- -
- 100%
- +
– Я не смогу, – опасливо начала Оксана, – я сегодня встречаюсь с Сашей.
Мама на секунду замешкалась и, развернувшись, села на тумбу.
– Когда ты нас с ним познакомишь? Ты уже несколько лет встречаетесь, а мы так ни разу его не видели? Это очень странно, – мама развела руками в сторону.
– Я знаю, мам, - Оксана бессильно опустила плечи, – он очень хочет вас увидеть, но у него все не получается, - Оксана села рядом с мамой, крепко обняв ее.
Ей хотелось сгладить острые углы и подлизаться к слишком негативно настроенной матери.
– Что-то я сомневаюсь. Хотел бы-пришел бы, – мама нежно поцеловала дочку в лоб и встала.
– Кстати, мам, - оживилась Оксана, резко сменив тему, – мы можем арендовать тот домик в поселке, где мы отдыхали прошлой осенью?
– Какой домик? – непонимающе переспросила мама, переодеваясь за закрытой дверью своей комнаты.
Оксана подошла как можно ближе, чтобы ей не пришлось кричать.
– Ну тот, маленький, с зеленым крыльцом и видом на лес, – чуть громче описала дом Оксана, – там так хорошо. Он мне очень понравился.
– Зачем нам снимать там домик? Это же так далеко? – мама вышла из комнаты и направилась на кухню, затягивая пояс халата.
– Было бы здорово провести там новый год, например. Я могла бы познакомить вас там с Сашей, – с надеждой в голосе, чуть ли не умоляюще попросила Оксана.
– Не знаю, Оксюша. До нового года еще долго. Потом решим, – мама быстро начала разбирать пакеты, не глядя на свою дочь, которая стояла в дверном проеме и мешкала, как будто хотела что-то сказать.
– Ладно, мам, я пойду собираться. Мне еще надо доехать до ТЦ, – сконфуженно сказала Оксана, засунув руки в карманы.
– Только вернись к ужину, пожалуйста, - не оборачиваясь, крикнула мама, – хочу, чтобы вся семья была в сборе.
– Хорошо! – крикнула Оксана и захлопнула дверь в спальню.
Она прислонилась спиной к двери и поправила волосы. Она была расстроена, даже подавлена чем-то. Но я никак не могла понять, чем именно. Иногда даже самые очевидные вещи находятся за семью печатями для меня, и мне приходится как следует прислушиваться к струнам души, чтобы понять, что беспокоит ее владельца.
Оксана быстро переоделась, вытряхнула из сумки все содержимое и, схватив телефон, начала набирать Саше очередное сообщение.
«Выхожу. Буду минут через тридцать», – быстрыми движениями пальцев она набрала сообщение и замерла, увидев, что он тут же прочитал его.
«Отлично. Могу немного опоздать. Но ты дождись», – сухо ответила бездушная СМСка.
«Обязательно. Люблю тебя. Скучаю», - но это сообщение осталось без ответа, и Оксана почувствовала, как слезы снова подступают.
Мне стало жаль ее, за свою недолгую карьеру я видела разное, но каждый раз, видя такое отношение, мне становилось физически больно, если так можно говорить, ведь я сама испытала на себе что-то подобное.
На первом курсе университета я познакомилась с молодым человеком. Он был высокий, худой, красивый, остроумный. Что еще нужно было девушке? Наши отношения были очень открытыми и доверительными. Мы много времени проводили вместе, давали друг другу глупые наивные клятвы, и я верила, то наша любовь единственная и неповторимая.
Но потом он начал пропадать, не отвечать на звонки, игнорировать, заставляя меня проходить через эмоциональные качели, которые укачивали меня до тошноты.
Глядя на бедную девушку, я понимала, через что она проходит.
Оксана быстро проскользнула в коридор, словно какой-то воришка, не желая снова общаться с мамой. Погладив на прощание Шанежку, она поцеловала ее в мокрый нос и выскочила за дверь.
Солнце уже клонилось к закату и вяло освещало серые многоэтажки, когда Оксана села на свой автобус. Мест внутри не было, поэтому она ухватилась за ручки и стояла, листая фотографии. На них были она и Саша, счастливые, улыбающиеся, влюбленные.
Я почувствовала, как защемило у нее в сердце. Она остановилась на одном фото, которое было сделано полгода назад. Там она сидела на качелях, а Саша с улыбкой качал ее, стоя позади. Она была такая счастливая, радостная, другая.
