализовался не сразу. Прошли годы. Анна успела почти смириться, найти в камнях свою условную мелодию, научиться дышать в заданных рамках.

Но однажды то, чего он так боялся, всё же случилось. Жизнь действительно перевернулась. Только случилось это не из-за слабости или ошибки, а по жестокой иронии судьбы.

Отца не стало. И все его выстроенные, неприступные устои рухнули в одно мгновение, оставив после себя не порядок, а гулкую, алмазную пустоту.

ГЛАВА 1

Город Камнегорск

Время 7:00

Частный коттеджный посёлок «Ясная поляна»

— Анна, вставай Анна, — пыталась разбудить её мама, — сегодня первый день твоей учёбы в институте. Вы опять с папой сидели допоздна, создавая коллекцию. Анна, ну же, иначе вылью кувшин воды на тебя, — уже начала недовольно говорить мама.

— Боже… встаю, встаю, — вяло раскрыла свои глаза Анна, — уф, кто придумал в такую рань вставать на учёбу.

Мама открыла шторы.

Солнечный луч, плотный, как слиток раскаленного металла, ударил прямо в лицо, миновав веки, которые казались вдруг такими тонкими и бесполезными. Анна резко зажмурилась, но было поздно свет уже проник внутрь, отпечатав на сетчатке кроваво-оранжевые пятна, плывущие в черноте. Она невольно дернула головой, уткнувшись носом в прохладную подушку, пытаясь спрятаться в ее складках, вернуться в мягкий синеватый сумрак, что царил в комнате секунду назад.

В комнате не стало темных уголков все было залито ровным, безжалостным светом нового дня, смывающим последние следы сна. Воздух, еще секунду назад прохладный, казалось, тоже начал двигаться, вибрировать в этом сиянии. Анна, все еще жмурясь, медленно, с сопротивлением повернулась на спину, подставляя свету все лицо, чувствуя, как ее кожа под его прикосновением постепенно просыпается, сначала легким теплом, а потом почти осязаемым жаром. Это было не пробуждение, а вторжение.

— Мама, ты причиняешь мне боль, — рассмеявшись сказала Анна.

— Если через пять минут не встанешь и не спустишься на завтрак, причиню настоящую боль, — мягко и с долей сарказма в голосе сказала мама.

Откинув ногами свое такое теплое и мягкое одеяло, словно облачко, я села на кровати, потянула спину. Первый день в институте, Анна теперь стала первокурсницей, выбрав довольно неоднозначную профессию.

К концу одиннадцатого класса, Анна уже умела создавать невероятной красоты бриллианты, поэтому отец пошёл на встречу и разрешил выбрать направление в учёбе, которое захочет сама Анна.

И какой же шок испытали родители, узнав, что она собирается поступать в юридический вуз получив высшее образование по специальности «Юриспруденция», а затем стать профессиональным детективом и браться за дела любой сложности.

Отцу Анны, Юрию Владимировичу Бестужеву, это очень не понравилось.

— Анна о каком детективе идёт речь, я что-то не пойму? — строго и сурово, со своей обычной манерой общения спрашивает отец.

— Ну обычный, знаешь там, например, как Шерлок Холмс! — восторженно восклицала Анна, — надеюсь в институте познакомлюсь с Ватсоном, и мы станем отличной командой.

— Анна твоё призвание это алмазы! — уже начинал повышать голос отец.

— Знаю, знаю, не брошу я твои алмазы, стану первой девушкой в нашем маленьком городке, которая и бизнес сможет вести, и дела раскрывать.

— Это какое-то безумие, просто нет слов, — стукнув кулаком по столу сказал отец. — В любом случае, я тебе обещал, что ты сама выберешь направление, обещание нужно выполнять, запомни Анна НУЖНО. Удачи на вступительных экзаменах, — и отец ушел из комнаты в свой привычный кабинет.

Так Анна и поступила на специальность «Юриспруденция». Она смогла сдать почти все предметы на высший балл. От части Анна это сделала специально, чтобы убедить отца, что жизнь не строится на одних алмазах. В жизни есть много увлекательного и интересного.

