- -
- 100%
- +
Арлин почувствовала, как желваки заиграли на скулах. Она уже сделала шаг вперед, когда Дейв — старый хитрый лис — вдруг громко сказал, обращаясь к Максу, но так, чтобы слышали все:
— Слышь, Макс, а помнишь тот год, когда мы с отцом Арлин настроили «Феррари» для Ковальски? И он потом этих павлинов с планшетами на два круга обогнал? А они всё никак не могли понять, почему их электроника врёт.
— Помню, — Макс оскалился. — Они тогда три дня искали ошибку в софте. А ошибка была в том, что они руки забыли к железу приложить.
Парни с планшетами синхронно побледнели. Один из них открыл рот, чтобы что-то ответить, но Арлин уже стояла перед ними. Она не повышала голоса. Она вообще смотрела на них так, будто они были деталью, которую нужно заменить.
— Вы что-то хотели? — спросила она тихо.
— Мы… э-э… просто…
— Просто смотрели, — закончил за него Берт, который появился рядом положив руку на плечо Арлин. — Насмотрелись?
Они исчезли быстрее, чем Арлин успела сделать второй глоток шампанского.
— Не надо, Арлин, — Берт заговорил мягче. — Они не стоят твоего времени.
— Они стоят меньше, чем резина на твоих колесах, — ответила она, стряхивая его руку. — Но ты прав. Не надо.
Она отошла к окну, вцепившись пальцами в подоконник. За стеклом, в освещенных боксах, механики копошились вокруг машин. Её рука снова дернулась — настройка, регулировка, поправка. Она поймала себя на этом и зло убрала руку в карман.
«Надо курить, — подумала она. — Или бежать отсюда». К часу ночи ложе опустело. Спонсоры разъехались, официанты убрали опустевшие бутылки, и только в углу продолжалось негромкое, но оживленное застолье.
Макс сидел, откинувшись на спинку кресла, и рассказывал Дейву историю о том, как они однажды меняли двигатель под дождем, используя зонтик в качестве защиты для воздухозаборника. История была длинной, с множеством технических подробностей и нецензурных выражений. Дейв слушал с видом человека, который знает эту историю наизусть, но всё равно наслаждается каждой минутой.
Берт сидел рядом, подливая себе шампанское и иногда вставляя комментарии. Но Арлин видела: он пьет, чтобы заглушить боль. Каждые несколько минут он незаметно массировал левое плечо, и на лбу проступала легкая испарина.
— Выпей воды, — сказала она, подходя к нему.
— Я пью шампанское, — улыбнулся он. — Вода — для трезвых.
— Ты не пьяный. Ты просто глушишь боль, а это разные вещи.
Он посмотрел на неё внимательно. Поднял бокал, сделал ещё глоток и только потом, медленно, поставил его на стол.
— Старая травма, — сказал он негромко. — Разрыв вращательной манжеты. Было две операции. Третью делать не хочу, потому что после неё рука будет работать, но я потеряю чувствительность в кисти. А без чувствительности я не чувствую руль.
— И ты выходил на трассу с таким плечом? — Арлин не пыталась скрыть раздражение. — Ты идиот?
— Возможно, — согласился он. — Но я выиграл.
— Ты выиграл, потому что другие ехали хуже. Если бы на трассе был кто-то высокого уровня, ты бы сдал на третьем круге от боли. Она развернулась, подошла к столу, взяла из ведерка последнюю бутылку — уже открытую и наполовину пустую — и плеснула шампанское в чистый бокал. Потом поднесла к его плечу.
— Что ты делаешь? — насторожился Берт.
— Смотрю, насколько всё серьезно. Подними руку. Медленно.
Он поднял. Левая рука пошла вверх, но на уровне плеча дрогнула.
— Больно?
— Терпимо.
— Врёшь, — констатировала Арлин. — Ладно. Плечо — потом. Сейчас пей воду, а не это, — она кивнула на шампанское. — Завтра утром я посмотрю твои медицинские карты и составлю программу восстановления. Если мы собираемся работать, ты должен быть в форме. Машина без пилота — железка. Но и пилот без машины — просто человек с травмой.
— Ты ещё и физиотерапевт? — усмехнулся Берт.
