Записки циничного риелтора или как не сойти с ума. Юмористические рассказы. Сборник 3

Теория относительности

Когда я только познакомилась со своей будущей свекровью, она внезапно начала отговаривать меня от брака со своим собственным сыном:

— Зачем тебе за него идти? Ты молодая ещё, поживи для себя! Семья — это дети, пелёнки, вечный быт. Неужели не хочешь попутешествовать? Не надо вам с Сашей расписываться. Он ведь не красавец, зарабатывает мало. Столярку свою открыл, так ведь не получится из этого ничего, сердцем чувствую! А тебе наряжаться захочется, по кафе ходить. Дом у него маленький, старый Ты можешь гораздо лучше себе мужчину найти, поверь мне.

— Не переживайте, мама, — спокойно ответила я, называя её так в первый раз и сразу задавая рамки. — Дома строятся, дети вырастают, кафе сейчас недорогие, а билеты на Чёрное море покупаются вне зависимости от уровня дохода. Чего искать кого-то лучше, если можно работать с тем, что есть? Он зарабатывает, я зарабатываю — справимся.Она видела во мне врага. Первые браки своих сыновей ей удалось благополучно разрушить, вернув над чадами тотальный контроль — я это знала. Знала и то, что нет смысла быть с ней лапушкой и разводить политесы: она бы не поверила. Поэтому я надела маску стервы в ответ на её атаку. Но дала понять, что настроена серьезно и камнем на шее мужа висеть не собираюсь. А потом, подумав секунду, добавила:

— Знаете, с точки зрения жён с Рублёвки я, конечно, конкретно лоханулась, вы правы. Но с точки зрения сельских баб, собирающих в положении раком помидоры на колхозных полях нашей необъятной Родины, я еще нехило пристроилась. Всё в этой жизни относительно.

Так и в недвижимости. Мы взяли в работу гостинку. Документы отсканировали, фото и видео отсняли, выставили объект по всем агентским группам и площадкам объявлений, вложив свои кровные в рекламу. Всё как обычно. Продавцы подписали договор, комиссию мы, разумеется, учли и благополучно заложили внутрь стоимости. Пошли звонки, показы. И вот приходит на просмотр очаровательная сухонькая женщина невысокого роста — пенсионерка с живым, тёплым взглядом, ветеран Великой Отечественной. Пришла она не одна, а с подругами. Группа поддержки из двух пожилых дам смерила меня взглядами профессиональных инквизиторов.

— Ты что, Аленька, она же риелтор! — громким шепотом проговорила первая. На лице второй крупным шрифтом было написано ровно то же самое.

— Здравствуйте, — приближаясь, максимально дружелюбно поздоровалась я. — Анастасия. Мы с вами созванивались.

Алевтина Васильевна поздоровалась и посмотрела на меня внимательно, будто сканируя душу. В этот момент у меня раздался звонок. Я быстро ответила, коротко свернула разговор и нажала кнопку отбоя. Вместо стандартных обоев на экране моего телефона стояла икона Николая Чудотворца.

В детстве я подружилась с батюшкой, который строил церковь недалеко от родительского дома. Мне было всё интересно, я изучала религии. Тогда же привыкла молиться утром и вечером — это давало чувство спокойствия. Став взрослой, в критических ситуациях я тоже молилась.

Повторение одних и тех же слов вызывало медитативное состояние, и недавно я решила снова ввести это в привычку. А чтобы не забыть, скачала икону на экран. Пожилая женщина это заметила.

— Спасибо за понимание, — поблагодарила я её за секундную паузу. — Работа... Ну что, пойдем смотреть квартиру?

Она мне понравилась сразу: внимательный взгляд, мгновенная оценка ситуации и чёткое принятие решения. Ничего лишнего.

Мы начали подниматься, а бдительные гражданки остались ждать внизу, на скамеечке у подъезда. — Мы подождем, — отрезала всё та же особа, напоминавшая телосложением и суровостью начальника ЖЭКа. — Если что, — она сделала максимально выразительные глаза, — сразу звони!

Эта неприязнь на ровном месте меня, конечно, неприятно царапнула. Но я быстро напомнила себе, что стереотипное восприятие агентов по недвижимости, оставшееся с лихих девяностых годов в законсервированном мозге стариков, лично ко мне не имеет никакого отношения. Мы поднялись на третий этаж, прошли по длинному коридору и вошли внутрь.

Особой красоты здесь не наблюдалось. Просто чистая комната со стандартным ремонтом от застройщика: пластиковые окна, на полу дешевый рыжий ламинат, балкон не остеклён.

— Я смотрю жилье именно здесь, в этом районе, — заговорила Алевтина Васильевна. — Мне удобно. Дочка родила, внука нянчить надо. Люблю мальца, Никитку. Своих детей сразу вспоминаю, как на руки его беру.

Я подумала, что хорошо бы им жить вместе: дети взрослые, мать бы к себе забрали.

— У них свои семьи, Настенька, — она будто прочла мои мысли, и никакой грусти в её голосе не было. — Я хочу быть рядом, помогать, но жить отдельно. У меня свои привычки, вкусы, свой режим дня. Привычки еще со времён войны. Я мельком подумала, какую войну она имеет в виду: на вид ей было лет 60–65.

— Сорок первого — сорок пятого годов. Я начинала верить, что она обладает необычными способностями. Хотя, возможно, мои эмоции просто слишком явно отражались на лице.

