Мой путь. Я тебя хочу

Глава

У каждого своё предназначение.

Для каждого предназначен свой путь.

Осознай свой.

Пролог

В современном мире мы купаемся в изобилии образования, различных курсов, мастер-классов и «куче» всего, что поможет человеку выбрать свой путь. Выбора навалом.

Наверное, именно поэтому я и не могу выбрать ни одного из них.

Мне нравится рисовать, творить, мастерить, все, что связанно с творчеством. Весь этот творческий беспорядок заставляет меня чувствовать себя полезной и нужной этому миру. Ты что-то творишь, и вдруг, приходит идея изменить задуманное ранее. И ты меняешь. Ты творец и все в твоих руках. Этот беспорядок прекрасен.

Но, в то же время меня волнуют предметы, лежащие неровно или не на своем месте. Я просто вскипаю, когда вижу такое. Кажется, личный кабинет, куча бумаг, разложенных по папкам, которые в свою очередь, были бы расставлены строго по местам, идеально бы мне подошли. Но, может быть, я заскучаю там одна. То ли дело социум?!

После времени проведенного в шумной компании, в которой было очень весело, мне обязательно нужно побыть наедине и в полной тишине.

Я не очень-то люблю детей, чужих, родных тыпринимаешь, как должное. Но бывает и такое, что соседский ребенок «крадет» твое сердце. Я получила образование юриста, по настойчивой просьбе отца, но никогда не думала об этом всерьез. Я люблю спорт. Перепробовала множество видов и достигла немалых высот в бадминтоне. Но всего лишь одна ссора с тренером, перечеркнула все, чего я добилась. Я ушла. Никогда не жалея об этом. Ну, разве, что сейчас, совсем немного. А может быть, и там бы ничего не вышло? Хотела бы я превратить его в свою профессию? Не знаю.

Я посетила множество творческих кружков, мастер-классов и курсов по саморазвитию. Пробовала петь, танцевать, играть на фортепиано и гитаре, посещала кружки театрального мастерства, и даже посещала секцию по шахматам. Мне интересно многое, но краткосрочно.

Это разрывает мне голову и мою личность.

Что же мне делать?Ведь года идут, давно пора определиться с профессией, построить карьеру, найти парня, создать с ним ячейку общества, и быть счастливой. Мои сверстники давно определились, как будто, они с рождения знали, чего хотят.

Почему кому-то так легко определиться в жизни, а кто-то всю жизнь «ищет себя»?

Я хотела бы с детства говорить родителям, такие фразы, как: «Я хочу быть врачом», «Я мечтаю о своей пекарне» или даже «Я хочу петь на сцене», хоть это, как оказалось, совсем не мое.

Я просто хочу знать, в чем мой талант и моя сила. В чем я полезна людям. Но как узнать? Почему нет такого аппарата, кабинки, в которую можно было бы зайти, тебя просканируют и скажут: «Вы хирург», «Мастер глиненных дел», или «Связь с животными». Но на мне прибор бы сломался.

Кажется, это самое важное. Ведь первое, что люди спрашивают при знакомстве: «Где и кем ты работаешь?», «Кто ты по образованию?», «Чем ты зарабатываешь себе «на хлеб»?».

Но мне думается, что есть темы и важнее этой.

Личность. Разобраться в себе, понять «Кто ты?» и «Зачем?». Принятие себя таким, какой ты есть. Духовное просвещение. Саморазвитие. Мечты. Семья. Взаимоотношения с окружающими. Травмированные дети, сломленные и разочаровавшиеся в браке родители. Усваивание уроков жизни. Мировоззрение. Отношения и любовь.

Моя любовь!?

Как бы я не хотела сконцентрироваться на самоопределении, жизнь не давала мне этого сделать. Она посадила меня на эмоциональные горки и катала меня из раза в раз, заставляя встретиться с судьбоносными людьми в моей жизни. Страсть. Дружба. Предательства. Боль. Желание. Любовь. Злоба. Мне становилось плохо подчас, но на этих «горках» было так захватывающе, что я и не собиралась «сходить».

Джейсон «сбил» все мои «поиски» с ног.

Но, он еще одно звено в цепочке моего становления личностью. Он закалил меня и сделал только сильнее.

Судьба любит меня и ненавидит одновременно. И я благодарна ей за это.

ГЛАВА 1

Сентябрь. После.

Ночь.