Она смотрела на него иногда за ужином, молчаливого и погружённого в свои мысли о поставках и каратах, и думала, что он, наверное, вообще не замечает мира за окном. Для него, вероятно, дождь — это просто вода, задерживающая разгрузку груза. Снег — помеха для транспорта на рудник. Новый год — лишний выходной, сбивающий график отгрузок. А дни рождения… Анна с горькой иронией ловила себя на мысли, что уже и не помнит, когда родители поздравляли её вовремя. Обычно открытка с подарком находили её спустя несколько дней, а то и неделю, как будто её личное время было менее ценно, чем время, потраченное на сделку.

Поздравления всегда были деловыми, лаконичными, словно отчёт о выполнении обязательств. В них не было ни искреннего удивления («Как ты выросла!»), ни тёплого воспоминания («Помнишь, как в пять лет…»), лишь сухое «Желаем успехов». Её день рождения был для них не праздником, а просто ещё одной датой в календаре, которая часто попадала в слепую зону между важными контрактами.

— Анна, почему ты ещё не за столом? — кричит из кухни мама.

Прыгнув в свои тёплые тапочки, Анна спустилась на первый этаж и оказалась на кухне.

Мама, Инна Александровна Бестужева, была врачом – хирургом.

Это не просто профессия — это была особая, почти священная вселенная, с собственным временем, законами и тишиной. Для Инны Александровны не существовало слова работа в обычном смысле. Была миссия. Ответственность, которую она несла с достоинством часового на важнейшем посту. Каждый, кто попадал в её руки: от испуганного ребёнка с аппендицитом до седого мужчины со сложнейшей травмой мгновенно становился её ребёнком. Не пациентом, нет. Её голос за дверью палаты менялся, становился мягче, но в нём появлялась стальная, непоколебимая уверенность, вселяющая надежду: «Ну что, родной, как самочувствие? Сейчас разберёмся».

Её руки превращались в инструменты невероятной точности, а взгляд — в лазер, видящий болезнь насквозь. Она не признавала слова «неизлечимо», боролась за каждого до последнего. И выходила из-под лампы не просто уставшей, а выжатой, но с неизменной искоркой в глазах искоркой отвоеванной у смерти жизни.

И пока Анна училась находить красоту в холодном блеске камней, её мама творила своё, главное искусство — искусство возвращать тепло, дыхание и будущее тем, чья жизнь висела на волоске.

— Как вкусно пахнет мама, твои руки с хирургической точностью и вкусом делают блинчики, — улыбнувшись сказала Анна.

— Ешь давай, — положив порцию блинчиков начала мама. — Папа тебя отвезет сегодня в институт, ему надо на бизнес-встречу, поэтому едете вместе, — подытожила мама.

— Конечно, и по дороге придётся слушать, какую значимую роль играют камни в нашей жизни, — буркнула я.

— Анна, — сказала устало мама, сев напротив меня, — папа старается в конце концов, посмотри, какую красивую коллекцию вы создали вместе. Уже все бриллианты раскупили, разве это плохо?

— Конечно нет, мы столько трудимся, не смыкаем глаз под настольной лампой, но жизнь идёт, а если я захочу, ну не знаю, встречаться с кем-нибудь, — осторожно начала Анна, — папа что под ключ меня посадит?

— Ой, доченька, лучше не говори таких вещей, ты же знаешь, папе надо чтобы он походил нам по статусу.

— Но ведь мама, тебя он нашёл в обычной семье, ни бизнесмены, ни миллионеры, обычная деревенская семья, — возмущенно сказала Анна.

— Так и есть, — задумчиво сказала мама, — да и он был сам обычным человеком. Что-то изменилось, и он не говорит даже мне. Поэтому иногда меня посещают самые страшные мысли. Но давай не будем это мусолить, сегодня твой первый день в институте, мысли должны быть только позитивные, — щёлкнув по носу мама встала пошла наливать кофе.

— Доброе утро семья, — выйдя из комнаты начал папа, — давайте завтракать, и поедем Анна, даю тебе тридцать минут на сборы, хорошо?

— В душ схожу, оденусь и буду готова.

