Инородец

Глава 1

Это был хороший бревенчатый сруб, поставленный в самом лесу. Рядом небольшая банька, так же из бревен, как и дом, курятник, сарай и загон для животных, где помещалась лошадь и корова. Был небольшой отрез земли, который в теплое время года служил огородом, но сейчас была зима. И четыре яблони, посаженные по краю хозяйства, спали, укрытые снегом. Вокруг был только лес. Высокие, крепкие деревья и ни одного больше строения поблизости. Это был дом лесника. До ближайшей деревни еще 7 километров, сначала лесом, потом полем. Но за хозяйским добром нужно было кому-то присматривать. Вот и жил тут лесник - спокойный, крепкий ещё мужик возрастом за шестьдесят, умный, знающий, молчаливый. Вёл своё небольшое хозяйство, которое обеспечивало его пропитанием. И с ним его внучка-подросток лет тринадцати. Она ещё маленькой потеряла родителей, вот и растил её дед-лесник.

Пока у девочки дело возле печи спорилось, дед вошел с улицы и скинул валенки.

- Снега за ночь намело, еле прочистил до ворот, - поделился он.

- Зато мороз немного спал, - сразу нашла плюсы в такой погоде девочка. Поставила на стол глиняную посудину с кашей и хлеба, - Садись пока горячее. С мороза хорошо.

Мороз сегодня был значительно слабее, чем вчера, но все равно гляди-не стой, кусался. Небо затянуто тучами, из которых медленно падали редкие снежинки. А в ночь был сильный снегопад. Дед скинул верхнюю одежду и прошёл за стол. Но едва стоило усесться, как раздался нестерпимо громкий в лесной тишине звук, нечеловеческий вой откуда-то с неба, словно вопль небывалого чудовища, которое пронеслось по небу так быстро, что птицы медленнее летают. Дед подскочил к окну избы, но успел увидеть только гигантскую мелькнувшую тень за деревьями, и почти сразу раздался грохот. Такой, словно все грозы мира собрались в одной точке за лесом и загремели. Девочка зажала уши и взвизгнула от страха. А дед внимательно смотрел на поднимающийся тёмный дым. И снова прежняя тишина, только снежинки падают.

- Что это, деда? - испуганно полушепотом спросила девочка, - Так ревело громко. Это дракон?

- Драконы вымерли, Мира, - спокойно, словно ничего не произошло, успокоил дед, всё ещё глядя в окно на дым, - Очень давно.

- А вдруг этот остался? - предположила она, боязливо подходя к окну и осторожно выглядывая из-за дедушкиного плеча.

- Даже курам, чтобы птенцов вывести петух нужен, - строго посмотрел дед, - Так долго даже драконы не живут. Пойду в лес, посмотрю.

Дед решительно поднялся, но внучка повисла на его руке.

- Нет! Деда не ходи! Там опасно! Вдруг он тебя съест.

- Глупости не говори, - осадил лесник, - Раз в лесу непорядок, я проверить должен.

- Но ты даже не знаешь что это, - старалась отговорить деда Мира, но тот упрямо собирался в лес, сунув за пояс свой большой охотничий нож, завернув в тряпочку немного хлеба с собой.

- Вот я и узнаю. А ты дома сиди.

- Нет. Я с тобой пойду, - выпрямилась девочка, и с опаской взглянула в окно, - Я теперь одна побоюсь оставаться. А в лесу, может, тебе пригожусь.

Дед надел валенки, накинул короткий тулуп, шапку, взял в углу у выхода свой посох - крепкую прямую палку, которой при умелом ударе можно было позвоночник перебить. И направился на выход в дверь.

- Деда, не оставляй меня одну! - выкрикнула Мира, - Я боюсь его.

- Камень это. С неба упал. Так было уже, когда я мальчишкой был, - через плечо бросил дед, - Снегоступы возьми. А то в лесу по пояс провалишься, - и вышел во двор.

Мира быстро собралась, натянула теплые нижние штаны под платье, короткий полушубок, и поспешила за дедом. Снегоступы они надели уже за воротами, если бы калитка открывалась не вовнутрь, пришлось бы через забор лезть. Снега за воротами, правда, намело очень высоко.

- Мы к озеру идем? - через некоторое время тихо спросила Мира. Она с детства знала, что в лесу нужно тихо разговаривать, чтобы не пугать зверя и птицу, да беду не накликать. Дед кивнул и указал вытянутой рукой вдаль.

- Дым, видишь, со стороны озера поднимается?

- Но ты же говорил, что камень это. А камни разве горят? - не понимала девочка. Дед усмехнулся в бороду.

- Солнце, почему нам светит?

- Не знаю, - пожала плечами Мира, - Потому что Бог так велел?