Я стою под окнами ее дома. Сам не знаю, как тут оказался и что тут делаю?!

Я люблю ее?

Нет.

Я не способен больше.

Я ненавижу ее?

Тоже нет.

Так что же я здесь делаю?

Мне нужно уходить. Но ноги не идут.

Сам не знаю, зачем подхожу ближе и стучу в дверь.

Для чего, Джейсон?

Тишина.

Голова падает на дверь, кулаки сжимаются.

– Мне нужно уходить, – говорю я себе шепотом.

– Что вам?

Сам не понял, как и когда, но передо мной оказалась женщина средних лет, очень похожая на нее.

Такие же глаза и волосы.

И сам не понимая почему, я испытываю к ней теплые чувства.

– Я хотел увидеть Мишель. – Сухо говорю я.

– Ее нет.

Она врет.

– Я просто хочу поговорить с ней, – говорю я, но в голове эхо из собственных мыслей «Зачем?».

– Как Вас зовут молодой человек? – спрашивает она заинтересованно и немного с любопытством.

– Джейсон.

– Я передам ей, что вы заходили, – она смотрит на меня внимательно, – когда увижу, – торопливо добавляет она.

Дверь решительно закрылась прямо у моего носа.

Я чувствую мучительную тяжесть в груди от безысходности и между лопаток от злости. От злости на себя.

В голове путаница.

Кулаки так сжались, что боль поступила в мозг и разбудила мое тело.

Мне нужно уходить.

Пока я не понимаю, что происходит у меня внутри, нужно уйти. Нужно спрятаться от всего и ото всех.

Быстрым шагом ухожу к машине и, захлопнув за собою дверь, замираю.

Свет на втором этаже.

Она там. Я знаю.

Мне хочется забраться к ней через это чертово окно.

Но зачем?

Что я хочу от нее?

Я не знаю.

Что я могу ей дать?

Ничего, кроме боли.

Но пальцы стучат по клавишам телефона, которого только что не было в моей руке.

«Прости меня»

Отправляю и жму на газ.

ГЛАВА 2

Июнь. До.

Июньское жаркое солнце светит мне прямо в лицо. Нос щекочет, и я начинаю чихать раз за разом. Странно, но мне нравится чихать. Такое освобождение от тяготения.

На дороге я чувствую себя уверенно. Мой старенький Додж плывет по этой дороге. Его мне оставил мой дорогой дедушка, перед своей смертью. Это очень важная для меня машина. Прибавив газу, я включаю музыку погромче и начинаю подпевать песне Блейка Шелтона «Божья страна», люблю эту песню.

Взяв свой железный «крабик», который был прицеплен к поясу на моих джинсах, по-очереди меняя руки, я собираю свою белокурую и длинную копну волос на затылке.

Поправив очки с коричневыми стеклами, настраиваю зеркало заднего вида.

Не зная точно, что чувствую, я еду вперед, в пункт назначения. Ведь мать отправила меня в другой город против моей воли, подальше от моего дома, моих друзей и моей жизни.

Я еду к своему отцу в Джексонвилл, штат Флорида. Мне, якобы, нужна его помощь, так как я все никак не могу определиться в жизни. «Что мне делать?», «Кто я?» и «Зачем?». Мне совсем недавно исполнилось 23 года. Порой я считаю, что у меня еще есть время, но насыщенная жизнь и достижения моих одноклассников не оставляют мне выбора. Мама считает, что отец поможет мне в этом стажировкой в своей фирме, ведь именно он, точно любит свое дело, раз выбрал его, а не семью. Она думает, что он пробудит во мне интерес к какому-то одному делу. У отца же меня просто засунут в офис, без всяких разговоров и поиска всякого смысла. Может, мне это и нужно?

Папочка не особо далеко «убежал» от моей матери. Мы с мамой остались вдвоем, в Таллахасси, после его ухода из семьи, когда мне было 13 лет. Ну, уходом это назвать сложно. Мама его выгнала, потому что он «не уделял ей должного внимания». Большую часть времени он проводил на работе, а когда их отношения стали совсем плохи, то открыл свое дело, и отца почти никогда не было дома. Когда он ушел, мы этого не заметили, ведь его и так не было. Но он содержал нас. А так мы остались без «сильного плеча», без материальной поддержки и без любви (какой-никакой) главного мужчины в нашей жизни. И без всего этого нам пришлось непросто. Насколько позволяло время и возможности, я подрабатывала. Но в основном это не имело большого смысла. Мама «крутилась», как могла. Я не могу сказать, что тогда она стала счастливее, после своего решения. Да и мне все-таки нужен был образ «мужчины» для выбора хорошего и правильного спутника. Возможно, у нее был другой выход? Но, кто я такая, чтобы учить маму отношениям? Зато я стала такой, какая я есть. Или из-за того, что так сложилась моя жизнь. Я пока не разобралась.