Все так быстро поменялось, и теперь Оксана чувствует, как сильно ее жизнь изменилась за последнее время. Она понимала, что с их отношениями что-то не так, но ничего не могла с этим поделать. Ведь Саша был ее единственным, по крайней мере так ей хотелось верить.
Видя ее тоску, мне стало противно. Я невольно вспомнила себя, как я так же утешалась мимолетными счастливыми видениями из прошлого, изредка брошенными мне моей памятью, чтобы не делать резких движений и верить в невозможное будущее. Мне захотелось встряхнуть наивную дурочку, дать пощечину, что угодно, лишь бы она поняла, как она отравляет себе жизнь.
Я молча стояла и уже не смотрела на нее. Я знала, что она все так же листает фотографии, холя и лелея каждый момент, проведенный с ее возлюбленным. Мне от этого было тошно, и я хотела, чтобы мы поскорее приехали на место.
Автобус все больше заполнялся людьми, которые раздраженные ехали после тяжелого рабочего дня к себе домой, судя по их лицам, чтобы изливать весь свой нажитый за последние десять часов негатив. Где-то в начале автобуса послышалась ругань, как следует украшенная ненормативной лексикой, и мне снова стало неуютно. Так же, как и с утра.
Вдруг я заметила его. Он стоял в центре автобуса, так же отстраненно глядя в окно. Он почувствовал на себе мой взгляд и, резко повернув голову, тут же отвернулся. У нас не принято замечать друг друга. Не принято здороваться, о чем-то разговаривать. Это даже иронично. Вы бы могли представить себе эту прекрасную беседу?
– У скольких человек ты отнял жизнь на этой неделе? Всего у двух? Повезло! Вот бы и мне так мало работы, а то мое тело скоро развалится.
На самом деле мне было бы интересно поговорить с такими же как я. Но меня тоже что-то останавливает. Может быть это стыд. Стыд за то, чем мы занимаемся, как играем жизнями людей, как вершим их судьбы. Хотя… Мы ли?
Автобус резко затормозил, и некоторые пассажиры полетели вперед, едва удерживаясь за ручки. Начался грандиозный скандал. Все громко кричали, ругались, поливая водителя грязью, а он лишь махал руками, выкрикивая последние ругательства.
Оксана поправила скатившуюся на лоб шапку и начала продвигаться к выходу, снова задев случайно бабку.
– Смотри, куда идешь! Совсем отупели со своими телефонами! – заорала она, как будто ее только что сбили с ног.
– Простите, – тихо прошептала Оксана, покраснев, словно помидор.
– Совсем уважения к старшим нет… – из морщинистого рта понеслись жалобы и стенания, нацеленные на то, чтобы каждый стоящий в автобусе расценил бедную девушку, как врага народа.
Меня начало выводить это из себя. Внутри я сказала спасибо Ей за то, что мне не приходится пользоваться общественным транспортом, а значит, встречаться с подобными.
Я резко махнула рукой, едва коснувшись бабкиной шеи, и та резко замолчала, погрузившись в непрерываемый приступ кашля. Она схватилась за ручку и согнулась пополам, пытаясь восстановить дыхание.
Я же направилась вслед за Оксаной, бросив мимолетный взгляд на своего коллегу, который наградил меня легкой одобряющей улыбкой.
Дверь отворилась, и Оксана вылетела из автобуса, как ошпаренная, лишь бы быстрее обветриться от этого града оскорблений за маленькую оплошность. Она была очень вежливая, правильная, хорошая девочка. Для меня это означало лишь одно – она была удобная. Слабая.
Еще раз взглянув в телефон, она набрала Сашу, но трубку с первого раза никто не взял.
Ночь уже опустилась на город, и сильный пронизывающий до костей ветер пришел на смену легкой прохладе. Девушка стояла и замёрзшими пальцами набирала сообщение, на которое до сих пор не было ответа. Отписавшись, она опустила руки и посмотрела вдаль удаляющемуся автобусу.
– Привет, Оксанка! – раздался мужской голос.
Я резко обернулась и увидела, как в нашу сторону направляется какой-то парень. Девушка резко развернулась и, светясь от счастья, побежала ему на встречу. Повиснув у него на шее, она впилась своими холодными губами в пропахшие табаком потрескавшиеся губы Саши.
– Я так соскучилась! – пролепетала она, – почему ты мне не отвечал?
– Прости, малыш, – беззаботно и как-то пренебрежительно начал он, – было много работы. Никак не мог ответить.