Завтрак прошёл в молчании. Всё это время Анна наблюдала за папой. Его явно что-то беспокоило. Глаза были совсем уставшие, в них виднелась печаль, беспокойство. Словно сейчас он совсем не думал о своих бриллиантах, что-то беспокоило отца побольше, чем работа. Анна была удивлена такому переменчивому настроению папы, что всерьёз начала беспокоиться. Но как заговорить с ним, как начать этот разговор мягко, чтобы папа принял его спокойно, она пока не понимала, поэтому решила, что придёт время, и, быть может, папа сам расскажет.

Так как у Анны было всего тридцать минут на сборы, за десять минут она приняла душ, в первый день решила одеть строгую черную юбку карандаш, рубашку бордового цвета из шёлка, на руки одела свои любимые часы, подаренные родителями в честь успешной сдачи экзаменов и поступления в вуз. Часы эти были особенными, так как папа сам вокруг циферблата выложил дорожку из маленьких бриллиантов. Волосы распустила, но, чтобы они не свисали и не мешали глазам, скрутила немного прядь волос и зафиксировала крабиком. Анна была готова ехать.

— Пап, я готова, — спустилась по лестнице Анна и ждала у выхода из дома.

— Моя красавица, — подошла мама, — будь аккуратна и внимательно слушай преподавателей, — поцеловала она в макушку Анну.

— Конечно, ты же знаешь, папа меня этому учил с пелёнок, я про внимательность, — съязвила Анна.

На моё удивление папа прошёл мимо нас к машине, и даже ничего сказал. Здесь явно что-то было не так.

«Я ещё даже не стала детективом, но папа меня слишком беспокоит» крутилось у Анны в голове, словно заевшая пластинка.

— Мам, что с папой?

— Не знаю, дай ему время, беги.

Анна подошла к машине, отец молча кивнул, чтобы она садилась на пассажирское, и они двинулись — Анна на встречу к новым знаниям и знакомствам, а отец на встречу, которая по итогу перевернет всю нашу жизнь вечером.

ГЛАВА 2

Не понятно, от чего Анна волновалась больше, потому что у отца было странное поведение, или от того, что сегодня её первый день учёбы.

Школа так и не стала для неё местом, где можно было обрести что-то большее, чем знания в учебниках. Дружба — это слово оставалось для Анны теоретическим понятием. Каждый робкий росток симпатии, каждый обмен улыбкой у школьной доски отец методично выжигал ледяным «Только камни». Сначала она пыталась сопротивляться, потом просто грустила, а к концу обучения в её душе образовалась пустота, привычная и ноющая. Она наблюдала за одноклассниками со стороны, как через толстое стекло витрины: их сбивчивый смех после уроков, планы на выходные, шелест подарочной бумаги на чужих днях рождения. И ей становилось так тихо и холодно внутри, будто её личная Вселенная состояла лишь из безмолвного давления и вечного полумрака кабинета с лупой. Она смирилась с тем, что радость общих секретов, безумной поддержки и просто тихого «как дела?» пройдёт мимо, оставив лишь лёгкий, горьковатый след сожаления.

Где-то в глубине души Анна даже боялась открываться людям, она совсем не умела поддерживать в трудную ситуацию, не знала, как правильно радоваться за успехи друзей. Всё это было для нее большой тайной.

О любви Анна запрещала себе думать. Сама мысль о возможной встрече, о появлении рядом кого-то, кто захочет её увидеть настоящей, вызывала не романтическое волнение, а чистый ужас. Она тут же рисовала в воображении сцену: неловкое представление, ледяной, оценивающий взгляд отца, его вопросы, больше похожие на допрос о происхождении, доходах и намерениях. Её молодой человек… нет, даже гипотетический «он» в этой картине мгновенно превращался в беззащитную мишень. Лучше уж совсем ничего, чем такая пытка для них обоих.

И всё же. Где-то в самых отдалённых, потаённых уголках её души, куда не доходил даже внутренний голос отца, теплилась крошечная, непотушенная искра. Она мечтала. Неясно, смутно, но мечтала ощутить всё это: доверительную болтовню до утра, крепкое объятие в трудную минуту, безумное счастье за другого, сладкое и тревожное головокружение влюблённости. И в этот первый учебный день, несмотря на всю тревогу, она цеплялась за хрупкую надежду. Надежду на то, что институт станет не просто новой главой, а целым новым томом в её жизни. Томом, где появятся другие правила, другие герои и, может быть, наконец-то, начнётся её собственная, а не отцовская, история.