— Я механик, — ответила Арлин. — И я знаю, как работает тело, потому что знаю, как работают рычаги. Человеческое тело — это просто сложный механизм. И твой механизм, мистер Стейси, требует настройки.
Он посмотрел на неё долгим взглядом. Взял со стола бутылку воды. Открыл. Сделал глоток.
— Слушаюсь, босс, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на благодарность.
Арлин не ответила. Она отошла к окну, оставив его с водой, и выглянула в темноту. Стадион затихал. В боксах погасли огни. Только редкие огни охраны мерцали в ночи. Она почувствовала, что больше не может здесь находиться. Шум, люди, шампанское, чужие взгляды — всё это давило.
— Элен, — она нашла секретаршу в углу, где та что-то набирала в телефоне. — Мне нужна машина. До гостиницы. Я… мне нужно выйти.
— Берт распорядился, чтобы вас отвезли, — Элен подняла голову. Её взгляд был профессионально-нейтральным, но в уголках глаз таилось любопытство. — Я вызову такси. Или…
— Такси подойдет, — перебила Арлин.
Она вышла в коридор, где пахло уже не шампанским, а дезинфекцией и дорогим ковролином. Прислонилась к стене. Закрыла глаза.
'Что я делаю? — спросила она себя. — Я согласилась. Я вляпалась."
Но где-то глубоко внутри, под слоем усталости и раздражения, пульсировало другое чувство. Живое. Горячее. Ожидание работы. Настоящей работы. Той, где от её рук зависит не то, доедет ли чья-то развалюха до следующего ТО, а то, будет ли человек жив.
Она открыла глаза. В коридоре, в конце, маячила фигура. Берт вышел следом, держа в руке всё ту же бутылку воды.
— Арлин, — окликнул он.
— Что?
— Спасибо, что осталась.
— Я осталась из-за шампанского, — бросила она, но голос прозвучал мягче, чем она хотела.
— Нет, — он покачал головой. — Ты осталась, потому что не умеешь уходить, когда что-то сломано. Это редкий талант.
Она хотела ответить что-то резкое, но в этот момент из ложе вывалились Макс и Дейв. Макс поддерживал Дейва, который, несмотря на протез и возраст, умудрился сохранить достаточно равновесия, чтобы не падать, но достаточно шампанского в крови, чтобы петь.
— …и колеса крутятся, крутятся, крутятся! — выводил Дейв басом.
— Господи, — простонала Арлин. — Вы двое…
— Мы двое — твоя команда, — торжественно объявил Макс. — И мы едем в гостиницу! Будем спать! Завтра работать!
— Завтра контракт подписывать, — напомнила Арлин.
— Контракт! — рявкнул Дейв. — Слышишь, Берт? Она согласна! Мы в деле!
Берт улыбнулся. Широко, искренне, с той улыбкой, которая делала его похожим не на гонщика-легенду, а на мальчишку, которому подарили новую игрушку.
— В деле, — подтвердил он. — Завтра в девять утра. Я пришлю машину.
— Сами доедем, — отрезала Арлин, хватая Макса за локоть. — Пошли. Быстро.
Она утащила их в лифт, чувствуя спиной взгляд Берта. Лифт закрылся, и она выдохнула.
— Ты чего такая злая? — спросил Макс, икнув.
— Я не злая. Я… — она замялась. — Я просто хочу спать. И чтобы завтра никто не ныл.
— Я не буду ныть, — пообещал Дейв. — Я буду работать. Как в старые времена.
— В старые времена ты не пил шампанское в вип-ложе, — заметила Арлин.
— И это было ошибкой, — философски заключил Дейв. Утро наступило рано. Слишком рано. Солнце лезло в окна гостиничного номера, который действительно оказался люксом — с двумя спальнями и гостиной, где на диване спал Макс, раскинувшись так, что занимал всё пространство.
— Подъем! — Арлин распахнула шторы. Макс застонал, накрывая голову подушкой.
— Арлин, пять минут…
— У нас встреча через час. Вставай. Дейв, к её удивлению, уже был на ногах. Сидел на кухне, пил кофе из маленькой кофемашины и выглядел на удивление бодрым.
— Ты как? — спросила Арлин.
— Жив, — кратко ответил он. — В отличие от некоторых, я знаю меру.
— Ты пел про колеса на всё ложе.
— Это была не песня. Это был гимн, — поправил Дейв.