– Хорошо, – радостно сказала она, глядя со всей нежностью на своего партнера.
От этой сахарной сцены мне захотелось вывернуться наизнанку. Саша был старше Оксаны на пару лет. Он был одет в черные джинсы, потрепанные по бокам, черную куртку и черную шапку, создавая впечатление гопника с района. У него было приятное миловидное лицо, но взгляд его серых глаз сразу же оттолкнул меня, заставив усомниться в чистоте его души.
Не поймите неправильно, все души чистые, просто некоторые из них запятнаны невидимыми чернилами, от которых можно отмыться лишь спустя несколько жизней.
Саша приобнял Оксану, и они пошли в кальянную, где так часто зависал Саша. Это место едва ли можно было назвать подходящим для такой девочки как Оксана. Тут и там раздавались пьяные вопли, в воздухе стоял плотный запах травы, а из-за густого кальянного дыма было тяжело увидеть само помещение и всех тех, кто там находился. Хотя может быть в этом и была вся суть.
Саша и Оксана прошли в самый дальний угол, где он заказал себе ядреный кальян и светлое пиво, а Оксана скромно попросила лишь апельсиновый сок, смущенно отказавшись от кальяна. Сев на кожаный диван, она в очередной раз почувствовала себя здесь чужой, совершенно ненужной. Он положила руки себе на колени, как примерная ученица, и наблюдала за тем, как Саша о чем-то шептался с официантом, записывая что-то в телефоне.
– Ты точно не хочешь пива? – бросил ей Саша, отпивая из своего стакана.
– Нет. У нас сегодня семейный ужин, не хочу, чтобы от меня пахло алкоголем, – сжавшись, ответила Оксана.
– Ты у меня такая правильная, – нагло улыбнулся он и потянулся к ней за поцелуем.
От него мерзко пахло пивом, и его пивной поцелуй оставил на нежных губах девушки горькое ядовитое послевкусие. Они болтали ни о чем, точнее, болтала Оксана, что-то ему оживленно рассказывая, пытаясь привлечь его внимание, а Саша лишь время от времени издавал какие-то звуки и пялился в телефон. Заметив это, она наконец спросила.
– Ты опять занимаешься чем-то незаконным? – с беспокойством спросила девушка, потянувшись к Саше.
Саша резко положил телефон и скрестил руки в замок.
– С чего ты взяла? – с раздражением спросил он.
– Ну я же вижу. История повторяется. У тебя много номеров телефона, много карт, ты не отвечаешь на мои сообщения, скрываешься неделями. Ты опять занимаешься чем-то? – Оксана с заботой смотрела на Сашу, совершенно игнорируя, как он приходил в бешенство.
– Тебе лучше не лезть в это дело. Я работаю с серьезными людьми, а они не терпят вмешательств, – он резко замолчал и затянулся кальяном.
Густой аромат ударил ему в голову, дав расслабиться.
– Я просто переживаю за тебя. Ты же знаешь, – она обняла его, зарывшись носом в его пропахшую дымом толстовку, – не сердись.
Она подняла на него свои полные надежды глаза и потянулась за очередным поцелуем. Он как-то нехотя, лениво ответил на него, быстро вытерев губы, пока Оксана потянулась за своим телефоном.
– Можешь кое-что для меня сделать? – спросил Саша, и она безмолвно кивнула, – переведи моей матери тысячи две, я тебе потом отдам.
– А что с твоими картами? – обеспокоенно спросила Ксюша, – опять заблокированы?
Он кивнул. Потом немного помолчав, сказал.
– Окс, ты помнишь, мы хотели снять тот домик, в котором вы отдыхали всей семьей в прошлом году? – в глазах Оксаны забегали огоньки.
– Конечно, помню! – радостно ответила она.
– Дак вот, я подумал, давай снимем его на эти выходные. Ты хочешь? – с невинным лицом спросил он, впервые интересуясь о ее желаниях.
– Хочу! – подпрыгнула на месте Оксана.
– Я уже договорился с владельцем, – улыбнулся он и полез в карман за чем-то, – вот тебе деньги. Их надо завтра отвести владельцу. Сможешь?
– Завтра? – она растерянно смотрела на конверт, – завтра же учебный день. Я не могу пропустить занятия.
– Если не внесем оплату до среды, бронь сгорает. А мне так хотелось провести с тобой время, – он потянулся к ней и поцеловал в щеку, – у меня завтра много работы. Не получится вырваться.