- Потому что горит, как твой огонь в печи, - объяснял дед, - И звёзды светят и луны, потому что горят. Там наверху жар, как в плавильной печи. А в той печи и камни плавятся, сам видел. Раскаляется докрасна, так что, кажется прозрачный. Кинь такое в траву, и зеленая вспыхивает, сгорает, не то, что сухая.

- А если бы он в озеро упал, то пар был бы? Как в бане нашей?

- Верно, - кивнул дед, шагая вперед по звериной тропинке.

- Это хорошо, что к озеру, - вслух размышляла Мира, - А я там травки для чая из-под снега надёргаю. Может, на ней ягодки остались. Они от мороза сладкие станут, как мёд.

Дед снова ухмыльнулся в бороду. И дальше они шли молча. Только иногда Мира что-то тихо напевала себе под нос.

- Деда, а почему в лесу так тихо?

- Не тебе одной дракон пригрезился, - хмыкнул дед. И Мира надулась.

До озера оставалось уже недалеко, среди деревьев мелькало светом пространство. И Мира узнала местечко, где летом буйно росла низенькая травка с красными ягодками, которую она искала для чая. И девочка поспешила туда, свернув с дороги.

- Деда, я только травки наберу. Я быстро, - предупредила она.

- Смотри, чтобы снегом не завалило, - напомнил дед о том, что с деревьев может полететь вниз целый сугроб.

- Знаю! Не маленькая, - отозвалась Мира. Пробралась через стоящие без листьев кусты, и направилась к искривленным деревьям, под корнями которых и росла летом трава. Сугроб у подножья деревьев был смят, и Мира успела удивиться, кто кроме неё мог сюда, так далеко в лес зимой забраться за травами. Но подойдя ближе, увидела человеческий силуэт и вскрикнула от неожиданности. А потом обмерла, глядя на него.

Он лежал на спине, раскинув руки, без единого движения. Молодое, красивое лицо, тонкий ровный нос, брови и ресницы такие черные, словно их сажей раскрасили. И волосы на голове такие же черные, густые, на белом снегу кажутся ещё ярче, ещё темнее. Одежда на нём странная, такой Мира никогда не видела раньше. И пояса два: один широкий, с мужскую ладонь, точно на поясе, а второй чуть ниже, к бедрам, с какой-то сумочкой небольшой на бедре, на ножны похоже, в которых дед нож свой носит. Только рукоять, которая из этих ножен торчала, меньше всего на нож была похожа. И оба пояса из кожи. Хорошей выделки кожи, дорогой, которую обычно господа благородные носят. Мира снова взглянула на лицо - борода сбрита, как у дворян принято. Не настолько он молод, чтобы она у него не росла. Хотела присесть на корточки, кожаного пояса коснуться, и той рукояти, которая из ножен торчала, но не осмелилась. И тут подоспел дед, который слышал её вскрик.

Мира сразу взяла деда за руку.

- Деда, а он..., - она кивнула на незнакомца, распластавшегося в сугробе, - Мертвый, да? Кожа, гляди, у него какая белая, почти как снег.

Дед ничего не ответил, только раскопал снег вокруг незнакомца, освобождая руки и ноги, попытался отыскать пульсирующий сосуд на шее, но тот никак не желал прощупываться. Кожа на ощупь была холодной, но закрытые глаза выглядели живыми. Но при этом, пульсации на шее он никак найти не мог. И уже думал, что парень вот недавно помер. Да и кто в такой тонкой одёжке по лесу зимой в мороз ходит? Куртка выглядела тонкой, словно рубаха и распахнута на груди, а под ней ничего не было.

- Деда, - подала голос Мира, - У него на лице снежинки тают.

Дед взглянул на медленно тающие снежинки, и подсунул руку незнакомцу под спину - тёплая. Достал нож из-за пояса и поднес полированную поверхность ножа точно к носу незнакомца. Полированная поверхность медленно запотела - дышит.

- Живой! - объявил дед и поднялся, оглядываясь, - Нужно ветки крепкие связать. Волочить его отсюда до самого дома придётся.

- Я помогу, - решительно сказала Мира. Дед взглянул на неё строго.

- Ты связывать будешь, - велел он, и, подумав, снял свой тулуп, - На-ка укрой его хорошенько, чтобы совсем не замерз.

- А как же ты? - испугалась внучка, - Холодно ведь.

- Я двигаюсь, а он нет. Ему нужнее. У него и ручеёк жизни на шее едва-едва шевелится.

- Он умрет? - испуганно переспросила Мира, и прикрыла рукой рот.

- Посмотрим. Бог знает.

- А нам не скажет, - продолжила Мира, и осторожно начала укрывать незнакомца дедовым тулупом, - В неведении есть наше испытание выбором.

- Верно, - кивнул дед и пошел выбирать ветки, держа в руках нож.