Арлин вздохнула. Быстро привела себя в порядок — душ, джинсы, футболка. Кожаную куртку она надевать не стала: в боксах будет жарко.
Когда они вышли из гостиницы, машина уже ждала. Черный внедорожник с тонированными стёклами. Водитель, молодой парень в строгом костюме, открыл дверь.
— Мистер Стейси просил передать, что ждёт вас в боксах, — сказал он.
— Мы сказали, что сами доедем, — буркнула Арлин.
— Мистер Стейси сказал, что вы скажете именно это. И велел ответить: «Знаю. Но это быстрее».
Макс хмыкнул и полез в машину. Дейв последовал за ним. Арлин постояла секунду, глядя на тонированные стёкла, в которых отражалось утреннее небо, и тоже села.
— Поехали, — бросила она водителю. Боксы встретили их запахом масла и металла. Здесь пахло правильно. Арлин вдохнула полной грудью и почувствовала, как напряжение, накопленное за вечер, начинает отпускать.
Берт стоял у машины под номером двадцать три. На нём была простая футболка и потертые джинсы — без намека на вчерашний шик. Его волосы были влажными после душа, и он жевал жвачку, но Арлин, подойдя ближе, заметила легкие тени под глазами и едва уловимый запах перегара, который жвачка маскировала, но не побеждала.
«Пил после того, как я ушла, — поняла она. — Дурак».
— Доброе утро, — Берт улыбнулся, и улыбка была чуть виноватой. — Выглядите отлично.
— А вы — не очень, — честно ответила Арлин. — Похмелье?
— Немного, — он поморщился. — Но я в порядке. Жвачка помогает.
— Жвачка маскирует запах, но не возвращает мозги на место, — парировала она. — Ладно. Показывайте ваше дерьмо. Берт кивнул на машину. Арлин обошла её, касаясь пальцами кузова, заглядывая в каждую щель.
— Кевин! — Берт окликнул своего гоночного инженера. — Принеси контракты.
Кевин, тот самый прыщавый парень с планшетом, появился из-за стеллажа с видом побитой собаки. Он протянул папку Арлин, но смотрел на Берта.
— Ты уверен? — спросил он тихо, но Арлин услышала. — Они даже форму не носят. У них…
— У них есть то, чего нет у тебя, — перебил Берт жестко. — Руки. Контракт на столе, Кевин.
Арлин раскрыла папку. Пробежала глазами цифры. Сумма была… щедрой. Более чем. Она подняла бровь.
— Вы уверены, мистер Стейси? — спросила она, подчеркивая официальное обращение. — Это дорого.
— Берт, — поправил он. — И да. Это дёшево, если вы сделаете то, что обещали.
— Я ничего не обещала. Я сказала «посмотрим».
— Вот и смотрите.
Она взяла ручку, которую протянул Кевин. Макс и Дейв стояли за её спиной, не дыша. Она подписала. Быстро, без лишних раздумий. Потом передала ручку Максу, а Дейву кивнула на папку.
— Ваши подписи там, внизу.
— Мы тоже? — удивился Дейв.
— Вы тоже, — Арлин повернулась к Берту. — Я сказала: команда. Команда — это не я одна. Это мы все.
Берт кивнул, пряча улыбку. Макс расписался с торжественным видом человека, который только что выиграл в лотерею. Дейв — аккуратно, старательно выводя буквы.
— Ну что, — Арлин подошла к машине, положила руку на капот, чувствуя, как он ещё хранит остаточное тепло. — Показывайте, что тут у вас. И принесите мне кофе. Черный. Без сахара.
— Слушаюсь, — Берт кивнул Кевину.
— И вам, — Арлин посмотрела на Берта. — Воду. Много воды. И лёд на плечо. Потом поговорим.
— Вы тут командуете? — в его голосе не было обиды, только интерес.
— Я тут механик, — ответила Арлин, открывая капот и погружаясь в знакомый мир двигателей, проводов и возможностей.
— А механик всегда командует. Особенно когда пилот ведет себя как идиот.
Макс и Дейв переглянулись. И улыбнулись. Они были дома…
Первый день на работе
На следующий день бокс встретил новую команду тишиной. Не той пустой тишиной заброшенной мастерской, где эхо разносит каждый удар молотка, а напряженной, с затаенным дыханием. Здесь знали: пришла новая власть.