Вместе с собой папа увез и мою младшую сестру, Мелани. Она младше меня на два года. Сестра была балованным ребенком с самого детства. Папа покупал ей все, что она просила. «Так он показывает свою любовь», всегда говорила мама. Наверное, он хотел, чтобы мы понимали это. Но это «понимала» только сестра. Со мной и мамой это никогда не работало. Ни до, ни после развода. Мелани же выбрала его именно по этому критерию. Думаю, мама обижена на нее, хоть с того времени и прошло уже десять лет, она до сих пор старается избегать эту тему. Мелани всегда приезжала к нам на семейные праздники. Я часто была у них с отцом на все лето. Наши отношения всегда были странными. Сестра не упускала возможности обидеть меня, а папа, так и не сделав выводов из ссор с мамой, пропадал на работе. Наши отношения и до развода были таковыми. Его никогда не было рядом, он работал. Таким я его и помню. У нас не было близкой связи, мы не обнимались, он не пел мне песенки, не говорил мне приятных вещей, не говорил, что я в безопасности, он не разговаривал со мной «по душам». Он не помог мне стать уверенной личностью.

Хотя я всегда была очень осмысленным ребенком. Я помню свои мысли в детском саду, я помню, что чувствовала к мальчику в нашей группе, как его внимание к другой девочке обижало и расстраивало меня. Я была словно взрослый человек в детском теле. Я понимала, что я страдаю напрасно, ему нравится другая, но во мне все равно теплилась надежда. Я знала, как нужно с ним говорить, во что играть, чтобы я смогла ему понравиться. Я знала, что для меня не приемлемо, и я знала свои границы. С того времени почти ничего не изменилось, прошло только время и мое тело выросло. Я помню все, свои чувства и мысли в том возрасте. Не знаю, нормально ли это?

Единственное, что мне не понятно – это мое самоопределение.

Через несколько лет после ухода отца мама решила заняться собой, стала жить для себя и порой забывала жить для меня. Она проходила все новые и новые курсы. В этом году она любит готовить.

У меня там, в Джексонвилле, даже есть подруга, Ханна, которая ждет меня каждое жаркое лето. Иногда она приезжает в Таллахасси, к своим бабушке и дедушке, которые живут с нами по соседству. Так мы и познакомились, когда были подростками. Я пробыла у отца старшие классы, проучилась там вместе с подругой. Потому что, она в одно из таких жарких лет, познакомила меня с Марком, ее другом. Я влюбилась и хотела всегда быть рядом с ним. Марк, как я тогда считала – моя судьба. Он стал моим мужчиной, которому я полностью доверила себя. Как оказалось, зря. Да, он изменял мне. Да и я с годами увидела его подлинное лицо. Но он уже оставил след в моем сердце, и скорее всего, навсегда.

ГЛАВА 3

Я тем временем, уже пересекла границу города, и пути назад нет. Будем заново учиться жить с папой и сестрой, как родные…

И тут вдруг, я слышу булькающий звук с правой стороны машины, после чего ее начинает вести в ту же сторону. Пробило колесо.

Спасибо, добрым людям, которые не проехали мимо. Парень средних лет вместе со своим пожилым отцом решили мне помочь, видя, как я растерянно бегаю вокруг машины на обочине. Они быстро поменяли мне колесо, и сказали адрес ближайшего шиномонтажа, так как «запаска» у меня всегда должна быть.

Не знаю почему, но дела, в которых я не разбираюсь, вызывают у меня чувство злости и раздражения. Ситуации, в которых мне нужно что-то решать, созваниваться, договариваться и брать трубки от неизвестных номеров. Не люблю я все это! Меня будто выворачивает наизнанку от всего этого нежелания. Похоже, я интроверт, учитывая, что мне хочется провалиться под землю от одного только стука в прихожую дверь (но если я попадаю на тусовку по своему желанию и в хорошем настроении, то всем точно запоминается этот вечер, или я просто забалтываю одного слушателя до смерти). Мне нужен мужчина, который возьмет это на себя. Я люблю водить машину и только совсем немного разбираюсь в моторе.

