Судьба в облаках: Истории из мира

Глава 1. Долг

Долг начинается с выбранного пути и проверяется там, где можно свернуть.

Сансити, 1869 год

***

Сансити напоминал холодный, безукоризненно собранный механизм. Светлый камень столичных фасадов не успевал потемнеть от сажи: мостовые мыли до рассвета, медные водостоки чистили каждую неделю, а владельцев дымных котельных штрафовали прежде, чем копоть достигала соседских окон. Даже городской шум подчинялся распорядку. По утрам звенели трамвайные колокола, к полудню над административным кварталом оживали трубы пневматической почты, вечером фонарщики одним за другим зажигали газовые рожки. Порядок здесь считали разновидностью труда и поддерживали с той же настойчивостью, с какой на окраинах поддерживали давление в паровых магистралях.

Вольфгану было восемнадцать. Тёмное пальто сидело строго, перчатки были застёгнуты, шаг оставался ровным. По пути к Академии он бессознательно считал каменные плиты и каждый раз сердился на себя, когда Конрад сбивал ритм.

Младший брат шёл рядом, перепрыгивая через узкие полосы воды у края мостовой. В шестнадцать лет Конрад обладал редким даром выглядеть свободным при любых обстоятельствах. Шарф он завязал кое-как, верхние пуговицы пальто оставил расстёгнутыми, тёмные волосы падали на лоб. На замечания прохожих юноша отвечал такой приветливой улыбкой, что люди забывали, ради чего собирались нахмуриться.

— Ты опять смотришь так, будто тебя ждёт заседание Совета, — заметил он, когда над крышами показалась башня Академии. — Или суд.

— В Сансити разница определяется этажом, — ответил Вольфган. — Совет заседает выше.

Конрад рассмеялся и толкнул его плечом. Вольфган устоял, хотя счёт пришлось начать заново.

Академия занимала целый квартал. За чугунной оградой тянулись прямые дорожки, подстриженную зелень разделяли полосы белого гравия, а над главным корпусом поднимался стеклянный купол обсерватории. В боковом дворе гудела учебная котельная. Медные трубы уходили под землю, питая лаборатории, лифты и защитные контуры; над крышей вращались три тонких кольца погодного прибора. Здание обещало знания, карьеру и место в хорошо устроенном мире. Вольфган разглядывал его с тем же вниманием, с каким отец изучал карту перед служебной поездкой.

— Он уже всё решил за тебя? — спросил Конрад.

— Кто?

— Отец. Управление путей, кабинет с зелёными шторами, собственная печать к двадцати пяти годам. Возможно, жена из хорошей семьи. Её он тоже выберет по ведомственному списку?

— До жены его полномочия пока не распространяются.

— Значит, остальное угадал.

Вольфган медленно прошёл вдоль ограды. За воротами студенты поднимались по широким ступеням: юноши в тёмных пальто, девушки в форменных накидках, несколько военных с серебряными петлицами. Они входили без спешки, словно вместе с правом на обучение получили право распоряжаться временем.

— Отец предлагает надёжную службу, — сказал он. — Комитет по снабжению и маршрутам. Практику при ведомстве, затем место в управлении.

— Надёжно, — согласился Конрад. — Ты возненавидишь это к концу первой недели.

— К середине второй. Первую я потрачу на изучение архивов.

Конрад снова улыбнулся, но тревога из его лица не исчезла.

— Ты ведь можешь отказаться.

Слово прозвучало легко. В их доме оно весило значительно больше. Отец приехал в столицу без связей, годами поднимался по ведомственной лестнице и оставил на каждой ступени столько сил, что сыновьям полагалось идти дальше хотя бы из благодарности. Фамилия Эррол означала надёжность. Её произносили с уважением в тех кабинетах, где одна подпись закрывала воздушный маршрут, останавливала караван или направляла патруль в опасную зону.

Вольфган поправил манжету.

— Я обязан быть достойным его труда. Копией быть не обещал.

— Вот теперь узнаю брата.

Они дошли до главных ворот. Наутро Вольфгану предстояло впервые пройти через них студентом, а пока он запоминал расположение корпусов, караульной будки и бокового въезда. Привычка искать выходы появилась у него задолго до того, как в жизни возникла настоящая опасность.

Обратный путь занял меньше времени. В сумерках город становился мягче: каменные стены теплели в свете фонарей, за шторами проступали очертания гостиных, из вентиляционных решёток тянуло угольным жаром и ужином. Над перекрёстком прошипела почтовая труба; латунная капсула пронеслась внутри прозрачного участка и исчезла в приёмной башне. Конрад проводил её взглядом, едва не врезался в господина с тростью и извинился с таким достоинством, будто столкновение было предусмотрено городским планом.

Дом Эрролов стоял на тихой улице возле архивного квартала. Узкий кирпичный фасад, три этажа, высокие окна и медная табличка у двери не производили впечатления богатства. Мебель в комнатах служила годами, ковёр на лестнице вытерся у перил, зато часы в гостиной никогда не отставали, книги не покрывались пылью; зимой трубы прогревались раньше, чем мать успевала пожаловаться на холод.

Родители приехали в Сансити молодыми. Отец поступил в ведомство Союза, ведавшее маршрутами и безопасностью, мать получила место в архиве Академии. Они принесли с собой провинциальную бережливость, уважение к труду и почти суеверное отношение к репутации. Деньги можно было заработать вновь. Доброе имя, однажды потерянное, в их доме считалось невосполнимым.

В гостиной отец сидел за столом. Форменный сюртук висел на спинке стула, но служба всё равно оставалась с ним: в прямой осанке, в коротких движениях, в привычке выравнивать края документов. Перед ним лежала тонкая папка с ведомственной печатью. Рекомендация была подготовлена заранее.

— Завтра отметишься в Академии, — сказал он после приветствия. — После занятий зайдёшь ко мне. Я договорился о собеседовании в Комитете по снабжению и маршрутам. Начнёшь с практики, познакомишься с реестрами. Дальнейший порядок тебе объяснят на месте.

Он говорил о будущем сына как о проверенном мосте: опоры рассчитаны, нагрузка известна, движение разрешено. Вольфган посмотрел на папку. Печать ещё не была сломана.

— Благодарю, сэр.

Отец поднял глаза. У него были те же тёмные волосы, уже тронутые сединой у висков, та же тяжёлая линия плеч. Даже молчали они похоже, и порой Вольфгану казалось, что вся его будущая жизнь давно существует в этой комнате, только сидит по другую сторону стола.

— Ты старший, — продолжил отец. — Твоё положение требует осмотрительности. Я хочу видеть тебя на службе, которая принесёт пользу и не поставит семью под удар.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.