Домой они вернулись, когда солнце уже перешло через зенит, и на закат покатилось. Дед затащил чужака в дом сам, отправив Миру растопить жарче печь, и поставить воду греться.

- Деда, а зачем ты в лесу, прежде чем его с места тронуть, кости проверял? - спросила Мира, глядя на лежавшего, на дедовой кровати незнакомца, а дед тем временем переводил дух. Чужак оказался крепким мужчиной, а лесник уже был не молод, и тащил его по лесу. И про себя порадовался, что на улице зима, а не лето. По снегу легче.

- Если кость сломана, прежде чем человека с места трогать, её зафиксировать нужно, чтобы с места своего не ушла, - пояснил дед внучке, - А если вдруг спина сломана, то лучше ему сразу умереть.

- Ой, - Мира взглянула на красивое лицо с черными, словно ночь бровями, - Почему это?

- Потому что бревном оставшуюся жизнь пролежишь. Лучше уже сразу в могилу, чем так жить, - и лесник наклонился к лежащему чужаку, снимая с него куртку, - Воду теплую давай, - скомандовал он Мире, - И тряпицу, какую не жалко.

Мира быстро метнулась и принесла к кровати всё, что дед просил. Когда она вернулась, куртка незнакомца валялась на полу. Кожа на его теле была такая же белая, как и на лице, снова напомнив по своей ухоженности благородных дворян, что иногда приезжали охотиться летом. Только в отличие от них, тело чужака было крепким, не избалованное ленью, крепкие мышцы, как у любого мужчины из деревни, что работает физически. И это странное сочетание благородной холености тела и физической природной крепости поразило Миру.

- Деда, он странный, - сказала она, когда дед нашёл застежки на поясах незнакомца и, наконец, смог их расстегнуть, аккуратно снимая, и не оборачиваясь, пояснил.

- Чужестранец, наверное, - он провел пальцами по поясу брюк, не видя застежек или завязок в привычных местах. Запустил пальцы под пояс брюк, и провел ими вдоль него. На боку оказались продольные разрезы, внахлест один край на другой, которые нехотя поддались. Дед глянул через плечо на замершую рядом Миру, решив её отослать, поскольку уже в открывшихся разрезах видел обнаженную кожу и понимал, что нижних штанов под этими брюками у мужчины нет, - В погреб сходи. Самогона принеси самого крепкого. Поняла? Самого крепкого.

- Много?

- Чтобы целиком мужика растереть, - пояснил, зачем ему спиртное дед. И пока Мира ушла, расстегнул и стянул с ног чужака обувь, снял брюки, прикрыв на время обнаженное тело одеялом. Материалы, из которых была сделана одежда чужака, были непривычными, незнакомыми, а кожа удивительного качества выделки. Лесник Назар уже и сам подумал, не благородных ли кровей чужестранец? И решил, что до тех пор, пока тот сам не очнётся, надо его имущество припрятать от чужих глаз. Да так спрятать, чтобы и случайно на глаза не попалось. Вдруг приедут от господина посланники, или сборщик податей королевский. Эти особо не церемонятся, ведут себя нагло и даже не спрашивают. Сколько раз он уже намекал сборщикам, что в этом лесу есть такие места, что и захочешь, не найдешь. А людям скажет, что налоги собрал и уехал. Куда и что с ним? Не лесника это дело. Лесник должен лес сторожить, а не сборщика королевского.

Пока размышлял, Назар обтёр влажной тряпкой и теплой водой бессознательное тело чужестранца. И тут подоспела Мира, едва он успел обратно парня прикрыть.

- Сюда самогон ставь, - указал он ей место у кровати, - Ткани отрез найди, невзрачный какой, чтобы глаза отвести хотелось. И вещи его в этот отрез сложи, да завяжи в узел. Тугой узел, чтобы сразу быстро не развязать, а повозиться пришлось. Ясно?

- Да, деда, - кивнула Мира, а сама настороженно смотрела, - А зачем так туго?

- Спрятать надо. И ты никому смотри не рассказывай о тряпках его, если в деревню поедешь. Даже этому своему... другу сердечному.

- Деда! - в голосе девочки прозвучал упрёк, и она, застеснявшись, отвела взор. Лесник поднял взгляд и строго посмотрел на внучку.

- Пожалуй, и про чужестранца никому не говори пока, не только про одёжку его. Если очнётся и встанет на ноги, сам решит.

- А смысл его одёжку скрывать, когда его самого издалека видать, что не нашенский он, - сказала Мира и махнула рукой на бледное лицо с чёрными бровями и ресницами, с тонким, словно благородным, носом, тёмными, как ночь безлунная, волосами.

- Я сказал никому! - резко сказал дед, - И точка. Ясно тебе?

- Да, - поникла Мира, - Я никому не скажу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.