В то же время Анне было тяжело всегда находиться в коллективе.

Ведь их Ювелирный дом «Бестужев» был самым успешным и популярным в городе. Он был городской легендой, символом безупречного вкуса и недоступной роскоши.

Многие на неё смотрели с восхищением, словно она бриллиант, лежащий на витрине. Но были и те, кто завидовал, думали, что без отца она была бы никто. Но никто не знал, какая история хранится за дверьми их дома.

Никто не подозревал, что блеск витрин куплен бессонными ночами девочки, которая с пяти лет, когда её сверстники засыпали под сказки, не смыкая глаз, училась под холодным светом лампы различать десятки оттенков чистоты камня, рассчитывать идеальные пропорции огранки, чувствовать металл под пальцами. Эта «красота» была для неё не волшебством, а суровой, ежедневной работой, в которой не было места детству.

Многие пытались даже выпросить бриллиант бесплатно, как подарок на день рождение. Но лишь для того, чтобы продать подороже.

И так, зажатая между восхищением, которое было обращено к её фамилии, и завистью, которая отрицала её личность, Анна чувствовала себя вечной заложницей в золотой клетке семейного успеха. Она была центром всеобщего внимания, но при этом невыразимо одинокой.

Так, в абсолютной тишине они доехали до института.

— Анна, приехали — даже не взглянув на дочь начал отец. — За ужином я кое-что расскажу тебе и маме, так что сегодня мы не будем заниматься коллекцией.

На отца это было совсем не похоже.

— Пап, мне стоит волноваться?

— Нет, — попытался выдавить из себя улыбку отец, но получалось не очень, — сегодня твой первый день, отставить волнения!

— Это так тревожно, даже от того, что люди готовы расстилать красную дорожку, видя, что идёт Бестужева, — закатила глаза Анна.

— Не обращай внимание, они язвят, а камни всё равно закупают у нас, — с усмешкой сказал отец.

— Тут ты прав, папа.

Анна обняла отца, вышла из машины, помахала ему рукой.

Затем она повернулась к зданию, которое на несколько лет будет её новым потоком знаний.

Перед ней возвышались двери института. Не просто двери, а огромные, массивные полотнища темного дуба, с массивными ручками и, возможно, едва заметными для глаза барельефами. Они отделяли её вчерашний мир, вымеренный каратами и родительскими ожиданиями, от мира будущего, туманного и полного обещаний.

Это был вход в её сокровенную, почти неосознанную мечту, в пространство, где должны были начаться новые открытия не только в учебниках по праву, но и в самой себе. И пока она делала шаг навстречу этим дверям, в глубине души, робко и настойчиво, стучалась надежда. Надежда на то, что здесь, в этих коридорах и аудиториях, наконец, растворится лёд одиночества, и она обретёт не просто знакомых или коллег по учёбе, а тех самых, настоящих друзей, о существовании которых до сих пор лишь догадывалась, как о далёкой и прекрасной стране.

Первой парой был предмет «Административное право», лекционная уже была забита первокурсниками, но стоило Анне зайти, как половина учащихся сразу обратило на неё внимание.

— Эй, Бестужева, камушком не поделишься? — кто-то начал кричать с аудитории.

Укол боли и несправедливости в очередной раз задели Анну. Опять, точнее снова, одно и тоже, везде.

Анне не захотелось садиться вперед, поэтому предпочла занять галёрку. Неожиданно рядом с ней села девушка. Она была одета очень скромно, чёрные брюки, белая рубашка из хлопка, чёрные лоферы и небрежный пучок на голове.

— Не обращай внимания на них Анна, — улыбнулась девушка.

Анна совсем не понимала намерений этой девушки, то ли она правда так считала, то ли это был план сблизиться с ней.

— Я уже привыкла, — отстранённо сказала Анна, — как тебя зовут?