Оксана задумчиво смотрела на Сашу, пытаясь что-то уловить в его словах. Это было так неожиданно, ведь каждый раз, когда она просила его снять домик, он отмахивался, ссылаясь на нехватку средств. Неужели все изменилось?
– Окс? – протянул он, вырывая ее из лап задумчивости.
– Хорошо, – радостно согласилась она, расплываясь в теплой согревающей улыбке, – я так рада, что мы проведем все выходные вместе, – Оксана потянулась к конверту и положила его в рюкзак.
– Там больше, чем нужно, но это заранее за предоплату на новый год, – Саша затянулся еще раз, – передай ему все. Только не потеряй, – поучительно помахал он трубкой перед ее лицом.
– Главное, чтобы о моем прогуле не узнали родители, - Оксана почувствовала, как чувство вины отнимает ее радость и заставляет придумывать ложь, которую она не хотела бы.
– Не говори им. Ты уже такая взрослая, хватит перед ними отчитываться, – он снова притянул ее к себе, и они продолжили болтать о всякой ерунде.
Я наблюдала за ними со стороны и чувствовала, как радостно билось ее сердце в предвкушении.
Она изо всех сил старалась улыбаться, не подавая виду, что задыхается от висящего в воздухе дыма. Когда терпеть стало совсем невмоготу, она полезла в телефон и заметила пропущенный звонок от мамы и тут же подскочила на месте.
– Блин! – запаниковала она, собирая вещи, – я совсем забыла про ужин. Мама меня убьет!
– Да забей! – вальяжно протянул Саша, потягивая кальян, – останься со мной. Что может быть интересного в этом идиотском ужине?
Оксана на миг замерла и, повернувшись, непонимающе посмотрела на Сашу.
– Это моя семья! И ты должен ее уважать! – она со всей силы сжала ремни сумки, чувствуя, как страх перед ссорой наполняет ее тело.
Саша фыркнул и выпустил вверх струйку дыма, пытаясь создать кольца.
– Какая разница? Они не моя семья, а твоя, – безразлично ответил он, не показывая никаких эмоций.
Ксюша обессиленно села рядом, чувствуя, как почва уходит у нее из-под ног. Она всегда мечтала, чтобы они с Сашей стали настоящей семьей, но он упорно отказывался даже знакомиться с ее родней.
– Разве они не будут когда-нибудь и твоей семьей? – с надеждой в голосе спросила Оксана, стараясь сделать свой голос как можно мягче.
Саша ничего не ответил. Вместо этого он вымученно закатил глаза и откинулся на диван. Подождав его реакции какое-то время, Оксана подобрала свою сумку и направилась к выходу. Она надеялась, что Саша встанет и начнет извиняться, но он неподвижно сидел на месте, лишь наблюдая за ней своим холодным взглядом.
Она резко развернулась на выходе и печально улыбнулась Саше.
– До завтра, – тихо сказала она.
– Не забудь перевести деньги, – только и сказал Саша, уткнувшись в свой телефон.
Я какое-то время постояла рядом с ним, разглядывая его безразличное каменное лицо. Но когда я подошла ближе, он улыбнулся, читая сообщения от какой-то девушки, предлагавшей ему всякие непристойности.
Чувство отвращение заставило меня скривиться, словно аромат гнили ударил мне в ноздри. Я принюхалась к Саше и поняла, что от него пахнет резиной. Старой, жженой, стертой резиной, которая отравляет воздух своим зловонием.
Поняв, что Оксана уже вышла, я решила отправиться за ней, но резкий голос Саши заставил меня обернуться.
– Да дура она. Совсем без мозгов. Как она вообще может думать, что я в нее влюблен? Ну так. Встречаемся и все. Ничего серьезного. Достала меня со своей любовью, – он злобно засмеялся, услышав на том конце провода писклявый женский смех.
Мне стало не по себя. Я вспомнила, как я так же как и Оксана бегала за моим парнем, веря, что наша любовь настоящая. Как я тогда ошибалась. Услышав Сашу, мне стало страшно, вдруг и тогда у меня было так же, вдруг он тоже смеялся с какой-то девкой, обсуждая меня и издеваясь над моими чувствами.
Я резко развернулась и пулей вылетела на улицу. Было уже очень холодно, но я не чувствовала ничего, только морозный запах приятно наполнял несуществующие легкие, будто я все еще жива. А жива ли?
Я закрыла глаза и почувствовала, как бьется ее сердце. Сердце моего спящего дома тела. Ухватившись за нашу связь, я перенеслась прямо к своей подопечной.