Арлин вошла первой. За ней — Макс, сжимавший в руке видавший виды ящик с инструментами, и Дейв, чья трость отбивала ритм.
Кевин стоял у машины под номером двадцать три. Рядом с ним переминались с ноги на ногу трое механиков в безупречных комбинезонах с логотипом команды. Их руки были чисты. Слишком чисты. Арлин отметила это сразу.
— Доброе утро, — сказала она, не глядя на Кевина, а окидывая взглядом стеллажи с запчастями, порядок раскладки инструментов, расположение освещения. Всё было… стерильно. И неправильно.
— Доброе, — Кевин сделал шаг вперед, заслоняя собой двигатель. — Мистер Стейси сказал, что вы будете… консультировать. Мы подготовили всю документацию, данные телеметрии за последние три гонки, спецификации…
— Документацию, — повторила Арлин, беря из его рук планшет.
Она пролистала графики, таблицы, диаграммы. Всё было красиво. Всё было безупречно. И всё было бесполезно.
— Вы что, не выезжали на трек с этими настройками? — спросила она, поднимая глаза.
Кевин моргнул.
— Мы… мы симулировали. У нас есть программный комплекс, который позволяет…
— Он позволяет вам сидеть в тепле и пить кофе, — перебила Арлин. — Асфальт не симуляция. Температура покрытия, микронеровности, ветер — ваш комплекс это не чувствует.
Она вернула планшет, подошла к машине и, не спрашивая разрешения, открыла капот.
В боксе стало тихо. Даже вентиляция, казалось, притихла.
Арлин наклонилась. Ее пальцы скользнули по патрубкам, проводам, креплениям. Она не пользовалась фонариком — она чувствовала. Через секунду её лицо исказила гримаса, похожая на боль.
— Господи, — выдохнула она.
— Что? — Кевин дернулся. — Что там?
— Тут всё, — Арлин выпрямилась, обернулась к Максу и Дейву. — Ребята, идите сюда. Вам это понравится.
Макс подошел, заглянул под капот и присвистнул.
— Это они серьезно? — спросил он, обращаясь к Кевину, но глядя на Арлин. — Они так и собрали?
— Мы собрали по спецификации! — Кевин повысил голос, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Все допуски соблюдены, все параметры…
— Все параметры, — Дейв подошел с другой стороны, опираясь на трость, и заглянул в двигательный отсек. — А ты, сынок, параметры головой проверял? Или планшет за тебя думал?
— Послушайте, — Кевин сделал шаг назад, наткнулся на своих механиков, которые молчали, как мыши. — Я инженер. Я учился в университете. Я работал с топ-командами…
— И ничему не научился, — закончила за него Арлин. — Подойди сюда. Смотри.
Она ткнула пальцем в глубину моторного отсека. Кевин нехотя приблизился.
— Видишь? — спросила она.
— Что именно? — он вглядывался, но, судя по его лицу, видел только кучу железа.
— Воздухозаборник, — подсказал Макс. — Ты его теплозащитой перекрыл.
— Это заводская защита…
— Это заводская защита для двигателя, который стоит на гражданской машине, — перебил Дейв. — А у тебя здесь турбина. Она греется, да. Но воздух ей нужен, как рыбе вода. А ты его задушил.
Арлин выпрямилась, вытерла руки о джинсы.
— Кевин, сколько времени вы потратили на симуляцию, пытаясь подобрать углы опережения зажигания?
— Две недели, — буркнул он.
— Две недели, — повторила Арлин. — А проблема в том, что двигатель задыхался. Не из-за углов. Из-за того, что вы перекрыли ему кислород. Физически. Понимаешь? Кевин молчал. Его лицо медленно меняло цвет от бледного к красному. Механики за его спиной переглядывались.
— Ладно, — сказала Арлин. — Давайте разбирать. Она подкатила тележку с инструментами, выбрала ключ, и через минуту её руки уже были по локоть в двигателе. Макс, не дожидаясь команды, встал с другой стороны. Дейв опустился на низкий табурет, который кто-то предусмотрительно принес, и начал комментировать.