— Вера Волкова, — улыбнувшись сказала одногруппница.

Анна ничего больше не сказала ей в ответ. Ей было и страшно, и не понятно, какие мотивы были у Веры. Анна была так далека от мира, что совсем не могла ни начать разговор, ни тем более сближаться с людьми.

Вера, видя, как Анне тяжело начать общение решила не давить, но поинтересовалась можно ли к ней иногда подсаживаться на пары. Анна против не была, ведь хоть какой-то человек оказался не против её общества.

В первый день у их группы было всего три пары. Автобус, который ходил до посёлка Анны вот-вот уже должен был подойти, поэтому наспех накинув джинсовку, побежала на остановку. И прям у входа столкнулась с парнем, она врезалась так сильно, что все учебники, которые держал молодой человек разлетелись в разные стороны.

— Боже, простите меня, — неуклюже стала собирать учебники Анна.

— Оставьте, вы, кажется, торопитесь, — ответил молодой человек.

Анна после столкновения совсем забыла про автобус. Повернув голову на остановку, увидела, как он уже отъезжал.

— Ну вот, мой автобус уехал, теперь ждать полчаса, а может и больше, — расстроенно сказала Анна.

— Я могу вас подвезти.

— Мы ведь даже не знакомы.

— Дмитрий Орлов, между прочим, ваш одногруппник, — протягивая руку для приветствия сказал парень.

— Ох, прости Анна Бес…

— Знаю, — не дав договорить ей сказал Дмитрий. — В нашем институте ты вроде легенды.

— Я не выбирала ею быть, — начала Анна, но тут же замолчала.

— Так что, я на машине, подвезти? — ещё раз предложил Дмитрий, — только занесу учебники в библиотеку.

— Спасибо, сегодня не откажусь, мне нужно успеть на семейный ужин, — с благодарностью сказала Анна.

— Светские встречи? — ехидно сказал Дмитрий.

— Что-то не хочу с вами ехать! Все во мне видят только богачку! — бросив, собранные учебники на плитку, Анна развернулась и ушла на остановку.

Но не прошло и двадцати минут, как перед ней притормозила машина, и, уже знакомый ей парень Дмитрий сказал, чтобы она садилась.

Анне действительно нужно было успеть на ужин, поэтому всё же предложение она приняла.

— Только прошу, никаких вопросов, соглашусь только на музыку, чтобы не ехать в неловкой тишине.

— Пойдёт, — ответил Дмитрий.

Ехали они минут пятнадцать, это точно быстрее, чем на автобусе. Поблагодарив своего одногруппника, Анна пошла домой, но сердце её волновалось. Ведь она знала и чувствовала, что новость, которую скажет отец, будет плохой.

А парень не уехал сразу, он смотрел в след Анне, как она минут пять мялась, чтобы зайти в ворота собственного дома. От чего-то Дмитрию Орлову захотелось узнать её поближе, что же на самом деле скрывается за оболочкой, придуманной людьми?

ГЛАВА 3

Анна с волнующимся сердцем зашла домой. Мама и папа о чем-то разговаривали в кабинете отца. Анна услышала лишь отрывок из диалога:

— Этого не может быть, — говорила мама.

В этот момент Анна постучала в дверь. Она сразу увидела обеспокоенное лицо мамы, которая пыталась не выдавать своих эмоций.

— Ты пришла? — с волнением в голосе сказала мама.

— Да, пару минут назад, — ответила Анна, — о чём вы говорите?

— Сходи, переоденься, и приходи кушать за стол, — сказала мама.

Отец даже не повернулся в сторону дочери.

— Пап… — начала Анна.

— Я сказала иди, — оборвала тут же её мама.

Анне ничего не оставалось, кроме как послушно выйти из кабинета и пойти в свою комнату.

Сбросив сумку на стул, Анна устало села на кровать. Вся эта таинственность, эти секреты давили на неё. И всё приходилось переживать одной. Анна сходила в душ, под тёплой струящейся водой у неё получилось немного привести мысли в порядок, после переоделась в домашний брючный костюм зелёного цвета, обула свои плюшевые тапочки и спустилась вниз на ужин, который явно не предвещал ничего хорошего.