Оксана стояла на остановке, окруженная безразличными холодными людьми, и едва сдерживала слезы. Мимо неслись машины, автобусы, трамваи, а она торчала на остановке и утирала горькие слезы, обжигающие холодные щеки. Ей было больно, что Саша так холоден с ней, но в то же время надежда, та самая, которая превращает людей в идиотов, одурманивала ее сердце. Она упрямо не хотела верить, что то, что происходит между ними с Сашей, точно нельзя назвать любовью.
Она закрыла глаза и переместилась в то лето, когда встретила его после армии. Какими крепкими были их объятия, какими нежными были поцелуи и какими приятными были их слова. Что же изменилось? Куда все делось?
Оксана знала, что, когда Саша начал заниматься своими черными делами, она перестала быть ему интересна, потому что плохому мальчику только в фильмах интересна хорошая девочка, в жизни же таким нужен скорее партнер, готовый прикрыть спину. А Оксана не была готова делать это ради его сомнительной работы.
Она нащупала в сумке конверт с деньгами. Как следует прочувствовав содержимое, Оксана усомнилась в том, что там именно та сумма, которая была нужна. Она достала конверт и повертела перед собой, не решаясь открыть. Белая плотная бумага не давала увидеть, что там внутри. Она прощупала каждый сантиметр конверта, никак не решаясь пересчитать содержимое. Заметив недобрый взгляд какого-то пьяницы, она сунула конверт в сумку и зашла в автобус, а пьяница остался стоять на остановке.
– Не бойся, – прошептала я, – это случится не сегодня.
Оксана словно услышала мой шепот и успокоилась. Я села рядом и больше не могла слушать ее переживания, которые заставляли меня волноваться.
Я познакомилась с ним в тот момент, когда была меньше всего готова к отношениям. Я уже была поглощена своей работой и относилась к ней более трепетно, чем сейчас. Я переживала каждую смерть как свою собственную трагедию, оставляющую на моем сердце маленький след.
Артур был на год старше меня, поэтому он приглядывался к первокурсницам, желая заполучить себе свежую подружку. И непонятно как я попала в поле его зрения. Вечно уставшая, не накрашенная, с кругами под глазами, я все еще излучала жизнь, стараясь не терять ее оптимизма. Он подошел ко мне первый, что-то спросил и сделал пару комплиментов. Но я лишь промычала в ответ, чувствуя, как мир погружается во тьму.
Но он не растерялся. Побежал к ближайшему автомату и принес мне стаканчик ароматного автоматного кофе, вдобавок еще и предложил проводить до дому. Я не отказалась. Он был приятен в общении, обходителен, громкий и активный, а когда было нужно тихий и молчаливый.
Я не знаю, как позволила себе привязаться к нему. Но в один момент, он стал мне необходим, словно воздух. Неудивительно, что когда это все кончилось, я почувствовала, что задыхаюсь, теряя то единственное, что, как мне казалось, держало меня на плаву.
Прошло какое-то время, и мои чувства прошли, но даже теперь каждый раз когда я вижу его в коридоре, по моему телу проходит дрожь. Я чувствую всепоглощающий страх, хотя я знаю, что сильнее его.
Вы можете подумать, что он меня бил. Но это не так. Он никогда не поднимал на меня руку, по крайней мере физически.
Дома у Оксаны было тепло и светло как днем. С кухни доносился приятный аромат только что приготовленной курицы, а задорный голос ее младшей сестры заставлял Оксану улыбаться.
Как только она переступила порог своего дома, на душе стало спокойно. Она словно закуталась в атмосферу заботы и уюта, которого никогда не чувствовала где-нибудь еще. Шанежка тут же подбежала к ней, вертясь словно волчок, и всем своим видом показывая, как рада ее видеть. Оксана быстро стянула с себя верхнюю одежду и тихо, практически на цыпочках прошла на кухню, виновато замявшись на пороге.
– А вот и Оксанка! – закричала Катя, – пришла наконец! Только тебя и ждем.
Она недовольно водила вилкой по пустой тарелке, издававший при этом скрипучий неприятный звук, от которого все тело передергивало.
– Прекрати! – чуть повысив голос, сказала мама, но это звучало так по-доброму, с любовью, что девочка и не думала прекращать, – мой скорее руки и садись, а то остынет, – тепло обратилась к Оксане мама.