— Смотрите, пацаны, — обратился он к молодым механикам, которые топтались в нерешительности. — Видите эту проводку? Она аккуратная, да. Красивая. Но она длинная. Каждый лишний сантиметр провода — это лишнее сопротивление. И лишний вес. А в гонках, — он поднял палец, — лишний вес — это грех.
Один из механиков, рыжий парень с веснушками, сделал шаг вперёд.
— Но мы использовали экранированные провода, как в спецификации…
— В спецификации, — Дейв усмехнулся. — Ты на трек выходил когда-нибудь? Не на симулятор, а на реальный трек?
— Ну… нет, — парень опустил глаза.
— А зря, — Дейв взял в руки один из снятых патрубков. — Вот это, например. Толщина стенки — три миллиметра. Для гражданской машины — ок. Для гонки — перебор. Легче, проще, надежнее — два миллиметра, но другой состав резины. Кто-нибудь из вас держал в руках такой?
Молчание.
— Я держал, — сказал Дейв. — И менял на треке за сорок секунд. Потому что знал, где и что откручивается, не глядя.
Арлин, не поднимая головы, протянула руку.
— Дейв, дай мне торкс на десять.
— Держи.
— Макс, ослабь хомуты на третьем.
— Сделаю.
Они работали молча, быстро, без лишних слов. Каждое движение было отточено годами совместной работы. Они не смотрели друг на друга — они чувствовали. Кевин стоял в стороне, сжимая планшет. Его механики потихоньку подбирались ближе, заглядывая через плечо Арлин. Рыжий первым не выдержал:
— А почему вы снимаете весь впускной коллектор? Проблема же в теплозащите…
— Потому что, — Арлин выпрямилась, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, — если ты нашел одну ошибку, это не значит, что других нет. Впускной коллектор — это сердце. Если оно болело, то вокруг него всё болит. Мы посмотрим всё. Каждый сантиметр.
Она повернулась к Кевину.
— Ты говоришь, у тебя есть телеметрия. Покажи мне данные по давлению топлива на последнем круге.
Кевин, который уже приготовился к очередной порции критики, растерянно моргнул.
— Что?
— Давление топлива, — повторила Арлин. — Я хочу посмотреть график. Не симуляцию, а реальные данные с трека. Они у тебя есть?
— Да, конечно, — он ожил, подошел, пальцы забегали по планшету. — Вот, смотрите. Второй круг, прямая, давление в норме. На третьем круге небольшой провал…
— Небольшой? — Арлин взяла планшет, приблизила график. — Это не провал. Это падение на семь процентов. На пиковой нагрузке. Ты видел это?
— Я… я думал, это помехи…
— Это не помехи, — она вернула планшет. — Это проблема с форсункой на третьем цилиндре. Я её искала, когда говорила про перегрев. Они связаны. Ты смотрел форсунки?
Кевин молчал.
— Мы их проверяли на стенде, — неуверенно сказал рыжий. — Все параметры были в норме.
— На холодном стенде, — кивнула Арлин. — А в боевом режиме, на прогретом двигателе, под нагрузкой — проверяли?
Молчание стало ответом.
Арлин вздохнула. Но не раздраженно, а скорее устало, как учитель, который в сотый раз объясняет прописную истину.
— Ладно, — сказала она. — Кевин, у тебя есть возможность снять осциллограмму работы форсунок в реальном времени? Не на стенде, а здесь, на прогретом двигателе?
— Я… да, — Кевин оживился. — У нас есть оборудование. Я могу подключиться.
— Подключайся, — Арлин кивнула. — И давай вместе посмотрим. Ты в электронике разбираешься лучше меня. Мне нужно, чтобы ты сказал, где именно происходит сбой. А я скажу, что с этим делать.
Кевин замер. На его лице отразилась сложная гамма чувств: от недоверия до робкой надежды.
— Вы… вы хотите, чтобы я…
— Я хочу, чтобы мы нашли проблему, — перебила Арлин. — Вместе. Ты умный парень, Кевин. Ты просто не знаешь того, чему тебя не учили. А я знаю. Но я не умею читать твои графики так, как умеешь ты. Поэтому давай работать.
Она протянула руку. Кевин посмотрел на её ладонь — испачканную в масле, с коротко стрижеными ногтями, с мозолями на пальцах — и вдруг пожал. Крепко, как равный равному.