Кажется, я приехала. Какой-то старый гаражный кооператив, переделанный во множество станций технического обслуживания и шиномонтажа. Трущобы, проще сказать. Все вывески выцвели, некоторые отвалились вовсе. Контингент людей здесь, как бы сказать? У которых, вечно спадают штаны.

Договорившись с мастером, я решаю выйти на улицу и ждать там, чтобы не пропахнуть этим мазутом, маслами и железками. Да и что мне тут стоять? Если они захотят меня обмануть, они сделают это при любых условиях.

Пока, мне делают колесо, я решаю зайти в кафе неподалеку, надеясь там отдохнуть и выпить чашку горячего чая с дороги. Но жуткие байкеры, которые, видимо, решили, что это их логово, так как ведут они себя очень вальяжно и беспардонно, отбивают у меня всякое желание, и я возвращаюсь назад, к ангару со своей машиной.

«Боже, какой он красивый», подумала я, смотря на высокого жилистого парня, который стоит в двадцати метрах от меня. Я взяла ворот своей свободной белой рубашки, которая заправлена в синие свободные джинсы, и потрясла им в поиске свежего воздуха. Вокруг парня много байков, это станция технического обслуживания для мотоциклов. Видимо, он там работает, так как на нем рабочий комбинезон. Под ним серая футболка, а из-под футболки вдоль рук тянутся напряженные мышцы, обвязанные венами. Рядом с парнем частично разобранный яркого цвета мотоцикл. Одной рукой он приподнимает его на одно колесо, чтобы прокрутить смазанные запчасти.

Ух, ты. Смотрится красиво.

Я стою и пялюсь на него, без малейшего стеснения.

Вдруг, он посмотрел на меня. Голубые глаза. Не мое.

Мне сразу вспомнились глаза моего бывшего парня, и от этого мне становится нехорошо.

Парень улыбается мне своими притягательными губами, и эта улыбка, оказывается, мне приятна.

«Он смотрит на тебя, Мишель, отведи взгляд!», говорю я себе в мыслях. Но не могу. Хоть его глаза меня и отталкивают, густые брови, четкий подбородок, аккуратный нос и легкая щетина, приковывают мой взгляд. Русые волосы его растрепаны. Марк брюнет. Одни глаза – но совершенно разные люди. Глаза Марка источали презрение, похоть и гордыню. Глаза этого парня светятся счастьем, они источают жизнерадостность. Я вижу жизнь в этих глазах. Он, мотоцикл, бездорожье, смех, свобода. Хоть мне по вкусу больше брюнеты, он хорош собой.

Он подмигнул мне. Что-то в этом было ненастоящее. Не люблю парней, которые знают, что они привлекательные. Но все же, это было приятно.

Я делаю вид, что смотрю не на него. Задираю подбородок и поворачиваюсь в другую сторону.

Улыбка, на моем лице, вышла сама собой.

– Девушка! – это мастер по моей машине.

Вид у него недовольный. Видимо, он уже давно зовет меня.

– Все готово, – мужчина около сорока лет, с некоторым лишним весом и невеселым жизненным опытом, лениво заходит обратно в ангар.

Я проследовала за ним до машины, расплатившись, села за руль.

– Я буду аккуратнее дорогой, – шепчу я со всей любовью, поглаживая руль своего железного коня. Dodge Challenger 1969 года, если быть точнее. Темно-зеленый цвет моего старичка подчеркивает мою индивидуальность. И даже его черный салон мне подходит, хоть я и предпочла бы что-то помягче. Но я обожаю эту машину. Когда мне плохо, я говорю с ним, и он всегда знает, как меня поддержать.

Ретро – это что-то особенное и с душой. А ретро машины – это моя любовь, дедушка передал ее мне. Chevrolet Impala 1967 года, Ford Mustang 1969, Buick Riviera 1965 и 1972, Cadillac Eldorado Biarritz 1960 года – это шедевры, машины с душой.

Мне все равно, идут мне такие машины или нет. Когда я за рулем, внутри этой машины – я по-настоящему свободна и счастлива.