— Подержите рулетку, — она протянула мне один конец ленты и отошла в угол комнаты.

— Вы мерите площадь? Есть распечатанный техплан, он у меня с собой.— Площадь я знаю, планировку тоже. Я здесь все планировки знаю, давно живу в этом районе, много общаюсь. Мне интересно, встанет ли мой шкаф сюда, к стене. Вот, отлично, — она записала данные в блокнот.

— Теперь сюда перейдём. Ага, благодарю. Метр двадцать четыре. Прекрасно. Этаж, конечно, высокий, лифта нет. Я старею, и дальше тяжело будет подниматься. Ну да ладно. Балкон надо остеклить.

— Остекление стоит двенадцать тысяч под ключ. Если хотите, дам номер ребят, — предложила я. У меня были контакты на все случаи жизни.

— Позвоните собственнику. Я возьму эту квартиру, если он даст мне торг на остекление балкона.

— Сколько просить скинуть?

— Сто тысяч. И я заплачу наличными. — Вы даже документы не смотрели, — удивилась я.— Не сомневаюсь, что с ними всё в порядке. Вы сказали, ксерокопии с вами? — Да.— Вот и ладно. А юридическую чистоту квартиры я проверю со знакомой, она нотариус. Я ей уже звонила.

Я её почти любила. От неё вообще исходила какая-то особенная, светлая аура — других слов я подобрать не могу. Точно такое же светлое чувство я испытывала в далеком детстве, когда общалась со своим дедом. Он прошел всю войну, с сорок первого по сорок пятый, служил танкистом.

Рядом с ним всегда было тепло, светло и удивительно спокойно. Говорил дед строго по делу, но при этом всё вокруг вызывало у него живой интерес. Веселый, открытый, он вечно был чем-то занят: то садом, то спортом, то рыбачил, то охотился, то чинил что-то в своей мастерской. Он как-то умудрился пропустить тот унылый момент, когда люди начинают стареть, и жил как любознательный мальчишка, окруженный удивительным миром.

Его любили абсолютно все, как мне казалось в детстве: от окрестных пацанов, которым он бесплатно чинил мопеды и велосипеды, до его спарринг-партнеров по бильярду и шахматам. Позднее, став старше, я поняла: он просто искренне радовался каждому дню жизни после того ада, который ему пришлось пережить в молодости. Война выжгла и отсеяла всё лишнее, позволив навсегда осознать контраст между миром до и после.

Проблем с торгом, как я и ожидала, не должно было возникнуть. Кайрат, собственник объекта, хотел получить чистыми на руки 1,5 миллиона рублей. Нашу комиссию мы поставили сверху — плюс 100 тысяч, и, разумеется, заложили люфт на торг в размере двухсот тысяч. Финальная цена гостинки в объявлении красовалась на отметке 1 800 000 рублей.

Я набрала его, передала информацию, что квартиру забирают. Все остальные показы по этому объекту на сегодня я с чистой совестью отменила — в Алевтине Васильевне я была уверена как в самой себе. Всё воспринимается на контрасте. Я так привыкла к тому, что во время просмотров и сделок люди ведут себя неадекватно, что фоново готова была ко всему и всегда. Люди простукивали полы в кирпичных многоэтажках, мерили рулетками заборы, не доверяя топографической съёмке, закатывали концерты... Всё, о чем я пишу, — чистая правда, которую нарочно не придумаешь.

А тут она... Как луч солнца в тёмном царстве. Пришла вовремя, составила мнение, приняла решение, дала конкретику. Никакой воды, ни одного лишнего жеста, начиная с приветствия и заканчивая замером рулеткой места под шкаф и озвучиванием условий сделки. Это был чистый восторг. Моя душа согрелась рядом с ней.О таких покупателях мечтают: наличные, быстрый выход на сделку. Но Кайрат внезапно огорошил:— Мы с женой хотим миллион восемьсот.— Но мы же договорились на миллион пятьсот! Цена в рынке.— Жена хочет 1,8.— Нам дают 1,6. Наличными.— Нам все равно. Мы передумали. Теперь хотим 1,8.— Мы же подписали договор.— Договорились, подписали... Мне все равно. Хочу 1,8. Хотите — продавайте, хотите — нет.Ситуация выходила бредовая. Если человек так легко нарушает договорённости, он может поднять цену еще выше прямо на сделке. Жаба заела, понятно. Но предупредить-то можно было до показа! В суд на него подавать? Работает неофициально, с него как с гуся вода. Даже если прижать по суду и затребовать блокировку счетов — это время. Квартира уйдёт, и Алевтина Васильевна не сможет купить жилье рядом с дочерью, чтобы нянчить любимого внука.Мат, который в таких случаях выдаёт русский человек, присутствовал в избытке, но только после того, как я нажала кнопку отбоя. Есть всё-таки в нецензурной брани какой-то лечебный эффект — успокаивает нервную систему не хуже массажа.Я сделала еще одну попытку, снова набрав Кайрата:— Она ветеран войны. Денег немного. Хороший человек, готовый к сделке завтра.— Анастасия, мне-то что, воевала она или нет, — он.-Скажите старухе, что цена выросла.Я не могу передать точно его слова, поэтому пишу мягче примерно раз в десять. В оригинале он выразил свое отношение к ней еще паскуднее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.