— Хорошо, — сказал он. — Давайте. В дальнем углу бокса, за стеллажом с запчастями, Берт Стейси стоял, прислонившись к стене, и наблюдал.
Он пришел сюда за час до начала, чтобы посмотреть, как Арлин войдет. Хотел быть рядом на случай, если Кевин начнет устраивать сцены. Но вмешиваться не пришлось.
Он смотрел, как она без единого слова взяла власть в свои руки. Как её пальцы ожили, как будто двигатель был продолжением её тела. Как Макс и Дейв встали по бокам, создавая невидимый щит от любого сомнения. Как она не унизила Кевина, а нашла ему место — нужное, важное, где его знания пригодились.
«Чудо», — подумал Берт, глядя на подписанный контракт, который лежал в его руке. Лист бумаги. Имя Арлин Уэст внизу. Самый дорогой документ в его жизни.
Он вспомнил, как приехал в её мастерскую. Запах отчаяния, который она пыталась перебить маслом и железом. Цифры в конверте из банка, которые она читала с лицом человека, привыкшего к пощечинам. И её спину — прямую, напряженную, отказывающуюся ломаться.
Он знал, что она не просит помощи. Никогда не попросит. Поэтому он сделал то, что должен был, ещё до того, как она приехала на стадион.
Вечером, после победы, пока Арлин с Максом и Дейвом пили шампанское в его ложе, его адвокат уже разговаривал с банком. Не выкупать долг целиком — это было бы оскорблением. Она бы не приняла. Но погасить часть, сбить проценты, договориться о реструктуризации так, чтобы звонки коллекторов перестали рвать её телефон на части…
Он сделал это не из благотворительности. Он сделал это, потому что механик, который думает о долгах, не может думать о двигателе. А ему нужен был механик, который думает только о двигателе.
Спонсоры, когда узнают, что он нанял «гаражную команду» и заплатил долги какой-то мастерской, будут в ужасе. Берт знал их. Они увидят грязные комбинезоны, услышат неформальную речь, увидят Дейва с его тростью и Макса, который выглядит так, будто только что сошел с грузовика. И будут крутить пальцем у виска.
Но после следующей победы они будут смеяться. Не над ним. Вместе с ним.
Он убрал контракт во внутренний карман. Арлин и Кевин уже склонились над планшетом, что-то обсуждая. Макс, прихватив с собой рыжего механика, что-то показывал ему в двигателе. Дейв, сидя на табурете, рассказывал двум молодым парням историю, которая, судя по жестам, заканчивалась чем-то взрывоопасным.
Берт улыбнулся и бесшумно вышел из бокса. Его ждали дела. Банк, адвокат, несколько звонков спонсорам, которые нужно было подготовить к новости о новом главном механике. Но он знал, что всё это — суета. Главное сейчас происходило здесь, в боксе, где старые руки и молодые умы начинали превращать кучу железа в то, что снова сможет летать.
Он вышел на улицу, достал телефон. Набрал номер.
— Алло, это Стейси. По поводу счета Уэст… Да, я подтверждаю. Сегодня же. И пожалуйста, без лишней огласки. Пусть для неё это выглядит как стандартная процедура банка. Да, спасибо.
Он убрал телефон. Солнце уже поднялось выше, заливая бетонные плиты парковки теплым светом.
«У тебя есть три недели, Арлин, — подумал он, глядя на закрытые ворота бокса. — Три недели, чтобы сделать невозможное. А у меня есть три недели, чтобы сделать так, чтобы ничто тебе не мешало».
Он не ждал благодарности. Он даже не был уверен, что она когда-нибудь узнает. Но это было не важно.
Важно было то, что через три недели он сядет в машину, которая будет дышать, слушаться и лететь. И впервые за три года он сядет в неё без страха. В боксе Арлин не заметила ухода Берта. Она была слишком погружена в работу.
— Вот, — Кевин протянул ей планшет, на экране которого плясали разноцветные линии. — Смотри. На третьем цилиндре время открытия форсунки плавает. Не сильно, но на предельных оборотах это даёт тот самый провал.
Арлин вгляделась в графики. Она не любила электронику — предпочитала доверять своим рукам и ушам. Но сейчас, глядя на данные, которые Кевин разложил перед ней как на ладони, она начинала понимать: это не враг. Это инструмент. Просто раньше у неё не было человека, который умел бы им пользоваться.