Дедушка Лео, отец моей матери и научил меня водить, когда мы приезжали к ним на праздники, в основном летом. Они с бабушкой жили на Аляске (теперь там живет только бабушка Джулия), и поэтому зимой он прятал его, но сказать честно, он и летом больше ухаживал за машиной, чем наслаждался ею. Он это обожал, с любовью и уважением относился к своей «ласточке», как он говорил, хоть это и был «он», он обращался к машине. Всегда говорил с ним в женском роде, но я по секрету говорила именно с ним, а не с «ней». Он видел во мне что-то похожее на него самого. Поэтому он принял решение оставить эту машину именно мне. Перед своим уходом он попросил сохранить ее для моих детей и никогда не упускать ее из семьи. Она была ему дорога. А он всегда был и будет дорог мне. Я скучаю по нему.

Помню, как первый раз он посадил меня за руль. Мы возвращались к ним домой от гостей. Ехали мимо поля. Дед резко остановил машину и заявил:

– «Садись, ты поведешь!».

Мне было 13 лет, я боялась. Много раз глохла и почти скакала на машине, по-другому это не назовешь. Дед мужественно терпел, ведь для него это было ужасно больно. Он так ее берег. Но все же, он научил меня. И это теперь значимая часть моей личности. Я не я, без этого навыка. Он еще многому меня научил. У меня был отличный дедушка.

– Спасибо тебе, дедушка. – Говорю я своим воспоминаниям, выезжая из ангара.

То лето, к слову, было последним, когда мы были в статусе «семьи».

Я также благодарю мастера и его помощника, кивком головы.

Они подлатали мое колесо и сразу поменяли их местами с запасным.

Я им благодарна, но больше не хочу оставаться в этом месте. Правда и к отцу с сестрой я не особо стремлюсь.

Нажав на газ, я слышу прекрасный вой мотора.

– Даа… – шепчу я, расползаясь в улыбке.

В машине продолжает играть кантри, и я не могу не подпевать. Люблю этих мужиков в ковбойских шляпах и с гитарой наперевес.

Я, почти в хорошем настроении, начинаю выезжать на дорогу, и тут, меня подрезает мотоцикл. Нога резко жмет тормоз так сильно, что даже я чувствую боль машины. Дедушка меня не простит.

– Че творишь, овца? – противный женский голос выбил меня из любимых воспоминаний. Вот же мерзкая.

Я еще даже не посмотрела на нее, но уже точно знаю, что она мне не понравится.

Не буду обращать внимание на такое, я знаю, что я буду права, если промолчу. Но все же, я зла, не люблю хабалок. Хочется сказать ей что-нибудь глубоко цепляющее, что она даже не в состоянии понять. И я хотела было уже начать свой монолог, поднимая на нее глаза, как тут, я вижу красавчика, на которого недавно «пускала слюни», теперь он был не один. Он подрезал меня. Тем самым стерев все хорошее впечатление о себе. Да и эта девушка сразу опустила его в моих глазах. Она цепляется за него будто он убежит, как люди цепляются за последний шанс.

Серая часть у мотоцикла привораживает меня своим блеском.

Байкера мне плохо видно, так как мы слишком близко, и моя машина слишком низкая для них.

Я узнала его по комбинезону.

А вот ее мне отлично видно. Хоть она и сидит выше него.

Сказать честно, она подходит для парня, который передвигается на мотоцикле. Не высокая, фигуристая девушка. Черные волосы ниже плеч. Много косметики. Без всего этого грима, скорее всего, симпатичная. На ней рваные шорты, под ними колготки крупной сеткой, черная майка, «кожанка» (хотя на улице явно жарко). Видимо, она поддерживает некий образ байкерши, или ей просто не хватает денег на нормальную одежду.

Хотя, куда я лезу? У нас с мамой никогда не было лишних денег, парой у нас не было денег даже на нужное. «Только на самое необходимое и важное» – это выражение глубоко в моем подсознании. Хотя, меня и баловали, достаточно часто, мои бабушка и дедушка, по маминой линии. Мама не принимала денег от отца, так что мы жили на ее зарплату учителя биологии. Отец лишь оплатил мое обучение на то, что сам выбрал. На юриста, как он сам. Ведь он думает, что если он это любит, то и все должны.

Я просто зла на эту девушку, поэтому пусть она даже спасла мир – она мне не нравится.

А вот ее сапожки мне по вкусу, что-то вроде военных сапог, но стильных.