Оксана последовала в ванную и, открыв на всю катушку кран, начала лихорадочно намыливать руки, чувствуя себя виноватой. Она попыталась сжаться, чтобы прогнать это неприятное чувство, но оно никак не отступало, снова и снова цепляясь за нее, как за спасательный крюк.
Вымыв руки, Оксана побежала за стол и плюхнулась рядом с Катей, которая тут же показала ей язык. Шанежка сидела возле стола и бодро виляла хвостом, клянча хоть маленький кусочек. Во главе стола сидел отец, большой грузный мужчина с бородой, торчащей во все стороны. Несмотря на его грозный вид, от него веяло добротой, а душа пахла рыбой. Но не той вонючей рыбой, какую обычно продают на базаре, и от которой хочется вывернуться наизнанку, а только что выловленной, свежей, в которой еще теплится жизнь, и которую рыбак в скором времени, потешив свои инстинкты охотника, выпустит наружу.
– Как поживает Саша? – без доли иронии или агрессии спросил отец.
– Все хорошо. Занят, как и всегда. Очень устает, – Оксана пыталась звучать как можно радостнее, чтобы скрыть от родителей свои переживания, – передает вам привет, – улыбнулась она, соврав.
– Мне уже не терпится с ним познакомиться, – сказал папа, накладывая себе салат, пока мама поровну клала каждому на тарелку курицу, – когда это будет возможно?
– Я не знаю, пап, – почти умоляюще ответила Оксана, опустив плечи и слегка сгорбившись, – он очень хочет познакомиться, но все время что-то мешает.
– Может он просто не хочет? – скептически спросил папа, изогнув бровь, – хотел бы, нашел бы время.
– Не говори так, – бросилась в защиту Оксана, –ты же его совсем не знаешь. Зачем ты так говоришь?
– Действительно, Миша, - спокойным голосом вмешалась мама, не дав папе сказать очередную вещь, которая расстроит их любимую дочь, – Оксаночка уже взрослая, и она лучше знает Сашу. Значит, он занят. Всему свое время.
Она спокойно села, поправив платье, и, улыбнувшись, указала всем на стол. Я стояла сбоку и наблюдала. Несмотря на то, что разговор вызвал неловкость и замешательство, атмосфера быстро перетекла в повседневное дружелюбное русло, и вскоре все начали болтать о своих обыденных делах, делясь забавными историями из жизни.
Я видела много разных семей, да что там видела, я разрушила много разных семей, но эта мне показалась какой-то особенной. Настоящей что ли. Не напускной, где все дружелюбие выпячивается на показ, чтобы скрыть семейные проблемы и успокоить совесть каждого сидящего за столом. Но в этой семье все иначе. Здесь никто не боялся высказывать свои чувства, делиться переживаниями или приятными моментами, атмосфера сплоченности присутствовала в каждом их слове, взаимодействии, взгляде, где взрослые уважали и друг друга и своих детей, а дети в свою очередь отвечали им тем же.
Ни разу за столом не появилось неловких пауз или лишних неуместных вопросов, которые бы вызвали минутную молчаливость. Даже наоборот, каждый следующий вопрос побуждал всех сидящих продолжить интересную дискуссию и поделиться своим мнением, которое обязательно будет принято во внимание, а не обесценено, как у большинства семей.
Мне было приятно наблюдать за тем, как раскрывается в этой атмосфере моя подопечная, показывая себя настоящую, живую, чувствующую, и я искренне не понимала, почему она выбрала холодного, тупого Сашу, который совершенно не воспринимает ее всерьез. В какой-то момент я разозлилась на семью Оксаны. Ведь они воспитали прекрасную, добрую, удобную девочку, которая не способна постоять за себя.
Эта чудесная дружелюбная атмосфера формирует здоровую психику, но и отделяет ребенка от реального мира, в котором существует зло и жестокость. Именно поэтому, попав в реальный мир, Оксана не может сказать Саше нет и бросить его, ведь в ее розовой вселенной все делается из любви, и другое поведение не вписывается в эти рамки.
Я смотрю на них и понимаю, что это их последний совместный вечер, и завтра родители будут искать свою любимую дочь, набирая различные номера телефонов, отправляя СМСки, которые так и будут не отвечены, да и просто сходить с ума, не зная, где находится их ребенок. А она тем временем будет у меня, и я никак не смогу им ее вернуть. Такова жизнь. Таков закон. Дак пусть они сполна насладятся этим приятным вечером, возможно последним приятным за всю их жизнь. И я точно знаю, что они до конца своих дней будут вспоминать этот момент и проливать по нему горькие слезы.