Она все еще таращит на меня свои ярко-накрашенные синие глаза. Маленькая горбинка на ее носу придает ее личности силу.

– Че пялишься?

«Ну, все, ты напросилась!». Я открываю рот и тут, наконец, парень наклоняется к окну. Он посмотрел на меня, видимо, узнав, потому что он улыбается мне, подмигнул (или он делает так всем?), и уехал, нет, скорее улетел, за ним остался шлейф из пыли.

ГЛАВА 4

Всю дорогу до дома я думала, что же нужно было ей ответить, проговаривала фразы, которые, на мой взгляд, зацепили бы эту девчонку.

– «На твои патлы смотрю!». Нет, скудно. Где там глубина?

– «Без шлема ездить опасно», бред!

И почему эта девчонка так меня разозлила, не из-за этого же парня?

Ну, почему я так делаю? Всегда молчу в подобных ситуациях, внутри все кипит, но слова не идут. А потом целый день (а может и два) проигрываю этот сценарий уже по своему направлению.

Надеюсь, это не какое-нибудь расстройство.

Я тем временем подъехала к дому отца. На улице уже начинает темнеть.

Его дом находится в зеленом секторе элитного района. Дома здесь стоят настолько далеко друг от друга, что их обитатели даже не в курсе о существовании соседей. Неподалеку есть бирюзового цвета озеро. Вокруг лес. Красивая освещенная подъездная дорога только для его дома. Величественные каменные башни держат на себе высокие и темные ворота. Это очень красивый светлый дом, с несколькими острыми темными крышами в пару уровней.

Больше всего мне нравилось, что на участке также много деревьев и зелени. Много света. В моей памяти этот дом всегда представляется в малейших деталях. Тропинки, ступеньки и дом подсвечены белым светом. Двор участками под искусственным покрытием: мраморная плитка, бетон, темное дерево. Но большую часть этого двора папа оставил природе. Посередине двора, прямо перед домом стоит высокое и пушистое дерево, образуя тем самым некое кольцевое движение для машин. Въездная дорога и передний двор усыпаны мелким щебнем и гравием, создавая впечатление простоты. Вся остальная территория захвачена природой, газон, цветы, кусты и деревья. Мои любимые качели «кокон» на заднем дворе стоят под большим деревом, в них я всегда наслаждалась звездами и проплакала ни одну ссору с Марком. Сам дом сделан в современном стиле в два этажа с террасами. В основном из светлого камня и темного дерева. Выдержан он в белом и темно-коричневом цветах. Большие, маленькие и витражные окна. Массивные деревянные входные двери и лестница. Высокие потолки. Пол и потолок (почти везде) из темного дерева. Стены и некоторые детали в белом цвете. И мне это нравится. Странно, но в этом доме очень уютно. Не понимаю, почему он всегда пуст?

Помню мелочи, что всегда меня удивляли. В доме отца всегда были свежие цветы, ухоженный сад, чистый дом и вкусная еда. Конечно же, все это не папиных рук дело. Помню много книг по саморазвитию. Классические произведения здесь редкие гости.

У папы есть все, что нужно. Спорткомплекс, беседки, бассейн, барбекю зона – все сделано в одном стиле с домом. У папы есть гараж, забитый машинами, которые мы с мамой не можем себе позволить. Ну, в принципе, мы с ней никогда и ничего не могли себе позволить.

Все здесь выглядит слишком дорого.

Но я любила тут быть. Тут всегда все было можно, так как отца почти никогда не было дома. Сестра на «гастролях», если это можно так назвать. Она запела в 6 лет и теперь никак не может остановиться. У нее есть команда, и они вместе с ней разъезжают по разным городам штата. Не скажу, что она плохо поет, но не считаю, что это то, во что отцу нужно было вложить столько денег. Учитывая, сколько отец тратит на ее выступления и обучение, они должны были уже хоть куда-нибудь продвинуться.

Скорее всего, сложилось такое впечатление, будто я ее не люблю, но это не так. Совсем не так. Я очень ее люблю, была рада ее приездам к нам с мамой и любила играть с ней в детстве. Ждала ее каждым летом с долгих выступлений. Все было нормально, почти как обычные сестры. Скорее всего, я больше обижена на родителей. На папу, который не смог удержать во внимании сразу и работу, и семью. Которому, хватило любви лишь от одной из дочерей. На маму, которая не смогла удержать папу дома. Почему ему было лучше на работе?